Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Среда обитания


Среда обитания

Сообщений 11 страница 19 из 19

11

Глава 11

Действие напитка, предложенного следопытом, вскоре закончилось, и я вновь погрузился в какое-то оцепенение, так что обратная дорога в город превратилась для меня в калейдоскоп отрывочных воспоминаний. Вначале я вдруг обнаружил себя в движущемся фаэтоне, к моему плечу прижималась закутанная в одеяло Мирилла; при этом она о чем-то беседовала с высоким эльфом в темной накидке, имени которого я не мог вспомнить. Затем передо мной возникло огромное трехэтажное здание, все окна которого были ярко освещены, а вход охраняли вооруженные алебардами гвардейцы в блестящих кирасах. Сделав круг, фаэтон остановился напротив неприметной двери в стене, которая тут же отворилась, и вышедший оттуда человек в вицмундире с золотым шитьем, перебросившись несколькими словами с сопровождавшим нас эльфом, сделал рукой знак следовать за ним. Мирилла, сбросив одеяло, покинула экипаж первой и остановилась, поджидая меня. Я в некоторой растерянности огляделся по сторонам, совершенно не узнавая места, к которому подъехали, и, повинуясь мягкому голосу нашего попутчика, последовал за мавкой. Моя подруга тут же подхватила меня под руку, внимательно взглянула в глаза и что-то коротко бросила чиновнику в вицмундире. Тот кивнул и, в свою очередь, произнес несколько слов в адрес эльфа. Тут же в моих руках оказалась давешняя фляга, я автоматически поднес ее ко рту и сделал глоток. Знакомое тепло вновь разлилось по телу, и я словно бы проснулся.
Мы находились во внутреннем дворе Вечного замка – резиденции Славгородского воеводы. До этого мне уже однажды довелось здесь побывать, еще в школе, на обязательной экскурсии. С тех пор, похоже, ничего не изменилось – та же высокая стена с мерлонами , окаймлявшая внутренний двор и переходившая в стены резиденции, те же клумбы, тот же пруд овальной формы посредине, те же кипарисные аллеи, те же гвардейцы. Хотя, наверное, гвардейцы уже были другие – все-таки много времени прошло.
— Ты как? – в голосе Мириллы сквозило беспокойство.
— Вполне адекватен, - отозвался я. – Хорошее пойло. Интересно, из чего его готовят?
— Это особый напиток бодрости, рецепт которого хранится в секрете, - сопровождавший нас эльф – кажется, его звали Гурилис, точно, командир «зеленых рейнджеров» - мягко отобрал у меня флягу и сунул куда-то под свою накидку. – Действует безотказно, только злоупотреблять им не следует. И, кстати, сударь Клен – может быть, вы все-таки отдадите этот камень мне?
Я тупо взглянул на него, потом на свои руки. В левой по-прежнему был зажат камень, который я отобрал у мертвого слава. Это что же, я так и проделал весь путь, судорожно стискивая кусок желтоватой породы? Похоже на то, поскольку разжать ладонь оказалось не так-то просто,  рука затекла, и пришлось прибегнуть к помощи другой руки.
— Если вы не возражаете, я оставлю камень у себя, - я постарался, чтобы мой голос звучал невозмутимо.
— К сожалению, возражаю. – Эльф покачал головой и протянул раскрытую ладонь. – В данный момент это – вещественное доказательство, и в интересах дознания я вынужден у вас его изъять.
— Дознания? – похоже, придав мне бодрости, напиток все-таки не сумел в полной мере справиться с тупостью.
— А вы как думали? – пожал плечами Гурилис, упрятывая камень под накидку вслед за флягой. – Или то, что произошло с вами в Лазурном лесу, вещь вполне обыденная и объяснимая?
Ратибор! Ависса! Я стиснул зубы, чувствуя, как перехватывает горло, и молча кивнул, соглашаясь. Мирилла ободряющее сжала мне локоть.
— Судари мои, если вы готовы, прошу проследовать за мной, - человек в вицмундире с золотым шитьем начал проявлять признаки нетерпения. – Советник ждет.

Следуя за провожатым, мы поднялись на второй этаж, где, преодолев несколько полутемных поворотов,  неожиданно оказались в широком ярко освещенном коридоре. На стенах висели портреты каких-то личностей, и эльф (похоже, он хорошо ориентировался не только в лесу) пояснил, что это портреты выдающихся граждан воеводства, внесших весомый вклад в развитие Короны. Один из портретов показался мне знакомым, и я замедлил шаг. С картины, выполненной в манере раннего реализма, на меня смотрел моложавый Теодрат Друз, облаченный в белую профессорскую мантию, с секстантом в одной руке и треугольным щитом в другой.
— Знакомый? – перехватив мой взгляд, осведомился Гурилис.
— Можно сказать и так, - мне не хотелось вдаваться в подробности. – Сегодня его как раз похоронили.
— Да, профессор Друз был настоящим бойцом, - в голосе эльфа слышалось искреннее уважение.
— Бойцом? – я повернулся к собеседнику.
— Бойцом, - подтвердил эльф. – И не только в переносном смысле – до прихода в университет Теодрат был квинтарем славгородских «хамелеонов» .
— Ничего себе! – я даже остановился от неожиданности. Мирилла казалась удивленной не меньше меня. – А как же получилось, что он потом стал профессором?
— Долгая история, - ответил Гурилис. – Скажем так – в результате тяжелого ранения ему пришлось покинуть спецназ и уйти в науку.
Мне сразу вспомнился Ратибор, и сердце вновь заныло.
— Следопыт Гурилис, по-моему, вы несколько погорячились с разглашением конфиденциальной информации, - голос чиновника был исполнен укоризны.
— Да ну вас всех к Хаосу, - вдруг неожиданно зло отрубил следопыт. – В данном случае вся ваша конфиденциальность яйца выеденного не стоит, тем более, что прошло более полувека.
— И все-таки, почтенный следопыт, я бы попросил вас впредь воздерживаться от подобных разговоров. А теперь, уважаемые судари и сударыня, прошу вас сюда.
С этими словами он распахнул двустворчатую дверь, к которой мы как раз приблизились. За дверью скрывалось просторное помещение со стрельчатыми окнами и стенами, задрапированными тяжелыми портьерами, с длинным столом посредине, вокруг которого располагалось несколько высоких кресел. Во главе стола сидел человек и читал какие-то бумаги. При нашем появлении он поднял голову, и я без особого удивления узнал советника Витрия Истока.
— Прошу садиться, - советник слегка приподнялся и сделал приглашающий жест рукой. – Не желаете чего-нибудь перекусить или выпить? Разговор у нас предстоит долгий, так что располагайтесь поудобнее. И поближе ко мне, если вас не затруднит…
Мы расположились за столом – Мирилла рядом со мной, Гурилис напротив. Советник позвонил в серебряный колокольчик, тут же одна из портьер откинулась, за ней оказалась небольшая дверь, из которой бесшумно появился молодой человек в форменном вицмундире воеводской администрации без каких-либо знаков различия. В руках он нес большой поднос с кувшинами, тарелками и хрустальными кубками.
— Хмельного не предлагаю, но соки на любой вкус, - советник налил в свой кубок темно-красный напиток и с удовольствием отхлебнул. – Не стесняйтесь – у нас есть еще несколько минут, пока не появятся остальные.
Действительно, «остальные» не заставили себя долго ждать – не успели мы опорожнить по кубку (темно-красный напиток оказался вишневым соком с небольшой добавкой лимона), как в помещение один за другим вошли невысокий человек неприметной наружности неопределенного возраста, могучий старец в белой накидке волшебника и стройный зеленоглазый эльф в щеголеватом камзоле. Замыкал процессию магистр Луговой, который бросил на меня сочувственный взгляд и едва заметно кивнул головой. Без лишних слов вновь прибывшие заняли свои места за столом, и советник приступил к процедуре знакомства. Эльф представился принцем Эмпидионом, «тенью Короля» при славгородском воеводе (архаичный титул, дань традиции – сейчас сказали бы «полномочный представитель»), могучий волшебник оказался ведущим коронным специалистом по боевой магии, а невзрачный человечек – магистром-дознавателем родного воеводства. При этом ни волшебник, ни магистр-дознаватель не изволили назвать свои имена («Шифруются», пробормотал Гурилис). Луговой просто буркнул «Добрый вечер» и с мрачным выражением уселся в дальнем конце стола. Давешний молодой человек, споро убрав посуду, занял место рядом с советником, разложив перед собой принадлежности для письма – похоже, Исток предпочитал секретаря-человека всевозможным магическим штучкам типа «чернильного камня». Что ж, у каждого свои причуды.
— Итак, все в сборе, - подытожил советник, когда с церемонией представления было покончено. – Давайте не будем терять времени. Уважаемые судари, - он повернулся к нам с Мириллой, - не соблаговолите ли вы как можно подробнее поведать нам о том, что именно произошло в лесу.
М-да, похоже, высокий стиль не чужд даже бывшим фрегат-командорам коронного флота. Хотя, учитывая его нынешний статус советника по делам науки и образования…
Мы с Мириллой переглянулись между собой, мавка кивнула, и я, глубоко вздохнув, приступил к повествованию, еще раз внутренне переживая все, что случилось с нашей четверкой с момента выезда за пределы университетского городка. Время от времени меня дополняла Мирилла, а с определенного момента к рассказу подключился и Гурилис. Как оказалось, о нападении на граждан Короны ему через гнома-«слухача» поведал водяной. Эти полуразумные существа, являющиеся генетическими партнерами русалок, обладают феноменальными телепатическими способностями и могут передавать друг другу в мгновение ока любую информацию, зачастую даже не понимая ее смысла. Радиус действия одного водяного не превышает полутора верст, но, благодаря системе водоемов, в каждом из которых обитает зеленокожее существо, вся площадь Лазурного леса оказывается накрытой своеобразной информационной сетью, что позволяет оценивать ситуацию в любом его уголке в режиме реального времени. Именно благодаря такой системе отряды «зеленых рейнджеров» оказываются в нужное время в нужном месте – для «расшифровки» сигналов от водяных в каждом отряде есть свой рейнджер-«слухач», также обладающий телепатическими способностями. Гурилис по ходу пояснил, что подобная система действует только в Лазурном лесу и, к сожалению, не применима на прочей территории Короны. Почему – об этом только Создателю известно. Отряд Гурилиса находился в полуверсте от поляны, на которой разыгралась драма с нашим непосредственным участием, когда «слухач» уловил сигнал тревоги от всполошившегося водяного – обитателя того самого озерца, на берегу которого мы так вольготно расположились. В считанные минуты преодолев разделявшее нас расстояние, отряд взял поляну в кольцо и вступил в игру.
Нас слушали, не перебивая. При этом эльф всячески демонстрировал глубокую заинтересованность нашим повествованием, волшебник же, нахмурив кустистые брови, сидел молча, уставясь взглядом в одну точку. Магистр-дознаватель, похоже, скучал, чем немедленно напомнил мне Рольга Куньи. Советник переводил взгляд с одного рассказчика на другого, и в его умных глазах вспыхивали и тут же гасли отсветы каких-то непонятных эмоций. Секретарь бесшумно покрывал листок за листком значками скорописи. Магистр Луговой, опустив глаза, мрачно рассматривал столешницу, и только при упоминании о желтоватой породе в руке мертвеца он резко поднял голову и остро взглянул на меня, после чего вновь уткнулся глазами в стол. Когда же я упомянул, как меня назвал предводитель нападавших, слушатели недоуменно переглянулись, а щеголеватый эльф даже повторил «истваль», словно пробуя незнакомое слово на вкус. О кольце, предупредившем меня о нападении, я вообще решил промолчать.
Когда я закончил, некоторое время все молча переваривали услышанное, затем старый волшебник пошевелился:
— Значит, говорите, водный портал? – задумчиво повторил он.
— Именно, - кивнул головой Гурилис. – Точка выхода.
— А точка входа? – тут же вскинул на него глаза волшебник.
Гурилис пожал плечами:
— Трудно сказать. То, что не на этой поляне – однозначно. Скорее всего, на соседней, там, где мы обнаружили тела. И, похоже, для входа они воспользовались земным порталом – следы начинаются прямо в центре поляны, так, словно те, кто их оставил, появились непосредственно из воздуха. Следов много, все ведут в одну сторону, причем впечатление такое, что нападавшие четко знали, куда направлялись – уж очень уверенные отпечатки.
— Нужно было бы туда съездить, - покачал головой волшебник. – То, о чем говорит достопочтенный следопыт, вызывает тревогу. Витрий, у тебя найдется какая-нибудь телега и пару человек сопровождения? Я отправляюсь прямо сейчас.
— Может, лучше утром? – Истоку явно не хотелось отпускать старика.
— Утром там уже не на что будет смотреть: тонкие структуры успеют рассеяться, и восстановить события станет практически невозможно. Так что нужно ехать немедленно.
— Ну хорошо, - советник вздохнул и, повернувшись к секретарю, распорядился, - мою карету и десяток кирасир.
— Не нужно, - поднялся Гурилис. – У черного входа стоит фаэтон, на котором мы приехали. Я сам отвезу сударя волшебника на место, тем более, что мне уже пора возвращаться к отряду. Не волнуйтесь – «зеленые рейнджеры» сумеют, при необходимости, оградить уважаемого мэтра от любой неприятности.
— Будем надеяться, - с сомнением протянул советник.
— Не переживай, Витрий, - волшебник, слегка косолапя, двинулся  к выходу. – Работы много, так что раньше завтрашнего полудня не жди. Поехали, следопыт.
Когда за Гурилисом и волшебником закрылась дверь, советник шумно выдохнул и пробормотал что-то явно не из светского лексикона. «Тень Короля» тонко усмехнулся и обратился к Мирилле:
— Сударыня Нгар, насколько мне известно, мавки, как и мы, эльфы, обладают очень хорошей интуицией и обычно предчувствуют всевозможные неприятности. Скажите, вы ничего подобного не ощущали?
— Ровным счетом ничего, принц, - покачала головой моя подруга. – Спала, как младенец. Если бы не Велимир, который вовремя проснулся и поднял тревогу, взяли бы нас тепленькими.
— Похоже, вам действительно повезло, что сударь Клен проснулся…
— Что значит – «повезло»! А Ратибор с Ависсой? Им тоже повезло? – я неожиданно для себя самого сорвался на крик, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Перед внутренним взором, как живая, стояла картина: кокон с Ависсой и отчаянно вцепившийся в него Ратибор исчезают в молочной пелене водяного портала. На ум всплыли слова бакалавра Змии, толковавшего мой сон: «Смерть Ависсы не следует понимать буквально – скорее, это означает, что ей придется тяжелее всех». Похоже, предсказания начинают сбываться.
Мирилла успокаивающе положила мне руку на плечо. У самой мавки глаза подозрительно блестели.
— Я искренне вам сочувствую, сударь Клен, - вдруг произнес магистр-дознаватель удивительно мягким голосом. – И, поверьте, мы приложим все силы, дабы не только понять, что же произошло, но и вернуть ваших друзей.
— Если они еще живы, - мне, наконец, удалось справиться с эмоциями.
— Надеюсь, что живы, - дознаватель, перегнувшись через стол, также положил мне руку на плечо и посмотрел прямо в глаза. Неожиданно я увидел перед собой пожилого, умудренного жизнью и опытом человека, на плечах которого висела нелегкая ноша сохранения стабильности в стране. – И вы должны в это верить, ибо, как сказал Создатель, без веры мы мертвы, а с верой сильны и непобедимы…
Не знаю, почему, но мне вдруг сделалось легче. Появилось ощущение, что я теперь не один, что за моей спиной внезапно сконцентрировалось могущество не только родного воеводства, но и всей Короны.
— А теперь, если позволите, я задам вам несколько вопросов. – Магистр-дознаватель опустился обратно в кресло и, сложив руки на животе, перевел взгляд с меня на Мириллу и обратно. – С ответами не торопитесь, постарайтесь вспомнить малейшие подробности.
Допрос продолжался не менее получаса. Дознавателя интересовало буквально все: где находился каждый из нас в момент нападения, как располагались нападавшие и тому подобное. Мне пришлось даже взять в руки самописку и схематически проиллюстрировать свои ответы на бумаге. Мирилла то и дело дополняла меня – похоже, мавка успевала не только драться, но и отслеживать ситуацию в целом. Затем, выложив на стол несколько трофеев, принесенных Гурилисом, дознаватель попросил показать технику боя нападавших. Теперь, в более спокойной обстановке, мне удалось разглядеть, что короткий меч относится к разряду так называемого «композиционного клинкового оружия»: основу волнистого лезвия составляла пластина явно органического происхождения – скорее всего, костяная, - к которой с боков крепились режущие кромки из черной бронзы. Отбалансирован он был неплохо, хотя центр тяжести располагался на полвершка ближе к острию, чем у привычного нам оружия. Раковинообразный шлем был изготовлен из кожи, твердостью не уступавшей дереву, и покрыт бронзовыми спирально расположенными пластинами.  Мавка взяла меч в руки и в точности повторила манеру боя странных бородачей. Сидевшие за столом переглянулись, а в глазах секретаря вспыхнуло неподдельное восхищение моей подругой – похоже, до сих пор у него не было опыта общения с мавками.
— Занятно, очень занятно, - пробормотал магистр-дознаватель. – Никогда не сталкивался с подобной техникой.
— Я сталкивался, - советник поднялся и прошелся по помещению. – Еще в свою бытность офицером флота. Внешний круг…
— Точно! – щеголеватый эльф оживился и даже привстал. – И как это мне сразу не пришло в голову! Все сходится – композитные клинки, раковинообразные шлемы. У них еще должны быть небольшие круглые щиты с медным умбоном…
— Были щиты, именно с медным умбоном, - брошенный Мириллой меч глухо звякнул о столешницу.
— А что такое внешний круг? – поинтересовался я.
— Гхм, - многозначительно прокашлялся дознаватель, и открывший было рот принц мгновенно заткнулся.
— Одно из пиратских формирований, - тут же пояснил советник, как-то уж очень поспешно. – Странно, мы все думали, что с ними покончено раз и навсегда, а тут… - Исток пожал плечами и отвернулся, делая вид, что рассматривает большую карту Воеводства, висящую на противоположной стене. Ой, что-то темнят отцы командиры, подумал я. Что-то тут не сходится.
В отличие от меня, Мирилла незамедлительно озвучила свои сомнения:
— Мне с пиратами непосредственно не доводилось сталкиваться, но не похожи были эти люди на пиратов – по крайней мере, на тех, о которых мне приходилось читать либо слышать. Больше всего они напомнили мне солдат регулярной армии, приученных к схватке в строю, а не к поединку. Да и единая форма, мне думается, несвойственна «джентльменам удачи». Кроме того, изъяснялись они на каком-то совершенно незнакомом языке, не вызвавшим у нас никаких ассоциаций.
— Ну, пираты пиратам рознь, - неопределенно протянул советник, вновь поворачиваясь лицом к нам. – Всякие бывают… А касаемо языков, то в мире их столько, что и не перечесть. Взять, хотя бы, языки обитателей южных островов Короны: что ни племя, то свой язык, совершенно не похожий на соседский.
— Меньше всего этот язык напоминал островные диалекты, - парировала мавка. – Уж поверьте мне, я в этом разбираюсь…
— Ладно, давайте не отвлекаться, - похоже, магистр-дознаватель чувствовал себя несколько неуютно. – Кто они и откуда, мы постараемся выяснить во время работы с пленными. А пока наша основная задача – возвращение ваших друзей. Собственно, мы уже начали над этим работать. Думаю, не позднее завтрашнего полудня мы получим ответ на вопрос, куда отправились нападавшие с вашими друзьями – если не от пленников, то от мэтра точно.
— Если он сумеет разобраться, - меня вновь начало одолевать отчаяние.
— Он СУМЕЕТ разобраться, поверьте мне, молодой человек! - мне бы вашу уверенность, уважаемый магистр-дознаватель, подумал я.
— Велимир, если кто-то и сумеет во всем этом разобраться, то только уважаемый мэтр, - неожиданно оказавшийся рядом со мной магистр Луговой положил мне руку на плечо. Что-то уж очень часто в последнее время мне кладут руки на плечо, словно пытаются утешить. – Надеюсь, мне ты веришь?
— Верю. Я вообще верю, что вы все искренне желаете нам помочь. Другое дело, сумеете ли…
— Сударь Клен, - в голосе советника послышались металлические нотки. – Корона приложит все усилия, чтобы защитить своих граждан от любых посягательств. Я не прошу вас мне верить – я просто констатирую факт.
— Подтверждаю, - кивнул головой принц Эмпидион. – Ради спасения своего гражданина Корона пойдет на все, вплоть до вторжения куда-либо. Вся беда в том, что мы даже не можем предположить, куда именно нам нужно вторгаться. И, пока не будет получен ответ на этот вопрос, нам всем придется стиснуть зубы и ждать.
— Возможно, было бы неплохо еще кого-нибудь отрядить в помощь мэтру волшебнику? – я понимал, что говорю глупости, но страх за пропавших друзей заставил меня пренебречь всеми условностями.
— Кого именно? – вопросом на вопрос ответил магистр-дознаватель. – Лучше мэтра и следопытов никто не справится, а они уже и так включились в расследование.
— А желтоватый камень? – вдруг осведомился Луговой. – Нам с сударем Кленом он знаком гораздо лучше, чем кому бы то ни было на этой земле.
— Не знаю, - пожал плечами магистр-дознаватель. – Ведь его нашли на месте предполагаемого появления захватчиков, а при дознании важна любая мелочь. Думаю, когда все закончится, мы передадим камень в ваше полное распоряжение.
Советник хотел что-то добавить, но тут дверь распахнулась, и в помещение буквально ворвался светловолосый человек в кирасирской форме с нашивками сотника.
— Сотник Колода? – в голосе советника сквозило изумление. – Что-то случилось?
Вместо ответа вновь прибывший, коротким кивком поздоровавшись с присутствующими, чуть ли не бегом приблизился к Истоку и, отведя его в дальний угол, принялся что-то шептать советнику на ухо. На какое-то мгновение советник изменился в лице, но тут же взял себя в руки. Некоторое время он о чем-то раздумывал, затем кивнул и что-то коротко произнес. Сотник отсалютовал и теперь уже бегом бросился из помещения.
— Уважаемые сударь Клен и сударыня Нгар, - голос Истока был, как всегда, спокоен и деловит. – Возникли некоторые обстоятельства, которые требуют моего присутствия в другом месте. Служба, знаете ли… Сейчас вас отвезут домой, причем большая просьба – ни сегодня, ни завтра никуда из коттеджа не выходить. С вами свяжутся. Возможно, предосторожность излишняя, но лучше перестраховаться. Серпин, проводи, пожалуйста, наших гостей, и проследи, чтобы им обеспечили сопровождение, - это уже обращаясь к секретарю.
— Прошу следовать за мной, - почтительно, но твердо произнес молодой человек, и нам ничего не оставалось, как откланяться и подчиниться.
На улице было уже совсем темно. Нам пришлось немного подождать под присмотром двух высоких гвардейцев, пока Серпин организовывал сопровождение и экипаж. Это оказался двухместный фиакр, и на козлы пришлось взобраться мне. Мирилла устроилась рядом, я щелкнул бичом, и в сопровождении пятерых конных гвардейцев мы отправились в путь. Какое-то время я молчал, ощущая тепло прижавшейся ко мне подруги. Затем не выдержал:
— Интересно, о чем таком поведал советнику сотник, что Исток так забеспокоился.
— Я не все поняла, но кое-что уловила, - слух у мавок намного острее человеческого, в особенности в замкнутом пространстве. – Кто-то нарушил какую-то завесу, и по этому поводу воевода кого-то собирает. Или сам куда-то собирается.
— Странно все это, - я потянул правую вожжу, чтобы разминуться со встречным экипажем. – У меня сложилось стойкое впечатление, что уважаемые судари чего-то явно не договаривали.
— У меня тоже, - Мирилла положила голову мне на плечо. – Но все это ерунда. Главное, чтобы с Ависсой и Ратибором все было в порядке. – голос мавки дрогнул, и я крепко обнял ее, чувствуя, как снова перехватывает горло. Как это там процитировал магистр-дознаватель: «без веры мы мертвы, а с верой сильны и непобедимы».
«Создатель», обратив свой взор к небу, мысленно произнес я. «Услышь мою молитву, сделай так, чтобы мои друзья вернулись к нам целыми и невредимыми. Ни о чем больше не прошу». Но небо молчало, и только звезды дрожали и переливались всеми цветами радуги в напоенном весенними ароматами воздухе.

