Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Сборник "На перекрестках времени" » Между где-то и когда-то


Между где-то и когда-то

Сообщений 1 страница 10 из 35

1

Вот. Решил не "7 дней в июне", а новую повесть написать для сборника.

0

2

Снег валил всю ночь.
Циклон появился внезапно, как это часто бывает в горах. Солнце светит себе, обжигая холодными лучами лица, и раз! Внезапно из-за хребта выползает огромная черно-синяя туча. Через несколько минут невозможно разглядет впереди идущего.
Поэтому группа решила не рисковать и не идти на перевал. А заночевать в маленькой охотничьей избушке, спрятавшейся между гигантскими соснами реки Иов.
Текла эта речка с перевала Иовские Ворота.
Перевал как перевал. Летом его можно пробежать за пятнадцать минут — большое футбольное поле, разделяющее две вершины. С запада Конжаковский Камень. С востока — Серебрянский. Северный Урал... Дикая, совершенно неочеловеченная даже в двадцать первом веке природа.
Особенно зимой.
Стоит замереть на секунду, затаить дыхание — и слышно тайгу. Тайга — это всегда жуткая тишина, когда нет ветра. Лишь изредка хлопнется пласт снега с широких еловых лап. Где-то  кто-то хрустнет веткой — мороз ли, зверь ли.
В долине под перевалом как раз и стояла такая тишина.
Ветра гуляли где-то поверху. Здесь просто падал снег огромными хлопьями.
Падал так, что утром пришлось выкапываться из избушки.
Навалившись на дверь, четверо мужиков еле-еле проделали маленькую щелку. Маленькую, но достаточную для того, чтобы протиснуться между дверью и косяком самому худенькому из них - Митьке Хвостанцеву.
Командир группы протянул ему лопатку — Хвост замахал, раскидывая выросший за ночь на полметра сугроб.
-Макарыч! Чего с завтраком? - командир группы обернулся к дежурному — немногословному и неторопливому Петьке Макарову.
Вместо ответа тот кивнул на котел, уже скворчавший сготовленной еще с вечера жидкой, но слегка подгуслой манной кашей с изюмом.
-Собираемся, - кивнул командир остальным членам группы.
Собираемся...
Коврик в тубус рюкзака. На дно тяжелое. К спине мягкое. В посередку — хрупкое. Неотложное — сверху и по карманам.
Горький, тоже еще вчера заваренный кофе медленно превращался из ледяного состояния в жидкое. Поставили котелок на ночь в угол избушки под нары. Ну ничего. Печка раскалена до покраснения. Быстро дойдет.
Почему замерзло оно?
Так тепло вверху собирается и уходит сковзь щели. Встанешь во весь рост — голове душно, зато ноги можешь обморозить. Такая вот разница температур.
Наконец, Хвост раскопал снежный завал. Дверь уже наполовину открылась. Ну и ладно, что наполовину. Хватит для выхода.
-Звездец, как снегу навалило! - тяжело дыша, он забрался на нары и взял тарелку. - Ага! Спасибо! А сахарку можно?
-Нужно, - отрезал командир. - Еще понадобится наверху.
-Петрович! Все же решил идти? - подал голос Андрюха Немзоров, могучий гигант двухметрового роста.
-Еще раз поясняю, - перед выходом на трассу Сергей Петрович Шангин, руководитель группы и по совместительству директор маленькой рекламной фирмы, что находится в городе-герое Москвабаде, а также мастер спорта по лыжному туризму, побрился. Вкупе с отросшей за десять дней рыжей бородой — копия вождь мирового пролетариата. - Еще раз поясняю. Во-первых — билеты. Во-вторых — послезавтра уже десятое число. А одиннадцатого — на работу. А клиенты ждать нас не будут.
И весь коллектив — не... Ну не весь, конечно. Например, беременная Наташа-секреташа  не пошла в корпоративный отпуск. Предпочла в солнечную Хургаду слетать, витаминчиков половить на пару с мужем. А водитель дядя Вася несколько староват для таких экстримов. Дизайнер Митька Хвост, бухгалтер Андрюха Немзик, директор Сергей Петрович Шаньгин, креатор Петька Макаров и два манагера по продажам Анька Васенина и Анжелка Шалагинова — в корпоративный поход отправились. А что? Все еще молодые. Неженато-незамужние. Экстрим любят, так что в пень ваши турции с египтами, когда есть такое чудо, как Северный Урал. И взяли. И Семичеловечью взяли, и Серебрянку и сам Конжак. Осталось только через Иовские Ворота перевалить и там уже до трассы и можно домой.
