Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Московский Лес-2. "Клык на холодец"


Московский Лес-2. "Клык на холодец"

Сообщений 1 страница 10 из 38

1

Продолжаем цикл "Московский Лес-2.

0

2

Аннотация

В чащобах фантастического леса, в который тридцать лет назад превратился гигантский мегаполис, главное – самому оставаться человеком.  И неважно, с карабином в руках или с котомкой бродячего торговца за плечами. Как сумел остаться им егерь по прозвищу «Бич», непревзойдённый знаток Московского Леса, знакомый читателю по первой книге цикла.
На этот раз ему предстоит нарушить планы Порченого Друида, ставящего зловещие эксперименты над людьми. И  вместе со своей подругой помочь беглым узникам "спецсанатория" влиться  в сообщество обитателей московского Леса - тех, что живёт его ценностями. Простыми, доступными, понятными любому, хоть фермеру, хоть «детям Леса»-аватаркам, хоть безбашенным партизанам-барахольщикам.
Вот эти ценности:
Нож.
Друг.
Фляга с водой.
И ещё одна, самая главная, мысль:
ЛЕСА ХВАТИТ НА ВСЕХ.

http://s9.uploads.ru/t/yXP7J.jpg

Отредактировано Ромей (31-08-2019 10:52:52)

+1

3

КЛЫК НА ХОЛОДЕЦ
фантастический роман

        Когда-то темный и косматый зверь,
        Сойдя с ума, очнулся человеком -
        Опаснейшим и злейшим из зверей -
        Безумным логикой
        И одержимым верой.

М. Волошин, «Путями Каина»



ПРОЛОГ

I
Май 2054 года,
Московский Лес.

От смотровой площадки к парадному подъезду Главного здания МГУ вела широкая, хорошо утоптанная тропинка. Людской поток на ней не иссякал до самой ночи: шли золотолесцы, катил спешили на рынок фермеры с ручными тележками, челноки вели в поводу своих осликов и мохнатых, низеньких вьючных лошадок. Студенты и сотрудники Университета являлись сюда, чтобы  полюбоваться открывающимися видами на Лес. Задерживались возле лотков, торгующих съестным, беседовали с торговцами и скучающими золотолесцами. Стайка экономно одетых студенток щебетала, уговаривая пропустить, позволить осмотреть удивительное древесное поселение, охранники привычно отшучивались, отпускали недвусмысленные намёки. Девицы в ответ хихикали, строили глазки, давая понять, что они отнюдь не против близкого знакомства.
Троих мужчин, устроившихся возле гранитного парапета, не интересовали ни фермерские лотки с пирожками и ягодными взварами, ни сговорчивые первокурсницы. Вернее сказать, один из них – коренастый, крепкий, с бритой налысо головой в следах сведённых татуировок, одетый в шнурованную кожаную безрукавку и кожаные же штаны – нет-нет, да и косился на девичьи прелести. Зато двое других были заняты исключительно беседой, не обращая внимания на многочисленные соблазны.
- Достал я, що ви замовляли. – говорил тот, что покрупнее, мордатый, с багрово-красным лицом гипертоника, одетый в габардиновый китель и офицерские брюки. -  Ось, можете подивитися, усё точнёхонько!
