Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Хорт

Сообщений 1 страница 10 из 118

1

Сорокалетний подполковник спецназа военной разведки погибает в Сирии. Судьба дает ему второй шанс, но у высших сил тоже есть чувство юмора, офицер оказался в теле шестнадцатилетнего подростка за день до начала Великой Отечественной войны. Изменить ничего нельзя, даже в военкомат идти не имеет смысла, но он оказался не в глубоком тылу, а на самом переднем крае – в гостях у родственников в Измаиле. Офицер с позывным «Хорт» начинает «работать по специальности».
Пролог
В жизни, а особенно на войне, всегда есть место случаю. Только если в обычной жизни случай не ведет, как правило, к человеческим жертвам, то на войне как раз наоборот. Вопрос лишь в том, на чьей стороне он оказался, твоей или противника. Кириллу Карееву на войне удача улыбалась чаще, чем поворачивалась известным округлым местом, за почти двадцать лет службы после окончания Новосибирского училища случались и гиблые ситуации, и ранения, пару раз даже чуть в плен не попал. Ну, чуть не считается. Вот и сейчас, командир батальона сирийской армии какого-то рожна попер вперед, уйму народа положил, откатился назад, боевики на его плечах ворвались на оборонительные позиции и группа Кареева оказалась в окружении. Подполковник был воякой опытным, Вторая чеченская, пятидневная война, Сирия, это официально. А неофициально еще много чего по земному шарику, только рассказывать об этом лет пятьдесят будет нельзя, а может и все сто. Поэтому ситуация представлялась ему простой как апельсин и ясной как майский день. Уйти можно, шанс есть и неплохой, но… Но кто-то должен остаться и прикрыть отход, и у этого кого-то шансов уже не будет. Останется любой без колебаний и воспримет это спокойно, как и полагается офицеру спецназа. Но решать ему, командиру. Так кто? «Док», Вадик Смирнов, жена учительница, сыну три года, второго ждут. «Закат», Дима Воскобойников, тоже женат, детей пока нет, но на иждивении младшая сестра-инвалид. «Карел», Антон Царев, друг еще с училища. Кирилл маму его хорошо знает. Если тот не вернется, придется Вере Петровне в глаза смотреть, рассказывать о гибели сына, дочке его объяснять, почему папу она больше не увидит. «Пион», Сашка Цветков, позывной дали потому, что сначала пунцово краснел как девица, если что не получалось. Сирота, не женат. Так что, «Пион», никто ведь плакать не будет? Трудные решения Кириллу принимать приходилось не раз и не два, потери в группе, к сожалению, случались. Подчиненные уважали его за то, что всегда старался свести риск к минимуму, имел какое-то сверхестественное чутье на опасности и тщательно взвешивал каждый шаг. Значит, «Пион»? Не будет у старшего лейтенанта Цветкова семьи, детей тоже не будет. И рассказывать о последних минутах никому не надо, некому в глаза смотреть. Короткая у него оказалась жизнь, четверть века всего, двадцать пять лет. Все это промелькнуло в голове подполковника за какие-то две секунды, Кареев перехватил у старлея «Печенег»:
- «Карел» старший, всем уходить! Быстро!!
В такую минуту слов не надо, глаза все скажут. Ребята взглянули на командира, потом группа дисциплинированно растворилась в развалинах и на душе у Кирилла вдруг сделалось так легко, что он даже рассмеялся.
Своим ребятам подполковник дал шесть минут, целых шесть минут, уйма времени, которым они сумеют правильно воспользоваться. Потом накрыли минометами и наступила тьма.
Глава 1.1
Тьма? Нет, свет. И тепло.
- Кирюха, Кирюха, ты чего?