Но, блин, проклятый циклон уселся своей тушей на хребет Конжака и не давал пройти. Можно, конечно, обойти массив. И выйти как раз на поселок Кытлым, откуда уже добраться до Краснотурьинска, а оттуда уже до Серова, а там уже и поезда поездят. Но на такой бросок потребуется минимум четыре дня по дикой, буреломистой тайге. В лучшем случае — четыре. А продукты уже того... К концу подходят. Не! На пару дней есть, конечно. Еще и НЗ. Но зимой в тайге быть голодным — равнозначно смерти.
Вот попробуйте Аньку с Анжелкой заставить сало в офисе есть? Хрен там. Фигура, все дела.  А тут лопают за милую душу. Без хлеба.
Это как? А вот так. Берется кусок сала. И жуется. После него в рот закидывается горсть сухарей. Нет. Не «клинских». Самодельно дома приготовленных. В духовке. Обильно политых подсолнечным маслом. После этого глоток сладчайшего кофе. Потом  несколько ложек манной каши. И снова по кругу...
так вот... Весь коллектив дружно вздохнул. Все было обсуждено еще вчера. «Ждем до утра. Вне зависимости от погоды делаем бросок через перевал. Вдруг, повезет?»
Не повезло.
Петрович вышел из избушки. Серые тучи медленно ползли на восток, не замечая под собой ни горы, ни тайгу, ни людей. 
Из этого серого неба, медленно кружась, падал хлопьями снег.
-Немзик!
-Га?
-Первым пойдешь. Будешь тропить. Перед выходом на перевал — сменю.
-Понял, командир! Петька! Чехли свою гитару!
Летом бы тут идти... На все про все — часа три бы хватило. С флагом и барабанами. Но это летом.
Зимой время в тайге по-другому течет.
Каждый шаг дается первому — торпящему — очень тяжело.
Перед тобой целина снега. Если сойти с лыж — провалишься по пояс. Это как минимум. Лыжни нет. Под снегом — стволы упавших деревьев, камни, ямы. Поэтому, для того что бы сделать шаг, нужно поднять ногу до уровня груди и с силой опустить широкую, туристскую лыжу на пуховое снежное одеяло. Потом еще один шаг. Потом еще, еще и еще. За Немзиком шел Петрович — второй по весу в команде. Третьим — Макарыч — самый слабый и неопытный — это вообще его второй поход. Первый раз с коллективом он ходил летом прошлого года по пещерам Крыма. А тут в первый же день растянул ногу в паху, когда попробовал потропить. Регулярно отставал от группы, за что и был прозван Братцем Черепашкой. Потом шли девчонки. Замыкал же самый выносливый — Хвост.
Первые несколько километров прошли без особых приключений.
Шли себе и шли.
Только Хвост время от времени оглядывался, удивляясь, как заваливает лыжню прямо на глазах.
В конце концов, вышли к границе леса, гудевшей ветками под усилившимся ветром. На склонах отрогов снег не удерживался — сдувало.
Сняли лыжи. Перекурили. Не все. Только Петрович с Немзиком. Остальные как-то без этого обходились всю жизнь.
-Ветер, блин... - матюгнулся Хвост, разглядывая черное месиво, закрывшее перевал.
-А может через Провал пойдем? - высказался тяжело дышавший Макарыч.
Петрович только покосился на него, дымя «Беломором» и ничего ему не ответил. Просто продолжил смотреть вверх.
И на самом деле. Макарыч сморозил очередную глупость. Ну какая разница — по какому перевалу идти? По Воротам или по Провалу? Они сходятся наверху. На этом самом поле. Более того.
Если Ворота это перевал внекатегорийный, то Провал летом считается единичкой «А» Это так перевалы обозначаются у туристов. Самый легкий — внекатегорийный. Затем идет 1 «А», потом, 1«Б», 2 «А», 2 «Б»... И так до четверки. Зимой — плюс буква к сложности. Летом — 1 «А». Просто карабкаешься по курумнику — россыпи камней, самый крупный из которых с одноэтажный дом. Зимой вся эта радость занесена снегом. 