Как оказалось, забота советника о нашей безопасности не ограничилась сопровождением до университетского городка. Когда на следующее утро, совершенно разбитый и злой после ночных кошмаров, в которых портал вдруг превращался в гигантскую пасть с аршинными зубами и раздвоенным языком, я сунулся на улицу, передо мной вдруг выросли два крепких парня в неприметных камзолах, которые мягко попросили вернуться в коттедж и не высовываться до особого распоряжения. На вопрос, а когда именно данное распоряжение поступит, вежливые ребята переглянулись, пожали плечами и еще раз повторили свою просьбу. Можно было, конечно, начать возмущаться и качать права, но какой-то внутренний голос подсказывал, что это ни к чему не приведет, поэтому я молча повернулся и вошел в дом. Задний выход тоже оказался блокирован, а через окна уходить было неудобно – колючая изгородь, окаймлявшая коттедж по периметру, буквально лучилась обещанием сеанса глобальной акупунктуры.
Мирилла вела себя на удивление тихо. Известие о том, что ее коттедж превратился для нас то ли в убежище, то ли в тюрьму, заставило ее только тихонько вздохнуть и пробормотать что-то на лесном наречии, после чего моя подруга скрылась в душевой. Воспользовавшись моментом, я выбрался во внутренний дворик и принялся истязать себя, наматывая круги по жесткой курчавой траве. Где-то круге на пятидесятом, когда сердце уже готово было выскочить из груди, появилась мавка в облегченной тренировочной форме с целым арсеналом всевозможного колющего и режущего железа.
— Это еще зачем? – опасливо косясь на предметы в ее руках, осведомился я, с трудом восстанавливая дыхание.
— Гонять тебя буду. Раз уж нам запрещено выбираться за пределы коттеджа, займемся полезным делом. А то вдруг опять эти бородатые появятся. Давай в дом, переодевайся и быстро обратно.
У Мириллы слова с делом не расходятся никогда. То, что моя подруга вытворяла этим утром со мной, я, наверное, не забуду до скончания дней. Мне крупно повезло, что оружие было снабжено кристаллами безопасности, в противном случае я бы не отделался одними синяками и ссадинами. Мавка прошлась по мне всем арсеналом, который отыскался в ее коттедже, начиная от приглянувшегося Ратибору катласса и заканчивая скалкой для раскатывания теста. При этом оружие в моих руках тоже менялось постоянно, а на мое робкое пожелание ограничиться столь уже знакомыми асимметричными клинками и баселардом Мирилла язвительно заметила, что, в случае неожиданной встречи с противником последний вряд ли будет столь любезен, что позволит мне сбегать домой за любимыми клинками.
Истязание продолжалось долго. Видимо, моя подруга на полном серьезе  решила выжать из меня все соки, так что несколько раз я уже готов был просто упасть и не подниматься, но грозный окрик Мириллы заставлял меня стискивать зубы и вновь бросаться в атаку.
Во время одной из таких атак от резкого удара баселард вырвался из моей руки и врезался в стену коттеджа. При этом кристалл безопасности, закрепленный прямо на крестовине рукояти кинжала, раскололся - эти камни вообще довольно хрупкие, поэтому для их размещения учебное оружие снабжено специальными скрытыми гнездами. Баселард к таковому не относился, и кристалл пришлось прикрепить как придется. Радуясь вынужденному перерыву, я поплелся в дом за новым кристаллом безопасности, в моем кошельке-кисете всегда лежит парочка камней, на всякий случай.
— Не задерживайся, - напутствовала меня Мирилла, на которой, похоже, вся эта нагрузка вообще никак не сказалась – мавка оставалась такой же свежей и бодрой, как и в самом начале тренировки. – Поменяешь кристалл – и сразу обратно.
— Поесть бы не мешало…
— Лучше работать на голодный желудок, - отрезала моя подруга. – Потом совместим завтрак с обедом. Накормлю мясом, - смягчилась она, узрев мою постную физиономию. – На гриле.
Еще несколько дней назад подобное обещание я бы встретил восторженным воплем – Мирилла не часто баловала меня подобным блюдом, а о ее кулинарных способностях я уже упоминал. Но сейчас я только вымученно улыбнулся и благодарно кивнул: давала о себе знать усталость, да и постоянная тревога за друзей занозой сидела в сердце.
Кошелек-кисет отыскался под грудой сваленной с вечера одежды в каминной, руки дрожали, и мне пришлось повозиться, чтобы выудить кристалл безопасности из мягкого нутра. Окна были наглухо закрыты плотными шторами, в комнате царил полумрак, а от усталости мое серое вещество работало не лучшим образом, поэтому вместо того, чтобы отодвинуть штору либо перейти на освещенное место, я  принялся вставлять кристалл в крестовину кинжала на ощупь. Наконец, мне это удалось, и я, расслабленно держа баселард за рукоять, потащился к выходу во внутренний дворик.
— Ну, и что ты там столько времени делал? – Мирилла деловито метала арсенал в толстую доску, на которой углем был выполнен человеческий контур. Судя по обилию торчащего в нем железа, контуру приходилось несладко.
— Менял кристалл безопасности, ты же знаешь, - пробормотал я. – Сейчас тоже метну…
С этими словами я взял кинжал за лезвие и, неожиданно промахнувшись, уронил его. Обозвав себя всякими неприличными словами, я наклонился и ухватил баселард за острие. Вернее, мне показалось, что я его ухватил – большой и указательный палец, пройдя СКВОЗЬ узорный клинок, сомкнулись между собой. От неожиданности я разогнулся, и сомкнутые пальцы прошли сквозь лезвие. Так, похоже, начались галлюцинации.
— Мирилла, - слабым голосом позвал я. – Подойди ко мне.
Мавка, поразив место, где должна была бы располагаться переносица контура, метательной звездочкой, повернула голову.
— Что-то случилось?
— Наверное, да - попробуй поднять кинжал.
— А ты сам не можешь?
— Мирилла, солнышко, подними, пожалуйста, кинжал, я тебя очень прошу.
Мавка пожала плечами и, приблизившись, легко подняла баселард за рукоятку. Я мысленно перевел дыхание.
— Ладно, держи свой клинок, и будем продолжать.
Мирилла, подбросив кинжал в воздух, поймала его за лезвие – вернее, попыталась поймать. Ее пальцы прошли сквозь клинок, и баселард вновь упал на землю. Выражение, появившееся на лице моей подруги, описанию не поддавалось. Очевидно, подумав, что она промахнулась, мавка решительно наклонилась в попытке ухватить кинжал за лезвие, и шумно выдохнула – точно так же, как и у меня несколько минут назад, ее большой и указательный пальцы сомкнулись между собой, пронизав металл. Прыжку назад, который совершила мавка, позавидовала бы пантера.
— Велимир, что это? – впервые за пять лет нашего знакомства я видел ее ошарашенной.
— Не знаю, - я уже вполне оправился, и во мне заговорил исследователь. – Сейчас проверим.
С этими словами я наклонился и схватил кинжал за рукоять, с облегчением ощущая под руками шершавую прохладу. Пальцами другой руки я коснулся лезвия, и уже безо всякого удивления обнаружил, что они легко проходят сквозь металл. Попросту говоря, клинок стал проницаемым, причем граница проницаемости проходила четко по гарде, то есть по срезу оплетки рукояти. Голова работала на удивление четко, от недавней растерянности не осталось и следа. Интересно, в чем причина данного феномена. Я перевел взгляд на крестовину рукояти, и удовлетворенно кивнул головой: вместо серого кристалла безопасности в наскоро изготовленной металлической петле тускло поблескивал октаэдр «белого кристалла». Вот так и совершается большинство открытий – совершенно случайно, в результате путаницы, когда вместо кристалла безопасности на его месте вдруг оказывается «белый кристалл».  Сильное нажатие большого пальца, и желтоватый камень у меня на ладони. Клинок вновь стал осязаемым, и я резко метнул его в доску. Благородное лезвие до половины вошло в мягкую древесину.
— Веля, как это у тебя получилось? – в голосе Мириллы слышалось искреннее удивление.
— «Белый кристалл». Подарок покойного Теодрата. Так вот как он действует на металл! А ну-ка, солнышко, давай поэкспериментируем…
Часа через полтора все стало ясно. Хотя для понимания механизма самого процесса мне не хватало своего рабочего стола и турмалиновых очков, все же чистая эмпирика позволила понять, что клинок становится проницаемым по всей длине, от хвостовика до острия, для чего необходим непосредственный контакт «белого кристалла» с металлом, сам же кристалл оставался вполне осязаемым. Любой иной материал, кроме металла, никак не реагировал на желтоватый октаэдр, и явление проницаемости на него не распространялось, хотя почему при этом, например, охватывающая ставший проницаемым стальной хвостовик костяная либо деревянная рукоятка не соскакивала с него, оставалось неясным.
Мавка самозабвенно ассистировала мне, напрочь позабыв о своем обещании загонять меня до полусмерти: боец в ней также уступил место исследователю. Именно ей принадлежала идея проверить магнитные и термические свойства металла после приобретения им новых свойств.
В самый разгар эксперимента входной звонок залился хрустальной трелью, и я бросился к двери.
На пороге один из давешних молодых людей в неприметном камзоле препирался с Посыльным.
— Вы Велимир Клен нет, - убежденно просвистел кузнечик-переросток.
— Да, я не Клен, но я передам ему послание.
— Только Клен в руки, - Посыльный даже спрятал тубу под хитиновое крыло – получилось очень забавно.
— Я Велимир Клен, - произнес я, появляясь в дверном проеме.
Молодой человек пожал плечами и отошел в сторону. Посыльный несколько секунд подозрительно рассматривал меня огромными фасеточными глазами, при этом его хоботок потешно шевелился. Видимо, удовлетворившись результатами проверки, насекомое протянуло мне запечатанную тубу и просвистело:
— Вам письмо.
— От кого?
— Ирида Желудь, библиотекарь.
В памяти тут же выплыло лицо симпатичной славки, с которой познакомился в городской библиотеке.
— Давай, - я взял тубу и взломал печать.
В послании, выполненном на официальном бланке городской библиотеки, содержалось всего несколько строк: «Уважаемый сударь Клен, искомая Вами книга имеется в Керстенской городской библиотеке в единственном экземпляре. В нашей просьбе о передаче данного издания в читальный зал библиотеки Славгорода нам отказано без объяснения причины.  Поэтому возвращаю Ваш аванс за исключением расходов на данное послание. С уважением, Ирида Желудь». И внизу, более мелким шрифтом: «Велимир, во вторник у меня выходной, можно было бы посидеть где-нибудь вечером, поболтать. Если сможешь, дай мне знать с этим же Посыльным». В тубе располагался небольшой кисет с позвякивающими монетами – упомянутый возврат аванса.
— Ответ? – просвистел Посыльный.
— Только благодарность.
— Устно?
— Да, - поколебавшись, ответил я.
— Хорошо, - Посыльный принял у меня пустую тубу, развернулся и через мгновение исчез из виду.
— Что там? – молодой человек приблизился ко мне.
— Письмо личного характера, - отрезал я.
— Старший дознаватель Куньи велел знакомиться со всей корреспонденцией.
— Вот и знакомьтесь, - я решительно повернулся и вошел в коттедж.
— Но…, - начал было молодой человек, однако я уже захлопнул дверь и запер ее на задвижку. Еще не хватало, чтобы всякие начали совать свой нос в нашу личную корреспонденцию.
Неожиданно мой желудок заурчал, и я невольно взглянул на часы. Без четверти двенадцать. Вчера вечером мэтр обещал советнику дать предварительную информацию к полудню.
— Мирилла! – я влетел во внутренний дворик и резко затормозил. Мавка, подвесив клинок с «белым кристаллом» за рукоять на нитку, сосредоточенно водила магнитом вдоль лезвия. Клинок реагировал так, словно был диамагнитен, то есть никак.
— На тепло также не реагирует, - мавка отбросила со лба волосы и поднялась. – И, кстати, тени не отбрасывает.
— Что?! – я выхватил оружие из ее рук и, встав против солнца, посмотрел на свой силуэт, четко обрисовавшийся на серой стене коттеджа. Впечатление было такое, словно в руке меня зажата только рукоять с гардой. – Ничего себе… Ведь всякий материальный объект должен отбрасывать тень.
— Ну, если вспомнить легенды о вампирах…
— Мирилла, ты не хуже меня знаешь, что ЭТИ вампиры – ни что иное, как вымысел. Антропоморфные кровососущие существа существуют, но… - тут я осекся, сообразив, какую выдал тавтологию. – Словом, они вполне из плоти, и что там у них вместо крови…
— Кровь, - кротко ответила моя подруга.
— Не имеет значения – они и тень отбрасывают, и в зеркале отражаются.
— По-моему, мы несколько отвлеклись от темы, - рассудительно заметила Мирилла, отбирая у меня клинок и извлекая желтоватый октаэдр из гнезда. – Ты, кажется, хотел что-то сказать, когда ворвался сюда. Да, и забери пока это, - она протянула «белый кристалл» мне.
— Ах, да… Уже около двенадцати, а, если помнишь, мэтр грозился предоставить советнику некоторую информацию к полудню.
— Во-первых, СОВЕТНИКУ, а не тебе. А, во-вторых, он ничего конкретного не обещал – просто предупредил, чтобы Исток не ждал его раньше сегодняшнего полудня.  Если помнишь, более четко выразился магистр-дознаватель: что до сегодняшнего полудня мы должны получить ответ на вопрос, куда девались нападавшие с нашими друзьями, причем потенциальных источников информации предполагалось два – пленные и мэтр.
Я очень люблю свою подругу, но иногда ее страсть к скрупулезности и точности формулировок доводит меня буквально до белого каления. Ну какая разница, кто именно что говорил! Ключевое слово – «полдень», и именно к нему должен был пролиться хоть какой-то свет на судьбу друзей.
— Не имеет значение, кто что обещал, - сдерживаясь, заговорил я. – Магистр-дознаватель? Великолепно – его люди нас как раз то ли охраняют, то ли сторожат, так что, думаю, стоит выяснить кое-что у них…
— Хорошо, - покладисто согласилась мавка, - давай выясним. Кстати, судя бумаге, которую ты сунул с карман, к нам наведывался Посыльный.
— Точно, - я извлек из кармана письмо и еще раз взглянул на него. – Это из городской библиотеки – помнишь, я рассказывал, что сделал запрос об одной книге? Так вот, книгу-то они обнаружили, но в единственном экземпляре в городской библиотеке Керстеня. На просьбу переслать ее в Славгородский читальный зал из Керстеня ответили отказом.
— Наверное, раритет, - предположила Мирилла, собирая разбросанное по траве оружие. – Придется ехать в Керстень. – Непонятно было, говорит она серьезно или шутит.
— Нужно будет – поеду в Керстень. А теперь давай наведаемся к нашим охранникам.
Перетащив все железо в дом, мы свалили его на пол в каминной комнате и вышли на крыльцо. На небольшой лавочки слева от входа подремывал один из молодых людей, второго видно не было. При нашем появлении дознаватель поднялся, на его лице появилось вежливо-вопросительное выражение.
— Уважаемый сударь, - начала мавка своим самым чарующим голосом. – У нас есть небольшое, но очень важное дело, и, похоже, кроме вас нам никто не сможет помочь.
— К вашим услугам, сударыня, - похоже, парень попался.
— Как бы нам связаться с уважаемым магистром-дознавателем? – Мирилла улыбнулась и стрельнула взглядом из-под приопущенных ресниц..
Молодой человек судорожно сглотнул, но тут же взял себя в руки:
— Очень сожалению, досточтимая сударыня, но у меня нет связи с магистром-дознавателем.
— Ну, тогда хотя бы со старшим дознавателем Куньи, - вмешался я.
— А в чем проблема? – похоже, молодому человеку очень не хотелось выполнять нашу просьбу.
— Просто вчера вечером магистр-дознаватель нам кое-что пообещал, и время выполнения этого обещания как раз наступило, - моя подруга потянулась, ее грудь эффектно проступила сквозь тонкую ткань тренировочного костюма.
— Н-ну, не з-знаю, - парень начал заикаться. – Минуточку. Я сейчас. Дроган! – позвал он, и из-за большого куста цветущей сирени вынырнул второй дознаватель. Некоторое время они о чем-то совещались, пару раз Дроган отрицательно качал головой – похоже, здесь он был старшим, затем, наконец, сдался и кивнул.
— Я сейчас попытаюсь найти старшего дознавателя Куньи, а сударь Дроган пока побудет с вами. Кстати, меня зовут Дамир.
— Очень приятно, - мило улыбнулась Мирилла. – Я Мирилла, а это Велимир. Кстати, не задерживайтесь, ребята, как только вопрос решится, я накормлю вас вкуснейшим обедом. – С этими словами мавка повернулась и, покачивая бедрами, скрылась в коттедже.
— Вот это да! – восхищенно протянул Дамир, но, наткнувшись на мой суровый взгляд, тут же стушевался и смущенно добавил. – Извините, сударь, я просто…
— Понимаю, - я решил поиграть в рубаху-парня. – Сам себе иногда завидую, насколько мне повезло с подругой. Ладно, приятель, постарайся отыскать Куньи как можно быстрее. Да, кстати, если вдруг увидишь магистра Лугового – знаешь его? Вот и прекрасно – передай, пожалуйста, ему, что Велимир Клен и Мирилла Нгар были бы счастливы видеть уважаемого магистра у себя в гостях в любое время, хотя чем раньше, тем лучше.
— Хорошо, - кивнул головой Дамир. – правда, по поводу Лугового не уверен, но старшего дознавателя найду.
Дамир ушел, вернее, убежал, причем тем самым «скользящим шагом», который дается только в результате упорных и длительных тернировок. Мы еще несколько минут пообщались с Дроганом, выяснилось, что он большой поклонник «битого мяча», затем я пожал ему руку и вернулся в коттедж.
Судя по запахам, Мирилла священнодействовала на кухне, успев принять душ и переодеться. Я подкрался к ней сзади и нежно поцеловал в затылок. Мавка откинулась мне на грудь и, закрыв глаза, подставила полураскрытые губы для поцелуя. Я попытался пойти дальше, но моя подруга гибко высвободилась и попросила ее не совращать, а пойти и развесить на место сваленный в кучу арсенал.
— Слушаюсь и повинуюсь, о госпожа моя, - ответствовал я, нехотя отрываясь от Мириллы и направляясь в каминную комнату. И в этот момент кольцо дало о себе знать.

