Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Десантура

Сообщений 21 страница 30 из 699

21

По наводке Алексея, нашёл Михаила Яковлевича Толкача. Михаилу Яковлевичу сейчас 92 года, живёт в Самаре с сыном. До сих пор пишет, подарил мне книгу с автографом «Простите нас мамы...», сборник рассказов про войну, про подвиги простых солдат, железнодорожников, чекистов.

http://img-fotki.yandex.ru/get/3510/gankoff.0/0_11b8a_7540e422_L.jpg

Вот немного информации про него:

http://www.riasamara.ru/files/33300/tolkach60.jpg

Родился он в г. Щёрс (Украина)в семье железнодорожников, потом семья переехала в Омск. Отец, Яков Федорович, был вагонным смазчиком, мать, Александра Федоровна, - дежурной по вокзалу в Омске. Профессию путейцев выбрали и их дети. Михаил окончил электромеханический техникум путей сообщения, получил специальность связиста, а по окончании учебы в аэроклубе получил удостоверение пилота. 

При распределении из техникума Михаил попросился в район Байкала. Работал электромехаником на участке от станции Иркутск до станции Слюдянка, затем стал прорабом по монтажу автоблокировки от станции Байкал до Слюдянки.

В феврале 1942 года Михаил Толкач был призван в ряды Красной Армии. Военную присягу принял в Иркутске и был назначен командиром  отдельной роты связи 10-го железнодорожного полка, который тремя эшелонами вскоре убыл на фронт.
Сначала был Калининский фронт, затем Северо-Западный,  Второй Белорусский фронт. Железнодорожный полк восстанавливал разрушенные противником пути, чтобы по построенной заново дороге обеспечивать войска техникой, боеприпасами, продовольствием.

- Ушли наши войска вперед на 20 километров, а нам приказ: через сутки дорога должна быть готова, - рассказывает Михаил Яковлевич. - Задачей нашей роты было как можно быстрее дать связь: диспетчерскую – для управления движением поездами, стрелочную и магистральную, то есть, прямую связь с Москвой. В первую очередь мы должны были обеспечить диспетчерскую связь – на расстоянии до 100 километров. А сзади шли подразделения, которые капитально устраивали дорогу.

Запомнился район озера Селигер на Валдае, где сплошные болота, озерки, ерики.

Когда наши погнали немцев от Москвы, фронт стабилизировался у Селигера, зимой озеро замерзло. А в марте 43-го мы получили приказ проложить по этой местности 136 километров узкоколейки военно-полевой дороги. Солдаты в это время на себе носили снаряды за десятки верст. Из поваленных сосен железнодорожники устраивали гати, которые служили вместо шпал. Когда по времянке пустили «кукушку», маленький паровоз, она то и дело переваливалась с боку на бок, но мы обеспечили выручку для фронта.
На Валдае младший техник-лейтенант Михаил Толкач увидел родничок, который оказался истоком реки Волги. Тогда молодой офицер еще не ведал, что он будет жить на берегу этой великой русской реки. 

- Железнодорожники работали днем и ночью, под бомбежкой противника, - вспоминает Михаил Яковлевич. - Наш полк прошел Вязьму, Великие Луки, Тарту, Белосток, под Варшавой, Лодзь, Познань, Гданьск. Когда мы вышли к Висле, командующий Вторым Белорусским фронтом маршал Рокоссовский приказал оставить на правом берегу реки все наши паровозы, вагоны, технику, которые должны были отправиться в Советский Союз, а нам работать на всем немецком. В апреле 45-го полк вышел к Одеру, к Шнайдемюлю что в Восточной Померании, где и встретил Великую Победу.

А 14 мая полк подняли по тревоге и тремя эшелонами отправили на Восток. Однако ехали не торопясь, в Иркутск прибыли почти через два месяца. Затем направили через станцию Маньчжурия в Харбин. Железнодорожные пути здесь остались целыми, японцы не успели навредить. Японцев видели только пленных.
После 2 сентября, когда Япония капитулировала, 10-й железнодорожный полк вернули в Иркутск и расформировали.