Одежда второго куда больше подходила к окружающей обстановке - длинный, до самых пят, то ли плащ, то ли балахон с глубоким, скрывающим лицо, капюшоном, широкие, рукава, из которых высовывались лишь кончики пальцев. Подчиняясь их шевелению,  бритоголовый оторвался от созерцания ног студенток, подскочил и, обозначив на ходу почтительный поклон, принял свёрток. Капюшон качнулся, бритоголовый развернул шуршащую бумагу и продемонстрировал собеседникам лабораторную банку с плотно пригнанной крышкой.  Человек в капюшоне наклонился, рассматривая содержимое – мутную жидкость, в которой плавали серо-зелёные клубки и волокна.
- Це с тей партии, що доставили с Америци. – пояснил красномордый. – свои образцы Шапиро спалив, коли закрив программу. А це повинни були передати на зберигання, але я их того, изъял. Як ми домовлятися.
- То есть, других образцов грибницы не осталось? – прозвучало из-под капюшона. – Глухо прозвучало, гортанно, не по-человечески.
Не сумнивайтеся, шановний пан.  В Университети бильше немає жодного. Хиба що за МКАД, але з ними ничого не поробиш…
Капюшон снова качнулся. Бритоголовый поспешно убрал банку в холщовую сумку и извлёк на свет лубяной короб. Мордатый открыл крышку и пробежал пальцем по коробочкам, склянкам и бумажным пакетикам.
- Как договаривались. – прозвучало из-под капюшона.  - Ты доволен?
Владелец кителя был, по меньшей мере, на голову выше собеседника, но угодливо изогнутая спина уравняла их в росте.
- Усё добре, шановни пан! Дюже рад имати с вами дело!
- За всё это… - пальцы, полускрытые рукавом, указали на содержимое короба,  –во внешнем мире можно получить, по меньшей мере вдвое, больше условленной суммы.
- Так що ж, виходит, отдать лишнее? – сразу погрустнел мордатый.
- Нет. Но тебе придётся  раздобыть отчёты об исследованиях грибницы. Сделаешь - получишь ещё столько же.
На багровой физиономии алчность боролась с неуверенностью.
- Тут така справа, шановний пан…  Бумаги вже зданы в архив, я тоди доступа не маю.
- Найди способ. – слова прозвучали, как приказ. – Через месяц Блудояр свяжется с тобой.
Бритоголовый кивнул и состроил угрожающую гримасу.
- А если ослушаешься…  - голос из-под капюшона упал до едва слышного шороха, - ну да ты, Вислогуз, наверняка знаешь, что бывает с теми, кто идёт против воли владык Леса.
Мордатый затравленно оглянулся по сторонам. Люди на смотровой площадке занимались своими делами – смеялись, флиртовали, делали покупки, сплетничали. И все, как один, были возмутительно равнодушны к несчастью, нависшему над головой завхоза кафедры ксеноботаники.
- Да я ж не сперечаюся… тильки, мабуть, мисяця буде мало.
- Не теряй времени, Вислогуз. – прошелестело в ответ. – И не вздумай сбежать - достану что в Лесу, что за МКАД. И тогда, клянусь переплетёнными корнями,  ты Вислогуз, горько пожалеешь, что вообще появился на свет. Это говорю тебе я, друид Эреман, не привыкший  бросать слова на ветер!
Вислогуз замер, хватая ртом воздух. Взгляд его, полный животного ужаса, опустился к ногам – тонкие стебельки проволочного вьюна появились из трещин в асфальте и стремительно оплели его лодыжки… колени… бёдра.
Друид щёлкнул пальцами, и бурые нити бессильно опали, освободив ноги кладовщика.
- Понял теперь, Вислогуз? – шорох из-под капюшона прозвучал почти что ласково. – Иди… и не забывай.
http://s7.uploads.ru/t/ADG5i.jpg
http://s7.uploads.ru/t/Tbcng.jpg