Кареев открыл глаза и обнаружил себя лежащим в одних трусах на теплом камне на берегу реки. Трясущий его за плечо подросток лет шестнадцати облегчено вздохнул.
- Напугал ты меня! Это у тебя, наверное, тепловой удар случился. Давай-ка, в тень ложись.
«Это Петька, мы с ним купаться сюда пришли, - промелькнуло в голове. – Откуда я это знаю? А, я его двоюродный брат! Какой брат? Откуда он знает, как меня зовут? Ну да, брат. Его мама моей родная сестра, она меня к ним в Измаил на лето и отправила. Что за бред, откуда эта каша в голове?»
- Одевайся, пошли домой. Мамка ругаться будет, вечереет уже.
Путаясь в штанинах Кирилл натянул брюки, полосатую рубашку-апаш и сандалии и побрел за новоявленным братом по тропинке к виднеющимся неподалеку домам. Какая-то часть сознания подсказывала, что путь этот ему хорошо известен, проделывал не один раз, да и в Измаил его каждое лето отправляли. Здесь у него не только брат, многих ребят и девчонок знает, вместе целыми днями бегают. Сейчас возраст, конечно, уже не тот, чтобы как раньше в детские игры играть.
«Что вообще происходит? Как я тут оказался? Что за хрень в голову лезет? Вон за теми кустами мы с Петькой в прошлом году подсматривали, как девчонки купаются, Наташка потом со мной целый день не разговаривала. Какая Наташка? А может меня газом окучили? Что же за газ такой, почему не знаю? Все, сейчас голова лопнет или мозг из ушей полезет!»
Голова не лопнула и из ушей ничего не полезло, вскоре ребята подошли к двухэтажному дому, в котором жила семья командира саперной роты капитана Трошина, Петькина отца, и поднялись на второй этаж.
- Мама, Кире плохо стало, тепловой удар! Еле до дома довел!
Из кухни вышла женщина лет тридцати пяти, озабоченно потрогала Кириллу лоб, заглянула в глаза.
- Ничего, тетя Тома, я полежу немного и все пройдет.
«Откуда я знаю, как ее зовут? Но как я могу не знать, это же мамина сестра! Все, лечь и закрыть глаза, иначе свихнусь.»
Петька проводил брата до кровати, посидел немного и убежал по своим мальчишеским делам, а Кирилл, ужасаясь творившемуся в голове сумбуру, неожиданно быстро уснул. Разбудила его тетя Тома, спросила про самочувствие, позвала ужинать. Мужская часть семьи Трошиных уже сидела за столом. Георгий Петрович, дядя Гоша, оказался высоким худощавым мужчиной лет сорока, светловолосым и скуластым, память подсказала, что родом он откуда-то из Забайкалья, в Красной Армии всю жизнь, пришел семнадцатилетним в начале 1918 года, участвовал в боях на Халхин-Голе и в Финской, имеет орден Красной Звезды и медаль «ХХ лет РККА». Петька отцом гордится, но перед Кириллом не задается, у того отец служит в НКВД, старший лейтенант госбезопасности, сейчас в ЗОВО служит начальником особого отдела мехкорпуса, а ордена у него два – Красное Знамя и «Знак Почета». Все это пронеслось в голове попаданца, когда он подходил к столу. Поздоровался с капитаном, сел, без особого энтузиазма принялся ковырять вилкой в тарелке, на ужин была вареная картошка с жареной рыбой, ел, почти не чувствуя вкуса.
- Какой-то ты смурной сегодня, - заметил дядя Гоша, наливая себе чай. – На солнце перегрелся?
- Было дело, - вздохнул Кирилл. – Сам не понял, как получилось.
- Наташка про тебя спрашивала, - не без ехидства протянул Петр. – Ждет тебя…
«Я ее вчера поцеловал, - услужливо подсказала память Кирилла-мальчика. – Так, в Гродно в меня Маринка, а здесь Наташка. Ну правильно, возраст такой, рецепиент уже вовсю противоположным полом интересуется. Вот только не судьба мне сегодня знакомство продолжить, с ног валюсь.»