В октябре 1945 года капитан Михаил Толкач был демобилизован. Он вернулся на железную дорогу. В течение двух лет работал в Бурятии заместителем начальника дистанции связи от Петровского завода до станции Мысовая. Затем его избрали секретарем парткома станции Улан-Удэ. В парторганизации было 500 коммунистов.

В 1947 году коммунисты были мобилизованы на село – поднимать из разрухи. Михаил Толкач был назначен замполитом МТС в Прибайкальский район.
- В то лето не было ни одного дождя, - рассказывает Михаил Яковлевич. - Был страшный неурожай, люди пухли от голода. Для питания детишек мы устроили три котлопункта. Многие люди умирали, а я на почве дистрофии ослеп. Полгода провалялся на больничной койке в Улан-Удэ. Вернула мне зрение прекрасный офтальмолог Екатерина Михайловна Никифорова. За эти месяцы я многое передумал и решил, что я должен написать обо всем, что видел, что знал, что пережил.

Михаил Толкач начал работать собственным корреспондентом по Бурят-Монголии  железнодорожной газеты «Восточно-Сибирский путь».  В 1954 году вышел его роман «Большие пути». По этому роману он был принят в Союз писателей СССР. Председатель приемной комиссии Всеволод Иванов высказался лаконично: «Я прочитал роман и увидел в нем сегодняшнего железнодорожника».

В мае 1955 года Михаил Толкач зачислен на Высшие литературные курсы Союза писателей СССР, а через три года учебы снова пришел в газету - центральный орган МПС «Гудок». Работал собкором на Орджоникидзевской и Азербайджанской железных дорогах. А затем 7 лет, до 1965 года, собкором газеты «Гудок» на Куйбышевской железной дороге.

В 1963 году Михаил Толкач был избран и в течение 15 лет руководил писательской организацией Куйбышевской области. В сентябре 1978-го ушел на пенсию. Но не на отдых.
На сегодня на его счету 31 книга и более 200 публикаций в различных изданиях: в  Москве, Риге, Ростове-на-Дону, Куйбышеве и Самаре, Улан-Удэ, Орджоникидзе, Баку… Многие книги переведены на монгольский, осетинский, украинский, латышский, болгарский языки.

- Почти все мои книги связаны с войной, это повествования о людях на войне. Я не вдавался в батальные сцены, главным образом рассказывал о характерах людей, - говорит Михаил Яковлевич. - На войне проявляется мужество, это когда человек преодолевает свой страх, свою слабую сторону. Об этом книги «Грозовые рассветы», «В пороховом дыму», «Версты войны», «Неустрашимые», «Простите нас, мамы»…

Отредактировано MrGuner (13-07-2009 19:45:33)

0

22

Михаил Яковлевич рассказал много интересного, в том числе и про подполковника Тарасова.

Работая с документами в архивах КГБ, собирая материал для книги "В заданном районе", Михаил Яковлевич видел 2 документа, в одном говорится что Тарасов сам сдался в плен к немцам, во втором попал в плен в результате ранения.

В беседе с Михаилом Яковлевичем, ординарец Тарасова, который последним видел подполковника рассказал: при прорыве к своим, подполковник Тарасов был ранен в голову, при беглом осмотре тела он не обнаружил признаков жизни, а так как немцы были очень близко, оружие и карту с тела забрать не успел, испугался...

Попав в плен, Тарасов на допросах отрицал своё участие в боевых действиях, ссылаясь на то что был пьян.

Согласившись на сотрудничество с немцами, Тарасов попал в школу подготовки диверсантов в качестве преподавателя и взял псевдоним Александр С. (фамилию к сожалению я не запомнил), по версии Михаила Яковлевича, что бы послать весточку своим. В последствии вместе с частями РОА сдался американцам, потом следы Тарасова всплывают в Лихтенштейне, а после теряются в Англии.