Резко остановившись, я прислушался к ощущениям. Зуд был слабый, почти фоновый, однако интенсивность его явно нарастала. Я выглянул в окно – развалившись на скамеечке, у крыльца, в непринужденной позе подремывал Дроган. Дознаватели, охранявшие задний выход, тоже были на месте.
— Ты чего мечешься? – привлеченная моей беготней, Мирилла выглянула с кухни.
— Да так. Не могу сообразить, с чего начать, - ляпнул я первое пришедшее на ум.
— В смысле?! – удивилась моя подруга.
— Ну, душ принять или развесить оружие…
— Развесь-ка лучше оружие, - посоветовала мавка, вновь скрываясь за кухонной дверью.
— Так и сделаю, - пробормотал я, извлекая из кучи любимые асимметричные клинки и вешая под мышку баселард. Зуд в мизинце левой руки усилился.
Стараясь не шуметь, я выбрался на крыльцо.
— Что-то случилось? – вежливо осведомился Дроган, с интересом изучая мою экипировку.
— Да вот, оружие на место вешаю, - отозвался я, внимательно оглядываясь по сторонам. День был как на заказ, полуденное солнце жарило вовсю, поселок казался вымершим. Подувший было легкий ветерок утихомирился, и над землей повисла звенящая тишина.
— А где все? - сделав всеохватывающий жест рукой, спросил я.
— Не знаю, - пожал плечами дознаватель. – Выходной все-таки. Некоторые, наверное, выбрались в город или на природу, а большинство, думаю, отправились в фехтовальный зал – там сегодня полуфинал и финал фестиваля боевых искусств.
Боги Порядка, я ведь и забыл об этом!
— Но ведь полуфинал должен был состояться вчера, - пробормотал я. Ох, не нравится мне эта тишина, явно не нравится…
— Разве вы не знали? – в свою очередь, изумился Дроган. – Его перенесли на сегодняшнее утро, в связи с похоронами Теодрата Друза.
— Логично, - кивнул я. – А нам нельзя будет посетить финал?
— Не знаю, - в голосе Дрогана сквозило сожаление. – Может, если старший дознаватель разрешит…- закончить он не успел.
Мизинец взорвался резкой болью, послышался характерный звон, и из-под правой ключицы дознавателя выросла короткая арбалетная стрела. Дроган захрипел и, рухнув на землю, забился в судорогах. Я схватил его за руку и резким рывком втащил в коттедж, захлопывая за собой дверь, в которую тут же ударилось еще несколько болтов.
— Мирилла! – взревел я. – Скорее!
Мавка вылетела из кухни, сжимая в руках секач. На мгновение замерев, она сходу оценила обстановку и бросилась к шкафчику с лекарствами – да, мою подругу трудно выбить из колеи, с гордостью подумал я, укладывая Дрогана на спину прямо в прихожей. Испугаться я попросту не успел.
— Ну-ка, освободи место, - Мирилла склонилась над раненым и, взрезав камзол вместе с тонкой белой рубахой, обнажила рану. – Проверь заднюю дверь и выход во внутренний дворик.
В этот момент из спальной комнаты донесся грохот разлетающегося окна, и кто-то тяжелый спрыгнул на пол. Оба клинка мгновенно оказались у меня в руках, и я, одним прыжком преодолев расстояние до двери в спальню, ударом ноги распахнул ее и ворвался в комнату…
— Так, значит, именно здесь вы и занимаетесь любовью? - бакалавр Гарслав Чибис, затянутый в комбинезон из эльфийской ткани, ногой пнул ложа и с гаденькой усмешечкой взглянул на меня. В его руках тускло поблескивали асимметричные клинки из какого-то темного металла, от которого прямо веяло ненавистью.
— Гарслав? – мне показалось, что я сплю. – но ведь ты…
— Ага, в лечебнице, пребываю в коме, - улыбка Чибиса стала еще шире. – И в данный момент нахожусь именно там, что может подтвердить не  только дежурный целитель.
— Ладно, - я попытался взять себя в руки. – Чего тебе надо?
— Лично мне ничего, - пожал плечами бакалавр. – меня попросили помочь, вот я и здесь.
— Чибис? – на пороге спальни вдруг появилась Мирилла, сжимая в руках катласс.
— Здравствуй, любовь моя, - Гарслав поклонился, явно ерничая. – Наконец-то и мне довелось побывать в твоей спаленке…
— Что все это значит?! – глаза моей подруги метали молнии. – Там, в прихожей, раненый дознаватель. Входную дверь обстреляли из арбалетов…
— Ого, даже так? – пробормотал Чибис. – Мы так не договаривались, но, раз уж пошел такой расклад…
— О чем ты бормочешь? – я чувствовал, что у меня лопается терпение.
— Велимир, - вдруг доброжелательно произнес бакалавр, – мне нужно, чтобы ты пошел со мной. В этом случае никто больше не пострадает. Клянусь честью.
— Честью? – прошипела Мирилла, заслоняя меня собой и угрожающе поднимая клинок. – У тебя есть честь? Велимира ты заберешь только через мой труп…
В лице Чибиса что-то дрогнуло.
— Мирилла, голубушка, - в его голосе появились просительные интонации. – Поверь мне, все гораздо сложнее, чем ты думаешь. Велимиру просто жизненно необходимо пойти со мной. Честное слово, ничего с ним не случится, верну его тебе живым и здоровым. И очень скоро. Кроме того…
На этот раз одновременно лопнуло сразу два окна – в каминной комнате и на кухне, и коттедж наполнился звуком быстро приближающихся шагов.
— Поздно! – с отчаянием воскликнул Чибис, затем коротко взвыл и бросился в атаку.
Мирилла встретила его из низкой стойки. Услышав позади себя чье-то дыхание, я резко повернулся и едва успел парировать удар шипастой дубинкой, которую держал в руках затянутый в черное человек в маске. Сзади теснилось еще несколько черных фигур. Левую руку пронзила острая боль, и я чуть не выпустил клинок из рук. «Чертово кольцо», пронеслась мысль, а потом думать стало некогда, поскольку на меня насели сразу двое - слава Создателю, что у нас не очень широкий дверной проем в спальню, с троими я бы уже не совладал.
— Велимир, сюда! – голос Мириллы дрожал от ярости. На секунду оглянувшись, я увидел взлетающего в воздух Чибиса и мавку, завершающую «волчок». Гарслав рухнул на ложе (мягкая посадка, мимоходом подумал я); Мирилла, мягко коснувшись пола ногами, схватила меня за плечо и резко швырнула к окну. – Прыгай!
— Нет, - я рванулся назад, но мавка, крутанувшись на одной ноге, изо всех сил влепила мне в грудь пяткой. Дыхание остановилось, перед глазами замелькали огненные круги, и я почувствовал, как какая-то сила поднимает меня вверх. Через секунду, вынеся остатки рамы, я приземлился прямиком в колючий кустарник, росший у нас под окном спальни. Боли я даже не почувствовал.
— Мирилла! – с этим воплем ко мне неожиданно вернулось дыхание, я сверзился на землю и попытался вскочить. Мне это удалось, но в этот момент на меня навалилось четверо в черном, и мир опять завертелся в стальном вихре.
Сколько это продолжалось – сказать трудно. Наверное, всего несколько секунд – больше бы я не выстоял. А потом что-то зашипело, и между мной и противниками вдруг появился человек в сером комбинезоне. «Хамелеон»!
Теперь передо мной не было препятствий, не считая колючего кустарника, по которому я буквально взбежал. Прыжок, мягкое падение с переворотом – и я снова в спальне. Никого. Звуки боя доносятся из каминной комнаты, и я бросаюсь туда. Молодой человек, в котором я узнаю Дамира, ловко орудуя трехзвенным цепом, теснит человека в черном.
— Где Мирилла! – кричу я.
— Внутренний двор, - голос дознавателя напряжен до предела.
У двери во внутренний дворик я натыкаюсь на неподвижное черное тело. Еще одно, с неестественно вывернутой шеей, сидит под стеной коттеджа. Посреди двора – мельтешение черных и зеленых спин, лязг клинков и хриплое дыхание. Вдруг из свалки вырывается высокая фигура. Чибис. Он бьет наотмашь одного из дознавателей, попытавшегося его задержать и, что-то выхватывая на ходу из кармана, бежит к противоположному концу двора. Я бросаюсь за ним и сталкиваюсь с Мириллой.
— Назад! – выдыхает она.
В этот момент рядом с Чибисом вдруг вырастает темно-зеленая арка, затянутая колышущимся молочным туманом. «Земной портал»! Я ускоряю свой бег и на несколько шагов даже опережаю мавку. Гарслав неожиданно останавливается и поворачивается ко мне. Его лицо перекашивает гримаса, и я вдруг понимаю, что он смеется. Резко качнувшись ко мне, Чибис хватает меня за ворот и дергает к себе. Затормозить я не успеваю, инерция несет вперед, и мы вместе с бакалавром почти влетаем в молочную пелену. Почти, потому что в этот момент камнем, пущенным из пращи, на нас налетает Мирилла. Удар в грудь отрывает меня от Чибиса, время снова замедляет свой бег, и словно в кошмарном сне я вижу, как мавка, не в силах остановиться, верхом на бакалавре въезжает в колышущуюся белизну и исчезает в ней. В этот момент с громким хлопком туман исчезает, арка рушится, и на месте портала возникает бесформенное нагромождение кусков земли и дерна.
Наверное, у меня остановилось сердце. Последнее, что я зацепил своим гаснущим сознанием – серую молнию «хамелеона», ввинтившегося в черно-зеленую толпу в самом центре внутреннего дворика нашего коттеджа.

