Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Хорт

Сообщений 81 страница 90 из 111

81

Сорокалетний подполковник спецназа военной разведки погибает в Сирии. Судьба дает ему второй шанс, но у высших сил тоже есть чувство юмора, офицер оказался в теле шестнадцатилетнего подростка за день до начала Великой Отечественной войны. Изменить ничего нельзя, даже в военкомат идти не имеет смысла, но он оказался не в глубоком тылу, а на самом переднем крае – в гостях у родственников в Измаиле. Офицер с позывным «Хорт» начинает «работать по специальности».
Пролог
В жизни, а особенно на войне, всегда есть место случаю. Только если в обычной жизни случай не ведет, как правило, к человеческим жертвам, то на войне как раз наоборот. Вопрос лишь в том, на чьей стороне он оказался, твоей или противника. Кириллу Карееву на войне удача улыбалась чаще, чем поворачивалась известным округлым местом, за почти двадцать лет службы после окончания Новосибирского училища случались и гиблые ситуации, и ранения, пару раз даже чуть в плен не попал. Ну, чуть не считается. Вот и сейчас, командир батальона сирийской армии какого-то рожна попер вперед, уйму народа положил, откатился назад, боевики на его плечах ворвались на оборонительные позиции и группа Кареева оказалась в окружении. Подполковник был воякой опытным, Вторая чеченская, пятидневная война, Сирия, это официально. А неофициально еще много чего по земному шарику, только рассказывать об этом лет пятьдесят будет нельзя, а может и все сто. Поэтому ситуация представлялась ему простой как апельсин и ясной как майский день. Уйти можно, шанс есть и неплохой, но… Но кто-то должен остаться и прикрыть отход, и у этого кого-то шансов уже не будет. Останется любой без колебаний и воспримет это спокойно, как и полагается офицеру спецназа. Но решать ему, командиру. Так кто? «Док», Вадик Смирнов, жена учительница, сыну три года, второго ждут. «Закат», Дима Воскобойников, тоже женат, детей пока нет, но на иждивении младшая сестра-инвалид. «Карел», Антон Царев, друг еще с училища. Кирилл маму его хорошо знает. Если тот не вернется, придется Вере Петровне в глаза смотреть, рассказывать о гибели сына, дочке его объяснять, почему папу она больше не увидит. «Пион», Сашка Цветков, позывной дали потому, что сначала пунцово краснел как девица, если что не получалось. Сирота, не женат. Так что, «Пион», никто ведь плакать не будет? Трудные решения Кириллу принимать приходилось не раз и не два, потери в группе, к сожалению, случались. Подчиненные уважали его за то, что всегда старался свести риск к минимуму, имел какое-то сверхестественное чутье на опасности и тщательно взвешивал каждый шаг. Значит, «Пион»? Не будет у старшего лейтенанта Цветкова семьи, детей тоже не будет. И рассказывать о последних минутах никому не надо, некому в глаза смотреть. Короткая у него оказалась жизнь, четверть века всего, двадцать пять лет. Но еще есть он, «Хорт», Кирилл Кареев. Отец, офицер спецназа внутренних войск, погиб еще в Первую чеченскую, дед умер в последний год существования Советского Союза, бабушка пережила его всего на полгода, мама умерла в 2016. Давно разведен, детей нет. Бывшая супруга была женщиной хорошей, но не подходили они друг другу категорически, а поняли это, к сожалению, уже после свадьбы. Ей нужен был муж, который с ней будет по вечерам в парке гулять, на концерты ходить, водить в театр и на дачу ездить, с подругами и их семьями вечера проводить. В общем, на целых три года их хватило, но Кареев знал точно, что пока его не было, никого она себе не завела, а ведь женщина очень красивая, яркая, мужики кругом стаями вились. Потом, конечно, замуж вышла, это правильно, нельзя ей одной. Так что не одного «Пиона» никто не ждет, чего перед самим собой лукавить?
Все это промелькнуло в голове подполковника за какие-то две секунды, Кареев перехватил у старлея «Печенег»:
- «Карел» старший, всем уходить! Быстро!!
В такую минуту слов не надо, глаза все скажут. Ребята взглянули на командира, потом группа дисциплинированно растворилась в развалинах и на душе у Кирилла вдруг сделалось так легко, что он даже рассмеялся.
Своим ребятам подполковник дал шесть минут, целых шесть минут, уйма времени, которым они сумеют правильно воспользоваться. Потом накрыли минометами и наступила тьма.
Глава 1.1
Тьма? Нет, свет. И тепло.
- Кирюха, Кирюха, ты чего?
Кирилл Кареев, шестнадцатилетний подросток, загоравший на теплом камне на берегу Дуная, озадаченно закрутил головой.
- Ой, это что же, я заснул? Вот дубина!
Спать на солнце нельзя, это все знают, а он, получается заснул. Да еще и сон приснился, цветной, яркий и такой захватывающий, что первые мгновения юноша не сразу понял, что проснулся.
Сидящий рядом двоюродный брат Петька, подросток того же возраста, облегченно вздохнул:
- Напугал ты меня! Застонал вдруг, заметался. Это у тебя, наверное, тепловой удар случился. Давай-ка, в тень ложись.
Голова и вправду гудела, мысли путались.
- Мне такой сон чудной приснился, будто я от басмачей из пулемета отстреливаюсь, а потом меня убивают.
- То-то подскочил вдруг как ужаленный, - хмыкнул Петька. - Одевайся, пошли домой. Мамка ругаться будет, вечереет уже.
Его мама, тетя Тома, была родной сестрой матери Кирилла, работала в школе учительницей. Она с мужем и сыном второй год жила в Измаиле и принимала на лето племянника, чтобы вволю накупался, позагорал и наелся фруктов. Отец Петьки, командир саперной роты капитан Трошин, до переезда служил под Одессой и Кирилла родители который год отправляли к ним в начале июня и забирали в конце августа.
Путаясь в штанинах Кирилл натянул брюки, полосатую рубашку-апаш и сандалии и побрел за братом по тропинке к виднеющимся неподалеку домам. Проходя мимо кустов, Петька усмехнулся и сказал:
- А меня Дашка только вчера простила.
Ну да, неделю назад они с братом подсмотрели, как тут девчонки купаются, те заметили. Наташка два дня дулась, потом неожиданно позволила себя поцеловать, а Петькина подруга целых пять дней с ним не разговаривала. Эти девчонки тоже переехали в Измаил вместе с отцами-военными и были давно знакомы братьям еще по Одессе. Подружки у Кирилла были, и не одна, Марина в Гродно, где он последнее время жил вместе с родителями, здесь вот Наташа. Которая из них ему нравится больше, он и сам еще не разобрался.
Вскоре ребята подошли к двухэтажному дому, в котором жила семья Петьки, и поднялись на второй этаж.
- Мама, Кире плохо стало, тепловой удар! Еле до дома довел!
Из кухни вышла женщина лет тридцати пяти, озабоченно потрогала Кириллу лоб, заглянула в глаза.
- Ничего, тетя Тома, я полежу немного и все пройдет.
- Ладно, иди полежи до ужина.
Петька проводил брата до кровати, посидел немного и убежал по своим мальчишеским делам, а Кирилл, ужасаясь творившемуся в голове сумбуру, неожиданно быстро уснул. Опять снился сон, но снова странный. Кирилл стоял в каком-то зале в форме с золотыми погонами и крестами на груди. Это было более-менее понятно, он тут почему-то офицер белогвардейский, но потом опять воевал с басмачами, ездил на странной многоколесной машине, на танке, летал на диковинном аппарате с большим винтом сверху, стрелял из разного оружия. В стрелковом вооружении Кирилл разбирался неплохо, но такого никогда не видел, ну, на то и сон, но странность была в другом. Он точно знал как это все называется и даже характеристики! И люди, которое его окружали тоже были знакомы, только кроме имен у них еще прозвища были, вернее позывные, «Карел», «Док», «Закат», «Пион». А его звали «Хорт». Красивое прозвище, Кириллу понравилось.
Разбудила его тетя Тома, спросила про самочувствие, позвала ужинать. Мужская часть семьи Трошиных уже сидела за столом. Георгий Петрович, дядя Гоша, высокий худощавый мужчина лет сорока, светловолосый и скуластый, был родом он откуда-то из Забайкалья, в Красной Армии всю жизнь, пришел семнадцатилетним в начале 1918 года, участвовал в боях на Халхин-Голе и в Финской, имел орден Красной Звезды и медаль «ХХ лет РККА». Петька отцом гордится, но перед Кириллом не задается, у того отец служит в НКГБ, старший лейтенант госбезопасности, а ордена у него два – Красное Знамя и «Знак Почета». Юноша поздоровался с капитаном, сел, без особого энтузиазма принялся ковырять вилкой в тарелке, ел, почти не чувствуя вкуса, хотя на ужин была молодая вареная картошка с укропом и сливочным маслом и жареный судак, объеденье!
- Какой-то ты смурной сегодня, - заметил дядя Гоша, наливая себе чай. – На солнце перегрелся?