Не смотря на преклонный возраст Михаил Яковлевич помнит все даты и имена, рассказывает захватывающе и с подробностями.

+1

23

MrGuner написал(а):

Михаил Яковлевич рассказал много интересного, в том числе и про подполковника Тарасова.
Работая с документами в архивах КГБ, собирая материал для книги "В заданном районе", Михаил Яковлевич видел 2 документа, в одном говорится что Тарасов сам сдался в плен к немцам, во втором попал в плен в результате ранения.
В беседе с Михаилом Яковлевичем, ординарец Тарасова, который последним видел подполковника рассказал: при прорыве к своим, подполковник Тарасов был ранен в голову, при беглом осмотре тела он не обнаружил признаков жизни, а так как немцы были очень близко, оружие и карту с тела забрать не успел, испугался...

Это, ЕМНИП, уже не то пятая, не шестая версия...
Ох и темная штука - история!...

0

24

Для тех кто хочет помочь или поддержать Михаила Яковлевича, даю его координаты:

443041, г. Самара, улица Никитинская, дом 75, квартира 16, телефон (846) 241-04-85

0

25

...Десантники не всегда падают с неба. Хотя бригада и готовилась, еще в Монино, к прыжкам, линию фронта бригада переходила на лыжах. Да, по честному, какая там линия фронта? Все представляли ее огненной дугой, ощетинившейся злыми пулеметными очередями и тявканьем минометов. А тут немцы сидели в опорных пунктах — бывших деревнях. И, как правило, вдоль дорог. Потому как Демянский край — это сплошные болота. Незамерзающие. Только сверху метровый слой снега. Вот по нему десантники и шли на лыжах  в рейд по немецким тылам.
Ночь. Мартовский легкий морозец. Белые призраки на белом снегу.
-Витек, постой...
-Ну чего там? - раздраженно обернулся сержант Витька Заборских.
-Крепление, будь оно не ладно...
-Почему перед выходом не проверил? - зло спросил командир отделения.
-Да проверил я! - шепотом возмутился рядовой Шевцов. - Пружина натирает чего-то...
-Не ори! - свистящим шепотом ответил сержант, - Чего она у тебя там натирает?
-Да пятку...
-Разворачивайся и ползи назад. В расположение! Мне криворукие и косоногие тут не нужны. Сказал же еще вчера - все подогнать! - сержант окончательно разозлился.
-Да подогнал я, Витек! Ботинки промокли, блин... Внизу вода сплошняком!
-Обратно, говорю, ползи!
-Не поползу! - набычился Шевцов. - У меня, между прочим, взрывчатка. И что я там скажу?
-А что я лейтенанту скажу, если ты, скотина, все отделение тормозишь, а значит, всю роту!
-Еще всю бригаду, скажи... - обозлился Шевцов, дергая что-то под снегом.
-Вань, бригада — это мы!
-Скажешь, тоже...
-А кто еще?
Шевцов ничего не ответил, яростно дергая пружину крепления, впившуюся в промокший задник правого валенка и натиравшую сухожилие. Кажется, ахиллово? Так его доктор на санподготовке называл?
-Ладно, Вить... Пошли. На привале посмотрю. Поможешь?
-Помогу. Только до привала еще как до Берлина раком.
-Доберемся и до Берлина.
Слева взлетела немецкая ракета.
Немцы их пускали экономно. Все-таки в котле сидели. Обычно не жалели ночью ни освещение, ни патроны. А здесь сидят как мыши. Раз в пятнадцать минут запускают. Еще реже шмальнут куда-то очередью. Или того хуже — одиночным. Больше намекая нашим — не спим, не спим! Нечего к нам за языками лазать!
А мимо две тысячи человек в белых маскхалатах в тыл проходят!
«Блин, как же все таки тяжело идти!» - подумал Заборских, утирая пот с лица. Шли они на лыжах охотничьих. Широких - с ладонь. По целику на них не бегают. Ходят, высоко поднимая ноги. Колено до пояса. И так пятнадцать километров...
Под утро поднялась метель.
Идти стало сложнее. Но зато хоть как-то следы заметало... Впрочем, после такого стада:
-четыре отдельных батальона;
-артминдивизион;