-Лыжи в рюкзаки, теперь марш-бросок через перевал. Находимся в зоне видимости. Последний видит первого. Хвост, понял?
-Не первый раз замужем, - хмыкнул тот в ответ.
Петрович воткнул лыжи в боковые лямки рюкзака. Это была его не первая ошибка. Первую он совершил, когда занялся туризмом.
Но и не последняя.
-Анька! По перекусу каждому!
Завхоз группы достала из верхнего клапана полиэтиленовый пакет с пеммиканом. Готовили они его сами. Не по классическому рецепту.
Сливочное масло. Много сливочного масла. Еще больше сливочного масла. Перемешивается с какао. Добавляются изюм, мелко покрошенная курага, грецкий и прочие орехи. Один кусок — весь день как электровеник. Это если дома. Если в зимних горах Северного Урала — на час хватит топлива. Главное — проскочить перевал. А там хоть трава не расти. Потому как цивилизация и магазины. Ернее, один магазин. Да и пофигу, что один. Лишь бы был.
-Ну, что? По спиногрызам? - улыбнулся Петрович.
Туристы, помогая друг другу, закинули рюкзаки на плечи и зашагали к перевалу.
Если первое время идти было нормально — только «вибрамы» иногда скользили по обледенелым камням — то...
Когда они вышли на плато в лицо ударил ветер. И не только в лицо. Он бил сверху, снизу — отовсюду. Каждый шаг давался невероятным усилием. Иногда им казалось, что они пытаются пройти сквозь бетонную стену. Шаг? Да что там шаг! Дышать было невозможно! Обледенелый воздух  со  скоростью экспресса падал на плато Иовских Ворот откуда-то с вершины Конжака. Он сбивал с ног, пробивал насквозь пуховики, срывал с головы капюшоны. Снег пулями бил в лицо до синяков. Лыжи, как антенны торчавшие по бокам рюкзаков, звенели нечеловеческим стоном. Время от времени кто-то падал, подскальзываясь на камнях. Пока к упавшему подбирались товарищи, того медленно сносило в сторону Провала, к гибельным скалам обрыва. Но они подбирались и поднимали.
Стоило поднять лыжную палку — она болталась параллельно земле.
Последние метры они уже ползли. Ползли, не замечая того, ка ветер и холод сдирает кожу с лиц.
Стена мороза.
Стена, у которой были свои границы.
И они прошли через нее.
Все так же падал снег. Такой же пеленой он прятал все под собой. Но это уже была южная сторона перевала.
Петрович  содрал наросшие от дыхания сосульки на усах и бороде. Посмотрел на часы. Пять сотен метров они прошли за три часа. Так бывает.
Осталось всего десять километров до трассы.
Считай, что до дома. Жить — будем. Ибо...
-Макарыч! Спирт у тебя?
-Ааа... хаа...
-Доставай...
В небольшой лощине шестеро туристов по кругу пустили свою последнюю фляжку со спиртом.
Он, конечно, знали, что спирт на морозе пить нельзя. Тем более, если минус пятнадцать по цельсию и сто пятьдесят скорость ветра. Ну или сто пятнадцать? Какая разница? Никто из них не измерял ее. Не до того было.
-Командир! Ты представляешь? У меня галошу с валенка сдуло! - хрипло засмеялся Макарыч.
-В смысле?
-Да я ботинки снял. Надел валенки с галошами...
-Зачем?
-Галоши скользят меньше на льду.
-Ага... Меньше... Он на наледь ступил, я думал его в Провал сдует к херям, - ругнулся Хвост.- Еле удержал
-Не матерись, Мить... - устало попросил Немзик. -Тут дамы все-таки
-...ля... Это ...здец какой-то, - одновременно с Немзиком сказала Анжелка.
А потом они заржали. Как могут ржать люди, только что победившие самих себя и саму смерть.
-Харе пить! Все целы? — отсмеявшись, сказал командир. - Что там у нас жипиэс показывает?
-Момент, - откликнулась Аня, радист и медик по совместительству. Потом закопошилась в нагрудном кармане пуховика.
-Не... Ноль эмоций... Не работает. Погода, что ли?