0

12

Глава 12

… Вначале я увидел океан – именно такой, каким я его себе представлял. Зеленоватые волны в белых чепчиках лениво обрушивались на прибрежный песок, с шелестом сползая обратно. Отмель шла полукругом от горизонта к горизонту, от вечернего солнца по водной поверхности протянулась причудливо колышущаяся тусклая дорожка.
Неожиданно сверху послышался громкий протяжный крик. Я поднял голову: в вышине кружила серая птица с белыми крыльями. Ей ответила другая – крик был более высоким, в нем временами проскальзывали металлические нотки. А вот и она – такое же серое тельце, такие же белые размашистые крылья. Птицы принялись кружить одна вокруг другой, издавая крики – то одновременно, то порознь, словно кумушки на базаре. Мне стало смешно, и я решил присмотреться к ним повнимательнее. Раскинув руки, я взмыл в воздух и приблизился к серо-белой парочке.
Птицы не обратили на меня никакого внимания: похоже, они спорили или ссорились. Я прислушался – вначале это был просто какой-то непонятный гул, потом в этом гуле начали проскакивать осмысленные слова. Слова складывались в предложения, и я постепенно начал улавливать их смысл.
—… идиоту могли…
— …кто ж знал… И потом…
— …пошли вы все с вашим… потеряете – я вас…
— …ну не надо так… очень жаль… постараемся…
— … рухнет завеса – что тогда…
— …кольцо на мизинце… откуда…
— … радек, я с себя вины не снимаю. Но пойми…
— … я тебя тогда убью, рольг. А потом…
— … ну успокойся…
Ага, значит, одну птицу зовут «Радек», а вторую «Рольг». Интересные имена. Где-то я уже их слышал. Так, не отвлекаться.
— … ты доложил его величеству…
— … пока нет. Считаю, что рано. Хотя парня нужно вывозить как можно быстрее.
— Без тебя знаю. Слушай, Рольг, я тебя никогда ни о чем не просил. Но сейчас не просто прошу – требую. Дай нам в сопровождение хамелеонов.
— Не могу, Радек. Хамелеоны все задействованы. Могу выделить парочку выдр.
Ух ты – целый зоопарк. Ну, хамелеоны – оно понятно: птицы должны что-то есть. Но выдры? Неужели эти птицы хищники? А я, было, принял их за обычных чаек. Хотя те питаются рыбой… А того, кто питается рыбой и ящерицами, можно отнести к разряду хищников?
— Смотри, у него веки двигаются!
— И пальцы на руках подергиваются!
Интересно, о ком это они?
— По-моему, он приходит в себя. Сударыня, срочно позовите целителя…
Я открыл глаза. Перед собой я увидел что-то белое и два размытых пятна на его фоне. Постепенно пятна стали обретать четкость, и вот уже моим глазам предстали две физиономии – одна щекастая, лысая, и вторая, узкая, украшенная небольшими усиками и эспаньолкой. Затем они исчезли, и их место заняла третья – черные пронзительные глаза, золотистые, тронутые сединой локоны выбиваются из-под белого чепчика. «Как у волн», подумал я.
— Сударь Клен, вы меня слышите? – голос мелодичный, мягкий. – Если слышите, дважды моргните.
Моргнуть? Это пожалуйста. А кто такой «сударь Клен»?
— Он меня услышал! – в мелодичном голосе явно слышится удовлетворение.
Локоны сменяются давешними усами и эспаньолкой.
— Велимир, ты меня узнаешь? Это я, магистр Луговой.
Луговой магистр. Тогда, наверное, должны быть магистры лесные, полевые и, скажем, холмистые. Интересно, а как выглядит холмистый магистр? Я захихикал.
— Сударыня целитель, у него какая-то неадекватная реакция…
— Все в порядке – это естественные последствия глубокого наркоза. Слава Создателю, что не пришлось идти глубже… Удивительно крепкий молодой организм… А теперь попрошу вас, судари, покинуть палату – пациенту нужен отдых.
— Поправляйся, Велимир, - эспаньолка с усами снова вынырнула передо мной. – Мы скоро вернемся.
— Радек, идем. Нужно еще встретиться с воеводой.
Радек… Магистр Луговой… магистр Радек Луговой, учитель. Вспомнил!
Я рывком сел и чуть не потерял сознание. Кто-то испуганно охнул, я едва не рухнул обратно, но чьи-то сильные и в то же время ласковые руки удержали меня и осторожно вернули в горизонтальное положение.
С трудом поворачивая голову, я огляделся. Стандартная одноместная палата в лечебнице, мне уже доводилось лежать в такой, еще в школе, когда, прыгая со второго этажа, сломал себе ногу. Рядом с ложем – миловидная славка средних лет в одежде целителя. Возле нее двое: худощавый магистр Радек Луговой и плотный большеголовый старший дознаватель Рольг Куньи. Вид у обоих встревоженный. Кого-то еще не хватает… Ага, вспомнил!
— А где Мирилла? – мой собственный голос меня оглушил, но, похоже, меня либо не поняли, либо не расслышали.
— Что ты сказал? – оба приблизились и склонились над моим ложем.
— Мирилла… Когда придет Мирилла? – теперь, кажется, услышали. Растерянно переглянулись между собой, потом магистр Луговой судорожно сглотнул и отвернулся. Похоже, ему что-то попало в глаз. Куньи некоторое время смотрел на меня, словно порываясь что-то сказать и одновременно страшась этого. Наконец ответил:
— Она обещала прийти немного позже. У нее сейчас важная встреча…
Но я уже его не слышал: память слишком быстро возвращалась ко мне. Земной портал. Зловещий смех Чибиса. И моя подруга, вкатывающаяся в молочную колышущуюся пелену вместе с противником. Дверь в одну сторону, и возврата нет…
Я застонал. Мирилла, солнышко мое, где ты! Сначала Ратибор с Ависсой, мои самые близкие друзья. А потом та, ради которой я жил и дышал все это время. Горло сдавила петля горя, и все мое существо содрогнулось в рыданиях. Так я не плакал даже на похоронах родителей. Больше всего мне хотелось провалиться в милосердное беспамятство и больше никогда из него не выходить.
Меня не утешали. Они просто стояли рядом – магистр Луговой и старший дознаватель Куньи, такие разные и в то же время такие похожие – и молчали. И просто смотрели на меня. И в этом взгляде было столько сострадания, что я вдруг неожиданно успокоился и сделал еще одну попытку подняться. Мне не препятствовали, наоборот, бережно поддержали за плечи, когда я, преодолевая головокружение, вначале сел на ложе, а затем, спустив босые ноги на мягкое покрытие пола, все-таки встал. Меня шатало. Целительница, вытирая повлажневшие глаза, бросилась ко мне, но я, стиснув зубы, сделал рукой отстраняющий жест и шагнул.  Затем еще. И еще. Наконец, я достиг противоположной стены и остановился. Пол лил с меня градом, во рту было сухо, как в пекле, в ушах звенело, сердце выскакивало из груди, очень хотелось лечь, но я держался, чувствуя, как ко мне возвращается контроль над телом.
Развернувшись, я уже довольно уверенно добрался до ложа и с облегчением опустился на него. Глаза саднило, но я, по крайней мере, мог воспринимать окружающее.
— Мирилла погибла? – слова давались мне с трудом.
— Трудно сказать, - старший дознаватель Куньи присел рядом со мной. – Сейчас на месте портала работает целая бригада волшебников. К счастью, тонкие структуры сохранились довольно четко, так что, думаю, кое-что будет понятно уже в ближайшее время. А пока нам остается только ждать и надеяться…
— Кстати, Велимир. А откуда у тебя это кольцо? – магистр Луговой пристроился с другой стороны.
Я машинально взглянул на мизинец левой руки. Кольцо было на месте, на этот раз отчетливо видимое. Повернувшись к Луговому, я показал ему глазами на целительницу.
— Сударыня целитель, не могли бы вы оставить нас на некоторое время? – магистр всегда отличался понятливостью. - Право, мне неловко вас об этом просить, но беседа носит конфиденциальный характер, так что… - он развел руками.
— Только не утомляйте его сильно, - похоже, целительнице было не привыкать к подобному. – Сударь Клен, может, вы все-таки ляжете?
— Нет, - мотнул я головой. – Мне так удобно…
— Ну что ж, пойду схожу за настойкой “волчьего листа”, - с этими словами она вышла из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Карст просил меня никому ни о чем не рассказывать, и я честно выполнял его просьбу. Но после того, как Мирилла скрылась в молочной пелене портала, мне стало все безразлично. Я поднял голову, и, уставившись куда-то перед собой, начал свое повествование. Я рассказал все – и о встрече с Карстом, и о кольце, несколько раз предупреждавшем меня об опасности,  и о нападении на пустыре, и о своих библиотечных поисках, и о своих догадках, которые, к сожалению, пока не подтвердились, и о воскресшем Чибисе.
Меня слушали очень внимательно, ни разу не перебив. Когда я закончил, некоторое время в палате царила полная тишина, лишь изредка нарушаемая тяжелым дыханием Куньи. Странно, в первую нашу с ним встречу я не обратил внимания на то, как он дышит. «Астма, наверное», вяло подумал я.
— А я еще гадал, о каком Карсте ты меня спрашивал, - магистр Луговой поерзал, устраиваясь поудобнее. – Ладно, это потом. Кольцо снять можешь?
Я молча стянул белый обруч с мизинца и подал магистру.
— Интересная вещица, - Луговой внимательно рассматривал кольцо, разве что на зуб не пробовал. – Материал похож на органику – кость там, или бивень – но, такое впечатление, что кольцо не вырезано, а выращено именно в таком виде. Рольг, взгляни.
Старший дознаватель Куньи, близоруко щурясь, несколько минут рассматривал кольцо, а затем вернул его Луговому.
— Не знаю, Радек. Ты в таких вещах лучше понимаешь. Так, значит, в момент опасности кожа под кольцом начинает зудеть? – это уже ко мне.
Я пожал плечами и молча кивнул.
— Причем интенсивность нарастает по мере обострения ситуации, - говорить не хотелось, приходилось делать над собой колоссальные усилия. После рассказа я чувствовал себя опустошенным, и больше всего мне хотелось остаться сейчас одному. Потом меня вдруг озарило:
— А Чибис? Он…
— Чибис исчез. – Старший дознаватель грузно поднялся. – Все время находился в коме, а потом вдруг раз – и исчез. Ладно, сынок. Ложись, набирайся сил. Радек, пойдем, а то Дробеш уже, наверное, рвет и мечет.
— Удалось выяснить, кто были эти, в черном? – мною все больше овладевала апатия, и умом я понимал, что с этим нужно как-то бороться («Зачем?», осведомилось мое внутреннее «я»).
— Выясняем, - односложно ответил Куньи. Было заметно, что эту тему ему развивать не хочется. Ну, не хочется, и не надо.
— Еще вопрос, - апатия прогрессировала, и приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы ей противостоять. – Там, на поляне, в Лазурном лесу, удалось что-нибудь обнаружить?
Магистр с дознавателем вновь быстро переглянулись, затем Луговой медленно ответил:
— Кое-что удалось. И это вселяет некоторую надежду. Велимир, поверь, этим занимаются лучшие специалисты, а курирует их лично советник Исток.
Я сглотнул и закрыл глаза. Мирилла… Горло опять стиснуло. Так, сжать зубы и взять себя в руки.
— Я хочу принять участие в расследовании, - открыв глаза, я в упор взглянул на старшего дознавателя.
Он мотнул головой:
— Исключено, - но, взглянув мне в глаза, вдруг осекся и раскашлялся.
— Велимир, - голос магистра Лугового звучал спокойно, но в нем то и дело проскальзывали металлические нотки. – На сегодняшний день ты – единственный доступный нам участник событий в Лазурном лесу и в университете. И, похоже, в обоих случаях именно ты являлся причиной нападения. Почему – не знаю. Никто не знает. И, пока мы этого не выясним, ты будешь делать только то, что тебе скажут. Так что смирись. Поверь, как только нам станет что-либо известно, ты узнаешь об этом первым. Клянусь тебе. И мне не меньше твоего хочется увидеть твоих друзей живыми и здоровыми. А кольцо я пока заберу, нужно изучить его повнимательнее. Здесь, в лечебнице, тебе ничто не угрожает – старший дознаватель Куньи об этом позаботился. Да и кафедра защитной магии в стороне не осталась…
В этот момент дверь тихонько скрипнула, и в палату вошла давешняя целительница. В руках она несла чашу с каким-то остро пахнущим отваром. Вслед за ней неслышной тенью проскользнула фигура в сером. Старший дознаватель бросил несколько слов в адрес фигуры, и «хамелеон», коротко кивнув, тут же устроился в кресле в углу и словно слился с ним.
— Тебя будут охранять, - повернулся ко мне Рольг Куньи. – А твоя задача – как можно быстрее встать на ноги. Так что поправляйся, парень, - он ободряюще потрепал меня по плечу и вышел из палаты. Магистр Луговой, махнув мне рукой на прощание, последовал за ним.
— Выпейте это, сударь Клен, - у меня в руках вдруг оказалась чаша с остро пахнущим содержимым, и я, не колеблясь, одним глотком осушил ее. В голове зашумело, и последнее, что я услышал, соскальзывая в темный омут сна, был голос целительницы, читавшей наговор покоя…

— Здравствуй, сынок. - Мама Велена села на ложе рядом со мной и положила мне руку на лоб. От мамы вкусно пахло ее любимыми яблочными духами, а прохладная ладошка дарила ощущение покоя и безопасности. - Боги, как ты вырос! -  мамины глаза подозрительно блестели.
— Мама, ты жива? - я изо всех сил старался не моргнуть, боясь, что мама исчезнет.
— Я всегда буду с тобой, - мама грустно улыбнулась и погладила меня по щеке. – И папа тоже.
— А где папа? - глаза у меня слезились, и я непроизвольно моргнул. Мама не исчезла, но на какое-то мгновение мне показалось, что ее фигура колыхнулась, словно ткань под порывом ветра.
— Папа сейчас очень занят и не смог прийти. Но он просил передать, что очень тебя любит и гордится тобой.
— Как мне вас не хватает! - я чувствовал, что вот-вот разрыдаюсь.
— Нам тоже не хватает тебя, сынок. Очень не хватает, - мама всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась сквозь слезы. Она была такой же, какой я ее заполнил в тот страшный день пять лет назад – красивая голубоглазая брюнетка, в своем любимом серебристом платье, которое так шло к ее смуглой коже. – Расскажи мне о себе, я так долго тебя не видела…
Я принялся рассказывать, то и дело путаясь от волнения. Когда я произнес имя Мириллы, мое сердце вдруг пронзила такая боль утраты, что я не выдержал и глухо застонал. Мама порывисто обняла меня и, склонившись к самому уху, прошептала:
— Верь, что с ней все будет в порядке. Ты должен верить, ведь человек без веры жить не может. Верь…
— Я хочу верить, - справляясь с горем, выдохнул я. – Но мне очень плохо…
— Ты должен быть сильным, - мама нежно поцеловала меня в лоб. – Верить. И любить. Так, как любили мы с папой. Так, как Мирилла любит тебя. Любовь – самое сильное чувство на свете. Именно любовь способна преодолеть все преграды и помочь достичь желанной цели. А теперь мне нужно уходить.
— Мама, подожди! – я схватил ее за руку, но мои пальцы прошли сквозь ее плоть. Мамин образ вдруг стал таять, словно снег под весенним солнцем. «Верь в любовь», я даже не услышал, нет – прочитал по ее губам. И мама исчезла.
— Мама! – я рванулся за ней, но мир вокруг меня вдруг качнулся, я обо что-то чувствительно ударился головой и, открыв глаза, вдруг обнаружил себя лежащим на полу возле ложа. Сильные руки подняли меня и вновь уложили в постель.
— Кошмары мучают, парень? – в голосе «хамелеона» сквозило сочувствие.
Я огляделся: за окном было темно, на противоположной стене тускло горел «светлячок», освещавший дверь и угол стола, остальная часть палаты тонула в полумраке. «Хамелеон» по-прежнему стоял рядом.
— Все в порядке, спасибо, - мой голос прозвучал неожиданно хрипло.
— Вот, попей водички, - в мою руку ткнулась чаша с водой. – И постарайся уснуть.
— Спасибо, - вода оказалась холодной и очень вкусной – похоже, из Синего источника.
«Хамелеон» молча забрал у меня пустую чашу и тут же растворился в полумраке. Какое-то время я лежал на спине, уставившись в темень потолка, вновь и вновь переживая встречу с мамой. Впервые с момента гибели родителей она приснилась мне живой. Более того, беседа у нас получилась довольно осмысленная, и, какой бы ни была призрачной надежда на возвращение любимой, почему-то в этот момент она окрепла. «Верь в любовь» – это были последние мамины слова. Спасибо, мама. Я буду верить, не смотря ни на что. Я сам буду искать Мириллу, и никто на свете меня не остановит.
С этими мыслями я уснул и проспал до самого утра без сновидений.

Разбудил меня чей-то шепот. Открыв глаза, я увидел магистра Лугового, тихо беседовавшего с целительницей. «Хамелеона» в палате не было, и только пустая чаша на столе напоминала о его присутствии.
— Доброе утро, - громко поздоровался я, сбрасывая одеяло. Оттолкнувшись спиной, выгнулся дугой и встал на ноги. Чувствовал я себя превосходно, от вчерашней слабости не осталось и следа.
— Сударь Клен, что вы творите! – возмущенно воскликнула целительница, бросаясь ко мне. – Вам нельзя так перенапрягаться!
— Все в порядке, сударыня, - я подхватил ее на руки и закружил по палате. Магистр Луговой, недоуменно подняв брови, следил за нами.
— Молодой человек! Немедленно поставьте меня на место! Что вы себе позволяете!
— Извините, - я вдруг почувствовал смущение и бережно поставил женщину на пол. Действительно, странная реакция, сам не ожидал. – Кстати, а какой сегодня день?
— М-да. Похоже, наш пациент уже вполне оправился – не так ли, сударыня Кора? – со своей обычной язвительностью заметил магистр. – Понедельник. Девять утра.
— Похоже, даже слишком оправился, - целительница уже пришла в себя; кажется, она не сердилась.
— В таком случае, я бы хотел его забрать.
— Только после обследования, - в голосе Коры прозвучала твердость.
— А сколько это обследование продлится? – осведомился Луговой.
— Часа полтора-два, не меньше.
Магистр пошевелил губами, словно что-то подсчитывая, затем кивнул:
— Годится. Я подожду.
— Хорошо, - согласилась целительница. – Сударь Клен, прошу за мной.
— А как насчет завтрака? – поинтересовался я.
— Обследование необходимо проводить на пустой желудок, - извиняющимся тоном произнесла целительница. – Но потом мы вас сразу покормим…
Я сунул ноги в войлочные туфли без задников и вслед за Корой вышел из палаты. Процессию замыкал магистр Луговой. При выходе в коридор к нам присоединилось трое молодых людей в неприметных камзолах, среди них я узнал Дамира.
— Как Дроган? – поздоровавшись с дознавателем, спросил я.
— Спасибо, идет на поправку. Ваша подруга вовремя о нем позаботилась… - тут молодой человек осекся и виновато взглянул на меня. Странно, однако сегодня упоминание о мавке не вызвало у меня такой бури эмоций, как вчера – только на мгновение сжалось сердце, сбиваясь с ритма. «Верь в любовь», вспомнил я мамино напутствие. Сразу стало легче.
— Слава Создателю, - просто сказал я, и Дамир облегченно перевел дух.