-отдельная разведывательно-самокатная рота;
-отдельная саперно-подрывная;
-рота связи;
-зенитно-пулеметная рота;
Две тысячи триста человек в промежутке между двумя опорными пунктами — Кневицы и Беглово — а это всего лишь пять-шесть километров поля.
Впрочем, метель не помогла...
Когда рассвело, бригада устроилась на дневку...
-Шевцов, что у тебя с креплением?
-Не только у него, сержант, - откликнулся ефрейтор Коля Норицын. - Почитай, пол-отделения маются. А то и пол-роты. А, стал быть, и пол-бригады.
Заборских ругнулся про себя. Несмотря на морозную зиму — в феврале до минус сорока двух доходило — болота так и не замерзли.
Десантники проваливались до самой воды — сами здоровяки и груз у каждого — пол-центнера.
Сначала думали идти в валенках. Хотя днем и припекало уже по-весеннему, ночью мороз трещал, опускаясь до двадцати пяти, а то и тридцати. Но потом комбриг приказал идти в ботинках. А крепление по ботинку скользит, сволочь, и начинает по сухожилию ездить вверх-вниз. Некоторые уже пластырями потертости заклеивают.
-Все живы? - подошел комвзвода, младший лейтенант со смешной фамилией Юрчик.
-Так точно, товарищ командир! - козырнул Заборских. - Только вот...
-Знаю, - оборвал его комвзвода. - Решим этот вопрос. Пока отдыхайте. Костры не разводить. Не курить. Паек не трогать.
-А как тогда отдыхать? - спросил кто-то из десантников.
Млалей обернулся на голос:
-Можешь посрать сходить. Только бумаги тебе не выдам. Так что пользуйся свежим снежком. Вот тебе и развлечение.
Отделение тихо захихикало. Тихо, потому что все, в немецком тылу уже...
-Воздух! - сдавленно крикнул кто-то.
С северо-запада донесся басовитый гул.
Через несколько минут, едва не касаясь макушек деревьев, над бригадой проползли три огромных самолета.
-Транспортники... - вполголоса, как будто его могли услышать пилоты, сказал Юрчик.
-Юнкерсы? Полсотни два? Да, товарищ младший лейтенант? - спросил его самый мелкий в отделении — семнадцать лет, почти сын полка! - Сашка Доценко.
-Да, немцы их тетками кличут...
Последняя «тетушка» уже уползала дальше, в сторону Демянска, как вдруг, раздался выстрел, второй, третий!
-Бах! Бах!Бах!
СВТшка!
А самолет так же величаво удалился. Как будто бы и не заметил...
-Кто стрелял?! Кто стрелял, твою мать?!
-Писец котенку, срать больше не будет... - меланхолично сказал Шевцов.
Вокруг забегали, засуетились люди.
Минут через пять к командованию бригады потащили провинившегося.
Заборских зло посмотрел на провинившегося косячника. А потом повернулся к своему отделению:
-Стрельнут сейчас паразита. И поделом. Чуть всю бригаду не спалил, урод. Ты, Доценка, скажи-ка мне — кто такой десантник?
-Десантник есть лучший советский воин, товарищ сержант!
-А что значит лучший?
-Значит самый подготовленный в плане стрельбы, рукопашного боя, знания уставов...
-И?
-И дисциплины, а также морально-политической подготовки!
-Молодец, Доценка! Оружие в порядке?
-Обижаете, товарищ командир!
-Немец тебя как бы не обидел.
-Я немца сам обижу, мало не покажется!
Заборских покачал головой:
-Сомневаюсь... Покажи-ка оружие.
Доценко протянул «Светку» настырному, как казалось, командиру отделения.
А в небе опять загудело.
-самки собаки! - чертыхнулся кто-то, когда над лесом пронеслась тройка «Юнкерсов». Но уже не толстых «теток». А лаптежников-пикировщиков.
Правда, в пике они не заходили. Начали,твари, работать по площадям.
Мелкие бомбы сыпались горохом. То тут то там — Бум! Бум! Бум!
Один особо близкий разрыв накрыл сержанта Заборских снегом, крупицами земли и мелконькими щепочками.
Хорошо, что не видели куда бомбить, твари!
И так два часа! Одна тройка улетит, другая прилетит! И с места не двинуться...