+11

3

Годзилко написал(а):

Через несколько минут невозможно разглядет впереди идущего.

ь в конце

Годзилко написал(а):

Экстрим любят, так что в пень ваши турции с египтами, когда есть такое чудо, как Северный Урал.

с больших

Годзилко написал(а):

И выйти как раз на поселок Кытлым, откуда уже добраться до Краснотурьинска, а оттуда уже до Серова, а там уже и поезда поездят.

первые два лишние

Годзилко написал(а):

Каждый шаг дается первому — торпящему — очень тяжело.

тропящему

Годзилко написал(а):

Петрович только покосился на него, дымя «Беломором» и ничего ему не ответил.

первое лишнее

Годзилко написал(а):

Ернее, один магазин. Да и пофигу, что один.

Вернее

Годзилко написал(а):

Ползли, не замечая того, ка ветер и холод сдирает кожу с лиц.

как

Годзилко написал(а):

Тем более, если минус пятнадцать по цельсию и сто пятьдесят скорость ветра.

с большой

+1

4

Вы не поверите...
Но войны здесь ВООБЩЕ не будет.

0

5

Ага... Попаданцы!!! Куда? ПМВ, ВОВ, или вообще на хе... другую планету. Жаль только, что всех   http://read.amahrov.ru/smile/marksman.gif    http://read.amahrov.ru/smile/viking.gif   и   http://read.amahrov.ru/smile/roast.gif   (годзилкореализм в действии).

0

6

СМ. предыдущий пост.

0

7

Годзилко написал(а):

Вы не поверите...
Но войны здесь ВООБЩЕ не будет.

Охотно поверю: какая, нахрен, война, когда такая романтика? :):)

Тут, это...
Я там последний раз был, конечно, году в 90-м... И баловался туризмом я там только летом.
Но вызывают недоумение очень многие подробности... :)
Начиная с двери в избушке.
(Я на северныой стороне, опять же, не был. Но все так называемые "избушки" на южных склонах - двери там ненаучная фантастика. Только как раз в девяностом на маршруте от "кабины" к Серебрянке (это от трассы Карпинск-Кытлым) поставили сборно-щитовой домик. Но в каком он состоянии сейчас - я совершенно без понятия. А так все эти "избушки" - простые срубы без пола и потолка (и без крыши!) высотой по грудь человеку. Остатки деятельности геологоразведки в черт знает какие времена... Но это я так - к слову просто)
Озадачивает так же озвученная Петровичем мысль добраться в Москву на работу за три дня. Даже летом через Серов это нереально, ЕМНИП
Совершенно не понял из описания каким маршрутом двигалась группа... Больше всего похоже на "школу Соломона Шкляра: три шаги налево, две шаги направо, шаг вперед и два назад" Если маршрут начинался от Семичеловечья, дальше должна была быть Косьва, потом Конжак, потом Серебрянка, дальше скатываемя с восточного хвоста Серебрянки и выходим на трассу Кытлым-Карпинск и из Карпинска уезжаем поездом в свердловск. Или от Карпинска добираемся до Серова, а оттуда уже на Москву (Выигрыша по времени практически нет никакого, потому как поезда в Серове все одно ждать придется) Ну - это как мне понится.
Опять же - погода...
Если облачность обложная, метель и снегопад... Значит нижняя кромка облаков не выше пятисот метров (ну, может быть и километр - но тут хрен редьки не...) И значит - весь хребет закрыт. Идти там невозможно: видимость не более нескольких метров, ориентация теряется моментально (специально оговорюс: компаса там показывают все что угодно, только не направление на север - магнитная аномалия) и убрести можно куда угодно (ну вот персонажи и убрели, ага... :):) ) У меня как раз такой случай был под Серебрянкой... Только мое заднее чутье :) не позволило старшему нашей группы перевалить на северный склон вместо того, чтобы идти на юг - я просто сказал что в ту сторону не пойду :)
За три часа преодолеть Иовские ворота... Не знаю... Как я уже сказал - на северной стороне не был. В хорошую погоду и летом - наверное вполне. В плохую да еще зимой... Скатываться в долину Катышера им придется аккурат в сумерках. А склон там крутенький... Впрочем, реши они спускаться к Серебрянке - удовольствие будет не шибко бОльшим...

Я это все к чему?
Есть, конечно, турье - любители экстрима. Но именно они и поставляют с Конжака по несколько трупов в год (ну, по крайней мере так было в восьмидесятые) - хотя сама местность в туристком отношении практически детская: мы туда ходили исключительно по категории ПВД...
В общем - для массового читателя, конечно, все это однохренственно - кто там на Конжаке бывал и кто вообще про него что-то слышал?
Но лично мне странно...
Вот такое вот у мене мнениЁ :)
А, чего еще... Начало "Марсианина" напомнило :)

Отредактировано П. Макаров (13-11-2010 22:13:34)

+1

8

П. Макаров
Я вам завтра вечером подробнее распишу. Ок?

0

9

Годзилко написал(а):

Я вам завтра вечером подробнее распишу. Ок?