Обследование оказалось недолгим и, по-видимому, эффективным. Вокруг меня собрался целый консилиум, во главе с главным целителем университетской лечебницы профессором Цикадой. В течение полутора часов меня изучали, как редкий экземпляр, заставляя приседать, прыгать, отжиматься от пола и тому подобное. Затем мне вручили асимметричные клинки и попросили поработать с ними. На этот раз у меня все получалось так, как того добивалась Мирилла. Ну, почти так. Когда же я сделал «сферу», окружавшие меня целители одобрительно переглянулись. Затем меня подвергли всевозможным тестам, из которых стало ясно, что недавние события на мой интеллект особого влияния не оказали. Словом, я был признан полностью здоровым, и просветлевший лицом магистр Луговой тут же всучил мне сумку с моими вещами, среди которых я с удовольствием обнаружил баселард в подмышечных ножнах, и погнал переодеваться. В отчет на мое робкое напоминание об обещанном завтраке магистр коротко бросил: «По дороге».
У входа в лечебницу нас ожидали два крытых фаэтона. В один из них сели мы с Луговым, во втором разместились сопровождавшие нас молодые дознаватели. Еще один молодой человек сел на козлы нашего фаэтона и щелкнул вожжами. Экипаж покатился, мягко переваливаясь на рессорах.
— Кстати, Велимир, возвращаю тебе кольцо, - магистр протянул мне белый ободок. – Надень его.
— Ну, разобрались, что это? – я надел кольцо на мизинец левой руки.
— Ребята с кафедры магической защиты носились с ним, как с писаной торбой, - на губах Лугового промелькнула улыбка. – До утра с кольцом работали. Возмущались, что за варварское обращение с тонкой защитной магии.
— В смысле?
— Понимаешь, такое впечатление, что кто-то очень небрежно использовал очень сильную магию. Как мне сказали, в пик опасности ты должен был испытывать нестерпимую боль, зачастую парализующую руку.
— Так оно и было, - кивнул я. – В момент нападения рука у меня буквально отваливалась. К счастью, без последствий.
— Вот видишь. Так что ребята кое-что в кольце подправили, теперь не будет ни зуда, ни боли, а только пульсация, причем тем быстрее, чем ближе опасность. По крайней мере, мне так пообещали. Странно другое – как тебе известно, каждый волшебник обладает собственным «почерком» применения заклинаний, по которому его можно вычислить. «Почерк» создателя кольца расшифровке не поддался. Ну да Хаос с ним…
— Понятно. – Некоторое время мы молчали, затем я спросил: - А куда мы, собственно говоря, направляемся?
— В одно уютное местечко, - неопределенно отозвался магистр, вдруг заинтересовавшийся спиной нашего возницы.
— Магистр, ну перестаньте, наконец, играть в тайного агента, - я почувствовал, что начинаю заводиться. – Ведь все равно, когда мы прибудем на место, я узнаю, где мы находимся.
Магистр Луговой смерил меня задумчивым взглядом и пожевал губами.
— М-да, - изрек он, как бы про себя. – Прав был старший дознаватель Куньи, нужно было тебя доставить к месту назначения спящим, меньше было бы хлопот. Так нет же, воевода встал на дыбы – как это так, нарушение конституционных прав и тому подобное…
— Ладно, магистр, раскалывайтесь, - я невольно усмехнулся.
— А направляемся мы, мил друг, в Огрист.
— Что, в резиденцию короля? – этого я не ожидал.
— Ну, почему сразу «в резиденцию»! Хотя Огрист и невелик, но там есть еще кое-что, помимо королевской резиденции. – Он умолк и, прикрыв глаза, откинулся на обитую черной кожей спинку. Похоже, никаких пояснений магистр давать не собирался.
Некоторое время я молча смотрел на него, чувствуя, как во мне закипает злость. Пропали мои друзья, я потерял любимую, сам едва не погиб, а вместо объяснений мне попросту дают понять, чтобы я не путался под ногами и ни во что не вмешивался. Нет, отцы-командиры, так не пойдет.
Наконец, меня прорвало.
— Я не поеду в Огрист, - твердо сказал я. Магистр открыл глаза и с удивлением воззрился на меня. – Я буду искать Мириллу. И друзей. И никто меня не сможет остановить.
С этими словами я взялся за ручку дверцы, намереваясь выскочить из фаэтона – мы как раз подъезжали к университетским воротам – но сильный рывок вернул меня обратно.
— Вот что, сопляк, - голос магистра сорвался на рык, глаза побелели от бешенства – похоже, будь его воля, он бы меня прибил. – Я тебе уже один раз сказал, что сейчас ты будешь делать только то, что тебе говорят. Мириллу, равно как и остальных, найдут и без тебя, для этого задействованы самые лучшие силы.  Ты же будешь только мешать. Более того, анализ событий последних дней показал, что основной удар был направлен именно против тебя, почему – неизвестно. Об этом я тебе тоже говорил. Поэтому несколько очень умных и влиятельных людей приняли решение спрятать тебя на некоторое время в безопасном месте…
— Но…, - попытался возразить я, однако магистр не дал мне закончить.
— Молчать! – прошипел он, и на мгновение мне показалось, что из его рта сейчас вырвется раздвоенное змеиное жало. – Будешь говорить, только когда я тебе позволю. Понял? – его тонкая рука с неожиданной силой схватила меня за грудки и тряхнула так, что лязгнули зубы.
— Понял, - в каком-то оцепенении пробормотал я.
— Вот и славно, - магистр вдруг успокоился, и уже обычным тоном предложил: – А почему бы нам не перекусить? Я ведь тебе обещал. Тут у меня в сумке полно всякой снеди.
Я вдруг ощутил зверский голод – еще бы, вчера мне так и не удалось поесть. А Мирилла грозилась приготовить мясо на гриле. Мирилла… Перед моим мысленным взором на мгновение возникло любимое лицо, и сдержаться мне не удалось - слезы сами полились из глаз, и я шмыгнул носом. Только не раскисать, яростно приказал я себе, не раскисать и верить…
— Поешь, Велимир, - голос Лугового звучал удивительно мягко, в особенности на фоне его недавней вспышки. – Правда, продукты все сохранены магически, так что, когда сударыня Нгар вернется, ты ей об это не рассказывай – ладно? - а то она меня прибьет.
— А она вернется? - спросил я, поворачиваясь к собеседнику и глядя ему прямо в глаза. Магистр не отвел взгляда.
— Мы вернем ее, - твердо сказал Луговой, и я вдруг понял, что он действительно верит в это.