+3

26

Годзилко написал(а):

Да подогнал я, Витек! Ботинки промокли, блин... Внизу вода сплошняком!

Годзилко написал(а):

Шевцов ничего не ответил, яростно дергая пружину крепления, впившуюся в промокший задник правого валенка и натиравшую сухожилие.

Годзилко написал(а):

Сначала думали идти в валенках. Хотя днем и припекало уже по-весеннему, ночью мороз трещал, опускаясь до двадцати пяти, а то и тридцати. Но потом комбриг приказал идти в ботинках. А крепление по ботинку скользит, сволочь, и начинает по сухожилию ездить вверх-вниз. Некоторые уже пластырями потертости заклеивают.

Валенок убрать, наверное, надо :)

+1

27

Спасибо))))

0

28

Годзилко написал(а):

Спасибо))))

Все, что могу лично! (с) :)

0

29

Кстати, Москвичи! От Чистых прудов до Остоженки - сколько пешком и по каким улицам?

0

30

-Вы так и не объяснили, господин подполковник, почему пошли служить в Красную Армию? - спросил фон Вальдерзее.
-Мне было семнадцать лет, господин лейтенант. В двадцать первом, после возвращения домой, поехал в губернию. Поступил в училище. А в двадцать четвертом, в звании младшего командира, закончил его с отличием.
-В звании кого?
-Ну... По сегодняшнему это младший лейтенант.
-Понятно. Продолжайте...
Меня отправили во Владимир. Там был командиром взвода два года. В двадцать шестом меня отправили в Москву. На курсы усовершенствования.
-Что значит курсы усовершенствования?
-Ну... - Тарасов даже растерялся, а потом сообразил: — Переподготовка.
-Долго длилась?
-Четыре года. На второй год был назначен при курсах «Выстрела» командиром роты.
-Какой «Выстрел»?
-Высшая тактическо-стрелковая школа командного состава РККА имени Коминтерна «Выстрел». Переподготовка командного и политического состава сухопутных войск в области тактики, стрелкового дела, методик тактической и огневой подготовки. Командиром был комкор Стуцка Кирилл Андреевич. Арестован в тридцать седьмом...
-А дальше?
-Дальше не знаю. Наверное,  расстрелян.
-Меня интересует ваша жизнь, - строго сказа лейтенант.
-Ах вот как... Дальше я встретил в Москве Надю, женился, а потом был отправлен на Дальний Восток...