Да мне - не знаю... Я уж давно этим делом не балуюсь.
И опять же повторю: зимним туризмом не занимался
А для народу... Экспрессия есть, чо... :) Годзилкоромантизм :) Съедят и еще попросят :)
Опять же я как-то оттуда летом еле ноги унес... А можно и двухсотого схлопотать с легкостью необычайной. Всякое бывает. Место там такое... Непростое :)
Но если считаете, что стоит, распишите - что вспомню, выскажусь

0

10

-Харе пить! Все целы? — отсмеявшись, сказал командир. - Что там у нас жипиэс показывает?
-Момент, - откликнулась Аня, радист и медик по совместительству. Потом закопошилась в нагрудном кармане пуховика.
-Не... Ноль эмоций... Не работает. Погода, что ли?
-Ты ее включила? - поинтересовался Петрович.
-Ой... Сейчас! - Аня, укутанная в пуховик так, что казалась колоьком на лыжах, лихорадочно затыкала указательным пальцем по маленькому приборчику. - Фиг! Не включается. Перемерзла, что ли?
-Ладно, внизу разберемся. Чапаем вниз!
Спуск в горах по тайге и на лыжах — занятие не для слабонервных. Нет никаких лихих катаний по склонам. Медленное и нудное перешагивание лесенкой. Встал боком к склону и топчешься почти на месте, спускаясь неторопливо. Почему так? Потому как под снегом бурелом и камни. Их не видно.
-Макарыч! У тебя щека белая! Разотри немедленно!
Братец Черепашка немедленно остановился, зачерпнул горсть снега и стал растирать правую щеку.
-Идиот! Снегом не три! Раздерешь кожу!
А кожа ничего не чувствовала. Явно обморозился. Ладно... Внизу смажем. Сейчас останавливаться нельзя. Световой день очень коротокий.
-Смотрите, какой гигант! - остановилась Анжелка, запрокинув голову так, что капюшон свалился.
Она пыталась разглядеть верхушку огромного кедра, спрятавшуюся в кружащемся танце снега.
-Идем, Анжел, идем! - поторопил ее Петрович.
Отошли они метров на пятнадцать. И мир, и без того ослепительно белый, вдруг сияюще вспыхнул. Туристы оторопели на мгновение. И тут же давящую тишину с треском разорвал удар грома. Зимняя гроза. Невероятно редкое и уникальное событие. Издалека им красиво любоваться. А вот когда молния ударяет прямо в тот самый кедр, возле которого ты только что стоял...
Вверху что-то захрустело, заскрипело, застонало. Молочное небо окрасилось оранжевым пятном.
-Бегом! Бегом! Бегом! - закричал Петрович и туристы, наплевав на технику безопасности, рванули вниз.
Петька Макаров из всех сил толкнулся палками и побежал. Именно побежал, наплевав на боль в паху и высоко поднимая ноги. Сила земного притяжения помогла ему. В какой-то момент Петька вдруг осознал, что он не бежит, а уже несется по склону. Прямо в густую заросль молодых елочек. Он попытался повернуть и это ему удалось. Но скорость была уже так велика, что на повороте он не удержался и свалился, а затем покатился вниз. Раздался хруст сломанной лыжи, а потом он рухнул куда-то.
Рухнул удачно. Головой не ударился. Просто приземлился мордой вниз. Сверху придавил рюкзак. Ноги были переплетены и задраны вверх — лыжи воткнулись в снег.
«Точно. Братец Черепашка и есть!» - устало подумал Макарыч. Потом стал выкарабкиваться. А это дело не простое. Это тебе не встал и пошел.
Сначала надо снять рюкзак. Петька снял лыжные палки. Потом кое-как расстегнул нижний и верхний пояса. Затем повернулся на бок. Вытащил из затянутых лямок руки. Тот еще атрракцион. Затем полулежа забрался на сам рюкзак. Снял лыжи. После этого уже вытер липкий пот, едко заливавший глаза.
И что там с лыжами? Ага. Левая цела. Правую же...  Черт его знает как так получилось, но у нее была оторвана задняя половина. Сразу после крепления. Недалече и обломок воткнулся в снег как копье.
-Эээй! - заорал Петька. - Ээээй!
Никто не отвечал.
Овраг, в который он свалился, заглушал звуки. Метра два глубиной, и вместо неба густая темно-синяя хвоя.
-ЭЭЭЭЭЙ!
Где-то хлопнул очередной сугроб, свалившийся с елки.
Кое-как Петька встал и побрел  к обломку. Снега на дне оврага было немного. Всего по колено.