Путь до Огриста оказался неблизким. Вначале мы довольно долго тряслись по проселочным дорогам на фаэтонах, пока, наконец, не добрались до небольшой промежуточной станции чугунки, где после почти полуторачасового ожидания пересели в поезд, шедший из Славгорода в Момур. Двое из сопровождавших нас молодых людей – парень и девушка - последовали за нами, делая при этом вид, что не имеют к нам никакого отношения. Почему нельзя было сесть в поезд прямо в Славгороде, оставалось для меня загадкой.
Вагон, в котором мы ехали, был заполнен наполовину – в это время года вообще мало кто выбирается за пределы родного обиталища. Еще в фаэтоне магистр перекрасил мне волосы в черный цвет и заставил наклеить небольшие усики, так что, когда я взглянул на себя в зеркало, меня буквально затрясло. Сам же магистр с тяжелым вздохом расстался со своей столь холимой растительностью на лице, и теперь напоминал то ли несколько опустившегося мастерового, то ли процветающего старьевщика, о чем я ему не замедлил поведать. Луговой свирепо взглянул на меня, пробормотал что-то невразумительное и принялся яростно втирать в щеки и подбородок какой-то крем, чтобы избавиться от незагоревших полосок кожи. Впрочем, успокоился он довольно быстро, и со вкусом продолжил свою игру в тайного агента. Кстати, получалось у него довольно неплохо, в отличие от меня – я все время поглаживал свои новые усики, так что в конце концов после очередного приглаживания ус остался на моей ладони. К счастью, в купе больше никого не было, а после устранения последствий моих непрофессиональных действий магистр порекомендовал мне занять руки чем-нибудь другим. И тут я вспомнил о своем вчерашнем открытии:
— Дядюшка, - для конспирации Луговой велел величать его «Дядя Слава» либо просто «дядюшка». Я же должен был отзываться на имя «Драгомир» или «племяш». - Я, кстати, обнаружил вчера интересную вещь, связанную с «белым кристаллом». Причем совершенно случайно.
— Что именно? – магистр заинтересованно повернулся ко мне.
— Сейчас продемонстрирую.
С этими словами я извлек из кошеля желтоватый восьмигранник, достал баселард (стальная петля все еще красовалась на крестовине рукояти) и вставил «белый кристалл» в петлю.
— Вот, - я с гордостью продемонстрировал кинжал.
— Ну и?… - выжидательно протянул Луговой.
Вместо ответа я развернул баселард острием к своей груди и резко нанес удар. Со сдавленным криком магистр метнулся ко мне, но я уже «извлекал» лезвие из тела. Несколько секунд Луговой тупо переводил взгляд с кинжала на мою грудь и обратно, затем попытался сцапать баселард за клинок.  Я в очередной раз восхитился выдержкой магистра – когда его пальцы прошли сквозь металл, он даже в лице не изменился, а просто вырвал кинжал из моей руки (ухватившись за гарду) и принялся его осматривать.
— На магнитное и тепловое воздействие клинок не реагирует, - сообщил я.
— И тени не отбрасывает, - пробормотал Луговой, чуть ли не носом бороздя узорчатую сталь.
Понаблюдав некоторое время за магистром, я отвернулся к окну и принялся рассматривать проносившийся мимо пейзаж. Возделанные поля и обширные пастбища сменялись дубравами и перелесками. Вот мелькнула и исчезла небольшая деревенька, порадовавшая глаз яркими красками домов и изгородей. Потом замелькали решетчатые фермы моста – поезд как раз пересекал реку, голубым клинком рассекавшую равнину.
— А почему мы едем в Момур? – вновь поворачиваясь к магистру, осведомился я. – Это ведь какой крюк получается.
— В смысле? – Луговой взглянул на меня. Было заметно, что мыслями сейчас он находится далеко.
— Ну, насколько я помню географию, Момур находится к югу на самой границе с Кальсской губернией, а Огрист лежит восточнее Герцогства.
— А кто тебе сказал, что мы едем в Момур?
— Вы…
— Я? – магистр в замешательстве коснулся подбородка и, ощутив под пальцами гладкую кожу, с отвращением отдернул руку. – Да, поезд идет в Момур, но я ведь не говорил, что нам нужно в Момур. Мы сойдем по дороге и дальнейший путь продолжим верхом…
— Верхом? – верховая езда не входило в число моих умений, и я приуныл.
— А что? – Луговой с интересом взглянул на меня. – Проблемы?
— Я не умею ездить верхом, - мрачно изрек я.
— Ничего, научишься, - философски заметил магистр, возвращаясь к изучению клинка. – Ну почему ты так поздно сообщил мне об этом!
— Так я ведь не знал, что нам предстоит трястись верхом…
— Да я не лошадях, - раздраженно бросил магистр. – Я о явлении проницаемости… Будь у меня в распоряжении мой рабочий стол и турмалиновые очки, многое бы стало понятно. А так…, - Луговой махнул рукой и принялся выщелкивать «белый кристалл» из петли. В этот момент поезд качнуло, и клинок «провалился» сквозь сидение.
— Драгомир, ты только посмотри! – магистр схватил меня за плечо и притянул к себе. Кинжал спокойно лежал на сидении, клинок отбрасывал тень.
— Ну и что? – похоже, я что-то пропустил.
— Понимаешь, когда я «выщелкнул» кристалл, клинок до половины входил в сидение. Это вышло случайно, из-за того, что поезд дернулся. По идее, лезвие должно было там и остаться. Но не осталось, а оказалось вдруг лежащим на этой деревяшке. В смысле, весь кинжал. Ты понимаешь, что это может означать?
Я начал что-то соображать.
— Давайте проверим, - я схватил баселард и снова вставил в петлю «белый кристалл». Тень от клинка исчезла, и моя рука свободно прошла сквозь него. После этого я поставил кинжал на сиденье вертикально (он, естественно, «провалился» по самую рукоятку»), и с замиранием сердца убрал кристалл. Кинжал странно дернулся и упал на сиденье, словно я поставил его на острие и убрал руку. Я тут же повторил эксперимент, результат оказался тот же. А это могло означать только одно…
— Тонкие структуры…, - прошептал я.
— Похоже на то, - Луговой одобрительно кивнул и взял кинжал в руки. – Получается, что физическое состояние клинка не меняется, просто под воздействием «белого кристалла» он переходит в иную сущность. Этим можно объяснить и отсутствие тени, и нежелание реагировать на тепловое и магнитное воздействие. Слушай, племяш, мы опять совершили открытие. Правда, я пока не понимаю его практического значения, но уверен, что таковое, в конце концов, найдется… Так, я сейчас быстренько все опишу, а ты потом просмотришь мои записи и дополнишь их при необходимости.
Магистр поспешно извлек из объемистой сумки принадлежности для письма и принялся за работу. Я же снова отвернулся к окну и задумался. Голова сейчас работала гораздо лучше, чем с утра, мысли о Мирилле и друзьях никуда не делись, но как бы несколько отодвинулись, и я сумел сосредоточиться на результатах эксперимента с кинжалом «в полевых условиях», как любит в таких случаях выражаться мой кузен. Итак, что же мы знаем о тонких структурах. Термин этот появился достаточно давно, им изначально обозначали некие невидимые обычным глазом пространственные субстанции, в которых, собственно говоря, и проходило большинство магических процессов. Некоторые специалисты даже утверждали, что всевозможные призраки и прочие нематериальные объекты также существуют на уровне тонких структур. Затем была разработана теория дискретности временного потока, и в разряд тонких структур ввели так называемые «параллельные пространства», отстоящие от нашего мира на доли секунды. Я не знаток боевой и защитной магий, но, насколько помню, функционирование порталов также каким-то образом связано с тонкими структурами. Порталы… Водяной, земляной, воздушный… По идее, должен быть еще огненный, если базироваться на теории стихий…
Я резко повернулся к магистру.
— Так что же, все-таки, обнаружили в Лазурном лесу?
— Чего? – Луговой оторвался от писанины и недоуменно уставился на меня.
— Дядюшка, не нужно ломать комедию. Вы все прекрасно слышали. В конце концов, я имею право знать, что удалось установить уважаемому мэтру, тем более, что нам обещал лично советник Исток.
Некоторое время магистр задумчиво смотрел на меня, затем глубоко вздохнул и неторопливо отложил недописанный лист в сторону.
— Как удалось установить, воины, напавшие на вас, действительно вынырнули из земляного портала, появившегося на соседней поляне. Причем подобную конструкцию невозможно создать дистанционно, необходимо, чтобы кто-то инициировал ее появление на месте. – Луговой умолк.
— Но…, - начал было я, и тут меня осенило: - Старый слав и его попутчица!
— Похоже на то, - магистр с интересом взглянул на меня. – А ты быстро соображаешь. Для того, чтобы прийти к подобному выводу, мэтру понадобилось полдня.
— Я ведь просто высказал предположение, - пожал я плечами, - а волшебнику, наверное, пришлось тщательно все изучить, прежде чем озвучить свое заключение.
— Скорее всего, - кивнул магистр. – Так вот, каким-то образом покойному удалось создать портал в нужное время в нужном месте. Неясно только, почему он погиб – то ли в результате какого-то побочного явления при открытии портала, то ли его убрали, как ненужного свидетеля… Скорее всего, первое.
— Но ведь и предводитель воинов, и Чибис без особого вреда для себя вызвали порталы…
— Ты говоришь о точке входа, а я – о точке выхода. Это совершенно разные вещи. Войти, как правило, всегда легче, чем выйти. Вызвать входной портал может и дилетант – для этого необходимо инициирующее заклинание, в овеществленной форме  - ну, там, в виде шарика или другого какого предмета. А вот создать выходной портал, да еще удержать его – это под силу только очень серьезному магу. Достаточно сказать, что во всей Короне таких специалистов только пятеро, и наш знакомец мэтр – один из них.
— А покойный слав…
— Личность его установлена, но никакого отношения к магии он не имеет.
— Но тогда каким же образом…
— Не знаю, Велимир, - забывшись, магистр назвал меня моим настоящим именем, и тут же спохватился. – Прости, Драго. Пока внятного ответа на этот вопрос мы не получили.
— Скажите, дядюшка, а какое, собственно говоря, отношение ко всему этому имеете вы? – я в упор взглянул Луговому в глаза. – Вы ведь не дознаватель, не специалист по защитной магии…
— Ну, ведь я тебе говорил, что представляю университет в вече, - магистр выдержал мой взгляд. – И потом, должен же кто-то проследить, чтобы ты не натворил глупостей. А лучше меня с этим никто не справится.
— Это не объяснение. Ладно, не хотите – не говорите. Сам раскопаю.
— Копай, копай, - Луговой снова взялся за самописку. – Может, чего-нибудь и откопаешь…
— Кстати, если предположить, что старый слав был как-то связан с нападавшими, наверное, стоит вспомнить, что в руке у него был зажат желтый камень, аналог нашего с вами камня-активатора.
— Я об этом помню, - кивнул магистр, не отрываясь от работы. – Жаль, что не удалось добраться до этого камня, из рук дознавателей вообще что-либо вырвать чрезвычайно трудно. Будем надеяться, что, когда все закончится, у нас такая возможность появится.
— А как вы считаете, «белый кристалл» может каким-то образом быть задействован в создании портала?
— Насчет «белого кристалла» не уверен, а вот то, что сам камень-активатор мог быть использован для активизации точки выхода – вполне возможно.
— При этом сам активатор, по идее, должен настраиваться на конкретную личность – вспомните, как наш экземпляр реагировал только на меня…
— А ведь точно, - Луговой резко развернулся ко мне. – Честно говоря, мне это в голову не приходило. То есть, если предположить, что активатор в руке мертвого слава был использован для создания портала выхода, и твоя теория верна, это означает, что камень был «привязан» именно к этому человеку…
— И что это нам дает? – я пытался осмыслить все сказанное.
— Не знаю, - покачал головой магистр после некоторых раздумий. – Что-то в этом есть, но пока это все гипотезы…
Его рассуждения прервал деликатный стук в дверь. Я поспешно кинул кинжал в ножны и одернул камзол. Луговой крикнул «Войдите», и на пороге появился один из сопровождавших нас дознавателей, высокий темноволосый парень в слегка примятом камзоле мышиного цвета.
— Через пять минут будем на месте. Вы готовы? – голос у него был тихий и какой-то невыразительный. Затем он повернулся и исчез.
Я посмотрел в окно. Поезд явно замедлял ход, однако кроме мелькавших силуэтов деревьев, за которыми угадывалась холмистая равнина, там ничего интересного не было.
— Мы подъезжаем к какой-то станции? – спросил я.
— Здесь нет станции, - отозвался Луговой, заканчивая паковаться. – Просто сейчас поезд замедлит ход перед подъемом, и мы выйдем.
— Прямо на ходу? – тупо уточнил я.
— Нет, попросим машиниста постоять и подождать, пока мы покинем вагон. Драгомир, не задавай глупых вопросов – конечно на ходу. Надеюсь, тебя это не страшит?
— Не страшит, просто мне кажется, что мы несколько…э-э-э… заигрались в тайных агентов…
— Это не игра, племяш. Это жизнь, что гораздо интереснее. И сложнее. А теперь, если ты не против, я хотел бы открыть эту дверь…
У всех пассажирских вагонов Славгородской чугунки каждое купе располагало отдельной дверью для выхода на перрон. Насколько я помнил, герцогские вагоны имели только две общие двери, которые находились в их противоположных концах.
— Ты готов? – Луговой уже справился с дверью, и в купе ворвался свежий ветер. Поезд замедлил ход и неторопливо пополз вверх.
Вместо ответа я подхватил свою сумку и спустился на подножку. В лицо мне ударила тугая струя воздуха, и я заморгал.
— Давай быстрее! – магистр готов был последовать за мной. Я глубоко вздохнул, бросил сумку на глинистую обочину и, сгруппировавшись, прыгнул следом. Все оказалось не так страшно, как чудилось – мне пришлось, гася инерцию, просто пробежаться буквально несколько шагов, затем я остановился и вернулся за сумкой. Набросив ремень на плечо, я огляделся по сторонам. Наш вагон был в составе последним, так что, похоже, наш нетрадиционный способ высадки из поезда не привлек особого внимания. Паровик, оставляя за собой клубы дыма, бодро взбирался на пологий холм по отблескивающим в лучах заходящего солнца рельсам. По обе стороны полотна, насколько хватало глаз, протянулось характерное для средней полосы воеводства редколесье, переходившее далее в холмистую равнину с разбросанными по ней островками деревьев. К аромату цветущих трав примешивались запахи смолы, дыма и разогретого металла, характерные для чугунки.
— Племяш, иди к нам! – Луговой в компании дознавателей стоял в десяти саженях от меня и призывно махал рукой.
— Сейчас мы немного пройдемся пешком, - сообщил магистр, когда я приблизился. – Вон в ту сторону, - он ткнул рукой куда-то на северо-восток. – Там нас будут ждать.
— Кто? – манера Лугового недоговаривать начинала действовать мне на нервы.
— Свои, - односложно отозвался магистр и, не оборачиваясь, двинулся в обозначенном направлении. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Оба сопровождающих молча пристроились сзади, затем парень, ускорив шаг, обогнал нас с Луговым и возглавил шествие.
Я бросил взгляд назад – напарница дознавателя бесшумно скользила следом – и, притормозив, подождал, пока она поравняется со мной.
— Меня зовут Ве… э-э-э… Драгомир, - представился я, украдкой рассматривая спутницу. Темноволосая, довольно симпатичная, при ближайшем рассмотрении выглядит старше, чем на первый взгляд – лет тридцать, не меньше. Фигура практически полностью скрыта под серой мешковатой курткой, такие в последнее время в моде среди эмансипированных жительниц Короны, однако по едва уловимым движениям и жестам можно с уверенностью сказать о высокой степени тренированности тела. На лице минимум косметики, да оно и понятно – зачем штукатуриться, если предстоит дальняя дорога.
— Я знаю, - дознавательница улыбнулась. – Можете называть меня Анди.
— Анди? – по-кальсски это означало «два».
— Укороченное от Андинетта, - пояснила спутница. Голос у нее был низкий, слегка хрипловатый.
Некоторое время мы шли молча.
— А как зовут вашего напарника? – я первым нарушил молчание.
— Отир.
Интересно – по-кальсски это означает «один». Совпадение? Вряд ли.
— У вас все сотрудники носят «числительные» имена? – поинтересовался я.
Анди тихонько засмеялась:
— Нет, только полевые агенты, - не понятно было, шутит она или говорила серьезно. Ладно, без комментариев.
— А вам часто приходится сопровождать таких, как я… Ну, в смысле, обеспечивать сопровождение кого-либо? – что-то у меня сегодня с красноречием.
— Мы выполняем приказы, - пожав плечами, отозвалась собеседница. – Давайте ускоримся, а то мы отстали… - Луговой с Отиром в этот момент свернули вправо и скрылись за деревьями редколесья. Мы поспешили следом.
Минут через десять редколесье кончилось, и наша четверка выбралась к подножию невысокого холма. Луговой как-то по-особому свистнул, послышался топот, и из-за поросшего свежей травой склона вылетела кавалькада. Вначале мне показалось, что всадников не меньше десятка, однако потом я разглядел, что их всего двое, просто каждый вел на поводу еще двух лошадей. Один из всадников, темнолицый бородач средних лет, одетый в меховую безрукавку поверх рубахи из небеленого полотна – типичный славгородский фермер – спешился и подошел к нам.
— Вечер добрый, - густым голосом, под стать коренастой фигуре, поздоровался вновь прибывший. – Вы вовремя, как это ни удивительно для городских жителей.
— Ладно тебе, Шершень. Тоже мне, сельский труженик нашелся, - проворчал магистр, крепко пожимая руку бородачу. – Лучше скажи, дорога на Свирколь в порядке?
— А что с ней сделается? – пожал плечами Шершень. – Правда, размыло кое-где, из-за весеннего паводка, но в целом проехать можно. А вы что, по дороге собрались?
— Может, и по дороге, - неопределенно ответил Луговой. Затем, обернувшись к нам, скомандовал: - Разбирайте лошадей. Мне оставьте вон того гнедого, а для племяша найдите лошадку поспокойнее.
— Будем ехать прямо сейчас? – осведомился Отир, то и дело поглядывая на небо. Солнце только-только закатилось, и западная часть небосвода вовсю полыхала багрянцем. Восток же был окрашен в фиолетовые цвета – предвестники надвигающихся сумерек.
— Есть другие предложения? – в голосе магистра проскользнули металлические нотки.
Отир промолчал. Анди деловито осматривала лошадей, пока не остановила свой выбор на серой в яблоках. Похоже, кобыла, неуверенно решил я.
— Для вас, сударь Драгомир, - дознавательница сунула мне поводья кобылы в руки. Я неуверенно взялся за них и осторожно погладил лошадь по морде. Кобыла тихонько заржала и ткнулась губами в мою ладонь.
— Дайте ей вот это, - выросший будто из-под земли Шершень протянул мне большую морковку.
Я предложил лакомство лошади, и она деликатно захрустела морковью.
— Как ее зовут? – я начал чувствовать себя более уверенно.
— Серенькая, - ответил бородач.
— Оригинальное имя, - саркастически заметил я.
— Ну, какое есть, - развел руками Шершень. – Зато самая спокойная и покладистая из всех лошадей на моей ферме. Упасть с нее практически невозможно, разве что уж очень сильно захотеть.
— Посмотрим, - пробормотал я, с опаской вставляя ногу в стремя.
— Не дрейфь, племяш, - Луговой одним прыжком взмыл в седло и, картинно подбоченясь, принялся горячить гнедого. Я с завистью взглянул на него. – Просто постарайся взобраться в седло без особых потерь.
Я стиснул зубы и попытался тоже взмыть вверх. Получилось плохо – нога зацепилась за заднюю луку, и я чуть не сверзился, но чудом удержался и все-таки ухитрился занять вертикальное положение. Оба дознавателя были уже в седлах. Похоже, им к верховой езде было не привыкать.
Серенькая покосилась на меня умным влажным глазом и, как мне показалось, ободряюще подмигнула.
— Нужно стремена немного удлинить, - сказал Шершень, подходя ко мне. – Удобнее будет.
Действительно, сидеть стало удобнее, но, как только Серенькая тронулась с места, все эти удобства куда-то мгновенно испарились. Я судорожно вцепился в переднюю луку, стараясь сохранить равновесие.
— Не напрягайся, - посоветовал, приблизившись, Луговой. – Спину держи прямо, носок выше пятки, бока сжимай шенкелями.
— Чем? – переспросил я.
— Ну, внутренней стороной ног, которая ниже колена, - магистр наклонился и похлопал меня по означенному месту. – И старайся локти держать ближе к телу, не расставляй их как курица крылья. Приготовься, сейчас пойдем рысью, лови такт – на каждый третий шаг приподнимайся в седле. Понял?
— Вроде да, - неуверенно ответил я. Локти то и дело норовили разойтись в стороны.
— Тогда поехали.
Не помню, как я вытерпел до привала. Хорошо, что Анди взялась меня опекать – без ее советов и моральной поддержки я бы точно свалился на полдороги. Время от времени в мое обучение премудростям верховой езды вмешивался и Луговой, однако ему это быстро надоедало, и он уносился вперед, к Отиру, с которым они тут же принимались о чем-то оживленно переговариваться.
Когда, наконец, уже под покровом ночи мы въехали в небольшой поселок, каскадом сбегавший к побережью степного озера, сил на то, чтобы слезть с лошади, у меня практически не оставалось. Умничка Серенькая опустилась на колени, и я буквально выпал из седла на землю.
— Живой? – надо мной навис омерзительно бодрый и ничуть не уставший магистр Луговой.
— Не дождетесь, - пробормотал я, тщетно пытаясь подняться на ноги. Наконец, мне это удалось. При этом магистр даже не сделал попытки мне помочь, за что я ему был искренне благодарен.
— Ничего, племяш. Завтра будет легче. А теперь ужинать и спать.
Постанывая от ломоты во всем теле, я огляделся. Судя по всему, мы находились на постоялом дворе. Лошадей уже увели, и их тихое ржание доносилось из конюшни, примыкавшей к основному строению – аккуратному двухэтажному каменному дому с высокой крышей и несколькими дымовыми трубами. Из открытой двустворчатой двери на резное крыльцо обрушивался сноп яркого света, в легкой внутренней дымке мелькали какие-то фигуры. Луговой с Отиром скрылись за дверями, и рядом со мной осталась только Анди.
— Вам помочь? – дознавательница наклонилась за моими вещами.
— Ни в коем случае, - я с кряхтением сложился пополам и буквально вырвал сумку из рук спутницы. – Я сам. И, если не возражаете, называйте меня на «ты» - мы ведь почти уже коллеги.
— Договорились, - в темноте лица собеседницы было не разглядеть, но я почувствовал, что она улыбается. – Можешь мне тоже говорить «ты» – так будет даже проще.
Что «проще», я толком не понял.
В сопровождении Анди я дотащился до крыльца и с трудом вскарабкался по ступенькам. Их было всего пять, но мне показалось, что пятьдесят. Однако я пока держался, и мне даже показалось, что становится немножечко легче – во всяком случае, желание просто лечь и не двигаться уже нельзя было отнести к числу доминирующих.
— Я заказал четыре комнаты, - подошел Луговой, радостно потирая руки. – И роскошный ужин, никаких субпродуктов, только здоровая сельская пища. Много всевозможного мяса и, персонально для Драгомира, целый ковш творога.
Минуту спустя мы уже сидели за чисто выскобленным столом, а разбитные девушки в длинных сарафанах, цветастых платках и белоснежных передниках, хихикая и перемигиваясь, споро заставили его дымящимися мисками и горшочками. Мы накинулись на еду, и минут пятнадцать за нашим столом царило молчание, прерываемое только постукиванием посуды и позвякиванием ножей и вилок. Наконец, утолив первый голод, я расслабленно откинулся на спинку стула и огляделся.
Насколько можно было судить, обеденный зал, или как еще можно было бы назвать это помещение, основным предназначением которого являлось обеспечение оголодавших посетителей здоровой пищей, занимал большую часть первого этажа. Вдоль противоположной от входных дверей стены проходил длинный прилавок, за которым традиционно царил, очевидно, хозяин заведения – толстый слав гигантского роста в стерильно-белом переднике и с неизбежным полотенцем на плече. Правда, стаканов он не протирал, предпочитая внимательно наблюдать за расторопностью обслуживавших посетителей девушек. Наверное, это правильно, что все владельцы таверн и харчевен, с которыми мне приходилось иметь дело, являлись ходячей рекламой обильного питания, подумал я: к тощему хозяину подобного заведения сразу же испытываешь определенное недоверие. Остальное пространство занимали разнокалиберные столы со стульями и лавками, за исключением небольшого возвышения посреди зала, на котором как раз устраивались странствующие менестрели: двое немолодых мужчин и одна совсем юная эльфийка. Мужчины, похоже, относились к разряду «музыкантов-универсалов», поскольку количеству всевозможных инструментов мог бы позавидовать сводный военный оркестр. Разместив все это многообразие в одном им доступном порядке, они принялись деловито настраивать инструменты с помощью камертона. Эльфика же, присев на небольшую табуретку у самого края возвышения, задумчиво пощипывала струны лиры, извлекая из них череду завораживающе-хрустальных звуков.
Зал постепенно заполнялся. Принесли десерт, но есть я уже не мог – мяса оказалось слишком много, а творог так вообще был выше всяких похвал. Луговой же, при его худобе ухитрившись съесть раза в два больше меня, тем не менее с видимым удовольствием принялся за фруктовый салат со взбитыми сливками. Анди что-то тихо втолковывала Отиру, который продолжал невозмутимо поглощать содержимое тарелки; при этом глаза его то и дело цепко обегали все помещение.
И в этот момент эльфийка запела. Мне частенько приходилось бывать на выступлениях певцов, прославленных и не очень – в славгородском «Доме лицедеев» то и дело проходили  какие-то концерты, да и университетский театр не мог пожаловаться на недостаток талантов. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что я сейчас услышал.
Зал заворожено затих. Прекратился стук ножей и вилок, девушки-разносчицы застыли изваяниями, а голос креп, манил, охватывал и не отпускал. Казалось, все звуки мира, да что мира – самого Мироздания смешались в этом голосе.
Эльфийка пела, по-прежнему сидя на табуретке, задумчиво глядя куда-то поверх голов; музыканты вторили ей на своих инструментах, и это невероятное сплетение голоса и музыки вызывало ни с чем не сравнимые ощущения.

Королева Луны. Звездопад
В эту ночь не дает нам уснуть.
Не старайся вернуться назад,
Не пытайся продолжить свой путь

Ты на миг оторвись от всего,
Что мешает нам в жизни порой.
Ты взлети высоко-высоко,
И узнай, где живет твой герой.

— Песня Хорульфа, - прошептала Анди, глядя на исполнительницу. Отир кивнул и еще раз обвел помещение внимательным взглядом – похоже, он был единственный, кто не попал под очарование волшебного голоса.

Он придет – и закружит метель,
В белый сумрак окрасятся сны.
Колыбельную тихо свирель
Напоет Королеве Луны.

Королева Луны. Над тобой
Чуть колышется звездный шатер.
Бьет о скалы вечерний прибой,
И уютно вздыхает костер.

Я стиснул зубы и закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза. Мирилла! Передо мной возник образ любимой – тяжелый водопад иссиня-черных волос, тонкий овал лица цвета бронзы, и глаза, лучистые, когда она улыбалась, и опасно-фиолетовые, когда сердилась. Глаза, в которых для меня был сосредоточен весь мир…

А под утро бродяга-туман
Прикорнет на траве луговой.
И печальных гусей караван
Проплывет над твоей головой.

Изойдет позолотой восток,
И по гребню лазурной волны
Соскользнет гроздь жемчужин в песок
Для тебя, Королева Луны.

Сердце мое вдруг заколотилось, и я прижал левую руку к груди, стараясь унять сердцебиение. Сердце не унималось, я принялся незаметно массировать его, и только через какое-то время понял, что сердце здесь ни при чем: это пульсировало кольцо на мизинце левой руки. Пульсировало сильно, и частота пульсации быстро нарастала.