...Так бывает только в романах. Молодой млалей шагал по весенней, майской Москве, сверкая разговорами на новенькой гимнастерке. Девчонки весело хихикали в ответ на его взгляды. А он хмурил брови и старался казаться серьезным!
-Надя?!
-Извините?
Рыжая короткая прическа вразлет, тот же маленький носик...
-Я Коля... Простите, Николай Тарасов.
И совершенно по старорежимному кивнул:
-Девятнадцатый. Пермь. Муж. Помните?
Она, испуганно оглянувшись, схватилась за рукав гимнастерки.
-Пойдемте гулять, рука об руку, Вы не против?
И потащила его по асфальтовой дорожке вдоль пруда.
-Вы тот мальчик, да? Коля? С которым в машине ехала?
И почему он тогда не обиделся на мальчика? Может быть, ей было бы легче жить...
-Ваш муж собственной персоной!
Она засмеялась и сжала его локоть.
Какой-то пожилой брюнет, сидящий на скамейке неодобрительно поджал губы и сжал свою трость. Правый глаз его был черный, левый почему-то зеленый. Сидящий же рядом со стариком лысый мужчина посмотрел на них печально. Впрочем, выходной, на Чистых Прудах сегодня половина Москвы отдыхает. Кого только тут нет...
-Вы уж простите меня Коля, что я так по-хамски себя повела тогда. Ударила вас наганом...
-Хм... Хорошо не пристрелили... - улыбнулся он.
Надя виновата посмотрела на лейтенанта. Господи, какие глаза... Батюшка бы велел перекреститься...
-Мороженое, кому мороженое? - внезапно подкравшись, заорала почти в ухо Тарасову тетка с ящиком холодной сладости.
Они взяли по шарику ванильного — оказалось, что ванильное они оба больше любят — и зашагали дальше.
Когда рядом не было людей, Надя рассказывала о себе.
Дочь золотопромышленника Келлера зачем-то вступила в партию эсеров. Хотела освобождать народ от царского ига. Было-то ей всего семнадцать... А вот понесло же за счастье народное...В восемнадцатом расстреляли семью. Маму, отца, двух братьев и сестричку... Из-за нее и расстреляли. В ЧК узнали, что дочь осталась в боевой организации и даже принимала участие в восстании Савинкова в Ярославле. Это были страшные дни...
Город полыхал ровно в аду. Обложенный со всех сторон красными войсками. Вырваться удавалось единицам. Наде повезло...
Месяц она отсиживалась в лесах, прячась от чекистов. Иногда притворялась тифозной больной, ради этого пришлось подстричься.
-Да, я помню. Волосы у тебя короткие были. Как у мальчика, - осторожно улыбнулся Николай.
-Да... С тех пор так и не отросли. Хотя сейчас так модно...
Перекладными она отправилась в Сибирь. Где на поезде, где на телегах, а потом на санях, а где и пешком.
Добралась только до Перми, где ее и свалила испанка... А встала на ноги, когда двадцатидевятилетний белый генерал Пепеляев уже отступал обратно, к Уральскому хребту.
-Я помню... Ты тогда грозилась ИМ — выделил Николай голосом слово - мандатом...
Надя засмеялась:
-Это был листок из «Арифметики» Магницкого...
-Да ладно? - удивился млалей. - Там же печать была! Я же видел!
Девушка захохотала:
-И ты тоже поверил? Это был библиотечный штамп!!
-Поверил! - глупо улыбаясь ответил он, А если бы они не поверили? Если бы грамотный среди них оказался бы?
-Если... Тогда бы мы с тобой тут не гуляли!
Он взял ее ладошку и осторожно погладил. Она посмотрела ему в глаза. Но руку не отняла. Мимо пробежала веселая девчушка с воздушным шариком.
-А потом я сбежала. А ты?
-Я тоже... И больше не вернулся к белым.
-Я вернулась в Москву. Как-то жила, сама не понимаю как. Но вот жила.
-А сейчас?
-И сейчас как-то живу. Работаю в паровозной газете «Гудок». А ты?
-А я, как видишь...- он одернул гимнастерку.
-И что, тебя бывшего белогвардейца взяли в Красную Армию?
-Да у нас половина воевала то у красных, то у белых, - настала очередь смеяться Коли.
-Смотри... Церковь открыта... Давай зайдем? Не боишься?
-Кого мне бояться? - удивился Тарасов.
-Ну ты же красный командир!
-Ну и что? Красный командир не должен никого бояться!
-А меня боишься?
-Немного...
-Пойдем!
Через час они повенчались...

+2