Теперь надо принайтовать обломок к лыжине. На этот случай у Петьки была изолента. Не потому, что он запасливый такой, а потому, что был назначен ремонтником группы. То есть тащил с собой ремнабор — кусачки, иголки и прочие гвозди с шурупами. Были и алюминивые накладки для  ремонта лыж. Но, честно говоря, Петька решил не возится с шурупами на холоде. Изолентового варианта должно было хватить до трассы Кытлым-Карпинск. А там... А там уже и хрен с ними, с лыжами.
Нет... Все таки надо было бахилы надеть. Поленился? Теперь полные валенки снега.
Петька схватил обломок, вытащил его, и побрел по своим же следам обратно к рюкзаку. Внезапно, совершенно не задумавшись зачем и почему он это делает, ударил обломком по круглому снежному холмику.
И закричал. Потому как холмиком оказалась голова человека.
От неожиданности Макарыч снова упал. Потом уставился на мертвое лицо. Глаза мертвеца были закрыты. Кожа была страшно бледной. Но черты лица были спокойны. Казалось, что мертвец даже улыбается.
Непрестанно оглядываясь на труп, Петька пополз к своему рюкзаку.
«Быстрее! Мамочки мои! Быстрее! Ноги в лыжи и вниз, вниз, вниз!»
Напялив на себя инвалидные лыжи, кое-как подняв рюкзачину, он побрел вниз. Какой-то животный страх подстегивал его, но он сдерживался и старался больше не спешить. За спиной глухо упал очередной сугроб. Турист еле-еле удержался, чтобы не заорать и не побежать. Ему вдруг показалось, что улыбающийся мертвец сейчас встанет и пойдет за ним. Взгляд его внезапно зацепился за...
Из снега торчала заледенелая человеческая рука. А вот там еще одна. А тут валенок.
Внезапно, Петька понял, что он идет по трупам. Что их тут десятки. Разум отчаянно пытался отключиться, но почему-то у него это не получалось.
Тогда Макарыч запел что-то невнятное.
Вниз, вниз, вниз!
Тут никак не промахнуться. Дорога идет перпендикулярно склонам Конжаковского массива. Где бы ты не спускался — все равно выйдешь на нее. Главное, чтобы это дело сделать побыстрее.
В какой-то момент Петька остановился. Сколько он прошагал на адреналине? Он не помнил. А остановился потому, что в какой-то момент осознал. Деревьев вокруг нет. И стемнело как-то внезапно. То есть чуть-чуть видно. Но именно чуть-чуть. Кончики лыж видно. А далее черно-белая карусель.
Внезапно закружилась голова и резко затошнило.
Снежанка!
Попробуйте выйти зимой в чистое-чистое поле. В такой день, когда валит снег. Попробуйте немного пройти по этому полю, когда небо и земля смешиваются в сумасшедшем танце снега. Вестибюлярный аппарат через несколько минут просто потеряет ориентиры. Тошнота, рвота и неконтролируемая паника. Вот что такое снежанка. Единственное лечение от нее — яркий, возвращающий реальность на привычное место, ориентир — оранжевый рюкзак впереди идущего товарища, ярко-красная куртка идущего позади, желтая точка огонька где-то там на горизонте, между где-то и когда-то.
Огонька... Огонька? Огонек!
Мерцающая желтая точка в сумрачной мгле североуральской ночи — это всегда спасение.
Главное, добраться до нее.
Петька не думал о том, кто там у костра. Он просто пер и пер, сквозь ветер, снег и мглу. И напевал свою любимую молитву:
-Ничего, ничего, ничего... Пуля, сабля, штыки все равно... А ты любимая, а ты дождись меня и я при...
-Стой! Стрелять буду!
Голос раздался отовсюду, кажется.
-А? - глупо спросил Снежную Мглу Макарыч.
-Бэ, - передразнила Мгла его. - Руки! Руки к небу!
Где тут небо было, Петька не знал, но, на всякий случай, поднял руки вверх.
Кто-то подошел со спины.
-Мешок снымай свой. Ух, тяжеленький! Чего несешь?
-Это... А вы кто?
Вместо ответа туристу больно ткнули чем-то между лопаток.
Затем связали руки. Обыскали сноровисто. Вытащили из кармана перочинный ножик. Уложили на какие-то доски мордой вниз. Потом куда-то потащили.
-Совсем уже охренели... - сказал басовито один.
-Да ничего не говори! - второй ответил хрипло.
-Это который уже за сегодня?
-Пока третий.
-Вот ТАМ рады будут!
-Угу. Беспокойный день.
-Одно понять не могу. Чего они так одеты странно?
-А хрен их поймешь...
«Странно, странно... Ничего странного!» - вяло подумал Петька - «Не хватило денег на нормальную экипировку. Чего тут странного?»