В прошлой жизни опыт создания семьи у офицера имелся, неудачный. Тоже, кстати, Натальей жену звали. Женщина она была хорошая, но не подходили они друг другу категорически, поняли это, к сожалению, уже после свадьбы. Ей нужен был муж, который с ней будет по вечерам в парке гулять, на концерты ходить, водить в театр и на дачу ездить, с подругами и их семьями вечера проводить. В общем, на целых три года их хватило, но Кареев знал точно, что пока его не было, никого она себе не завела, а ведь женщина очень красивая, яркая, мужики кругом стаями вились. Потом, конечно, замуж вышла, это правильно, нельзя ей одной.
«Опять не туда понесло, при чем здесь Наталья? Снова глаза слипаются, да что же это такое!»
- Давай-ка я тебя в саду устрою, на свежем воздухе, - предложила тетя Тома. – Я уборку делать буду, а там тебе никто не помешает. Если завтра лучше не будет, врачу покажу.
Сзади дома имелся приличных размеров сад, в нем росли яблони, груши, вишня и черешня, абрикосы и сливы. Жители дома, а квартировали здесь шесть семей, по три на каждом этаже, варили варенья и компоты, пекли сладкие пироги, делали вареники. Но все это будет позже, ближе к осени, а сейчас в саду было тихо и спокойно, ребятня играла в другом месте, женщины занимались домашними делами, никто не хотел оставлять их на завтрашний выходной. Тетя Тома положила в гамак подушку и покрывало, проследила за тем, как племянник устроился, погладила его по голове и ушла обратно. Она еще не успела зайти в дом, когда он погрузился в глубокий сон. Снился ему отец, погибший еще в Первую чеченскую офицер спецназа внутренних войск, умерший в последний год существования Советского союза дед, бабушка, пережившая его всего на полгода, мама, умершая в 2016. Так что не одного «Пиона» никто не ждет, это он тогда слукавил немного. Говорят, что если умершие родственники во сне тебя с собой зовут, это знак, долго не проживешь. А они не звали, только стояли рядом, будто хотели что-то сказать, но не решались или не могли. Отец и дед были в форме, с наградами. Оба подполковники, как и Игорь. Забавная ситуация, он в этом же звании из той жизни ушел. И тут офицер понял, чего они все от него хотят, память мальчика подсказала. Заканчивалась суббота, 21 июня 1941 года, последний мирный день. А он оказался на самой границе, вот-вот все начнется – авианалеты, артобстрелы, атаки. Трезво рассуждая, вероятность выжить у него сейчас намного меньше, чем в прошлой жизни. Если бы не последний неудачный бой, то мог бы его пережить, другие бои тоже, из командировки вернуться. Потом, конечно, была бы следующая, и не одна, так ведь потери, если посмотреть, невелики, они профессионалы самой высокой пробы, а не камикадзе. До генерала имелся шанс дослужиться, ну, как минимум, до полковника. А здесь? Что же получается, это наказание ему такое высшие силы назначили? Хотя, какое же это наказание, это великая честь, и заслужил он ее, наверное, своим самопожертвованием. А может, и всей прошлой жизнью. Подумал Господь Бог, или Вселенский Разум, хранитель России и решил, что жалко терять такого воина, вот и предоставил возможность пользу Отечеству принести. Да, командиром полка или дивизии было бы намного проще, а кто говорил, что будет легко? Дареному танку в дуло не смотрят. Все же просто, выдали тебе аванс, забирай и ступай отрабатывать. Когда в голове попаданца родилась эта простая мысль, родные вдруг куда-то пропали, будто дождались нужного результата, а в уши полез противный вой. Теперь уже память офицера подсказала, что это авианалет, и Кирилл проснулся.