- Было дело, - вздохнул Кирилл. – Заснул на солнце, сам не понял, как получилось.
- Не забыл, Наташка тебя ждет, - не без ехидства протянул Петр. – Неужели не пойдешь?
«Завидует, - мысленно хмыкнул юноша, - его-то Дашка поцеловать себя не дала, еще и дураком обозвала и убежала.»
А вслух сказал:
- С ног валюсь, не смогу пойти.
- Давай-ка я тебя в саду устрою, на свежем воздухе, - предложила тетя Тома. – Я уборку делать буду, а там тебе никто не помешает. Если завтра лучше не будет, врачу покажу.
Сзади дома имелся приличных размеров сад, в нем росли яблони и груши, вишня и черешня, абрикосы и сливы. Жители дома, а квартировали здесь шесть семей, по три на каждом этаже, варили варенья и компоты, пекли сладкие пироги, делали вареники. Но все это будет позже, ближе к осени, а сейчас в саду было тихо и спокойно, ребятня играла в другом месте, женщины занимались домашними делами, никто не хотел оставлять их на завтрашний выходной. Тетя Тома положила в гамак подушку и покрывало, проследила за тем, как племянник устроился, погладила его по голове и ушла обратно. Она еще не успела зайти в дом, когда он опять погрузился в глубокий сон. И сразу снова пришли видения, но не все они были о войне. Снилась очень красивая молодая женщина, она купалась голышом в море, потом лежала рядом с ним на песке, он ощущал, нет, помнил ее запах. И знал как ее зовут, Наташа. Да, она была чем-то похожа на его Наташку, но той шестнадцать, а этой лет двадцать пять. Потом опять стрельба, езда и полеты, даже плавание под водой, но во что странно. С одной стороны царские двуглавые орлы, с другой – звезды и красные знамена. У людей постарше – ордена, среди которых есть Красное Знамя и Красная Звезда, причем первое на планке, сейчас так не носят. И вдруг мысль, вроде чужая, но в его голове:
«Что же получается, это наказание мне такое высшие силы назначили? Хотя, какое же это наказание, это великая честь, и заслужил я ее, наверное, своим самопожертвованием. А может, и всей прошлой жизнью. Подумал Господь Бог, или Вселенский Разум, хранитель России и решил, что жалко терять такого воина, вот и предоставил возможность пользу Отечеству принести. Да, командиром полка или дивизии было бы намного проще, а кто говорил, что будет легко? Дареному танку в дуло не смотрят. Все же просто, выдали тебе аванс, забирай и ступай отрабатывать!»
Потом видения пропали, а в уши полез противный вой и Кирилл проснулся.
Рядом с гамаком была небольшая канава, сейчас, по летнему времени, сухая, в нее и успел упасть подросток, а в следующую секунду раздался сильный взрыв, землю основательно тряхнуло, посыпались комки почвы, ветки, какой-то мусор. Кожа немилосердно зудела, похоже, кроме теплового удара, еще и сгорел. Он уже хотел выбраться, но раздались взрывы меньшей силы, но частые и сознание Кареева отметило, что идет артобстрел, явно больше трех дюймов и меньше шести. Что там у румын между ними? Ну да, сто пять мм. Судя по сумеркам, раннее утро. Хотя и так понятно, около 4 часов. Все это промелькнуло в голове как само собой разумеющееся, хотя в артиллерии он раньше почти не разбирался. Прошло примерно полчаса, когда огонь перенесли дальше, вглубь города и юноша решился выбраться из канавы. Открывшаяся картина вызвала слабость в ногах, он сел на землю и тупо смотрел на развалины того, что еще недавно было домом, а сознание отстраненно отметило – авиабомба 250 кг. Стресс оказался сильным, его затрясло, звуки стали доходить будто издалека, в глазах потемнело, он повалился на землю и потерял сознание.
Без чувств юноша пролежал несколько часов, судя по положению солнца, полдень еще не наступил, часов девять-десять. Вестибулярный аппарат до конца в норму не пришел, его немного пошатывало, но это от переживаний, а голова почти прошла. Он также понял, что стал какой-то другой, более уверенный в себе, сильный духом и спокойный.
«И куда мне теперь идти? В военкомате даже слушать не будут, даже семнадцати лет еще не исполнилось. Стоп! А кто об этом знает? Документы в доме были, там все вдребезги разнесло. Родители в Гродно, бабушек-дедушек нет. У мамы и тети Томы родители еще в двадцатые умерли, есть две тетки, но об этом никому знать не надо, я и не скажу. У отца точно никого, гражданская всех забрала. У дяди Гоши родственники в Забайкалье, Петька их ни разу в жизни не видел. Почему так, не знаю, он не говорил. Может попытаться пристать к какой-нибудь части? А что, скажу, что уже семнадцать, почти восемнадцать, а документов нет, не проверят. Что же так кожа-то горит?»
Юноша вышел на улицу и стал пробираться поближе к центру города. При относительно близких разрывах он вздрагивал, втягивал голову в плечи, а в животе сделалось совсем печально, пришлось залезть в кусты. Туалетной бумаги, конечно, под рукой не оказалось, но и лопухи прекрасно сгодились. Кругом метались люди, гражданские и в форме, суета стояла знатная, так что на подростка в вымазанной землей одежде никто внимания не обращал. Когда юноша проходил мимо средних размеров пруда, рядом снова стали рваться снаряды, взрывной волной его опрокинуло в воду, потом очередной фугас разорвался в воде и снова наступила тьма.
Очнулся Кирилл в кузове машины, его голова покоилась на ногах молодой женщины в когда-то нарядном, а теперь рваном и грязном платье. Заметив, что юноша открыл глаза, она улыбнулась:
- Очнулся, утопленник?
- Что со мной было? Где мы?
- В Болград привезли. Я тебя из пруда вытащила, а то бы утонул в двух шагах от берега, без сознания был.
- Спасибо!
- Тебя как зовут-то, крестничек?
- Кирилл.
- А меня Оксана. Ты вот что, как приедем, сразу в милицию иди. Надо родителям твоим сообщить, волнуются же!
- Не надо никуда ходить, некому сообщать. Я тут у тети на каникулах, их утром вместе с братом в доме всех одной бомбой накрыло, только груда кирпича осталась, все разнесло. А родители в Гродно, что там сейчас творится, можно себе представить, граница же рядом.
Оксана вздохнула:
- Все равно в милицию иди, там определят тебя, дальше в тыл вывезут, а там…
Договорить она не успела, машина подъехала к длинному зданию, в котором разворачивали, похоже, госпиталь. В кузове, кроме Кирилла и Оксаны, лежали еще семь человек, трое гражданских и четверо военных, все раненые и наспех перемотанные бинтами. У молодой женщины была перевязана левая голень, сквозь бинт проступала кровь, зацепило, видимо, серьезно. Задний борт кузова открыли, два бойца выбрались сами, остальных стали укладывать на носилки. Кирилл и Оксана находились у самой кабины, до них очередь еще не дошла. Юноша чувствовал себя прекрасно, кожа зудеть почти перестала, более того, он ощущал прилив сил и энергии. Помощь ему явно не требовалась, он бодро соскочил на землю и стал осматривался по сторонам. Оксана осторожно добралась до борта кузова и примеривалась, как бы слезть, не особенно потревожив ногу. Подошло еще несколько полуторок с ранеными, поэтому санитары с носилками устремились туда. Кирилл шагнул к машине, попытался помочь молодой женщине спуститься на землю.
- Ой, ты чего?!
- Я помогу.
- Ой, не надо, я сама!
Старшина, распоряжавшийся погрузкой раненых, крякнул:
- Ишь ты, богатырь выискался. Бери у стены носилки, положи сюда.
Пока юноша ходил за ними, старый вояка уже помог Оксане слезть, затем вдвоем они без труда перенесли ее в перевязочную. В молодой женщине было килограммов шестьдесят, не больше, а Кирилл был парнем не только неглупым, но и физически развитым, почти все свободное от учебы время, а его имелось предостаточно, тратил на посещение кружков и секций. Бегать паренек любил, да и на гимнастических снарядах занимался с удовольствием, в тир ходил, даже с парашютом прыгал. В четвертом классе вместе с более старшими ребятами из двора пытался записаться в кружок радиолюбителей, но не взяли, сказали, что слишком мал. Расстроенный школьник пошел домой, но по пути встретил мальчика из параллельного класса, который по секрету сообщил, что идет в только что открытую секцию самбо. Кирилл отправился с ним и потом серьезно занимался борьбой, входил в число самых способных учеников, участвовал в соревнованиях, но все неожиданно кончилось, когда отца перевели в Гродно. Секции самбо на новом месте жительства не оказалось, зато был бокс, ему юноша отдал последний учебный год. А стрельбе из винтовки и нагана его учил отец, сам прекрасно владевший различными видами оружия, хотя в тир вместе с другими ребятами Кирилл тоже ходил регулярно. В общем, значки БГТО и «Юный ворошиловский стрелок» получил.