Отредактировано Ромей (31-08-2019 16:00:29)

+1

4

II
Июнь 2054 года,
столица Российской Федерации

Конференц-зал носил название «Бункер». Несмотря на то, что располагался он на третьем этаже, окон здесь не было, как и вентиляционных каналов, связанных с общей системой кондиционирования или даже электропитание здесь устроили автономное  – этажом ниже имелось техническое помещение с дизель-генераторами.  Проектировщики сделали всё, чтобы максимально затруднить задачу тем, кто захотел бы услышать то, что там будут говорить. Микро- и наногаджеты, к которым успел приохотиться посткризисный мир, отсекались с помощью мощных сканирующих устройств – в Бункер не допускались устройства, содержащие электронные и даже электрические компоненты.
Впрочем, сегодняшнее совещание не требовало такой секретности - генерал, хозяин «Бункера» просто хотел пустить пыль в глаза визитёру из «параллельного» ведомства.
-…следует отметить:  сейчас наши возможности столь же ограничены, как и двадцать лет назад. С тех пор, как на самом высоком уровне было решено свести вмешательство в дела Леса к кордонному режиму по линии МКАД и санитарными мероприятиям, наши усилия сводятся к сбору информации. Но даже в этом мы не достигли сколько-нибудь заметных успехов.
Сидящий рядом с генералом мужчина в штатском,  с трудом подавил зевок. Докладчик излагал общеизвестные истины - это был своего рода обязательный ритуал, обычный для подобного рода совещаний. Он назывался «ввести в курс проблемы»,  будто любой из сидящих здесь не смог бы изложить то же самое, даже вскочив посреди ночи.
Приходилось терпеть.
- …Лес упорно отвергает любые попытки внедрения, что кадровых сотрудников, что завербованных агентов. Мы, разумеется, продолжаем работать,  но это скорее рефлекторные действия. На данный момент резидентура держится на единичных случаях вербовки тех, кто уже успел укорениться.
Мужчина сделал лёгкое движение.
- Напомните товарищам… - распорядился генерал, уловивший реакцию «гостя».
Докладчик почтительно кивнул.
- Кое-какие успехи есть на ВДНХ, в МГУ, а больше всего - на Речвокзале. Туда удалось внедрить двоих кадровых сотрудников. Правда, один из них недавно погиб.
- Убит? – осведомился генерал.
- Анафилактический шок, не успели оказать помощь. Связник, доставивший сообщение, полагает,  что это была случайность, но мне не слишком в это верится.
- Мне тоже. Продолжайте.
- Резидентам время от времени удавалось вербовать агентов - по большей части, используя их связи за МКАД. Но это дело ненадёжное –  освоившись в Лесу, люди теряют интерес к внешнему миру и мотивы, подтолкнувшие их к вербовке,  утрачивают  прежнюю актуальность. У нас целая пачка одинаковых донесений:  куратор напоминает агенту о последствиях невыполнения им своих обязанностей и получает в ответ «наплевать, делайте что хотите». Как правило, такое случается не позже, чем через три-четыре месяца.
- Вы позволите, Виктор Андреевич?
Говорил мужчина, сидящий на дальнем конце стола. Молод, в дорогом костюме, дизайнерская оправа очков. Гость усмехнулся про себя – пижон, не хочет делать простейшую трансплантацию хрусталика, предпочитая выдерживать стиль.
Генерал недовольно покосился на очкарика.
- Да, конечно, Алексей… э-э-э… Петрович?  Это руководитель нашей психолого-аналитической группы, прекрасный специалист. - добавил он, обращаясь к гостю.
- Спасибо.  – очкарик папку и перебрал бумаги – явно без нужды, отметил мужчина. У него самого была когда-то такая же привычка, и пришлось потратить немало времени, чтобы избавиться от неё.
- В составе тех, кто пытается попасть в Лес, очень много людей, сознательно рвущих связи с наружным миром, и большинство иммунных к Лесной Аллергии приходится как раз на эту категорию.  Есть основания считать это следствием сознательного, разумного отбора.
- Опять вы о своём… - поморщился генерал. Похоже, настырный сотрудник уже успел проесть ему плешь.
Того реакция начальства нисколько не смутила. 
- Именно!  Нами разработан принципиально новый подход...
- Погодите вы, Алексей Петрович. Сначала выслушаем представителя… э-э-э… смежников. У них, как я понимаю, имеется просьба?
- Скорее, информация, представляющая интерес и для вас. – ответил гость. В его интонации обозначилось недовольство  – не стоило столь прозрачно намекать, что руководитель одной из самых могущественных служб выступает в роли просителя.
- Согласно нашим данным,  манхэттенцы намерены распространить своё влияние на подведомственную вам, - кивок в сторону хозяина Бункера, - территорию.   
По конференц-залу прокатилась волна шепотков. Сообщение произвело эффект. Впрочем, наивно было бы ожидать, что в этом здании оно станет совсем уж сюрпризом.
- К порядку, товарищи! – генерал постучал карандашом по столешнице. – Кто-нибудь хочет высказаться?
- Что этим уродам у нас-то надо? – брюзгливо спросил сидящий напротив подполковник.  – Мало им, что всю Америку завалили дурью? А живорезы подпольные?  Я  пролистал отчёты – только за прошедшую неделю ФБР провели в окрестностях Манхэттена четыре облавы. Девять разгромленных клиник! Пациентов прямо со столов, без суда, следствия - за Стену, будто их и не было! К одному материалу приложен видеоролик – так там бабу, актрису, заказавшую подпольную пластику, прямо за КПП шайка черномазых отодрала во все дыры.  Как была,  в бинтах, в больничном халате!
- А потом? – поинтересовался гость.
- Что – потом?
- Ну, потом, когда они её… использовали?
- Прирезали, конечно, она же белая. Вот я и говорю – совсем народ страх потерял! Лезут и лезут как подорванные, под нож к этим мясникам, из Европы едут, даже из Китая… И не дай Бог, у нас начнётся то же самое…
Присутствующие закивали. Подпольная трансплантология и нелегальная торговля органами давно стала, наряду с производством новых видов наркотиков, основным занятием преступных кланов  прочие  стали чуть ли не большей проблемой, чем новые виды наркотиков.  Суды всё чаще выносили приговоры о бессрочной ссылке за Стену (так в Штатах называли территории, захваченные Зелёным Приливом), а взятых с поличным хирургов-нелегалов даже допрашивать перестали. Увы, драконовские меры не давали сколько-нибудь заметного эффекта: слишком большие деньги крутились в этом бизнесе.
- Что ж, полагаю ваш коллега выпукло обрисовал суть проблемы.   – гость одарил несдержанного полковника начальственной улыбкой. Тот в ответ насупился и отвёл взгляд.   – Преступные кланы намерены включить в зону своих интересов наш континент.  Ресурсов Манхэттена и Токийского Болота, где они, по слухам, тоже обозначили активность, для этого недостаточно, вот они и нацелились на Москву.