+13

2

На всякий случай:
Измаил во время Великой Отечественной (новостной портал Измаила)
http://www.izmacity.com/gorod/istoriya/ … hestvennoj

Первые дни войны в Измаиле
http://izmail.es/article/8128/

22 июня - 70-летие начала Великой Отечественной войны
http://izmail.es/print_version/article/8209/
Описание боевых действий 79-го Измаилского пограничного отряда НКВД за период с 22 июня по 2 июля 1941 г.
http://pvrf.narod.ru/dok/1939-1945/dok30.htm

0

3

Спасибо, Игорь. Эти страницы я уже посмотрел, как и некоторые другие. К сожалению, пока не нашел данных на командование полков, входящих в 51 стрелковую дивизию - 23, 287 и 348 стрелковых. Если не накопаю, придется придумывать.

0

4

Глава 1.1 (продолжение)
Рядом с гамаком была небольшая канава, сейчас, по летнему времени, сухая, в нее и успел упасть подросток, а в следующую секунду раздался сильный взрыв, землю основательно тряхнуло, посыпались комки почвы, ветки, какой-то мусор. Кожа немилосердно зудела, похоже, кроме теплового удара, еще и сгорел. Он уже хотел выбраться, но раздались взрывы меньшей силы, но частые и сознание Кареева отметило, что идет артобстрел, явно больше трех дюймов и меньше шести. Что там у румын между ними? Ну да, сто пять мм. Судя по сумеркам, раннее утро. Хотя и так понятно, около 4 часов. Прошло примерно полчаса, когда огонь перенесли дальше, вглубь города и юноша решился выбраться из канавы. Открывшаяся картина вызвала слабость в ногах, он сел на землю и тупо смотрел на развалины того, что еще недавно было домом, а подполковник зафиксировал – авиабомба 250 кг. Стресс оказался сильным, его затрясло, звуки стали доходить будто издалека, в глазах потемнело, он повалился на землю и потерял сознание.
Без чувств юноша пролежал несколько часов, судя по положению солнца, полдень еще не наступил, часов девять-десять. Вестибулярный аппарат до конца в норму не пришел, его немного пошатывало, но он вдруг понял, что разум работает нормально. Если раньше было ощущение, что внутри имеются две личности и они пытаются одновременно управлять общим телом, то теперь это гнетущее чувство раздвоения ушло. Память мальчика присутствовала полностью, но в гораздо большей степени он осознавал себя прежним Кириллом Кареевым. Видимо, никакого теплового удара не было, это результат «подселения» нового сознания.
«И куда мне теперь идти? В военкомате даже слушать не будут, даже семнадцати лет еще не исполнилось. Стоп! А кто об этом знает? Документы в доме были, там все вдребезги разнесло. Родители Кирилла в Гродно. Жаль их, там сейчас такое творится, шансов выжить мало. Бабушек-дедушек вроде нет. У мамы Кирилла и тети Томы родители еще в двадцатые умерли, есть две тетки, но об этом никому знать не надо, я и не скажу. У отца точно никого, гражданская всех забрала. У дяди Гоши родственники в Забайкалье, Петька их ни разу в жизни не видел. Почему так, не знаю, он не говорил. Надо попытаться пристать к какой-нибудь части, скажу, что уже семнадцать, а документов нет, не проверят. Пока в Гродно запрос отправят, там уже некому отвечать будет. Да уже, похоже, некому. Что же так кожа-то горит?»
Все тело зудело неимоверно. Сейчас, когда в голове прояснилось, это стало здорово досаждать, но попаданец заставил себя об это не думать. Еще он обнаружил, что некоторые реакции еще остались от Кирилла-подростка. При относительно близких разрывах он вздрагивал, втягивал голову в плечи, а в животе сделалось совсем печально, пришлось залезть в кусты. Туалетной бумаги, конечно, под рукой не оказалось, но и лопухи прекрасно сгодились. После этого новоиспеченный Кирилл почувствовал себя намного увереннее и стал пробираться поближе к центру города. Кругом метались люди, гражданские и в форме, суета стояла знатная, так что на подростка в вымазанной землей одежде никто внимания не обращал. Когда юноша проходил мимо средних размеров пруда, рядом снова стали рваться снаряды, взрывной волной его опрокинуло в воду, потом очередной фугас разорвался в воде и снова наступила тьма.