+4

82

Глава 1.1 (окончание)
Когда новоявленные санитары вышли из госпиталя, Кирилл в нерешительности остановился, пытаясь сообразить, куда двинуться дальше. В милицию он не хотел, стоило попытаться прибиться к какой-нибудь части. Помог, как обычно, случай.
- Чего головой крутишь? Не местный, что ли? – спросил старшина.
- Не совсем, я из Измаила.
- Хм, ну да, возвращаться туда прямо сейчас не надо. Родственники поблизости есть?
- Было бы куда вернуться, я бы не побоялся. Я у тети гостил, от ее дома только груда кирпича осталась, я случайно уцелел. Родители у меня в Гродно, там сейчас тоже наверняка бои идут, а других родственников нет. Вот я и думаю, что дальше делать. Ни документов у меня, ничего не имеется.
- Та-ак, а лет тебе сколько?
- Восемнадцать!
Старшина так крякнул и покрутил головой, что Игорь тут же добавил:
- Почти. Да вы не смотрите на возраст, я много чего умею, мой отец командир, он меня учил.
- Парень ты крепкий, - протянул старшина, прищурился и задумчиво потянул себя за ухо. – Вот что, поехали со мной, глядишь, пристрою тебя к делу.
- А куда ехать-то?
- Так я же не из госпиталя, а из 51-й стрелковой дивизии, сюда раненых привез. Сейчас к нам в полевой лагерь поедем, там и разберемся. Да и есть, небось, хочешь, слышно, как в животе урчит.
Вскоре небольшая колонна из пяти полуторок, подвывая моторами, двинулась из Болграда на восток, на местности Кареев здесь ориентировался плохо, раньше не бывал никогда. А места героические, тут Румянцев, тогда еще не Задунайский, турок бил, потом Суворов свои ратные подвиги совершал, все это недавно по истории проходили. Кагул, Измаил, Фокшаны, Рымник, слова-то какие для русского уха! Впрочем, сейчас юноше было не до созерцания окрестностей, его больше занимали мысли о будущем и о еде. Старшина, заметив ерзания попутчика, только усмехался в усы.
- Сейчас приедем, первым делом поедим, у самого с утра во рту маковой росинки не было. А затем уж пойдем к командиру, судьбу твою решать.
- А что, могут не взять?
- Хм, а что, непременно должны?
- Так я вам, товарищ старшина, очень даже пригожусь! Я много чего умею, у меня значки БГТО и «Юный ворошиловский стрелок».
- Вот как, молодец! И впрямь пригодишься.
За разговором добрались до лагеря и Кареев неожиданно для себя отметил – маскировки никакой, удивительно, что еще с воздуха не раскатали. Зенитное прикрытие тоже было чисто номинальным, две счетверенки М4. Впрочем, размещались здесь штабные службы и, примерно, батальон пехоты, больше ничего не было. Старшина коротко переговорил с сержантом на КПП, распорядился насчет машин и, поманив с собой Кирилла, направился к полевой кухне. Небольшого роста плотный ефрейтор показал, где можно вымыть руки и умыться, а сам положил в миску целый черпак рисовой каши с мясом, выдал ложку и четверть буханки хлеба. Старшина ушел докладывать начальству о прибытии, а юноша не спеша привел себя в порядок, сел за стол и стал дожидаться старого вояку. Запах стоял такой, что в животе начался форменный ураган, но Кареев мужественно терпел. Наконец минут через пятнадцать старшина вернулся.
- Чего не ешь?
- Вас дожидаюсь.
- А-а, ну давай поснедаем.
- Приятного аппетита.
Проголодавшиеся путешественники принялись за еду, только ложки застучали. Выпили по кружке теплого сладкого чая, старшина разгладил усы и удовлетворенно улыбнулся:
- Ну вот, заморили червячка. А теперь пошли с начальством знакомиться.
Начальством оказался высокий худощавый майор с перевязанной левой рукой и незажженной трубкой в зубах. За столом сидели капитан и старший лейтенант и рассматривали карту, делая пометки в своих блокнотах. Коренастый старший политрук стоял рядом, задумчиво барабаня пальцами по столешнице.
- Разрешите, товарищ майор?
- А, Полищук, заходи. Про этого парня ты говорил? Ладно, иди пока, делами занимайся, а мы тут побеседуем.
Старшина вышел, а майор сделал знак Кириллу подойти поближе. Юноша подошел, чувствуя на себе внимательный взгляд политрука, не проронившего пока ни слова.
- Ну, орел, расскажи, кто такой, что умеешь?
- Кареев Кирилл Валерьевич, семнадцать лет, в Измаил на лето приехал из Гродно к маминой сестре. Ее муж, капитан Трошин, командир саперной роты. Отец служит в НКГБ, мама – в военной прокуратуре. А умею много чего, стреляю отлично, борьбой и боксом занимался. Немецкий неплохо знаю, машину и мотоцикл умею водить, с парашютом прыгал. А еще выносливый очень, бегаю хорошо.
Про немецкий Кирилл не обманул. В прошлой, до Гродно, школе, учительница иностранного языка была настоящей немкой, занималась с ребятами серьезно, а несколько человек еще и после уроков оставались. Родители у Кирилла язык Шиллера и Гете тоже неплохо знали, по долгу службы.
- Документов, значит, никаких?
- В дом бомба попала, большая, только груда кирпича и осталась. А я в это время в саду был, успел на землю упасть.
- А отца у тебя, значит, Валерием зовут. Высокий, худой, на щеке шрам, - вступил в разговор политрук и провел пальцем по правой щеке.
Кареев усмехнулся:
- Рост средний, сложение атлетическое, шрам на левой щеке и не горизонтальный, а вертикальный. Басмач саблей в 1932 в Туркестане задел.
- Так, так. А шкура медвежья у вас дома есть?
- Есть, белого медведя. Я, когда маленький был, всем рассказывал, что это папка его на Севере подстрелил, только это неправда, ему один сослуживец подарил.
Старший политрук, а на самом деле, особист, улыбнулся и кивнул:
- Отец твой на Севере никогда не был, это я ему подарил, когда он мне жизнь в одном деле спас. Я подтверждаю, товарищ майор, это сын Валерия Кареева, он и внешне на него очень похож.
- Вот и ладно, - улыбнулся майор. – Сейчас иди к Полищуку, пока при нем будешь, а там решим, как с тобой дальше быть.
«Ну, собственно, пока все неплохо складывается, - подумал Кареев. – Главное, что в тыл не отправили.»
Однако, вновь вмешался случай. Кареев уже развернулся и шагнул к выходу из штабной палатки, когда в нее стремительно зашел генерал-майор с двумя орденами Красного Знамени и медалью «ХХ лет РККА» на кителе, юноше пришлось отступить в сторону. Это был командир 51-й стрелковой дивизии Петр Гаврилович Цирульников.
- Товарищ генерал-майор… - начал рапортовать майор, но тот махнул рукой.
- Что со связью?
- Радиостанция повреждена при бомбежке, восстанавливаем. Заканчиваем тянуть нитку полевого телефона со станции.
Кирилл попытался выйти, но в проходе стояли два командира, зашедших вместе с генералом. Тот заметил его движение:
- А это кто? Что здесь делает?
- Это сын моего сослуживца, здесь оказался случайно…
- Так отправьте к родителям, - не дослушал генерал. – Нечего ему тут делать!
- Некуда его отправлять, он из Гродно, товарищ комдив.
- Так везите в тыл! – повысил голос Цирульников. – У нас других дел нет, чтобы с детьми возиться?!
Особист козырнул и вывел юношу из палатки, у командования дивизии действительно были дела поважнее.
- Товарищ старший политрук, дайте мне хоть бумагу какую, у меня же никаких документов нет.
- Сейчас придумаем что-нибудь, - немного рассеянно отозвался тот, так широко шагая между палаток, что Кирилл за ним еле поспевал.
- Товарищ старший политрук, разрешите обратиться, - навстречу шагнул моряк с одним галуном на рукаве. – Младший лейтенант Филипчук, Дунайская военная флотилия.
- Что у вас, лейтенант?
- Возвращаюсь из Одессы, возил документы в штаб округа. Со мной десять моряков, пополнение. По железной дороге добирались, но у Новой Покровки разбомбили нас. Там толку не дать, ваш лагерь увидели, к вам пришли. Поможете?
Особист на несколько секунд задумался, потом строго произнес:
- Документы предъявите, товарищ младший лейтенант.
Моряк молча протянул свои бумаги.
- Все в порядке. Полищук!
Трусцой подбежал старшина, козырнул.
- У нас машина в Измаил ушла уже?
- Нет еще.