- Кофе? Чай? Сок?
В комнате отдыха из мебели были только журнальный столик и большие, мягкой бежевой кожи, кресла, предназначенных для самых что ни на есть, VIP-персон.  Совещание только что закончилось, и владелец Бункера предложил продолжить его в узком кругу.
- Минералка, только холодная.
- Мне тоже, Ниночка. – добавил генерал.  – И молодому человеку, пожалуй…
Секретарша – на самом деле, офицер-адъютант при начальнике департамента – вышла, покачивая стройными бёдрами, обтянутыми форменной юбкой, примерно на ладонь короче уставного образца. Генерал проводил её мечтательным взором и повернулся к собеседникам.
-  Мы слушаем, Алексей Петрович. Только без лирических отступлений. 
Аналитик чувствовал себя неуютно. Он не посмел, как остальные,  развалиться  в VIP-кресле, а устроился самом его краешке, с такой прямой спиной, будто проглотил линейку.
Видимо, приватная атмосфера комнаты отдыха действовала расслабляющее далеко не на всех.
- Наши рекомендации основаны на предположении, что Лес принимает, прежде всего, тех, для которого он - последняя надежда. Мы намерены искать кандидатов на внедрение среди людей, заведомо лояльных и нашей службе и государству, оказавшихся в непростой жизненной ситуации. Чтобы переселение в Лес могло показаться им приемлемым выбором.
- Позвольте?.. – гость поднял два пальца.
Генерал кивнул.
- Вы исходите из того, что Лес способен  определять намерения и, скажем так, движущие мотивы тех, кто собирается в него проникнуть?
- Примерно так. – кивнул аналитик.
- Допустим,  мы  найдём достаточно лояльного кандидата,  попавшего в «непростую жизненную ситуацию», и склоним его к сотрудничеству. Допустим. Но,  если Лес может копаться в головах – что помешает ему отвергнуть агента, как отвергал до сих пор всех завербованных? 
Аналитик  улыбнулся – он явно  ждал этого вопроса. 
- В этом соль нашего подхода.  Лес ничего не определит, поскольку наш избранник не будет давать согласия на сотрудничество! 
- Рассчитываете применить гипно-мнемонические техники?  - встрял генерал. - Насколько я помню, это уже пробовали…
- Верно, и ничего не вышло. Нет, мы не предлагаем внедрять в его разум гипно-блоки. Мы вообще ни слова ему не скажем – только создадим ситуацию, когда он захочет - и сможет! -  перебраться в Лес. Причём сделаем это так, чтобы кандидат не заподозрил о нашей причастности.
Вошла Ниночка с тремя запотевшими бутылками «Боржоми» на подносе. Поставила на столик, улыбнулась по очереди всем присутствующим и удалилась той же соблазнительной походкой.
- То есть вы хотите отправить кандидата в Лес, не получив от него согласия на сотрудничество?  - осведомился гость, дождавшись, когда дверь за очаровательным адъютантом закроется.– И какой же от этого прок?
- Мы сделаем ему предложение, лишь когда он  обоснуется по ту сторону МКАД. Лояльность – если вы помните, именно она должна стать главным критерием при отборе, -  позволит рассчитывать на плодотворное сотрудничество хотя бы в течение года. Психологи дают именно этот срок, втрое дольше, чем у обычных завербованных. 
- Год, значит… – генерал не собирался скрывать скепсиса. –  И  никаких гарантий? 
- Какие тут могут быть гарантии?  - пожал плечами   очкарик. – Конечно,  остаются обычные методы вербовки – скажем, с использованием связей во внешнем мире. Но вряд ли это даст хоть какой-то выигрыш… 
Гость сделал глоток пузырящейся минералки и со стуком поставил стакан.
- А знаете, Виктор Андреевич, он меня убедил.  Есть в этом подходе эдакая простота…
- Вот как? – генерал испытующе посмотрел на «смежника». – Что ж, воля ваша. Алексей Петрович, начинайте искать кандидатов для проекта… как мы его назовём?
- «Сталкер».   
Гость поднял на аналитика удивлённый взгляд.
- Это из фильма Тарковского. - поспешил объяснить тот. – Там, если помните,  главный герой говорит, что Зона – их Зона – пропускает только тех, у кого не осталось иной надежды.
- Что ж, весьма поэтично.
Отлично, тогда - утверждаю.   – кивнул генерал.  - К утреннему докладу жду от вас, Алексей Петрович,  предварительный план мероприятий по теме «Сталкер». И, вот что: настраивайтесь на то, что будете работать над этим проектом в одиночку. Нам сейчас ни к чему утечки.

http://sh.uploads.ru/t/gGTv7.jpg
http://s3.uploads.ru/t/TacmX.jpg
http://s8.uploads.ru/t/R67n2.jpg

Отредактировано Ромей (31-08-2019 16:01:32)

+1

5

Ромей написал(а):

Людской поток на ней не иссякал до самой ночи: шли золотолесцы, катил спешили на рынок фермеры с ручными тележками,

Либо лишнее, либо чего-то не хватает.