Очнулся попаданец в кузове машины, его голова покоилась на ногах молодой женщины в когда-то нарядном, а теперь рваном и грязном платье. Заметив, что юноша открыл глаза, она улыбнулась:
- Очнулся, утопленник?
- Что со мной было? Где мы?
- В Болград привезли. Я тебя из пруда вытащила, а то бы утонул в двух шагах от берега, без сознания был.
- Спасибо!
- Тебя как зовут-то, крестничек?
- Кирилл.
- А меня Оксана. Ты вот что, как приедем, сразу в милицию иди. Надо родителям твоим сообщить, волнуются же!
- Не надо никуда ходить, некому сообщать. Я тут у тети на каникулах, их утром вместе с братом в доме всех одной бомбой накрыло, только груда кирпича осталась, все разнесло. А родители в Гродно, что там сейчас творится, можно себе представить.
Оксана вздохнула:
- Все равно в милицию иди, там определят тебя, дальше в тыл вывезут, а там…
Договорить она не успела, машина подъехала к длинному зданию, в котором разворачивали, похоже, госпиталь. В кузове, кроме Кирилла и Оксаны, лежали еще семь человек, трое гражданских и четверо военных, все раненые и наспех перемотанные бинтами. У молодой женщины была перевязана левая голень, сквозь бинт проступала кровь, зацепило, видимо, серьезно. Задний борт кузова открыли, два бойца выбрались сами, остальных стали укладывать на носилки. Кирилл и Оксана находились у самой кабины, до них очередь еще не дошла. Юноша чувствовал себя прекрасно, кожа зудеть почти перестала, более того, он ощущал прилив сил и энергии. Помощь ему явно не требовалась, он бодро соскочил на землю и стал осматривался по сторонам. Оксана осторожно добралась до борта кузова и примеривалась, как бы слезть, не особенно потревожив ногу. Подошло еще несколько полуторок с ранеными, поэтому санитары с носилками устремились туда. Кирилл шагнул к машине, легко подхватил молодую женщину на руки и зашагал к госпиталю.
- Ой, ты чего?!
- Сиди спокойно, теперь моя очередь тебе помогать.
- Надорвешься же!
- Чтобы я надорвался, таких как ты троих надо.
Оксана весила килограммов шестьдесят, не больше, юноше и в самом деле было нетяжело. До здания было недалеко, метров тридцать, на крыльце Кареев спросил у старшины, распоряжавшегося разгрузкой раненых:
- Куда нести?
Тот с некоторым удивлением воззрился на него, крякнул:
- Налево и по коридору до конца неси, там перевязочная. Ишь ты, богатырь какой!
Юноша со своей ношей еще не подошел к указанной двери, как она открылась, оттуда вышла медсестра, поддерживая солдата с перевязанным плечом. Следом за ней показался высокий мужчина в белом, уже изрядно запачканном кровью халате. Увидев Кирилла, сделал знак следовать за ним и шагнул обратно в перевязочную. За дверью оказалось небольшое помещение с большим зеркалом над раковиной и вешалкой. Следующая дверь вела в гораздо более просторное помещение, в нем находилось несколько стеклянных шкафов с медицинскими инструментами, перевязочный стол и кушетка, на которую юноша и посадил Оксану.
- Родственник? Нет? Тогда все, иди отсюда.
Попрощавшись с молодой женщиной, Кирилл вышел в предбанник, закрыл за собой дверь, но задержался у зеркала. Ему стало любопытно, ведь своего нового обличья он еще толком не разглядел. Внешность довольно обычная, рост, пожалуй, средний, но он же еще растет, короткие черные волосы и ярко зеленые глаза. Нынешний Кирилл был парнем не только неглупым, но и физически развитым. Это и понятно, никаких компьютеров-интернетов и даже телевизоров не было, так что все свободное от учебы время, а его имелось предостаточно, школьники могли тратить на посещение кружков и секций. Бегать паренек любил, да и на гимнастических снарядах занимался с удовольствием, в тир ходил, даже с парашютом прыгал. В четвертом классе вместе с более старшими ребятами из двора пытался записаться в кружок радиолюбителей, но не взяли, сказали, что слишком мал. Расстроенный школьник пошел домой, но по пути встретил мальчика из параллельного класса, который по секрету сообщил, что идет в только что открытую секцию самбо. Кирилл отправился с