- Вот, моряков пусть возьмут. Места хватит?
Полищук окинул взглядом группу во главе с младшим лейтенантом:
- Хватит, если груза с собой нет.
- Нет, только вещмешки.
Тихо стоявший рядом Кареев потянул особиста за рукав:
- А можно мне с ними?
- Это еще зачем? – недовольно сказал моряк. – Детям в тыл надо.
Забот у него своих хватало, возиться с непонятным парнем никакого желания не было.
- Вы же пополнение ведете? – переспросил контрразведчик. – Приведете на одного человека больше. Поймите, у него документов нет, при бомбежке сгорели, а я его личность могу подтвердить.
- Да у меня же специалисты! – в отчаянии взмахнул руками младший лейтенант. – А он что полезного умеет? Как тебя зовут? Кирилл? И что ты делать умеешь, Кирилл? Школу, небось, еще не закончил?
- Делать я много чего умею, остальному научусь. Стреляю отлично, рукопашный бой знаю, в соревнованиях побеждал.
- Так тебе в пехоту надо, - не сдавался моряк. – У нас электрики, мотористы, комендоры нужны.
- Машину и мотоцикл водить умею, - солидно произнес юноша.
- Так возраст у тебя еще не призывной!
- Пока суд да дело, призывной будет.
- Все, хватит препираться! – завершил разговор особист. – Забирай нового моряка, Кареева Кирилла Валерьевича. Все вопросы в рабочем порядке решите. Полищук, проводи товарищей к машине.
Контрразведчик пожал лейтенанту руку, похлопал Кареева по плечу и направился дальше по своим делам, а старшина привел моряков к «захару», грузовику ЗиС-5, в кузов которого два красноармейца загружали какие-то небольшие ящики. Старшина тоже похлопал Кирилла по плечу, потом козырнул младшему лейтенанту, что-то сказал водителю, показывая на него, после чего быстро ушел. Моряки по команде своего командира полезли в кузов, а сам лейтенант расположился в кабине и через несколько минут «захар» уже бойко бежал по дороге на юг, в сторону Измаила. Ехать предстояло около часа, был шанс успеть до темноты, но, как обычно, вмешался случай.
От лагеря отъехали километров десять, когда глазастый Кареев углядел в небе три небольшие точки, вскоре превратившиеся в бипланы. Это могли быть вражеские разведчики или советские И-15бис, но, когда один из них резко спикировал, стало понятно – самолеты румынские. Водитель затормозил, моряки в кузове повалились друг на друга, потом выпрыгнули и стали разбегаться в стороны он машины. Раздался треск пулеметов, биплан с ревом промчался над «захаром», взмыл обратно на высоту и стал догонять свое звено. Кареев подошел к грузовику, двигатель не работал, мертвый водитель лежал у колеса, спина его была пробита сразу тремя пулями, младший лейтенант стоял рядом и зажимал рукой простреленное правое плечо.
- Все целы? – спросил он сквозь зубы.
- Все, товарищ лейтенант, - немного растерянно ответил крупный краснофлотец лет двадцати пяти-двадцати семи с тремя галунами главного старшины. – Как же вас так?
По их реакции Кирилл понял, что в реальном бою тоже никто из них не был.
- Перевязочный пакет есть у кого? Так, мотористы есть? Нет? Ладно, потом. Товарищ лейтенант, сядьте на подножку, - развил деятельность Кареев. – А вы убитого в кузов положите, не оставлять же здесь, и документы из кармана достаньте.
Усадив раненого, он помог ему вытащить руку из рукава, одному из моряков велел рвать на полосы запасную тельняшку из вещмешка. Когда краснофлотцы окончательно пришли в себя, их командир уже был перевязан, рана, к счастью, оказалась нетяжелой, кости и крупные сосуды не задеты. Юноша, обнаружив в капоте пулевые отверстия, полез в двигатель, тоже ничего фатального, топливопровод перебит. Подходящий кусок резины и проволока обнаружились под водительским сиденьем в ящике со всяким полезным барахлом.
- Ну все, можно ехать. Водители среди вас есть?
- Рулевые есть, а вот с водителями туго, - немного смущенно сказал главстаршина.
- Ничего, я поведу, - Кареев сел за руль и запустил двигатель.
- Квитко, давай в кабину, я в кузове поеду, - морщась от боли, сказал младший лейтенант.
Краснофлотцы помогли забраться своему командиру, шустро запрыгнули в кузов, а рядом с Кириллом расположился тот самый старшина. Некоторое время ехали молча, потом Квитко заметил:
- А ты шустрый! Распоряжаешься как настоящий командир. Неужели совсем не испугался?
- Бомбили уже, привык, - буркнул Кареев.
- Привык, ха-ха-ха, - захохотал моряк, - наш человек, молодец! А я вот струхнул с непривычки. Тебя Кирюхой зовут? А я Тарас, вот и познакомились.
В Измаил приехали уже затемно, на окраине города в кабину пересел младший лейтенант, он единственный знал, куда надо ехать. Противник вел беспокоящий огонь, но снаряды рвались в другой части города. Подъехали к какому-то низкому каменному строению, Кареев заглушил двигатель и помог лейтенанту выбраться на землю, его немного развезло от тряски и кровопотери. К машине подошел командир со знаками различия капитан-лейтенанта:
- Вася, наконец-то! Да ты ранен!
- Ничего страшного, но к врачу надо. Вот, привез пополнение и все, что заказывали, по списку.
- Так, давай-ка к доктору.
- Подожди. Парень, который нас привез, тоже из пополнения. Он сам все объяснит, но имей в виду, если бы не он, мы бы не доехали. Машину отремонтировал, за руль сел и нас привез, меня, кстати, перевязал.
Каплей распорядился насчет груза, поручил стоящему рядом мичману разместить пополнение и повернулся к Карееву:
- Пошли со мной, расскажешь, что да как.
Комнатка, в которую они зашли, была небольшой, у стены стояла кровать, имелся однотумбовый стол и два стула, на них и разместились. Моряк устало провел ладонью по лицу:
- Излагай.
- Кареев Кирилл Валерьевич, в Измаиле гостил у Трошиных. Тетя Тамара сестра моей мамы, Георгий Петрович капитан, командир саперной роты. Сам я из Гродно, там мои родители служат, отец старший лейтенант госбезопасности,  мама старший военюрист. Рано утром в дом бомба попала, все погибли, документы тоже там все сгорели, а я в саду в гамаке спал, вот жив и остался. На улицу вышел, а там бомба взорвалась и я сознание потерял, очнулся уже в Болграде. Оттуда меня старшина Полищук в полевой лагерь 51-й дивизии забрал, а уже из него я обратно в Измаил на машине приехал. Мою личность местный особист младшему лейтенанту Филипчуку подтвердил, он моего отца знает.
- Так, понятно, что ничего не понятно. Лет тебе сколько?
- Восемнадцать, почти.
- Ой, врешь!
Кирилл усмехнулся:
- А вы пишите, что восемнадцать, никто же теперь не проверит. Я много чего умею – стрелять, драться, плаваю хорошо. Возьмите меня, не пожалеете.
Капитан-лейтенант некоторое время думал, потом произнес:
- Сейчас ступай в казарму, поужинаешь и спать ложись. Завтра все решим.
«Не прогоняют и ладно. А завтра покажу, на что способен».
С этой благой мыслью Кареев прошел за краснофлотцем в столовую, где его накормили макаронами с мясом, а затем в казарму, там уже разместились его новые знакомые. Одна из коек явно предназначалась ему, рядом расположился Тарас.
- Поужинал? Вот и добре! А теперь давай, спать ложись, вставать, чую, раненько придется.
Снаружи периодически раздавались взрывы, румыны продолжали вести беспокоящий огонь, но в животе у юноши разливалась приятная теплота, веки сомкнулись и он быстро провалился в сон. Опять пришли видения, они не повторялись, но люди в них были уже знакомые. Вообще, это напоминало увлекательный фильм, но снятый как бы глазами действующего лица. Снилась учеба в военном училище, но очень странном, похожем и в то же время непохожем на современные. Прошлой осенью Кареев с одноклассниками ездил в Минск, на экскурсию в пехотное училище им. М.И. Калинина, так что как выглядит подобное учебное заведение представление имел. Курсанты стреляли, ездили на разных машинах, прыгали с парашютом, дрались ножами, саперными лопатками и просто голыми руками. Такие сны юноша мог смотреть бесконечно, но всему приходит конец.