+1

6

ГЛАВА ПЕРВАЯ

5 октября 2054 года.
Московский Лес,
пл. Гагарина.

Девушка откинулась на спину. При этом она легла на мужчину, и  его пальцы пробежались по полушариям, сжали ягодки сосков. Она застонала от этой ласки и, закинув руку за голову, запустила её в волосы любовника.
- Хорошо, что ты не бреешь голову, как другие егеря!
Она сжала его бёдра ногами и повращала плечами так, чтобы лопатки теснее прижались к груди любовника.
- Нравится?
- Очень.
Он зарылся лицом в волосы девушки, вдыхая горький травяной запах – недаром она  заставила нагреть три ведра воды и самолично засыпала в кипяток горсти перетёртых в порошок высушенных трав. А потом долго плескалась в душе, пресекая попытки разделить с ней это удовольствие. На Полянах знали толк и в душистых травах, как и в ароматическом мыле, сваренном из лесных ингредиентов.
И того и другого в её багаже хватало, спасибо лодочнику, вовремя доставившего её вместе с поклажей от Коломенского до села Малиновка. Оттуда рукой было подать до известного ей с недавних пор большого, в форме неправильного каре дома на углу площади Гагарина.
Ладошка, оставив шевелюру мужчины, скользнула по щеке. Девушка изогнулась и обняла его за шею обеими руками, ощущая, как руки– обычно твёрдые, шершавые как дерево, привыкшие управляться с рукоятью рогатины или ружьём, став вдруг необычайно мягкими, спускаются по плоскому, подтянутому животику, к кустику жёстких волос внизу. Как и большинство женского населения Леса, Лиска не делала модных в Замкадье интимных стрижек, предпочитая естественность во всём.
Пальцы, миновав курчавую поросль,  скользнули дальше, нащупывая самое заветное. Она чуть не взвыла от острого приступа наслаждения, изогнулась и нащупала губами его рот.
Поцелуй длился целую вечность.
Неожиданно она вывернулась из его объятий и уселась на бёдра мужчины, упершись ладошками ему в плечи. Взгляд на долю секунды зацепился за маленький, ключик жёлтого металла на шее, на чёрном шнурке.
- Попался? – голос её звучал насмешкой. – Теперь ты мой пленник и раб!
Прижатый к кровати мужчина и не думал сопротивляться  - расслабился, признавая власть маленьких ладоней, и с удовольствием рассматривал тугие полушария грудей, нависших над его лицом. Приподнялся поймал губами затвердевший сосок, ощущая, как вздыбленная плоть, направляемая тонкими, ловкими пальчиками, погружается  в жаркую тесноту. Не в силах больше терпеть это сладостное истязание, он резко двинул бёдрами навстречу -  партнёрша отозвалась стоном, куда  громче предыдущего и энергично задвигала тазом.