ним и потом серьезно занимался борьбой, входил в число самых способных учеников, участвовал в соревнованиях, но все неожиданно кончилось, когда отца перевели в Гродно. Секции самбо на новом месте жительства не оказалось, зато был бокс, ему юноша отдал последний учебный год. А стрельбе из винтовки и нагана его учил отец, сам прекрасно владевший различными видами оружия. В общем, значки БГТО и «Юный ворошиловский стрелок» получил. Так что задохликом подросток не был, но Кареев обратил внимание, что после «переселения» выглядеть он стал, пожалуй, немного старше, так что байка про «семнадцать лет, ну почти» вполне могла прокатить. Ломать голову над тем, как все это возможно и прочими интересными, но не имеющими ответов вопросами, Кареев не стал. Гораздо более насущной являлось другое – что делать дальше? Менее важной, но тоже актуальной проблемой было питание, организм настойчиво напоминал, что последний раз он ел сутки назад.
Кирилл стоял перед госпиталем и озирался по сторонам, пытаясь сообразить, куда двинуться дальше. В милицию точно идти не стОит, надо попытаться прибиться к какой-нибудь части. Неразбериха, конечно, кругом знатная, но войска находятся на позициях, не отступают, так что это тоже не так просто. Помог, как обычно, случай.
- Чего головой крутишь? Не местный, что ли?
Рядом стоял тот самый старшина, что в шутку назвал его богатырем.
- Не совсем, я из Измаила.
- Хм, ну да, возвращаться туда прямо сейчас не надо. Родственники поблизости есть?
- Было бы куда вернуться, я бы не побоялся. Я у тети гостил, от ее дома только груда кирпича осталась, я случайно уцелел. Родители у меня в Гродно, там сейчас тоже наверняка бои идут, а других родственников нет. Вот я и думаю, что дальше делать. Ни документов у меня, ничего не имеется.
- Та-ак, а лет тебе сколько?
- Семнадцать!
Старшина так крякнул и покрутил головой, что Игорь тут же добавил:
- Почти. Да вы не смотрите на возраст, я много чего умею, мой отец командир, он меня учил.
- Парень ты крепкий, - протянул старшина, прищурился и задумчиво потянул себя за ухо. – Вот что, поехали со мной, глядишь, пристрою тебя к делу.
- А куда ехать-то?
- Так я же не из госпиталя, а из 51-й стрелковой дивизии, сюда раненых привез. Сейчас к нам в полевой лагерь поедем, там и разберемся. Да и есть, небось, хочешь, слышно, как в животе урчит.
Вскоре небольшая колонна из пяти полуторок, подвывая моторами, двинулась из Болграда на восток, на местности Кареев здесь ориентировался плохо, раньше не бывал никогда. А места героические, тут Румянцев, тогда еще не Задунайский, турок бил, потом Суворов свои ратные подвиги совершал. Кагул, Измаил, Фокшаны, Рымник, слова-то какие для русского уха! Ребенком прежний Кирилл любил читать, прочел Раковского. Петрова и, конечно, Пикуля, представлял себя современником великих полководцев, свидетелем триумфа России и участником эпических сражений. Став офицером военной разведки, немало помотался по свету, в Приднестровье приходилось бывать, а вот в этих местах ни разу. Впрочем, сейчас юноше было не до созерцания окрестностей, его больше занимали мысли о будущем и о еде. В прошлой жизни Карееву не раз приходилось подолгу обходиться без еды или довольствоваться самым малым, но сейчас молодой организм напоминал о себе очень настойчиво. Старшина, заметив ерзания попутчика, только усмехался в усы.
- Сейчас приедем, первым делом поедим, у самого с утра во рту маковой росинки не было. А затем уж пойдем к командиру, судьбу твою решать.
- А что, могут не взять?
- Хм, а что, непременно должны?
- Так я вам, товарищ старшина, очень даже пригожусь! Я много чего умею, у меня значки БГТО и «Юный ворошиловский стрелок».
- Вот как, молодец! И впрямь пригодишься. Видел я, как ты ту девушку нес. Родственница?
- Нет, просто в одной машине ехали.