+4

83

Глава 1.2 (начало)
Проснулся Кареев неожиданно, будто кто специально разбудил, но все было тихо, относительно, конечно. Периодически громыхали разрывы снарядов, но соседи по кубрику еще спали, посапывая во сне, совсем молодые ребята, Квитко среди них самый старший. Кирилл лежал и думал о превратностях судьбы и своем месте в этой жизни. Было странное ощущение, что он знает и умеет то, о чем раньше даже представления не имел. Вчера спокойно справился с «захаром», а ведь в действительности сидел за рулем всего несколько раз. А тут не только спокойно доехал, но еще и двигатель отремонтировал. И лейтенанта перевязал. Нет, этому тоже немного учили, но сделал это так спокойно и уверенно, будто не раз такое делал. ЧуднО это все!
На соседней койке завозился Тарас, открыл глаза:
- Давно не спишь?
- Только что проснулся. Пора вставать?
Главный старшина хмыкнул:
- Когда будет пора, сразу поймешь.
Но полежать им не дали, вошел краснофлотец и громко скомандовал:
- Подъем! Построение через десять минут.
Эти десять минут потратили на утренние мероприятия, умывание и туалет, зарядку на переднем крае никто, естественно, не делал. Зубной порошок и мыло Кириллу одолжил Квитко, но вместо зубной щетки пришлось воспользоваться пальцем, запасное полотенце нашлось у старшего краснофлотца с лихим пшеничным чубчиком. Ничего, навыки из прошлой жизни не подвели, все успел и в назначенное время стоял на левом фланге строя, чувствуя себя по-дурацки в пришедшей в состояние полного рванья гражданской одежде. Привели на завтрак, состоящий из пшенной каши с куском вареной утки и парой кусков хлеба и какао, после чего всех, кроме Кареева увели, а ему велели ждать на улице. Через пару минут подошли два командира вчерашний капитан-лейтенант и старший лейтенант.
- Ну, здравствуй, Кирилл Валерьевич.
- Здравствуйте.
- Давай решать, что с тобой дальше делать. Ты вчера хвастался, что стреляешь хорошо, да и драться умеешь.
- Я не хвастался, а докладывал. Можете проверить.
- Ладно-ладно, про умение машину водить не обманул, так что поверим. Вот Марк Степанович пополнение тебе. Возьмешь?
- Значит стреляет, дерется, плавает хорошо?
Кириллу не понравилось, что командиры говорят о нем, как об отсутствующем, поэтому он проворчал:
- А еще я немецкий знаю.
Каплей вдруг засмеялся:
- Откуда же ты взялся-то на нашу голову!
Старший лейтенант недоверчиво рассматривал юношу:
- Наговорил ты с три короба! Послушать, так любого моего бойца за пояс заткнешь!
- Так вы проверьте, товарищ старший лейтенант.
Тот хмыкнул и обратился к стоящему поодаль краснофлотцу:
- Видишь в мусоре банки из-под консервов лежат? Поставь несколько штук вон на то бревно.
Кареев повернулся к капитан-лейтенанту:
- Дайте, пожалуйста, ваш ТТ.
Абсолютное большинство командиров имело наганы, но у каплея был именно ТТ. Банки стояли метрах в пятнадцати-семнадцати, Кирилл взял в руки оружие, дослал патрон в патронник и за пару секунд тремя выстрелами их сбил. Моряки переглянулись. Старший лейтенант покачал головой:
- Извини, зря сомневался. Я командир роты морской пехоты Козельбашев Марк Степанович. Пойдешь ко мне?
- Пойду! Только мне надо Присягу принять!
- Ишь ты! – уважительно сказал капитан-лейтенант. – Сознательный!
- А сейчас взвод Кощея подойдет, позавтракают, перед строем и примет. А ты пока дай команду, пусть оденут парня, а то как беспризорник выглядит.
Вообще-то своими успехами Кирилл был удивлен не меньше моряков, стрелять он, конечно, умел хорошо, но не настолько. Спрашивать, почему они взводного Кощеем прозвали, он тоже не стал, может тот жадный очень или слишком худой. Полный румяный краснофлотец привел юношу на склад, где важный мичман с усами, делавшими его похожим на моржа, быстро подобрал черные брюки, ботинки, тельняшку, рубаху и бескозырку, выдал ремень с бляхой и носки, а также смену белья и снаряжение – вещмешок, сдвоенный подсумок, флягу и малую саперную лопатку в чехлах, котелок, противогазную сумку и гранатный подсумок. На удивление обмундирование подошло очень неплохо, ничего не болталось и не жало, мичман довольно улыбнулся:
- Ну вот, хлопчик, на человека стал похож.
Поблагодарив начальника вещевого склада, Кирилл прошел с краснофлотцем в небольшую комнатку, продиктовал данные для служебной книжки краснофлотца, где приписал себе пару лет и, не мелочась, полное среднее образование.
Принимать Присягу полагалось в торжественной обстановке, при знамени и оркестре, но во второй военный день в непосредственной близости противника такой возможности не имелось. Перед строем взвода с винтовкой в положении «к ноге» юноша произнес:
- Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик Кареев Кирилл Валерьевич, вступая в ряды Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров, комиссаров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Рабоче-Крестьянскому Правительству. Я всегда готов по приказу Рабоче-Крестьянского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся.
Подошли новые сослуживцы, жали руку, хлопали по плечу, а Кареев признался себе, что взволнован. Но на рефлексии времени не было, получил патроны, гранаты пока не дали, от греха подальше. Оказалось также, что Кощей, это не прозвище лейтенанта, командира его взвода, а фамилия, зовут Андрей Егорович.
Командир тоже подошел к новому бойцу своего подразделения и пожал ему руку.
- А теперь выдвигаемся на позиции. Там, Кирилл, и покажешь, на что в действительности способен.
До этих самых позиций оказалось не так уж и далеко, вскоре добрались и стали размещаться в окопах. Кощей обратился к Кириллу:
- Вот твое место. В бою поближе ко мне держись, понял?
Кареев кивнул и принялся обустраиваться, сделал во внутренней стенке окопа небольшую нишу и уложил туда свой вещмешок, подровнял бруствер, проверил винтовку. Обыкновенная пехотная образца 1891/30 года, все принадлежности в наличии. МПЛ Кирилл решил непременно заточить, когда будет время, это показалось важным.
В траншее снова показался Кощей, передал юноше каску и прошел дальше. Кареев повертел ее в руках. СШ-40, новенький.
- Эту штуку на голову надевают, - хихикнул краснофлотец слева, пристраивая за поясом гранату РГД-33.
- Серьезно? – удивился Кирилл. – А я думал, это новый котелок, сюда каши больше влезет.
Сосед справа засмеялся:
- Не слушай его, балабола. Меня Степой зовут, а он Коля-Николай.
- А фамилия не Миклухо-Маклай?
Теперь захохотали оба, потом Степан произнес:
- А ты не нервный! На передке почти всех колотун бьет, а ты как на гулянке.
«Действительно, не волнуюсь совсем!» - подумал Кареев, а вслух спросил:
- Соседи из-за реки часто беспокоят?
- Постреливают, - лениво отозвался Николай. – Но флотилия им дала прикурить, там калибры серьезные. Самолеты летают, ихние мониторы тоже где-то неподалеку спрятались.
- О чем это вы тут говорите? – в окопе показался командир лет двадцати пяти, по двум средним галунам с красным просветом и красной звезде с золотой окантовкой на рукаве Кирилл понял, что перед ним политрук. Знаки различия на флоте были немного более мудреными, чем в армии, но и с теми и с другими Кареев был знаком, не так уж тут все сложно.
- Здравствуйте, товарищ политрук. Вот, вводим новичка в курс дела, - бодро отозвался Степан.
- Новенький, значит? Ну, давай знакомиться, меня Яковом Карповичем зовут, я старший инструктор по комсомольской работе. Сразу вопрос, комсомолец?
- Да, товарищ политрук, но билет у меня в доме был, когда туда бомба попала.
- Местный, значит? Не беда, в райкоме товарищи поймут, объяснишь им все.
- Не местный, из Гродно, на лето к тете приехал.
- Вон оно что! Ладно, подумаем, что можно сделать. Потом на эту тему переговорим. А к тебе, Степан, у меня поручение. Ты же художник! Надо боевой листок роты оформить.
- Сделаю, товарищ политрук, - заулыбался краснофлотец. – Помните, значит, о моем увлечении.
Инструктор кивнул и пошел дальше, а моряк пояснил:
- Мы раньше на «Красном Кавказе» вместе служили. Я до войны электриком был, для флота специальность полезная. Уже на службе живописью увлекся, в изостудию при Доме Флота ходил.
Так, в неспешной беседе и наблюдении за противоположным берегом Дуная прошло время до обеда. Для приема пищи взвод оттянулся немного вглубь позиций, оставив в траншее только по одному наблюдателю от отделения. Кареев вызвался сам, минут через двадцать его сменил Коля. После еды моряки прилегли на утоптанную траву, некоторые закурили, но подошел ротный, морпехи вскочили и обступили Козельбашева. Кирилл доел борщ, управился с гуляшом и тоже подошел к старшему лейтенанту. Оказалось, он читал своим подчиненным отрывок из книги Островского «Как закалялась сталь».
После обеда вернулись в окопы и Кареев, не прекращая рассматривать противоположный берег, стал рассказывать историю выхода России к берегам Черного моря и возникновения Новороссии. В голове вдруг всплыла информация, которую на уроках истории не проходили, но почему-то вместе с ней пришла уверенность, что он это где-то прочитал. Правда вспомнить, где и когда так и не смог. Через некоторое время Кирилл оглянулся и заметил, что морпехи подобрались поближе и внимательно слушают, даже Кощей неподалеку расположился, в бинокль через Дунай смотрит, но уши навострил. Когда юноша сделал паузу, ему тут же принялись задавать вопросы, за этим занятием и время ужина подошло. На этот раз пищу принимали прямо в окопах. Кареев быстро расправился с кашей с мясом, тут подошел командир взвода, улыбнулся и сказал:
- А ты молодец! Рассказываешь хорошо, на вопросы толково отвечаешь, вот только тему выбрал не очень. Лучше бы про Котовского, например, а то царские генералы.
- Дойдем и до Котовского!
Лейтенант похлопал юношу по плечу и принялся распределять дежурства на ночь, Кириллу выпала «собачья вахта» с полуночи до 4 часов утра, но это его нисколько не расстроило, удалось немного отдохнуть до заступления. Кощей лично объяснил обязанности, коротко и толково. Пару раз проверяли, первый раз командир взвода, второй раз сам ротный.
После смены юноша решил немного прикорнуть, но Степан Шелестунов неожиданно завозился на своем месте, высматривая что-то на реке. Кирилл выглянул и увидел, что с противоположного берега от кордона Чатал Киой медленно ползет дымовая завеса. Просто так пускать дым противник не будет, ясно, что румыны готовят десант. Морские пехотинцы заняли места в окопах, всматриваясь в мутную пелену. В ночной тишине послышались легкие всплески и вскоре показались лодки, набитые солдатами. Их было много, больше полусотни.
- Без приказа не стрелять! – приказал взводный. – Подпустим поближе.
Лейтенант подал команду, когда противник приблизился на полторы сотни метров. Стреляли морпехи очень неплохо, ручные пулеметы тоже хорошо прошлись по лодкам, некоторые из них остановились, но часть рванулась к берегу. Высадилось на него более полусотни человек, среди них было несколько офицеров. Один из них размахнулся, чтобы бросить гранату, но не успел, Кареев застрелил его, а взрыв разметал находившихся рядом солдат. Соседи, Степан и Николай, вдруг выскочили из окопа и бросились на оставшихся румын, рядом поднимались другие бойцы их взвода. Кирилл тоже побежал вперед, отбил выпад клинкового штыка, вонзил свой в горло вражеского солдата и побежал дальше. Заметив невдалеке румынского офицера, подскочил в нему и от души приложил прикладом по бедру, а когда тот с воем покатился по земле, подскочил и быстро связал руки ремнем от его полевой сумки. Остальные бойцы тем временем быстро очистили берег от противника, а остановившиеся в сотне метров от берега лодки спешно возвращались обратно, стремясь укрыться в редеющей дымовой завесе. Подошли Степан и Николай, подхватили пленного и потащили его в окоп, тот громко стонал и ругался по-румынски.
- Допросить бы надо, - озабоченно сказал взводный. – Придется только в разведотдел на себе переть.
- Не мог его в другое место приложить, - проворчал Коля, - таскай теперь.
- Можно было в челюсть, - легко согласился Кареев, - не только ходить, но и бегать смог бы, а вот говорить…
- Сам бы и брал в плен, балабол, - хмыкнул Степан.
Появление командира роты прекратило препирательства. Увидев румына, Козельбашев удовлетворенно улыбнулся:
- Молодцы! Кто отличился?
- Новенький. Кстати, штыком владеет превосходно, вражеского солдата в горло ударил, этого повязал. И стреляет отлично, я за ним наблюдал, - улыбнулся Кощей. – Не прогадали мы с ним, товарищ командир!
- Ну, вот и хорошо! Остальные тоже не подкачали, отлично дрались, товарищи! Враг, оказывается, и бегать умеет, отступать... Благодарю всех, вы сегодня герои!
Два краснофлотца из их взвода утащили пленного вслед за командиром роты, а на позиции доставили еду.
После завтрака вместе со Степаном Шелестуновым юноша сходил в тыл за дополнительными гранатами, заодно зашли в мастерские, там Кареев наточил МПЛ, заодно поинтересовался, нет ли возможности разжиться хорошим ножом. Оказалось, что готовых нет, сделать, в принципе, можно, но не до того сейчас. С этим и вернулись.