Струйки воды звонко молотили по дну большого жестяного таза.  Сергея так и подмывало плюнуть на запрет и присоединиться к любовнице и в душе. Останавливали две медные джезвы, доходящие до кондиции в наполненной песком жаровне.
- Всё хотел спросить: почему у тебя кожа не зелёная, как у твоей подруги? Вроде, в Лес вместе заявились…
- У Лины-то? Дура потому что. 
Слова едва пробивались сквозь плеск воды.
-  Они у себя, в Золотых Лесах порошки всякие и снадобья употребляют без всякой меры, не то что мы, на Полянах. К тому же,  у меня работа такая – встречать переселенцев. Я, если хочешь знать, даже за МКАД могу выбраться почти на сутки, один раз даже до Посада доехала. С порошками, конечно, но ведь смогла!
Подмосковный городишко, раньше знаменитый разве что  Троице-Сергиевой Лаврой, стал столицей Московской области. Почему -  егерь не интересовался, знал только, что за двадцать лет он разросся чуть ли не впятеро. Куда важнее было то, что в Сергиевом Посаде располагался Российский Институт Изучения Леса – организация,  созданная, если верить слухам, совместно армией и управлением делами Президента. РИИЛ курировал все госпрограммы,  так или иначе, связанные с  Лесом. Единственным «островком независимости» оставался МГУ – та его часть, что находилась на Воробьёвых горах. Здесь правил бал спецкомитет Юнеско, через него же шло финансирование научных разработок. Правда, учебный процесс оставался под контролем сколковского филиала, давно и плотно контролируемого РИИЛ.
«…знать бы - сумели Студент  и прочие доброхоты из Новосибирского Университета избежать этой отеческой опёки?..»
- Насчёт Сергиева Посада – это ты молодчина! – отозвался Сергей. – Надо бы нам с тобой как-нибудь выбраться, оттянуться, гульнуть хорошенько. А то, клык на холодец, совсем мы здесь, в Лесу  одичаем!
И осёкся, поняв, что чуть не проговорился. 
Зов Леса, называемый ещё Лесным Синдромом, был одним из трёх загадочных лесных недугов. Как и Лесная Аллергия и Зелёная проказа, он не поддавался лечению – перед ними оказались одинаково бессильны что официальная медицина, что знатоки зельеварения. Самые сильные снадобья и препараты  приносили лишь временное облегчение, и только редкие счастливцы, вроде Лиски, могли   ненадолго выбираться за МКАД без помощи лекарств.  Остальных гнали обратно в Лес жесточайшие приступы головной боли и депрессии.
Сергей был редким, возможно единственным исключением из общего правила. Нечувствительность к  Зову Леса позволяла ему  отдаляться от МКАД на любое расстояние и оставаться там сколько угодно.  Знал об этом только Егор, его напарник по рискованному рейду в Щукинскую Чересполосицу, которого егерь по старой привычке называл Студентом. 
К счастью, Лиска не обратила внимания на оговорку.
- Насчёт Лины… как она там? До Коломенского только слухи доходили.
Её подруга оказалась втянута в авантюрную эскападу,  затеянную её соплеменниками, золотолесцами, и неосторожно   перешла егерю дорогу. Результатом стало тяжёлое сотрясение мозга.
- Жива, что ей сделается?   Хотя, конечно, повезло, что такая твердолобая  – рогатка у Яськи мощная, могла и череп пробить. А так - отлежалась, и даже будет участвовать в процессе.
- Ты сейчас куда? 
Сергей обернулся. Лиска стояла с дверном проёме, закутанная в махровое полотенце. Мокрые волосы соблазнительно рассыпались по плечам, босые ножки – в коротко обрезанных валенках. Подвалы в Сергеевой «норе» были холодными, бетонными.
- Мне надо в Петровскую обитель. На Гагарина ждёт Лёха-Кочегар, подберём на мосту  Егора – он уже должен быть там –  и по МЦК, до пересечения с Белорусской веткой.  Потом, тоже по рельсам, на вокзал, а там, по Ленинградке, и до Динамо рукой подать.
- Отлично! – обрадовалась девушка.  – Я тогда слезу на Шелепихе, дождусь оказии на север, в сторону  Лихоборов… ой, держи!
Сергей обернулся - поздно.
Кофейная  пена, взошедшая густой коричневой шапкой, хлынула через край. Раздалось пронзительное шипение, когда ароматная жидкость попала на раскалённый песок.
- Ах ты ж, вашу мамашу!

+2

7

Как-то неожиданно текст стал 18+. Ничего против не имею, просто не ясно, зачем?

0

8

да в-общем-то я и сам не ожидал. Но раз уж наметилась какая-никакая амурная линия в первой книге, надо ж её того... расширить и углУбить. К тому же таких эпизодов тут больше практически не будат. Ну, разве пара романтиескких сцен, вполне, впрочем, невинных.
К тому же тут такое ещё соображение. У книги на том же Автор Тудей и ЛитНет оказалось неожиданно много читательниц-дам. Как бы не половина, если не больше.

0

9

II
Московский Лес,
Речвокзал, дебаркадер.

Я ранен светлой стрелой – меня не излечат.
Я ранен в сердце – чего мне желать еще?
Как будто бы ночь нежна, как будто бы есть еще путь –
Старый прямой путь нашей любви…