0

13

Глава 13

— Дядюшка! – мой голос диссонансом ворвался в волшебное пение. – Кольцо!
Луговой резко повернул голову ко мне, глаза у него были неожиданно ясные, взгляд осмысленный. Создавалось впечатление, что выступление юной эльфийки на нем тоже особо не сказалось. Отир с Анди уже развернулись так, чтобы прикрыть меня своими спинами. И когда только успели, подумал я.
— Направление чувствуешь? – негромко спросил магистр. Голос его был спокоен, только металлических ноток в нем слышалось чуть больше, чем обычно.
— Нет, - так же тихо отозвался я, блуждая глазами по залу. Пульсация достигла определенной частоты и более не менялась. – Похоже, источник опасности остановился.
— Так, уходим, только тихо. – Луговой неторопливо поднялся и двинулся к прилавку. Я с трудом встал (тело уже болело не так сильно, но ляжки и задницу жгло огнем, явно смозолил) и попятился за ним, продолжая шарить взглядом по залу.
— Может, стоит остаться? – спросила Анди. Она двигалась немного боком, по-прежнему прикрывая меня. Отир шел замыкающим. – Все-таки здесь людно и светло.
В этот момент эльфийка закончила петь, и публика разразилась аплодисментами и одобрительными криками.
— Нельзя, - покачал головой магистр. – Мы не знаем, что за опасность нам угрожает, и откуда ожидать удара. Кроме того, я не хочу, чтобы пострадали невинные люди. Племяш, твои вещи  у тебя с собой?
— Естественно, - продолжая пятиться, я поправил ремень сумки на плече. – Только вот ноги как чужие…
— Переживешь. И, Драгомир, перестань корчить из себя рака, иди нормально. Поверь, ребята лучше нас с тобой отслеживают обстановку.
Частота пульсации вдруг снова стала нарастать.
— Опасность приближается! – выдохнул я.
— Или мы приближаемся к ней. Ну-ка, сменим направление.
Теперь мы пробирались к выходу, и замыкающим оказался магистр. Людей в зале собралось столько, что яблоку  упасть было негде. Эльфийка снова запела, на этот раз веселую песню, похоже, фермерскую, потому что зал дружно подхватил припев по-славски, хотя девушка пела на родном языке.
— Частота пульсации снижается, - доложил я, с извинениями протискиваясь мимо хорошенькой толстушки-разносчицы. В ответ девушка улыбнулась и бросила на меня многообещающий взгляд из-под полуопущенных ресниц. – Кстати, мы расплатились за ужин? – вдруг спохватился я.
— Вот молодец! – восхитился Луговой. – У нас тут с минуты на минуту возникнут проблемы, а он печется о соблюдении условностей. Да заплатил, не переживай. Авансом, так что Окорок в накладе не останется.
— Кто? – переспросил я.
— Хозяин заведения. Конечно, фамилия у него другая, но все привыкли называть его Окороком. Ты лучше следи за кольцом.
Оставив за собой ярко освещенный зал и волшебное пение, мы выскочили на резное крыльцо в звездную темень.
— Отир, давай за нашими лошадьми, - приказал Луговой. Дознаватель коротко кивнул и, легко перемахнув через перила, исчез во мраке.
Магистр повернулся ко мне:
— Ты уж прости, племяш, опять тебе придется трястись верхом, - извиняющимся тоном сказал он.
— Ну, не мне одному, - пробормотал я, пытаясь разглядеть окрестности боковым зрением. – А почему, интересно, двор не освещен?
— Не знаю, - пожал плечами Луговой. – Может, из экономии. Что кольцо?
Пульсация значительно уменьшилась, частота ее колебалась, словно то, что ее вызывало, кружилось на одном месте, о чем я и поведал магистру.
В этот момент из темноты донесся конский топот, и перед крыльцом выросли пофыркивающие тени.
— Быстрее! – в голосе Отира слышалось напряжение.
Луговой потянул меня за собой и, сунув мне в руки поводья Серенькой, буквально зашвырнул меня на лошадь. Я зашипел от боли – твердые, однако, эти кавалерийские седла!
— Конюха я так и не нашел, пришлось взламывать замок. – Отир словно оправдывался. – Оставил возле двери несколько монет, в качестве компенсации.
Кольцо вдруг запульсировало с новой силой.
— Кольцо! – заорал я.
— Вперед! – прошипел Луговой, посылая своего гнедого вскачь. – Отир, прикрой!
Я пришпорил Серенькую каблуками, и лошадка неожиданно бодро рванула за гнедым – я чуть из седла не вылетел, но, слава Создателю, удержался. Анди последовала за мной, и последнее, что я успел разглядеть, вылетая за широко распахнутые ворота – темную фигуру Отира, неподвижно сидевшего на коне посреди постоялого двора.
Вскоре выяснилось, что галопом ехать гораздо комфортнее, чем рысью: нужно только приподняться в стременах, и сразу возникает ощущение полета. Магистр вел нас по одному ему известному маршруту; судя по звездам, двигались мы на восток.
Скачка продолжалась минут сорок. Я уже перестал чувствовать нижнюю половину тела, когда Луговой резко затормозил и перехватил поводья моей лошади.
— Племяш, что кольцо?
Я прислушался. Кольцо словно уснуло, никакой пульсации не чувствовалось, даже фоновой.
— Похоже, оторвались, - сказал я.
— Ты уверен? – магистр соскочил с коня и, судя по звукам, потянулся – темень стояла, хоть глаз выколи.
— Уверен, - твердо сказал я.
— Ну, тогда можно спешиться. Подождем Отира. Кстати, Драго, подержи пока моего гнедого, мне отлить нужно. Анди, заткни уши и закрой глаза.
— Ничего, дядя Слава,  мне не привыкать, - дознавательница подошла ближе и принялась вытирать свою лошадь пучком травы. – Тем более, что вы все равно пойдете вон за те кустики.
Я со стоном сполз с лошади и, ухватившись за гриву, с трудом выпрямился.
— Какие кустики? – со стороны магистра послышались какие-то звуки, словно луговой что-то завязывал. - Ах, эти кустики! Да, мне бы твое зрение, красавица. Без ночных стекляшек я бы их никогда не разглядел
— Для этого нужно родиться эльфом…
— А при чем здесь эльфы? – спросил я, оглядываясь по сторонам. Хотя небо было усыпано крупными яркими звездами, уже на расстоянии нескольких шагов разглядеть что-либо было весьма проблематично.
— При том, что Анди эльф. И Отир тоже, если ты до сих пор этого не понял, - Луговой вдруг оказался рядом и что-то сунул мне в руки. – Закрепи вот это на голове.
— Эльфы? – недоверчиво переспросил я, вызывая в памяти типично славские лица спутников. – Вы серьезно?
— Серьезно, - я вздрогнул – голос Анди раздался над самым ухом. – Мы «выдры»…
Вот оно что! Мастера перевоплощения, бесшумного боя и шпионажа. Тягаться с ними могли только коронные «хамелеоны», да и то лишь в боевой технике.
— Значит, вы не дознаватели? – я повернулся лицом к девушке, одновременно пытаясь повязать на голову бандану с вшитыми в нее кристаллами ночного зрения.
— Ну почему же, - ловкие руки Анди помогли мне справиться с повязкой, и темнота вдруг растаяла, уступив место серому дню – именно так воспринимается окружающий мир посредством «ночных стекляшек». На губах девушки блуждала легкая улыбка. – В данный момент дознаватели. Вчера же мы были артистами. А завтра станем рыбаками. Такова профессия…
— Понятно, - я решил ничему больше не удивляться. «Могу выделить парочку выдр», вспомнились мне слова старшего дознавателя Куньи, проникшие в мой затуманенный рассудок, когда я лежал в палате. Значит, не обманул толстяк, сдержал слово.
— Есть предложение перебраться под прикрытие вон той группки деревьев, - Анди кивнула в сторону нескольких то ли акаций, то ли каштанов, венчавших вершину пологого холма – в ботанике я не силен, хотя откуда здесь, на равнинной местности, каштаны. – Там и дождемся Отира.
До обозначенных деревьев было саженей сто-сто двадцать, и я на удивление довольно бодро проковылял это расстояние. Конечно, можно было бы проехать верхом, как это сделали Анди с магистром, но сама мысль о необходимости вновь карабкаться в жесткое и неудобное седло вызывала во мне отнюдь не священный трепет.
Расседлав лошадей и задав им корма из седельных сумок, мы устроились под сенью самого большого дерева, которое таки оказалось акацией. У подножия холма бил небольшой, но очень чистый ключ, что тоже было очень кстати; из-за поспешного бегства с постоялого двора мы не успели запастись водой. Наполнив фляги и вволю напившись, мы уселись на расстеленных попонах, от которых шел «здоровый запах лошадиного пота», как поэтично выразился Луговой, и завернулись в одеяла – было достаточно свежо, а костер разводить мы не решались, чтобы не привлекать внимания.
Я с интересом огляделся. Благодаря волшебству «ночных стеклышек» темнота полностью сдала позиции, и видимость была ясной до самого горизонта. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась всхолмленная равнина, испрещенная темными островками не очень буйной растительности – в основном, кустарниками и группками деревьев.
— Интересно, здесь живет кто-нибудь? Ну, за исключением того безымянного поселка, откуда мы так бодро рванули, - поинтересовался я, ни к кому особо не обращаясь.
— Конечно, живут, - отозвалась Анди. Эльфийка лежала на спине, закинув руки за голову и задумчиво глядя в звездное небо. – Сейчас равнина кажется безжизненной, но не пройдет и нескольких дней, как зеленая трава буйно попрет из-под земли, и к концу кветня достигнет высоты по пояс. Вот тогда здесь будет не протолкнуться от тучных стад, которых фермеры выгонят на выпас, и от временных палаточных городков, в которых весь сезон будут обитать пастухи и охранники.
Я поймал себя на мысли, что, прожив на свете более двадцати лет, так и не удосужился ознакомиться с природой родной земли поближе. Анди умолкла и, похоже, задремала. Невдалеке неторопливо прохаживался Луговой, то и дело обращая свой взор на запад, очевидно, высматривая Отира. «Племяш, как кольцо?» - это была единственная фраза, которую я от него услышал за прошедшие полчаса.
Ноги начали затекать, и я решил их размять. Однако попытка подняться не увенчалась успехом – тело словно одеревенело, и любое движение вызывало острую боль во всех мышцах. Я не выдержал и застонал.
— Что, плохо? – в голосе Анди сквозило участие.
— Ну, отрицать это было бы некорректно, - сквозь зубы пробормотал я.
— Ладно, снимай камзол, буду приводить тебя в порядок.
На мгновение я остолбенел.
— В каком смысле, снимать?
— Полностью. – Анди уже стояла на ногах, стягивая с себя куртку. Под ней на эльфийке была надета толстая льняная рубашка, соблазнительно топорщившаяся на груди.
— Э-э… ты уверена? – растерянно спросил я, косясь на фигуру магистра неподалеку.
— Уверена. Я очень хорошо владею искусством целебного массажа. И не льсти себе – конечно, парень ты симпатичный, но ЭТИМ я не занимаюсь с теми, кого сопровождаю. И потом, у меня есть жених, что уже кое к чему обязывает.
— Да я не это имел в виду, - я почувствовал, что краснею.
— Я знаю, - спокойно сказала Анди, деловито засучивая рукава. – Давай, разоблачайся, и ложись на живот. Дядя Слава, если вас не затруднит, принесите мне, пожалуйста, мою седельную сумку.
Последующие четверть часа слились для меня в нескончаемую череду боли, наслаждения, замутнения и просветления. Пальцы у эльфийки оказались железными, а ладони жесткими. Анди ухитрилась не пропустить ни одного вершка моего тела, и когда она закончила, у меня было ощущения, что меня вначале бросили в ледяную воду, а затем сунули в раскаленную печь.
— Все, можешь одеваться. После этого рекомендую немного походить. – Анди, нисколько не запыхавшись, тщательно стерла остатки земляного масла с моей спины.
Я принялся одеваться, с удивлением чувствуя, что тело снова повинуется мне. Впервые с момента исчезновения Мириллы я ощутил биение жизни – похоже, сработало пресловутое «златолесское волшебство», о котором я много слышал, но с которым до сих пор не сталкивался. Нет, память о подруге продолжала жить во мне, и ее судьба оставалась самым главным для меня. Просто мысли о ней не были уже столь остры и всепоглощающи – как тупая хроническая боль: с ней можно жить, но привыкнуть – никогда.
— Что-то долго Отир не появляется, - в голосе Лугового было больше недоумения, чем тревоги. – По моим подсчетам, нагнать нас он должен был еще с полчаса назад.
— Сейчас выясню, - Анди повернулась лицом к западу и, закрыв глаза, замерла. –Я его не чувствую, - спустя некоторое время сообщила эльфийка. Как-то уж очень спокойно.
— Это как? – не очень уверенно осведомился я.
— Дело в том, что многие «выдры» обладают особыми свойствами, назовем их парапсихологическими, - пояснил Луговой. В бандане с «ночными стекляшками» он сейчас здорово напоминал виноторговца с юга, какими их привыкли выводить некоторые авторы приключенческих романов. – И способны чувствовать друг друга. Иногда даже телепатически общаться между собой, в особенности, если это напарники.
— Или партнеры, - Анди танцующей походкой прошлась к своей лошади и вдруг оказалась в седле. – С Отиром я уже лет семьдесят, так что периодически могу с ним общаться на расстоянии. Такое впечатление, что он по какой-то причине заблокировал свое сознание. Съезжу, проверю. Капитан, оставайтесь здесь и ни при каких обстоятельствах не покидайте этого места. Я сейчас наброшу защитный экран, - с этими словами эльфийка пустила коня вскачь и, сделав круг вокруг холма, одновременно выполняя руками какие-то пассы, умчалась на запад.
— Капитан? – я выжидательно взглянул на Лугового.
— Долго рассказывать, - буркнул магистр. – Ладно, давай разводить костер.
— А как же конспирация?
— Мы теперь накрыты защитным колпаком, так что обнаружить нас попросту невозможно. Заклинание «отведения взгляда» – слыхал, наверное?
— Скажите, дядюшка, - я язвительно выделил последнее слово, - чего я еще не знаю? Что еще мне предстоит узнать о вас и обо всем происходящем? И почему, Хаос меня возьми, именно я оказался замешанным во все это?
— Если тебя не затруднит, наломай сухих веток с деревьев, - похоже, Луговой, как всегда, пропустил мои вопросы мимо ушей. – И постарайся развести костер. А я пока займусь лошадьми.
Кипя от злости, я отправился рубить сучья - баселард справлялся с этой работой просто великолепно. Как же, лошадьми он займется! Чем там заниматься, лошади стоят себе спокойно и овес перемалывают. Просто нашел повод снова ускользнуть от расспросов. Ладно, «дядя Слава», я парень терпеливый и целеустремленный. В конце концов, докопаюсь до истины, но тогда не обижайся.
— А почему нельзя было сразу окружить нас защитным экраном? – я вывалил охапку сухого хвороста на землю и принялся разводить костер. Луговой, покрутившись возле лошадей, присел рядом.
— Потому что в этом случае Отиру трудно было бы нас найти. Помимо обеспечения «отвода глаз», экран глушит любое проявление магической активности, при этом данная особенность справедлива в обоих направлениях.
— То есть?
— Ну, для человека, окруженного защитным экраном, так же недоступно обнаружение магической активности за его пределами, как и для внешнего наблюдателя не по силам отслеживание той волшбы, что творится на территории, ограниченной экраном.
— Тогда и кольцо сейчас не должно срабатывать, я так понимаю?
— По идее, не должно, - согласился магистр, подбрасывая сучья в огонь, - хотя ты не хуже моего знаешь, что, когда имеешь дело с магией, ничего нельзя гарантировать.
— Интересно, и кто это на нас устроил охоту? – я подтянул одеяло поближе и улегся на спину. От костра тянуло приятным теплом, глаза закрывались.
— Трудно сказать, - голос магистра доносился словно из далека. – Ладно, племяш, поспи, я постерегу…

Казалось, прошло всего несколько минут с того момента, как я соскользнул в объятия сна, а магистр уже немилосердно тряс меня, стараясь пробудить.
— Племяш, подъем. Анди вернулась.
Я с трудом продрал глаза. Восточная часть небосклона посерела, над западным горизонтом низко висел узкий серп луны. Снизу по склону холма поднималась эльфийка, ведущая лошадь на поводу.
— Сколько я спал? – невнятно спросил я, пытаясь справиться со сном.
— Часа три, - Луговой был собран и деловит. – Анди, где Отир?
— Погиб, - девушка принялась расседлывать лошадь.
— Что?! – одновременно выдохнули мы с магистром; сон сняло с меня как рукой.
— Погиб, - спокойно повторила Анди, продолжая методично заниматься своим делом. – Я обнаружила его тело в нескольких десятках саженей от постоялого двора. Похоже, он дрался, и дрался долго – земля вокруг была изрыта, а мертвые руки так и не выпустили клинок… – Эльфийка замолчала и как-то потерянно взглянула на нас.
— А… э-э… противник? – подыскивая слова, осторожно спросил Луговой.
— Вот это-то и странно, - Анди снова взяла себя в руки. – Ни одного трупа. Либо Отиру не удалось никого убить, либо оставшиеся в живых забрали своих павших с собой.
— Ты думаешь, нападавших было несколько? – все услышанное не укладывалось у меня в голове.
— Думаю, несколько, - вместо девушки ответил магистр. – Ты, вообще, представляешь себе, что такое «выдра» в боевом режиме?
— Или же противник был один, но такой, который оказался Отиру не по зубам, хотя это и маловероятно, - Анди подошла к костру и, присев на корточки, протянула к огню ладони. Мы с магистром присоединились к ней.
Некоторое время мы бездумно глядели на пляшущие языки пламени.
— А конь Отира? – нарушил молчание магистр.
— Наверное, ушел домой, на ферму, - пожала плечами эльфийка. – Во всяком случае, следы подков вели на запад, и не похоже было, чтобы на нем кто-то сидел. И еще одна странность…, - Анди умолкла. Мы терпеливо ждали. – Там не было других следов, кроме следов Отира и коня, - наконец, сказал она. – Словно нападавший или нападавшие летели по воздуху.
— Может, силар, или еще какая нечисть? – предположил магистр.
— Нет, - покачала головой эльфийка. – Во-первых, я бы их почуяла. Да и не в обычаях этих тварей оставлять тело нетронутым. Кроме того, последнего силара, если мне не изменяет память, извели лет пятнадцать назад. Во-вторых, даже если бы это оказался силар, Отир справился бы с ним играючи.
Силары. В свое время эти прожорливые порождения Хаоса, полуптицы-полуящеры размером с теленка, доставили немало хлопот фермерским хозяйствам воеводства, уничтожая скот и зачастую нападая на людей. Никто не знал, откуда они взялись, да это особенно никого и не интересовало, за исключением, разве что, немногих специалистов-биологов и мастеров защитной магии. После того, как повадки этих тварей были изучены в достаточной степени, на них открыли настоящую охоту, и в течение нескольких лет истребили полностью. У моего отца долго хранился клык силара, подарок одного из друзей-охотников. По-моему, к исчезновению этого вида нечисти приложила руку и армия, хотя официальные источники всячески подобные слухи опровергали, хотя почему – непонятно.
— На теле Отира была только одна рана, колотая, - тем временем продолжала эльфийка, глядя в огонь широко раскрытыми глазами. – Только одна, но прямо в сердце. Нанесенная узким лезвием, наподобие стилета. Так что зверье здесь ни при чем.
Я представил себе, что это должен быть за противник, который ухитрился одним точным ударом отправить на тот свет «выдру», и внутренне поежился.
— Тело я кремировала, - закончила свое невеселое повествование Анди. – Оружие и личные вещи забрала с собой. Ладно, нужно ехать. Кто бы или что бы это ни было, от нас оно не отстанет.
— На обратном пути ты ничего не чувствовала? – Луговой поднялся и, как-то сгорбившись, направился к лошадям.
— Ничего, - покачала головой девушка. – Я специально сделала крюк, чтобы сбить возможную погоню со следа, но никто меня не преследовал. Сейчас сниму защитный экран…