+4

84

Глава 1.2 (окончание)
День прошел относительно спокойно, из-за реки постреливали, но новых попыток высадить десант противник не предпринимал. Уже после ужина в роту пришел начальник разведотдела штаба флотилии, он сообщил, что завтра, 25 июня, рано утром морским пехотинцам предстоит высадиться на полуостров Сатул-Ноу и занять село Ласкэр-Катаржу. Сам мыс находился всего в полукилометре от Измаила, а в селе располагалась румынская погранкомендатура, видимая в хорошую погоду невооруженным взглядом. В мирное время оттуда хорошо просматривался порт и главная база флотилии, а сейчас противник расположил там артиллерию, которая вела обстрел базы и порта, мешая проведению восстановительных работ. Кроме того, существовала угроза, что противник будет корректировать огонь тяжелых батарей, расположенных в районе Тульчи. Вот поэтому командование флотилии и 14 стрелкового корпуса решило ликвидировать опасность, высадив на мыс десант из морпехов и пограничников 79-го погранотряда, взвод лейтенанта Кощея пойдет в первой волне, высадка будет осуществляться с бронекатеров. Особенностью этого времени года был так называемый летний паводок, вызванный таянием альпийских ледников, питающих истоки реки, он как раз набирал силу. Повышение уровня воды не позволяло противнику быстро подтянуть подкрепления к Сатул-Ноу, а защищающие его силы были незначительны, около двух рот и артиллерийская батарея. Тем не менее, очень желательно было провести небольшую диверсию и перерезать проводные линии связи. Проблема была в том, что переправиться незаметно на лодке практически невозможно.
- Разрешите, товарищ капитан третьего ранга, - выступил вперед старшина второй статьи, Кирилл с ним уже познакомился, звали его Петром. – Я бы вплавь попробовал.
Кареев неожиданно для себя тоже вызвался:
- Вдвоем сподручнее, да и надежнее. Я тоже сплаваю.
Разведчик посмотрел на него недоверчиво:
- Молод ты больно. Новичок?
- Этот новичок многих за пояс заткнет, - усмехнулся командир взвода. – Он, кстати, того офицера в плен взял. Любо-дорого посмотреть, раз-два и скрутил.
На том и порешили, но юноше пришлось попросить нож, своего у него пока не было. Одолжил Степа, с ним Кирилл сошелся ближе всех. Тут же договорились с Петром, что поплывут не вместе, если одного обнаружат, у второго останется шанс добраться незамеченным.
Как только окончательно стемнело юноша разделся до трусов, надел ремень с ножнами и погрузился в прохладные дунайские волны. Плыть предстояло более полукилометра, но в себе Кареев не сомневался, да и вода была больше 20 градусов, не Балтика осенью. На преодоление реки понадобилось минут двадцать, все-таки требовалось соблюдать максимальную скрытность, еще минут пятнадцать ушло на то, чтобы выбраться на сухое место. Следовало также убедиться, что десант при высадке не попадет на минное поле или не упрется в скрытое заграждение, но ничего подобного юноша не заметил. Как ему пришла в голову такая мысль, непонятно, но в ее полезности юноша не усомнился. До линии дотов от берега было также около полукилометра, теперь уже меньше, часть он преодолел. Наблюдение секретов, выдвинутых вперед от линии укреплений, не выявило и Кирилл стал осторожно пробираться вперед. Румыны вели себя беспечно, поэтому линию связи разведчик вскоре обнаружил и благополучно перерезал. Некоторое время двигался вдоль провода, перерезал еще раз, вырезанный кусок смотал, пригодится. Все, надо плыть назад.
Когда Кареев вернулся, старшина второй статьи Петр Кудринский уже доложил о выполнении задания, поэтому Кирилл спокойно переоделся и тоже направился к командованию.
- Товарищ капитан третьего ранга, краснофлотец Кареев задание выполнил. Готов также показать на карте схему вражеской обороны.
Начальник разведотдела улыбнулся, придвинул карту и протянул карандаш, Кирилл быстро изобразил замеченные им пулеметные гнезда и расположение окопов.
- Спасибо, товарищ Кареев, объявляю вам благодарность!
- Служу Советскому Союзу!
- Идите и готовьтесь к десанту.
Взвод выдвинулся к Кислицкой протоке, где и была назначена погрузка на бронекатера. Сама операция началась примерно в половине третьего, когда только начало светать, Кирилл даже немного поспать успел. Опять смотрел свои сны-фильмы, на этот раз воевал с кем-то, какими-то «духами», «моджахедами» и «чичами», бородатыми мужиками с горящими от ненависти глазами. Как ни странно, выспался отлично, видения совершенно не мешали отдыху.
- Ну и нервы у тебя, - негромко сказал Степан, толкнул Кареева. – Как можно перед таким делом дрыхнуть как ни в чем ни бывало? Пошли на катер, наш вон тот.
Выйдя из протоки катера подошли к Измаилу и развили максимальную скорость, артиллерия в это время обстреливала вражеские укрепления. При подходе бронекатеров к правому берегу реки, огонь был перенесен вглубь обороны противника, а сами они стали стрелять из своих пушек и пулеметов. Благодаря тому, что Кареев произвел доразведку, командование флотилии знало, что мины и скрытые проволочные заграждения десанту встретиться не должны, поэтому морские пехотинцы и пограничники попрыгали на мелководье и бросились в атаку.
Кирилл большим прыжком достиг сухого участка и побежал вслед за остальными к одноэтажной казарме, откуда вяло отстреливались румыны. Пока погранцы зачищали окопы, морпехи подобрались поближе к зданию.
- Дай гранату, - обратился к Николаю Новикову Кареев, тот, после небольшого колебания, протянул ему РГД-33. Кирилл подполз почти под самое окно, повернул предохранительную чеку и закинул в него гранату. После взрыва румыны на ломаном русском языке заорали, что сдаются. Весь бой продолжался около получаса, удивительно, но среди десантников убитых не оказалось, а в плен сдалось более полусотни солдат противника при нескольких офицерах.
На одном из катеров оказался политрук Жуков, тот самый Яков Карпович, который разговаривал с Кириллом про комсомольский билет. К этому делу следовало отнестись максимально серьезно, время такое, номер своего документа юноша помнил наизусть. Кареев решил по возвращении в Измаил непременно зайти в райком и написать заявление о восстановлении утерянного билета. Жуков подошел, побеседовал с морпехами, многих из которых он знал в лицо, похвалил за умелые действия в бою. Мысленно Кирилл с ним согласился, ребята действовали неплохо, по крайней мере стреляли и работали штыками хорошо, на наспех обученных призывников они точно не походили. Вот бы еще понять, откуда такая уверенность в оценках берется!
Тем временем командиры отрапортовали наверх и организовали вывоз с полуострова раненых, пленных и кое-каких трофеев. Пограничники также вернулись обратно, место них должен был прибыть еще один взвод из их роты. Кареев воспользовался случаем и подошел к Кощею:
- Андрей Егорович, разрешите мне из трофеев себе нож выбрать.
Лейтенант, видимо занятый своими мыслями, удивленно посмотрел на него.
- Я вчера через реку плавал, так чтобы провода перерезать пришлось у Степана нож просить, своего-то нет.