Сквозь шипение и треск старенькой ламповой радиолы (полупроводниковая техника здесь, как и на всей  территории Леса не действовала) с трудом пробивался голос певца. Бар «Б.Г.», один из трёх, имеющихся на Речвокзале, предлагал недурное меню, к которому, в качестве музыкального сопровождения прилагались песни в исполнении Гребенщикова – только они, и ничего больше.  Случайный посетитель через час-полтора начинал морщиться как от зубной боли, слыша бесконечные «Я хотел бы опираться на платан», «Дай мне напиться железнодорожной воды» и прочие «огни печей Вавилона».
Впрочем, троим мужчинам, сидящим за самым дальним столиком, было не до творчества иконы русского рока.
– Ты хоть понимаешь, дарагой, в какие ты меня вверг убытки? – ласково поинтересовался Кубик-Рубик. – Одних комиссионных  пятьсот тысяч! Евро! Да твоя шайка за год и половины не заработает!
- Ну, вы, уважаемый, не преувеличивайте… – угрюмо ответил Чекист. -  Мои парни тоже не пальцем деланные у нас, эта, как её,  репутация!
Яцек, до сих пор выслушивавший гневную отповедь старьёвщика молча, скептически хмыкнул.
- Видишь, и твой друг со мной согласен, да? – мгновенно отреагировал владелец «СТАРЬЁ БИРЁМ». – А он, между прочим, самый умный среди вас, хоть и пшек!
При слове «пшек», поляк поднял на армянина свои белёсые, почти лишённых ресниц, глаза, и тот немедленно смешался. Удивительное это было зрелище – смешавшийся Кубик-Рубик. Не один посетитель Речвокзала голову дал бы на отсечение, что такого не может быть, потому что не может быть никогда. И сделал бы роковую ошибку – если, конечно, кому-нибудь вздумалось принять такую ставку.
Выглядел Яцек на первый взгляд довольно комично. Рыжий, худой, нескладный, губастый, запястья торчат из рукавов потёртого кителя фельдграу чуть не по локоть. Засаленная конфедератка была ему мала на пару размеров и едва  держалась на вихрастом затылке. И только присмотревшись, можно было заметить, что  нарочитая сутулость скрывает немалую ширину плеч, водянистые лупетки смотрят на мир сторожко и хищно, а мосластые лапищи сжимают обрез трёхлинейки так, будто это дамский браунинг. Поляк и прозвище получил из-за своего обреза – по слухам, он раздобыл его в  запасниках  Музея Современной Истории. Якобы  за этим оружием числилось немало подвигов,  то ли в годы Гражданской войны и коллективизации, то ли в конце сороковых, когда НКВД гоняло по Западной Украине ОУНовцев вперемешку с ошмётками Армии Крайовой. Впрочем, кто-то из партизан уверял, что  Яцек заявился в Лес уже со своим тёзкой, и было у того на цевье пять глубоких засечек…
Говорил он обычно негромко, чуть заметно заикаясь, и никогда не позволял себе ни матерщины, ни даже сальных шуточек. Вообще-то матом в отряде  не ругались, им разговаривали, - но никто и никогда не слышал от поляка жеребятины. Разве что его любимое "leto-perdoleto" - так разве ж это ругань? Лишь раз, когда несговорчивый обитатель  Малиновки (в вышиванке и соломенной шляпе)  буркнул под нос что-то вроде «Бандеры на тебя нет, ляшский  выблядок", Яцек страшным ударом вбил наглого селюка в стену сарая. А потом тихо, даже несколько удивлённо  произнёс: "Jebany chub". Заплатили в тот раз селянину какую-то совершенно унизительную сумму.
Чекист, углядевший в подчинённом талант переговорщика, назначил того начальником снабжения. И не прогадал: стоило Яцеку-Обрезу приобнять самого упрямого контрагента  за плечи и ласково заглянуть  в глаза своими белёсыми зенками, цена немедленно снижалась.
Дураков, как известно, не сеют и не жнут, а переводу им не видать. Потому нет-нет, да и находился желающий поинтересоваться у поляка, почему тот такой рыжий, и что ещё у него обрезано. В ответ тот миролюбиво скалился и предлагал показать. Если дурак соглашался, то через мгновение обнаруживал у себя в зубах дуло яцекова обреза.
Подойдя с Чекистом к столу (остальным партизанам было велено не отсвечивать и дожидаться снаружи) Яцек первым поприветствовал дожидающегося их армянина: "Барэв дзэс, варпет Рубик" .
- Э, - удивился тот - Откуда по-нашему знаешь?
Яцек пожал плечами, и с этого момента его авторитет в глазах владельца «Старьё Бирём», и без того немаленький,  подскочил на высоту, недосягаемую для остальных «партизан».
Потому армянин и сбавил обороты, как только понял, что задел молчаливого поляка.
- Ну, хорошо, дарагой, не год – пусть полгода, пусть три месяца, а? Всё равно большой срок, да и какая мне радость от вашей работы? Я уже дал вам заказ – и что получил?
- Мы ведь не спорим… - негромко ответил рыжий снабженец. – Не справились, наша вина. Но, если память мне не изменяет, о неустойке речи не было?
Кубик-Рубик возмущённо всплеснул руками.
- Слушай, какая неустойка?  Мы с тобой, серьёзные люди. А значит – всё на доверии, да? Разве ты не просил у меня заказ? – обратился он уже к Чекисту. – Как говорил, помнишь? «Рубик, говорил, уважаемый, совсем мы  на мели, дай заработать!» И я дал, понял твои проблемы, так?
- Так, то оно так… – уныло отозвался Чекист. – Но, понимаешь, шипомордники…
- А у Бича не шипомордники? Но всё сделал, и в срок,  как договаривались! 
О том, что егерь смог выполнить заказ лишь наполовину, Кубик-Рубик предпочёл не упоминать.
Но что он терял, если вдуматься? Ровным счётом ничего. Наоборот, даже приобретал: хоть «партизаны» и вернулись, несолоно хлебавши, их командир чувствовал себя провинившимся и его можно было развести на кабальные условия по следующему заказу – не столь безнадёжному, разумеется.
Только бы не помешал поляк со своей клятой коммерческой чуйкой и невозмутимостью.
А радиола выводила:

А мы все молчим, а мы все считаем и ждем,
А мы все поем о себе - о чем же нам петь еще?
Но словно бы что-то не так,
Словно бы блеклы цвета,
Словно бы нам опять не хватает Тебя...