За разговором добрались до лагеря и Кареев профессиональным взглядом отметил – маскировки никакой, удивительно, что еще с воздуха не раскатали. Зенитное прикрытие тоже было чисто номинальным, две счетверенки М4. Впрочем, размещались здесь штабные службы и, примерно, батальон пехоты, больше ничего не было. Старшина коротко переговорил с сержантом на КПП, распорядился насчет машин и, поманив с собой Кирилла, направился к полевой кухне. Небольшого роста плотный ефрейтор показал, где можно вымыть руки и умыться, а сам положил в миску целый черпак рисовой каши с мясом, выдал ложку и четверть буханки хлеба. Старшина ушел докладывать начальству о прибытии, а юноша не спеша привел себя в порядок, сел за стол и стал дожидаться старого вояку. Запах стоял такой, что в животе начался форменный ураган, но Кареев мужественно терпел. Наконец минут через пятнадцать старшина вернулся.
- Чего не ешь?
- Вас дожидаюсь.
- А-а, ну давай поснедаем.
- Приятного аппетита.
Проголодавшиеся путешественники принялись за еду, только ложки застучали. Выпили по кружке теплого сладкого чая, старшина разгладил усы и удовлетворенно улыбнулся:
- Ну вот, заморили червячка. А теперь пошли с начальством знакомиться.
Начальством оказался высокий худощавый майор с перевязанной левой рукой и незажженной трубкой в зубах. За столом сидели капитан и старший лейтенант и рассматривали карту, делая пометки в своих блокнотах. Коренастый старший политрук стоял рядом, задумчиво барабаня пальцами по столешнице.
- Разрешите, товарищ майор?
- А, Полищук, заходи. Про этого парня ты говорил? Ладно, иди пока, делами занимайся, а мы тут побеседуем.
Старшина вышел, а майор сделал знак Кириллу подойти поближе. Юноша подошел, чувствуя на себе внимательный взгляд политрука, не проронившего пока ни слова.
- Ну, орел, расскажи, кто такой, что умеешь?
- Кареев Кирилл Валерьевич, семнадцать лет, в Измаил на лето приехал из Гродно к маминой сестре. Ее муж, капитан Трошин, командир саперной роты. Отец служит в НКВД, мама – в военной прокуратуре. А умею много чего, стреляю отлично, борьбой и боксом занимался. Немецкий неплохо знаю, машину и мотоцикл умею водить, с парашютом прыгал. А еще выносливый очень, бегаю хорошо, у меня в классе даже кличка была – Хорт.
Про умение водить еще и гусеничную технику говорить не стоит, и так расхвастался, но не соврал, разве что про мотоцикл и машину. Нынешний Кирилл с мотоциклом управляться немного умел, а вот на машине ездил всего пару раз, отец давал на эмке немного попробовать. И про кличку тоже правда. Учитель биологии в школе был страстным охотником, рассказывал ребятам про породы собак. Когда речь зашла о хортой борзой, собаке исключительно ловкой, быстрой и выносливой, кто-то из парней сказал, мол, на Кирилла похожа. Все тогда засмеялись, но кличка приклеилась, с тех пор так и звали – Хорт. А вот с языком целая история. В прежней жизни Кареев хорошо знал английский и арабский, специфика службы. Нынешний Кирилл наоборот, только немецкий, зато очень хорошо. В прошлой, до Гродно, школе, учительница иностранного языка была настоящей немкой, занималась с ребятами серьезно, а несколько человек еще и после уроков оставались. Родители у Кирилла язык Шиллера и Гете тоже неплохо знали, по долгу службы. Правда, сейчас больше румынский бы пригодился, но чего нет, того нет.
- Документов, значит, никаких?
- В дом бомба попала, большая, только груда кирпича и осталась. А я в это время в саду был, успел на землю упасть.
- А отца у тебя, значит, Валерием зовут. Высокий, худой, на щеке шрам, - вступил в разговор политрук и провел пальцем по правой щеке.
Кареев усмехнулся:
- Рост средний, сложение атлетическое, шрам на левой щеке и не горизонтальный, а вертикальный. Басмач саблей в 1932 в Туркестане задел.
- Так, так. А шкура медвежья у вас дома есть?
- Есть, белого медведя. Я, когда маленький был, всем рассказывал, что это папка его на Севере подстрелил, только это неправда, ему один сослуживец подарил.
Старший политрук, а на самом деле, особист, улыбнулся и кивнул:
- Отец твой на Севере никогда не был, это я ему подарил, когда он мне жизнь в одном деле спас. Я подтверждаю, товарищ майор, это сын Валерия Кареева, он и внешне на него очень похож.