- А-а, да, бери, - разрешил взводный и снова погрузился в размышления.
В голову пришла странная мысль, что требуется много чего – часы, компас, фонарик, пистолет, кроме «рабочего» ножа не помешало бы иметь хороший складной. Но не все сразу, так что пока только самое необходимое, а из всего перечисленного это и был нож. Карееву удалось подобрать клинковый штык от чехословацкой винтовки Vz.24, состоявшей на вооружении румынской армии. Лезвие было хорошо заточено, нашлись и ножны.
Через некоторое время прибыло усиление, теперь на полуострове Сатул-Ноу располагалась полурота морских пехотинцев. Оставшееся до темноты время оборудовали позиции боевого охранения, наводили порядок в домиках охраны разбитой корректировочной вышки, готовили еду. Кареев обратил внимание, что постройки румынской погранзаставы на западном берегу мыса не были ни заняты, ни уничтожены, более того, около них даже не выставили поста. Боевое охранение было редким, командиры взводов решили, что раз по Дунаю на этом участке свободно ходят наши катера, а Измаил находился рядышком, всего в полукилометре, то и опасаться нечего. Кирилл с этим был почему-то в корне не согласен, но мнение рядового краснофлотца никто не спрашивал. Однако, оставлять все как есть он тоже не стал, поэтому он кое-что предпринял. Во-первых, у румын взяли приличное количество гранат, очень похожих на наши «лимонки». Как они сюда попали дело десятое, в подсумок юноша их засунул несколько штук и, самое главное, растяжек наставил. Этот нехитрый фокус родился в голове сам собой, а солдаты противника имели все шансы получить весьма неприятный сюрприз. Во-вторых, напросился в боевое охранение, в свою любимую «собачью вахту». Кареев был необъяснимо уверен, если они попытаются атаковать, то времени лучше предрассветных сумерек не найти.
Напарником оказался Новиков, первое время ворчавший, что румыны хорошо получили, поэтому не придут и все такое. Однако, службу он нес как полагается, не дремал, но появление противника все равно прошляпил. Две роты морских пехотинцев из 17-го батальона морской пехоты высадились на берег в ночной темноте под прикрытием пары мониторов и тральщиков, развернулись в боевой порядок и перед рассветом подобрались к боевому охранению советских моряков. Они уничтожили бы его одним броском, но напоролись на подарки Кареева. Опешивший на несколько секунд Николай запустил сигнальную ракету, а юноша стал стрелять в бегущих к нему врагов. Кирилл расстрелял две обоймы, бросил пару гранат, потом пришлось пустить в ход штык. Не ожидавшие взрывов в своем боевом порядке румыны немного замешкались, что дало время советским морпехам выскочить из домиков и открыть ответный огонь. Судя по тому, что с линии боевого охранения больше никто не стрелял, оно было смято. Карееву и Николаю надо было попытаться отойти к основным силам, но такой возможности у них пока не было. Через какой-то десяток секунд Новиков упал, в него попали не менее двух раз и проткнули штыком, но Кирилл заколол двух самых близких противников, не стал перезаряжать винтовку, выхватил пистолет из руки одного из убитых, видимо офицера, и тремя выстрелами поразил еще трех румын, остальные залегли, а юноша воспользовался их заминкой и отступил. Неожиданный трофей Кареев сунул за пояс, вдруг пригодится, это оказалась Беретта М1934. Задумываться над тем, откуда он это знает, было некогда.
Удержать домики не удалось, сказывалась внезапность атаки и неравенство в силах, но остатки полуроты смогли избежать уничтожения и взятия в плен и отошли на восточные берег мыса. Там, за узкой протокой прямо напротив Измаила было сухое место, где морские пехотинцы заняли оборону и начали быстро окапываться. Хорошо наточенная лопатка позволила юноше вырыть себе ячейку одним из первых, рядом сосредоточенно трудился Шелестунов. Он успел подхватить ручной пулемет у убитого товарища, другой морпех бросил ему запасной диск. Даже если оба полные, все равно негусто. Подобравшиеся поближе румыны бросились в атаку, поэтому морякам пришлось снова взяться за оружие.
Пара гранат, удачно угодивших в слегка замешкавшихся перед протокой солдат противника, заставила их еще раз откатиться назад, другие морские пехотинцы тоже бросили несколько РГДшек. А тут и с реки раздались выстрелы, судя по звукам это были мониторы с их четырехдюймовками, чуть позже подключились пушки поменьше и пулеметы. Впрочем, враг не собирался просто так сдавать свои позиции, по мониторам и катерам стреляли пулеметы и противотанковые ружья, собирая обильный урожай среди находившихся на палубах солдат.
Наступил тот момент боя, когда державшие оборону морпехи «дошли до кондиции». По команде Кощея разъяренные моряки бросились вперед и опрокинули румын, которые стали быстро отступать к зданиям погранзаставы, недоступным для прямого обстрела кораблями. При этом они ожесточенно отстреливались и даже пытались кинуться врукопашную. Кирилл удачно заколол одного врага, но штык застрял в теле и быстро извлечь его и выстрелить в уже вскинувшего винтовку второго солдата он не успевал, да и стрелять было нечем, патроны кончились. Выручила трофейная Беретта, из нее Кареев застрелил своего противника и еще одного, ранившего штыком Кощея и явно намеревавшегося повторить удар.  Тем не менее, вскоре остатки румын закрепились в домиках. Выкуривать их оттуда можно было долго, но Карееву снова удалось подобраться к одному из них и бросить в окно гранату. Попытка сделать то же самое с соседним строением стоила жизни двум морякам. Пока Кирилл прикидывал, что делать дальше, румыны ушли через плавни, советские командиры, к сожалению, не предусмотрели такую возможность и не перекрыли им пути отхода. Впрочем, потери у противника были значительные, попытка отбить мыс провалилась.
Теперь на Сатул-Ноу собралась вся рота Козельбашева и старший лейтенант дал возможность остаткам двух взводов, принявших на себя удар вражеского десанта, привести себя в порядок. Горячка боя отступила, пришла обычная усталость, даже разговаривать не хотелось. Кирилл и Степан первым делом вычистили свои винтовки, как могли отстирали вымазанные в грязи рубахи и брюки, поставили сушиться ботинки. Юноша хотел привести в порядок пистолет, но обнаружил, что где-то его потерял, скорее всего когда полз для броска гранаты. В это время подошел командир взвода и положил перед ним наган в кобуре.
- Вот, возьми, тебе пригодится. И спасибо!
Кареев молча кивнул, здесь слова были не нужны. А наган принадлежал, скорее всего, товарищу Кощея, командиру взвода, убитому в самом начале боя.
Советское командование решило не терять времени и организовало наступление вниз по течению Дуная, но полуроте, сведенной в один взвод, дали отдохнуть и привлекать не стали. Более того, поскольку большинство морпехов имели легкие ранения, ближе к полудню перевезли на советский берег реки. Там можно было нормально поесть и окончательно привести себя в порядок.