Да заткни ты эту тягомотину! – внезапно заорал кто-то из посетителей. 
Бармен понимающе ухмыльнулся, кивнул и прибавил звук. Чекист тоскливо вздохнул – он, как и остальные партизаны, не воспринимал Гребенщикова, предпочитая нечто не столь заумное.
Но не препираться же, в самом деле, с барменом?
Чексит был в «Б.Г.» впервые, и не знал, что у местных  «Б.Г.» считалось хорошим тоном время от времени издавать вопли типа «Хватит нытья!» или «Когда этот козёл уже заткнётся?!». Владелец заведения не протестовал: так «чернокожие братья» называют друг друга «ниггер», дабы подчеркнуть принадлежность к своим.

Серебро Господа моего...
Серебро Господа...
Разве я знаю слова, чтобы сказать о тебе?..

Гребенщиков пел, а командир "партизан" думал.
От требования покрыть убытки Яцек, конечно, отопрётся – но и только.  Мало того, что после неудачи с иконой «партизаны» остались совершенно на мели, Чекист не без оснований подозревал, что репутация отряда (и без того изрядно подмоченная, тут он не питал особых иллюзий) упадет и вовсе ниже плинтуса. А ведь именно её-то он и рассчитывал подправить, выполнив заказ. Как же, добыча, взятая под носом у Чернолеса – да после этого партизаны могли бы в любом баре хвастать своими подвигами – и, что характерно, имея на это полное право.
Но – не получилось, увы. Спасибо,  уйти удалось без потерь, и даже с некоторым прибытком: Яцек, единственный, сохранивший присутствие духа после чудом отбитой  атаки шипомордников, велел вырезать у дохлых чернолесских тварей мускусные железы. И, хоть бойцы не привычные к этому занятию, больше испортили, чем надыбали, уходили они всё же, не с пустыми руками.
Жаль, добычу  придётся отдать – ради того, чтобы сохранить добрые отношения с владельцем «Старьё Бирём». Самый крупный антиквар леса, как-никак, половина егерей постоянно работает на него. Заполучить такого заказчика – и о будущем отряда можно не волноваться.
- Договорились, варпет Рубик! – Яцек хлопнул ладонью по столу, скрепляя сделку. –  Пять мускусных желёз, всё, что есть. И скидка в две трети на очередной заказ!
- Вот и славно, Яцек-джан, вот и хорошо! Только вы уж не уходите далеко, а? Побудьте дня три на Речвокзале, а я для вас что-нибудь подберу.

…Как деревенский кузнец я выйду засветло
Туда куда я за мной не уйдет никто
И может быть я был слеп, и может быть это не так
Но я знаю, что ждет перед самым концом пути…

Что-то неуловимо смущало Чекиста в предложении Кубика-Рубика. Чуйка протестовала – та самая, охотничья, и  о соседстве с опасными тварями и о приближении жизненных коллизий, от которых лучше держаться подальше. Это вам не интуиция, о которой любят рассуждать следователи в детективных сериалах. И не гениальное озарение Ньютона от бумкнувшего по темечку яблока. Идёшь, к примеру,  по Лесу, и вдруг – стоп. Не хочется идти по этой тропинке. Вроде, и травка там по обочине зеленее, и солнышко через ветки приветливо подмигивает, да и сама тропинка утоптана десятками ног, прошедших до тебя, а… неохота. И лезешь в обход через бурелом. Потому как чуйка. Вот и в этой договоренности, ещё предварительной, лишённой конкретики, угадывался тот самый невидимый шлагбаум.
«.. А куда ты денешься, парень? И согласишься, и спасибо скажешь, и пойдёшь, куда пошлют, клык на холодец! Так, кажется, любит повторять Бич? Репутация – она дорогого стоит…»

…Серебро Господа моего...
Серебро Господа...
Выше слов, выше звезд,
Вровень с нашей тоской...

http://sh.uploads.ru/t/j86IQ.jpg
http://s5.uploads.ru/t/O1slq.jpg
http://s3.uploads.ru/t/Olsow.jpg
http://sd.uploads.ru/t/xKWIA.jpg
http://s3.uploads.ru/t/3Butl.jpg
http://s3.uploads.ru/t/82aZw.jpg

Отредактировано Ромей (03-09-2019 11:08:46)

+2

10

Ромей написал(а):

Поляк и прозвище получил из-за своего обреза – по слухам, он раздобыл его в  запасниках  Музея Современной Истории.

Само прозвище не озвучено.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Московский Лес-2. "Клык на холодец"