Отредактировано Olle (05-06-2018 23:59:18)

+14

5

Olle написал(а):

23, 287 и 348 стрелковых. Если не накопаю, придется придумывать

После неудачи 22 июня противник значительно усилил артиллерийский обстрел советской территории. По настойчивым требованиям командира 23-го стрелкового полка капитана (!) Сироты, срочно представленного к званию майора, 23 июня генерал. Цирульников дал разрешение высадить десант в районе города Килия-Веке на румынском берегу Дуная и уничтожить стоявшие там артиллерийские батареи.

Взято вот отсюда:
Дунайский десант
https://www.anaga.ru/dunajskij-desant.htm

+1

6

Olle написал(а):

Кожа немилосердно зудела, похоже, кроме теплового удара, еще и сгорел.

странная конструкция предложения

0

7

Olle написал(а):

а вот на машине ездил всего пору раз, отец давал на эмке немного попробовать

пару

+1

8

Olle написал(а):

В прошлой, до Гродно, школе, учительница иностранного языка была настоящей немкой, занималась с ребятами серьезно, а несколько человек еще и после уроков оставались.

Вероятно и пели немецкие революционные песни? Вот эту например:

+1

9

Olle написал(а):

у меня золотой значок ГТО и «Юный ворошиловский стрелок».

В литературе, как довоенной художественной, так и в научно-популярной исторической, встречал упоминания только про значок "Ворошиловский стрелок", про "Юный ворошиловский стрелок" нигде ничего не припоминаю.

0

10

Polaris написал(а):

про "Юный ворошиловский стрелок" нигде ничего не припоминаю.

http://sh.uploads.ru/t/hFrE9.jpg

История награды

Через небольшое время подготовка ворошиловских стрелков превратилась в обязательную составляющую оборонно-массовой работы. Скоро она стала массовым движением трудового народа, стремящегося в совершенстве овладеть стрелковым делом.

В целях повышения мастерства, спустя 2 года, в 1934 г., появилась 2-я степень значка «Ворошиловский стрелок». Нормативы для него были ужесточены. Помимо этого, не были забыты и дети — появился жетон «Юный Ворошиловский стрелок», который вручался пионерам.

В стране Советов оборонно-массовой деятельности придавалось огромное значение. Ее пропаганда осуществлялась различными способами. Люди, занимавшиеся ей, награждались. Движение ворошиловских стрелков стало составляющей этой деятельности. В 1934 г. в Бауманском районе столицы появился 1-й клуб Ворошиловских стрелков.

Члены этого клуба через некоторое время участвовали со стороны СССР в международных соревнованиях. Они состязались с американским Портсмутским стрелковым клубом и в ходе честной борьбы победили. Команда Москвы сумела выбить на 207 баллов больше, чем команда США.

По причине начавшейся ВОВ в 1941 г. знак был упразднен.

Отредактировано Череп (03-06-2018 14:49:58)

+2