+8

85

Olle написал(а):

В это время подошел командир взвода и положил перед ним наган в кобуре.- Вот, возьми, тебе пригодится. И спасибо!

"Морская" кобура нагана http://nagant.info/articles/kobura/pic2/1799871.jpg
Их тут  http://nagant.info/?a=kobura  много...  http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif

Отредактировано Дилетант (14-06-2018 20:35:34)

+2

86

Глава 1.3 (начало)
Флотский борщ на обед показался Кириллу невероятно вкусным. Он его всегда любил, но здесь самой лучшей приправой оказался не столько голод, сколько приподнятое ощущение от того, что остался в живых. И небо какое-то особенно голубое, и птицы поют как-то очень замечательно. Сразу после обеда Кощея вызвали к начальству, вернулся он быстро и объявил:
- Всем отдыхать! Завтра у нас снова работа будет.
- Товарищ лейтенант, разрешите в райком комсомола сходить, - попросил Киреев. – Надо комсомольский билет восстанавливать.
- Ночка тяжелая выдалась, отдыхать надо. Ладно, иди, только возвращайся побыстрее, не задерживайся.
В здании райкома царила суета, носили какие-то документы, бегали порученцы – молодые парни и девушки примерно одного с Кириллом возраста, а некоторые, пожалуй, и помоложе. Два паренька лет пятнадцати настойчиво просили направить их на фронт, замотанный молодой человек лет двадцати трех-двадцати пяти, инструктор или секретарь, вяло отбивался, таких ходоков, видимо, повидал уже немало. Рядом три девушки чуть постарше наперебой убеждали, что прекрасно могут выносить раненых с поля боя. В одной из них Кирилл узнал свою подругу Наташу, ту самую, которую он 20 июня поцеловал. Работника райкома надо было выручать, поэтому юноша подошел и, поздоровавшись, изложил свою проблему.
- Да-да, - встрепенулся молодой человек, - вот возьмите бумагу, ручку и пишите заявление. Подробно укажите, при каких обстоятельствах был утерян документ, это очень важно. Но вы сами понимаете, прямо сейчас вам его не выдадут, дело серьезное.
Тут он был прав, за такое могут взыскание наложить вплоть до исключения из комсомола. Хотя случай особый, исключить не должны.
- Кирилл? – растерянно произнесла Наташа. – А мы думали, что ты погиб, от вашего дома только груда кирпича осталась. Почему ты в форме?
Кареев подумал, что выглядит сейчас донельзя героически, нож на поясе, наган, бравый краснофлотец, одним словом.
- Меня приняли на службу в морскую пехоту.
Парни и девчонки переглянулись, один из них осторожно сказал:
- На той стороне Дуная бой был, там морская пехота высаживалась.
- Я оттуда, с плацдарма. Извините, мне надо идти.
Кирилл отдал заявление, попрощался с работником райкома и вышел на улицу, Наталья выскочила следом.
- Как же тебя взяли, тебе же нет восемнадцати лет?
- А ты не говори никому. Документов нет, все в доме остались, я себе год и приписал. Меня один из сослуживцев отца узнал и личность мою подтвердил, вот так удачно получилось. У меня к тебе просьба будет! Подтверди в райкоме, что я жил здесь в доме, который разбомбили.
- Ладно, - Наташа рассматривала юношу во все глаза, потом вдруг поцеловала и, развернувшись, убежала.
Кареев некоторое время смотрел ей вслед, потом улыбнулся и пошел обратно в расположение части. Мысли о войне отошли на задний план, юноша думал о Наташе, чувствовал вкус ее губ, дыхание на своем лице, в общем, находился в весьма романтическом настроении, даже про усталость забыл. Внезапно его внимание привлек мужчина, перебежавший улицу и нырнувший в переулок метрах в пятидесяти. Бежит и ладно, Кареев спокойно шел дальше, но заметил, что, прилично отставая от беглеца, несутся несколько человек в зеленых фуражках.
«Понятно, не молоко на плите забыл,» - подумал морпех и рванулся следом за мужиком. Юноша всегда хорошо бегал, но тут превзошел сам себя. Мужчина, поняв, что ему не уйти резко остановился, в руке блеснуло лезвие ножа. Если бы Кареев попытался просто схватить его за плечи, получил бы удар в живот, но он был не так прост. Отбил, расслабил в пах, рычаг руки наружу, перевернул на живот, все как учили. Когда подбежали погранцы, беглец вяло сучил ножками, Кирилл сидел на нем верхом, вывернув руку.
- Краснофлотец Кареев, 7-я рота морской пехоты.
- Спасибо, товарищ Кареев! – поблагодарил командир со шпалой капитана в петлицах, а два других умело приняли клиента и повели на улицу. – А ты, стало быть, с Сатул-Ноу?
- Оттуда. А этот чего от вас бегает, для контрабанды вроде не время?
- Вражеский агент, его один из ваших пленных сдал. Так что благодаря вам еще и шпиона поймали! Шустрый, гад, оказался!
Вернувшись во взвод, Кирилл немедленно лег отдыхать, усталость и в самом деле накопилась. Снова снился сон, но на этот раз стрельбы, марш-бросков и всего такого было немного, больше какие-то сцены из мирной жизни. На улицах ездили диковинные красивые машины, мимо проходили люди в необычных одеждах. Особенно странно одевались женщины, некоторые в обтягивающие трико (в голове возникло слово «леггинсы»), некоторые в таких коротеньких юбках, что непонятно, как они вообще рискнули на улицу выйти. Впрочем, тут подобное, видимо, считалось в порядке вещей. А еще звучала музыка, песни. Некоторые юноше очень понравились, некоторые нет. Последние пели скорее всего пьяные, может быть даже уголовники, и слова были странные, бессмысленные или глумливые. Но дело было не в голосе, некоторые пел хрипловатый певец под гитару, но слова были такие, что брали за душу. Странность в другом, часть песен была на иностранном языке, причем не на немецком, но Кирилл хорошо понимал слова. Разбудили, как водится, на самом интересном месте, когда Кареев катался с девушкой на красивом мощном мотоцикле, мчались на такой скорости, что дух захватывало, не каждый самолет сейчас столь же быстр.
- Вставай, вечер уже, - потряс за плечо Степа. – Ужинать пора.
Когда съели кашу и уже допивали чай, подошел командир взвода.
- Звонили из погранотряда, просили Карееву благодарность объявить, - сказал, улыбаясь, Кощей. – Он помог вражеского агента задержать. Представляете, жил рядом с казармами пограничников, так румыны знали пофамильно весь комсостав! Сиди, нечего в трусах строевую стойку изображать. Вот так, имейте ввиду, бдительность не терять!
Степан похлопал товарища по плечу:
- Ох и шустрый же ты!
А лейтенант продолжил:
- Потери в полуроте большие, надо новых командиров отделений назначать вместо выбывших. Значит так, командиром 1-го отделения будет старшина 2-й статьи Кудринский, 4-го – старший краснофлотец Шелестунов.
- Есть, - посерьезнели новоиспеченные отделенные, а Кощей вздохнул:
- Новый десант предстоит, ниже по течению, но вот незадача, нет на флотилии и у пограничников специальных разведчастей, а армейские тот берег не знают! Группа ходила, даже языка взяли, но все ли выяснили, неизвестно. Убежден, у морской пехоты должна быть своя разведка, а то высаживаемся, а систему обороны противника толком не знаем.
С этим здравым суждением спорить никто не стал, только Кирилл спросил:
- Вы же ранены, товарищ лейтенант, как же с нами пойдете?
- Так и пойду, а ты мне поможешь, если что, как на Сатул-Ноу помог.
Десант готовился на Килию-веке, поэтому взвод погрузился на машины, которые и перевезли морпехов в Килию. Командир обмолвился, что днем пехотинцы тренировались в посадке на корабли, но им, морпехам, это не требуется. Командир 23-го стрелкового полка капитан Сирота принял рапорт Кощея и передал моряков капитан-лейтенанту Кубышкину, командиру высадки, тот показал, какой бронекатер занимать. Пока морские пехотинцы размещались на катере, взводный что-то обсуждал с командованием, пришел мрачный. Тут же на борт прыгнул незнакомый пехотный лейтенант, из их негромкого разговора Кареев понял причину беспокойства своего командира. Изначально в первой волне должен был идти батальон, но потом Сирота передумал, теперь это будет всего одна рота, пусть и усиленная, а лейтенант и есть ее командир по фамилии Юрковский. Впрочем, человеком он был, видимо, опытным, на его гимнастерке Кирилл заметил орден Ленина. Немного подумав, юноша обратился к Кощею:
- Андрей Егорович, я так понимаю, толкового разведпоиска не проведено?
- Какие у тебя подчиненные умные, - проворчал Юрковский. – Скоро группа с приданными саперами на каюках уйдет, проходы в заграждениях сделают, огневые точки выявят, если получится.
- Разрешите мне, товарищ лейтенант, как в прошлый раз сплавать. Лишним не будет.
Кощей некоторое время размышлял, потом кивнул:
- Действуй, только аккуратно. Если пройти не сможешь, не лезь, возвращайся. Нас, все-таки, флотилия прикрывать будет, не с голыми руками идем.
- Давайте я каюк выделю, хотя бы до середины реки доставит, все быстрее будет.
- Пока за этим каюком ходят, пока сюда подгребет, я уже до того берега доберусь.
- Это точно, - хмыкнул Кощей, - он у нас как дельфин плавает.
Получив разрешение, Кареев быстро разделся до трусов, потуже затянул шнурок, который вставил по резинке. Не хватало еще единственной одежды лишиться во время всех этих водных процедур! Подпоясался ремнем, на который крепились ножны для клинкового штыка, махнул рукой товарищам и почти без всплеска ушел в воду.
Ориентироваться в темноте было непросто, но со светомаскировкой у румын дела обстояли неважно, так что иногда какие-то огоньки мелькали. Наконец Кирилл нащупал ногами дно и стал осторожно пробираться к берегу. Заграждения имелись, но пробраться особого труда не составило, другое дело, когда надо сделать это быстро и под обстрелом, тогда они будут мешать очень сильно. Ну, этим, вроде как, должны отдельно заниматься. Ползания по берегу показали, что мин перед позициями противника нет, поэтому Кареев стал продвигаться вглубь вражеской обороны. Очередной раз он пожалел, что нет маскировочного костюма и сделал зарубку в памяти – если уж заниматься разведкой, так одежда должна быть соответствующей. Поскольку румыны особенной дисциплинированностью не отличались, даже в темноте юноша много чего смог разглядеть и даже расслышать. Вырисовывалась схемы не только первой, но и второй линии обороны, а также объекты в Килии-веке. Хорошо бы поселок рассмотреть получше, но соваться туда в таком виде, да еще в одиночку, запредельно глупо. В принципе, можно было возвращаться, но тут, как назло нарисовался офицер и шел он прямо на притаившегося в траве юношу, совершенно не опасаясь, поскольку находился позади второй линии обороны. Излишне геройствовать Кареев вовсе не собирался, но тут выхода другого не было, если заметит и поднимет шум, уйти будет архисложно. Румын  не успел даже взяться за кобуру пистолета, когда получил удар в сердце. Кирилл сорвал с убитого полевую сумку и стал осторожно пробираться к берегу. Даже если в ней нет ничего интересного, то, что он успел выведать уже немало. Появление сейчас группы саперов и неизбежное оживление противника было бы очень некстати, но Кареев успел пробраться к берегу немного раньше. Он изначально взял немного левее предполагаемого участка высадки, поэтому, когда началась вялая стрельба, уже вступил в воду. На середине реки негромко работал двигателем пограничный катер, Кирилл подплыл поближе, его заметили и подняли на борт. Оценив важность добытой информации, командир погранцов немедленно развернул свой кораблик к Килии и уже через четверть часа юноша занял свое место на бронекатере, а его трофей принялись изучать в штабе полка. Появившийся вскоре Кощей рассказал, что Юрковский уже составил план Килии-веке со слов бывших румынских подданных, которые там бывали, а также на основании собственных наблюдений, но сведения Кареева все равно очень ценные, особенно карта из полевой сумки офицера. Тут поступила команда на выдвижение и десантные средства двинулись к противоположному берегу.

Отредактировано Olle (16-06-2018 23:00:23)

+4

87

Уважаемые коллеги!
Есть сомнения по сцене с задержанием вражеского агента. Не перегружает ли она сюжет излишней крутизной ГГ? Кстати, про агента чистая правда, таковой в РИ был, его сдал один из раненых румын - капитан-пограничник, после чего он и был задержан.

0

88

Olle написал(а):

Подпоясался ремнем с ножом и наганом, махнул рукой товарищам и почти без всплеска ушел в воду.


Олег, а наган был в кобуре или как? И вопрос профана: после купания, наган способен стрелять или нет?

+1

89

Olle написал(а):

Уважаемые коллеги!
Есть сомнения по сцене с задержанием вражеского агента. Не перегружает ли она сюжет излишней крутизной ГГ? Кстати, про агента чистая правда, таковой в РИ был, его сдал один из раненых румын - капитан-пограничник, после чего он и был задержан.


Считаю, что все нормально. Примерно так мой батя в Одессе помог немецкого агента задержать. А было ему всего 14!. Война имеет свои законы.

+1

90

Игорь, сам, конечно, не пробовал, но где-то читал, что достаточно воду из ствола вытряхнуть, чтобы не разорвало. Надеюсь, что коллеги подскажут, поскольку сам на 100% не уверен.

+1