Куда его волокли на деревянных санях — Макарыч понятия не имел. Видел перед собой только мелькающие пятки белых валенок.
Скрип, скрип. Скрип, скрип. Скрип, скрип. Тащивший Петьку чуть прихрамывал на правую ногу.
В конце концов, доскрипел до... До чего?
-Вставай, чучело! - второй, несший Пашкин рюкзак, незлобно пнул туриста в бок. Тот с трудом приподнялся — тело затекло в такой неудобной позе. Да еще со стянутыми обледенелой веревкой руками за спиной.
-Шагай теперь, - Петька оглянулся на басовитый голос. Разглядеть в тьме, расчерченной метелью, он смог только два белых силуэта без лиц.
-К-куда шаг-гать? - стуча зубами ответил турист.
-Замерз? -участливо спросил Хриплый. - Ну ничего. Сейчас согреешься туда шагай!
И показал направление какой-то палкой.
Пашка проследил за направлением и ничего не понял. Темнота и есть темнота. Куда идти-то?
И тут его снова подопнули. Он машинально сделал пару шагов и провалился в какую-то яму, свалившись на дощатый пол.
Затем что-то скрипнуло, хлопнуло, щелкнуло и стало еще темнее. Хотя, казалось куда уже?
Петька сел, массируя запястья и матюгнулся от боли.
-Макарыч? Ты? - внезапно раздался чей-то голос. Знакомый голос. Очень знакомый.
-Петрович! - обрадованно подскочил Петька и ударился головой о потолок.
-Осторожнее, - буркнул еще один знакомец. Андрюха Немзоров.
-Мы где? Чего происходит-то? Это кто такие, вообще? - заволновался Макарыч.
-Не больше твоего знаю, - опять буркнул Петрович. - Одно ясно — не на Лазурном берегу.
-А остальные где?
-Не. Зна. Ю. - по слогам ответил командир.
-Слушайте, я там такое видел! - и Петька рассказал об овраге с мертвецами.
-Мля... Вляпались... - мрачно и гнусаво резюмировал Немзик после сбивчивого рассказа. - Это кто такие? На мансей не похожи. Урки, что ли? Тоже не похоже... Очень уж они меня профессионально уложили. Я одного только успел свалить. Как вмазали мне в харю чем-то... Кажись, нос сломали.
-А манси тут причем? - не понял Макарыч.
-Их места тут, - ответил Петрович. - Помнишь, Семичеловечью брали? Легенда ходит, что там семь охотников-манси погибли. Злой дух их уволок и сожрал. А души их обернулись в семь скал. Вот манси каждый год и должны принести в жертву семь человек. Чтобы умилостивить духа гор. А когда он насытится — скалы снова людьми станут.
-А что раньше молчал? - спросил Немзик.
-Баб пугать не хотел...
Петьку передернуло. Сидеть в темноте, ждать неизвестно чего и выслушивать такие истории...
-А тепло тут... - попытался он перевести тему разговора.
-Тут печка есть. Задней стенкой сюда. А топят из другой комнаты. Или камеры. Двигайся сюда, чего у входа сидишь?
Петька пополз на голос командира. У них и впрямь было теплее. Можно было даже пуховик расстегнуть. В железной печке трещали дрова. Смутно были слышны чьи-то голоса. Жаль, слов не разобрать было.
-Эх... Света бы... - вздохнул Немзик.
-Угу. И Свету бы. На троих бы расписали, ага, - мрачно ответил Петрович.
Петька хлопнул себя по лбу. Он вдруг вспомнил, что во внутреннем кармане пуховика у него был спрятан огарок свечи и несколько спичек, запаянных в полиэтилен.
-Момент... Оп-па! Да будет свет!
Маленький огонечек тускло осветил помещение.
Дощатые стены. Низкий, тоже дощатый потолок. Кривоватая дверь. Сквозь щель между ней и порогом намело небольшой сугробчик.
-Немзик! Ну у тебя и рожа!
Рожа была и впрямь, что надо для кунсткамеры или музея ужасов. Распухший нос, фингал в половину левой щеки, кровавые потеки по всему щетинистому подбородку, заплывший левый же глаз.
Вместо ответа тот только шмыгнул кровавой соплей.
-Тихо! Туши свет! Идет кто-то!
За дверью послышался скрип шагов. Петька еле успел задуть свечу.
Дверь открылась:
-Э! Клоуны! Держи пополнение!
На фоне дверного проема мелькнули два силуэта.   
-Мама! - взвизгнул один из них.
Ага... Вот и девчонки появились. Не было только Хвоста. А так — вся команда в сборе.
Басовитый, а это был именно он, насмешливо сказал:
-Свечка на полке по-над печуркой. Спички тамака же. Жгитя скока влезет. Вас тута сколь шарахается? Исчо будут, не?
-Еще один должен быть, - буркнул Петрович.
-Агась. Ну скоро прибудет. Тута мышь не проскочит, не то что человек какой...
И дверь снова закрылась.
-Девчонки! Вы как? - шепотом спросил Макарыч.
Анжелка нервно засмеялась:
-Рюкзак отобрали. Да облапали всю. Это кто такие?
Вместо ответа мужики только вздохнули. Петрович снова зажег свечу.
-Андрюшка! - ахнула Аня. - Тебя били?
-Нет, это я с пнем поцеловался...
Анька подскочила и, традиционно ударившись о потолок, заколотила в дверь:
-Аптечку мою принесите! Тут раненый!
-Цыц, лярва! - лениво ответил ей невидимый голос. - Может тебе еще врача подать? Своим не хватает, еще на вас тратить...
-Тьфу! - смачно харкнула Анька на дверь.
В ответ только коротко хекнули и замолчали.
-Может, это вояки какие? - сказал Макарыч.
-Может, - согласился Петрович. - Только не вояки, а вэвэшники.
-Кто? - не поняла Анжелка.
-Козлы-вевешники. Внутренние войска. Небось, зэчары какие сбежали. Вот район и оцепили.  А мы в это оцепление и вляпались. Утром разберутся и отпустят.
-Уроды... - буркнул Немзик и осторожно потрогал нос.
-Кто?
-Да все они...
-Ааа...
Потом девчонки перебрались к теплой стороне погреба. Или землянки? Команда расстелила часть пуховиков на полу. Частью укрылась, улегшись на пол и тесно прижавшись друг к другу. В центре, между Анькой и Анжелкой лег Петька, как самый младший. По краям — Петрович и Немзик. Никакой эротики. Просто таков закон — мужчина отдает тепло женщине. А женщина мужчине. Так элементарно теплее.
От тепла разморило, слипались глаза. Макарыч уже засыпал, мучаясь от того, что он не мучается по Хвосту. 
И тут снова дверь распахнулась. Вместе с порцией морозного воздуха в погреб втолкнули Хвостанцева.
-Ну вот. Вся команда в сборе.
-Фу... Слава Богу! - сел на пол Митька. - А это кто такие?
Немзик засмеялся:
-Еще один! Хвост, мы понятия не имеем, что происходит!
-Ну у тебя и шнобель! Били, что ли?
-Да иди ты! - отмахнулся Немзик.
-Мить! Укладывайся. Утро вечера мудренее. Завтра все узнаем.
-А пожрать нет чего? - почесал лохматую, давно немытую голову Хвост.
-У меня немного сухарей есть, - ответил ему Макарыч. - Вот!
И достал из своего пуховика аж две горсти сухарей. И не только сухарей. Еще орехов немного. И несколько конфет. А смеялись-то над ним как! То, что он не доедал из порции, тщательно прятал в пуховик. Разодрал подкладку в кармане и запасал в нем все, что можно было запасти. Хомяком дразнились! Правда. Последние дни в заначку оон добавлял все меньше и меньше. И все больше и больше на переходах вытаскивал по кусочку и с наслаждением грыз сухарики с орешками. Поэтому и получилось — лишь две горсти еды. В перемешку с кусочками ваты. Или как оно там называется? Спандбон? Пух? Перья? Да по фиг.
И не было в тот момент еды вкуснее, чем эти замусоленные кусочки сухого хлеба.
-Эй! Ханурики! Каша вот вам! - снова распахнулась дверь.
-Дверь закрывай, - рыкнул в ответ Немзик.
-Поговори мне еще. Выведу во двор да стрельну. Жрите фрицы, пока командир добрый!
И ушел.
В большом котелке аппетитно дымилась гречневая каша с тушенкой. Поверх каши лежали крупно нарезанные на четвертинки луковицы, и толстые куски хлеба. С краю котла в кашу воткнулись шесть ложек.
-Вот это другой коленкор! - обрадовался Хвост.
И туристы, обжигаясь, начали шамать аппетитную кашу, хрустя луковицами.
Ложки после пятой Петрович вдруг замер и спросил сам себя:
-А почему он фрицами-то нас назвал?
-Да мне хоть папуасами, - отмахнулся Хвост. - Лишь бы кормили.
Пятилитровый котел умяли минут за пятнадцать. Весь. Даже стенки вытерли хлебом.
Девчонки, причем, не отстали от остальных.
-Эй! Волкодав! А чай будет? - крикнул в потолок Митька Хвостанцев. Подождал минуту. Опять крикнул:
-Эй! Оглох, что ли?
-Не ори. А то стрельну, - миролюбиво ответил голос. - Чаю не будет.
-Не будет вам чаю.
-А чего?
-А тогось. Сцать начнете бегать кажные пять минут. Обойдетеся. Еще до ветру я вас не водил. Приказа нетути, потому вона в угол сцыте. Сами потом помоете за собой. Ежежли в расход не пустят на месте.

+6


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Сборник "На перекрестках времени" » Между где-то и когда-то