Очередной раз кольцо дало о себе знать перед самым рассветом. Мы успели удалиться от места нашей стоянки верст на пятнадцать, когда началась легкая пульсация, о чем я незамедлительно доложил Луговому. Магистр только тряхнул головой и перевел гнедого в галоп. Серенькая тут же прибавила ходу, но я был к этому готов; кроме того, практика, пусть и небольшая, уже начала приносить явные плоды. За все это время Анди, прикрывавшая нас с тыла, не произнесла ни слова. Мне тоже было не по себе – некоторый подъем, который я ощутил после массажа, исчез бесследно, начинала прогрессировать депрессия. Я чувствовал себя виновным в гибели Отира, и, подсознательно ища себе оправдания, только усугублял собственную вину.
Пульсация медленно нарастала – похоже, нас неуклонно настигали, хотя взмыленные лошади неслись  бешеным аллюром.
— Магистр! – крикнул я, таиться уже смысла не было. – Нас догоняют!
— Вперед! – прорычал Луговой, нахлестывая и без того выкладывающегося гнедого. – Нам бы реку проскочить, там легче будет…
Холмистая равнина уступила место редколесью, за которым виднелась сплошная темная полоса густого леса. К моему удивление, магистр резко свернул на юг, и теперь мы скакали параллельно лесному массиву.
— Почему не в лес? – выдохнул я.
— Потому, что ты зависнешь на первой же ветке, - не оборачиваясь, отозвался Луговой. – А я на третьей… Доберемся до просеки, там свернем в лес…
— Вон они! – неожиданно выкрикнула Анди, указывая рукой назад. – Догоняют!
Я обернулся. Между пологими холмами вилось облако пыли, до него было еще версты две, но оно разрасталось прямо на глазах, и вскоре можно было уже различить фигурки всадников.
— Их там не меньше десятка! – Анди ловко развернулась в седле и теперь сидела спиной вперед. Луговой оглянулся и попридержал гнедого, с которого клочьями летела пена.
— Кто? – крикнул он. Кольцо пульсировало не переставая.
— Уланы, - приложив ладонь козырьком ко лбу, доложила Анди. – Странно. Даже со значком. Точно, полный десяток.
Насколько я помнил, полный десяток насчитывал от двенадцати до семнадцати солдат.
— И под ними дарсийские иноходцы!
Тогда понятно, почему они сумели нас догнать: быстрее дарсийских иноходцев в Короне скакунов не было. Но почему нас преследуют наши же солдаты?
— Магистр, что происходит? Почему нас преследуют наши? – озвучил я вышеизложенную мысль.
— Форма не всегда соответствует содержанию, - отозвался Луговой, внимательно разглядывая приближавшуюся кавалькаду. – Это ты должен был усвоить еще на уроках философии.
— «Обманки»? – деловито осведомилась Анди. К этому моменту наши обессиленные лошади перешли на шаг, и заставить их двигаться быстрее не было никакой возможности.
— Или «оборотни», - отозвался Луговой. – Хотя, если даже они те, за кого себя выдают, кто знает, чья рука их направила… - неопределенно закончил он.
— Может, они вообще не по нашу душу? – осторожно предположил я, хотя кольцо явно свидетельствовало об обратном.
— Все может быть, - магистр глубоко вздохнул и, сунув руку за отворот камзола, извлек оттуда сложенный вчетверо лист плотной бумаги. – Ладно, если это действительно «наши», подорожная может пригодиться.
— Все равно сбежать от них мы не сможем, - Анди соскользнула на землю и принялась ослаблять подпругу. – Лошади слишком устали.
Преследователи приблизились и, ощетинившись пиками, взяли нас в полукольцо. Командовавший ими сотник, убеленный сединами ветеран, не спеша подъехал ближе и, натянув поводья, несколько секунд внимательно рассматривал нас. Никто не проронил ни звука. Кольцо пульсировало с частотой мерцательной аритмии, довольно неприятное ощущение.
— Ладно, Персил, не томи, - нарушил молчание магистр.
— Ну, вы и горазды бегать, - сотник устремил насмешливый взор на Лугового. – Еле вас догнали. Что, Радек, решил тряхнуть стариной?
— А нужно было догонять? – магистр невозмутимо встретил взгляд собеседника.
Сотник, названный Персилом, пожал плечами:
— Мы люди военные, живем по Уставу, подчиняемся приказам. Впрочем, не мне тебе рассказывать, и так все прекрасно знаешь.
— Значит, вы все-таки по нашу душу? – негромко заметила Анди.
— По вашу, сударыня, а по чью же еще? Вернее, по душу этого молодого человека, - он указал на меня.
— У меня подорожная за подписью воеводы Дробеша, - голос Лугового был спокоен, но металла в нем хватило бы не на одну кузню. – Вот она, - магистр развернул лист гербовой бумаги и протянул сотнику.
Персил даже не взглянул на нее. Вместо этого он с интересом присматривался к Анди, которая к тому моменту закончила возиться с подпругой и вновь взобралась в седло.
— Сударыня Шпат? – сотник подъехал ближе. – Вы ли это?
— Вы ошиблись, сударь, - на типично славском лице эльфийки застыло высокомерное выражение. – Не имею чести быть с вами знакомой.
— Да бросьте вы. Если в следующий раз вам захочется провести старика Персила, смените ваши ухватки при работе с лошадью. Кстати, мы как раз проезжали мимо места, где вы кремировали тело вашего напарника – мастерская, нужно отметить, работа.
Анди равнодушно посмотрела на сотника и отвернулась.
— Персил, по-моему, ты слишком много себе позволяешь, - прошипел Луговой. Глаза его метали молнии, и я невольно поежился: не хотелось бы мне сейчас оказаться у него на пути.
— Прости, Радек, служба. Кроме того, моя подорожная круче твоей, - с этими словами сотник протянул магистру небольшую овальную пластину, отливавшую синим. – Узнаешь документ?
Впервые я увидел, чтобы Луговой растерялся. Он порывался что-то сказать, но слова застревали в горле, и единственное, на что он сподобился, было несколько нечленораздельных звуков, в которых явно угадывались проклятия.
— Я так и думал, что ты оценишь, - удовлетворенно кивнул Персил, убирая пластину в нагрудный карман. – Так что, уважаемые, с этого момента дальнейший ваш путь полностью совпадает с маршрутом моего подразделения, хотя, как я подозреваю, он в значительной степени отличается от ваших первоначальных планов.
— Дядюшка, что происходит? – меня, наконец, прорвало.
— А я и не знал, Радек, что у тебя есть племянник, - сотник смерил меня взглядом, затем так же оценивающе взглянул на Лугового. – Да, есть что-то общее. Кстати, парень, сдери ты эти усы, ну не идут они тебе. А ты, Радек, зря сбрил растительность, без нее у тебя солидности поубавилось.
— Ну, так в чем дело? - я почувствовал, что закипаю: по какому праву этот урод над нами издевается? Пульсация кольца сделалась болезненной, и я принялся тереть мизинец.
— Ладно, парень, сними кольцо, думаю, в ближайшее время оно нам не понадобится. – Магистр хмуро взглянул на меня. – А касательно твоего вопроса отвечу, что нас арестовали по обвинению в государственной измене.
Мне показалось, что я ослышался.
— В чем, в чем? – честное слово, большего бреда за всю свою жизнь мне слышать не доводилось.
— Ну, я бы не был столь категоричен, - вмешался сотник. – Презумпция невиновности и все такое прочее. Скажем, так – вас задержали по подозрению в некоторых действиях, идущих вразрез коронному законодательству, подлинность которых будет доказана либо опровергнута в ходе дознания.
— Я премьер-дознаватель Андинетта Хвощ, с особыми полномочиями, - Анди протянула сотнику какой-то документ. – Можете убедиться.
Ситуация явно выходила на уровень абсурда. Я представил, как это все выглядит со стороны: разномастно одетые верховые тычут друг другу в лицо всякими бумажками, и невольно фыркнул. Затем искоса взглянул на магистра. Луговой сидел неподвижно и, похоже, о чем-то усиленно размышлял. Анди и сотник яростно спорили, стараясь говорить шепотом, однако время от времени до меня долетали отдельные слова типа «…полномочия…», «…но у меня приказ…», «…задержать…» - видимо, бумага эльфийки все-таки возымела определенное действие. Окружившие нас уланы, в основном, молчали, и только время от времени перекидывались короткими фразами. Пики они подняли, и разлохмаченные флажки лениво свисали вдоль древков – впрочем, я тут же вспомнил, что эти украшения имеют вполне утилитарное предназначение по сбору крови нанизанного на пику противника, дабы предотвратить размазывание красной жидкости по древку, поскольку, как известно, мокрое дерево становится скользким и его трудно удержать в руках. Я незаметно пересчитал солдат, их оказалось ровно пятнадцать, вместе с сотником. Полный десяток, о чем свидетельствовал и значок, черно-зеленые цвета которого говорили о принадлежности десятка к Стражам порядка. Помимо пик, каждый всадник был вооружен палашом и кинжалом; у некоторых к седлу были приторочены короткие кавалерийские мушкетоны в чехлах, а у одного за спиной висел многозарядный арбалет кальсского производства. Нас они словно не замечали, и меня это подсознательно бесило – к такому отношению я не привык.
Наконец, по всей видимости, спорщики пришли к какому-то соглашению, поскольку сотник раздраженно махнул рукой и выкрикнул команду. В мгновение ока уланы построились в колонну по два.
Анди подъехала к нам и натянула поводья:
— Я убедила нашего нового знакомого доставить нас в ближайший дознавательный околоток, откуда можно было бы связаться с начальством и все выяснить.
— Значит, нам предстоит посетить Свирколь, - подытожил магистр.
— Похоже на то, - кивнула головой эльфийка. – Тем более, что мы все равно туда собирались.
— Кто отдал приказ о нашем задержании? – спросил я.
Луговой и Анди обменялись быстрыми взглядами, затем магистр неохотно ответил:
— Сам Король.
— И чем же это мы не потрафили Его Величеству? – я лихорадочно пытался сообразить, когда же это я успел наступить на мозоль Кардосу Второму. Ничего подходящего вспомнить так и не удалось, да и вообще в голове царил полный сумбур, усугубленный недосыпом и ночными гонками – только этим я мог объяснить свое довольно спокойное (если не сказать, отмороженное) отношение ко всему происходящему.
— Трудно сказать, - Анди передернула плечами. – Думаю, скоро выясним.
— Ну, и долго вы собираетесь здесь торчать, как шлюхи в ожидании клиента? – сотник начал проявлять нетерпение. Уланы, в колонну по два, по-прежнему не обращали на нас никакого внимания. – Лично у меня нет особого желания ночевать в чистом поле, когда для этого есть более подходящее место.
— А вот хамить, Персил, совсем не обязательно. Во-первых, упомянутая тобой презумпция невиновности по-прежнему сохраняет за нами статус полноправных граждан Короны, пока не будет доказано обратное, а, во-вторых, из тебя такой же солдафон, как из меня архиерей. Так что нет нужды рядиться в чужую шкуру и стараться выглядеть хуже, чем ты есть на самом деле. Кроме того, не забывай, что я выборный от университета в воеводском вече, со всеми вытекающими отсюда последствиями, - медленно процедил Луговой, в упор глядя на сотника.
Похоже, сотник смутился. Во всяком случае, огрызаться он не стал, а просто повернулся к уланам и отдал приказ. Всадники расступились, и Персил молча показал нам рукой, чтобы мы заняли место в середине колонны. Затем прозвучала команда «Шагом!», и мы двинулись в путь: впереди шестеро улан, один из которых нес значок десятка, затем мы, а за нами остальные уланы. Сотник ехал сбоку, то и дело приподнимаясь в стременах и обозревая окрестности в небольшую подзорную трубу. Нас он демонстративно не замечал.
Начинало припекать. Я снял камзол и остался в одной рубахе. Магистр и Анди последовали моему примеру. Баселард по-прежнему болтался у меня под мышкой, но никто из улан не обратил на него никакого внимания.
— Насколько я понял, с сотником вы знакомы, - повернулся я к Луговому.
— С Персилом, что ли?
— Ну, другого сотника здесь вроде бы нет.
— Знаком, - кивнул головой магистр. – Только он не сотник.
— А кто?
— Майор-дознаватель Особого коша Дознавательного приказа воеводства Светозар Персил. Проще говоря, офицер для специальных поручений.
Я внутренне похолодел. Об Особом коше Дознавательного приказа предпочитали молчать, а если и говорили, то только шепотом и с оглядкой. Что же мы такое натворили, что за нас взялись особисты?
— Анди об этом знает?
— Еще бы ей не знать, - фыркнул Луговой. – Не забывай, она «выдра».
— Похоже, Персил с ней тоже знаком, только знает он ее под иной личиной.
— Велимир, пора тебе привыкнуть к тому, что жизнь – это не только наука и секс. Жизнь, по большого счету, ни что иное, как извечная игра со смертью, причем игроки постоянно меняют сторону, за которую выступают. Естественно, Персил прекрасно знает, кто такая Анди в действительности, и Анди знает, что Персил это знает, ну и так далее. Вместе с тем любая игра ведется по правилам, и все обязаны их соблюдать, иначе это уже будет не игра, а настоящий бардак.
— А мы соблюдаем правила? – все, о чем говорил магистр, я, в принципе, знал и без него, однако до сегодняшнего дня мне просто еще не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.
Луговой взглянул на меня с интересом:
— Растешь, племяш, - он одобрительно потрепал меня по плечу. – Естественно, соблюдаем, только по своему.
— Это как?
— Ну, в данном случае правила не следует рассматривать как догму, это всего лишь свод указаний, которыми, по идее, в большей либо меньшей степени должны руководствоваться игроки, чтобы система не пошла вразнос. При этом каждый участник игры интерпретирует эти указания так, как ему выгодно, вместе с тем оставаясь в рамках дозволенного.
— Кем дозволенного?
— Правилами, естественно.
Я почесал в затылке. Не понятно было, говорил ли Луговой серьезно или таким образом пытался скрыть тревогу. Последнее мне знакомо – обычно, когда я волнуюсь, то начинаю нести всякую ахинею. Хотя какой-то резон в его словах, бесспорно, был.
— А уланы настоящие? – я решил сменить тему.
— Не думаю, - покачал головой магистр. – Слишком старые и ушлые. Скорее всего, из того же Особого коша, приват- или страж-дознаватели, а может, среди них затесалась даже парочка секунд-дознавателей.
Ничего себе! Никогда в жизни еще не видел столько дознавателей в чинах в одном месте. Нет, что-то здесь было не так. И потом, кольцо – если уланы оказались «своими», пусть даже и посланными задержать нас, почему же оно так реагировало? Я поспешил поделиться своими сомнениями с Луговым.
— Я тоже об этом все время думаю, - негромко отозвался магистр, незаметно оглядываясь по сторонам. – Более того, если уж ты об этом заговорил – все это мне в высшей степени не нравится, - закончил он шепотом.
— Естественно, кому хочется быть задержанным особистами не знамо за что, - так же шепотом отозвался я.
— Я не об этом. Сам факт задержания еще ничего не значит, тем более, что причина мне, в общем-то, понятна.
— Может, поделитесь все-таки со мной? – не удержался я.
— Не сейчас, достаточно того, что я знаю, - отрезал магистр. – Анди тоже кое-что известно, но не все.
— Значит, мы направлялись не в Огрист?
— В Огрист. Через Свирколь.
— Тогда почему…
— Племяш, помолчи немного, ладно? Мне подумать нужно, - Луговой пришпорил гнедого и проехал немного вперед.
Я обиженно умолк: не хотите говорить – не надо, сам во всем разберусь. Разберешься? Ты? – тут же осадил я сам себя. Сколько раз ты уже произносил эту сакраментальную фразу, и до сих пор ни на шаг не сдвинулся в своих исканиях? Ты поклялся найти Мириллу самостоятельно, а вместо этого покорно следуешь указаниям других. Так что, уважаемый без пяти минут ассистент кафедры кристалловедения, заткнись и начинай думать. Все, детство закончилось, пора, наконец, принимать на себя ответственность. А ведь действительно, за все мои двадцать один год жизни я, по сути дела, ни разу ни за что не отвечал по настоящему. Сначала рядом находились родители, и самым большим потрясением для меня были походы к зубному лекарю. Затем родителей не стало, но им на смену пришла Мирилла, опека которой опять-таки практически не оставляла места для принятия мною каких-либо самостоятельных ответственных решений. Мне вдруг вспомнился наш школьный учитель этики, который как-то задал вопрос: «Чем мужчина отличается от мальчика?». Некоторые девочки покраснели, а мы с мальчишками принялись перемигиваться и глупо хихикать. Какое-то время учитель молча наблюдал за нашей реакцией, а потом сказал: «Если бы мужчина отличался от мальчика только ЭТИМ, то мы бы до сих пор рядились в шкуры и общались междометиями. Запомните, ребята: главное отличие заключается в том, что мужчина способен самостоятельно принимать решение и брать на себя ответственность за его последствия. То же относится и к женщинам, просто так уж сложилось в этом мире, что мужчинам, в основном, приходится думать не только за себя, но и за других». Тогда мы сочли подобное объяснение слишком сложным и витиеватым, но сегодня я вдруг отчетливо понял, насколько учитель был прав. И тут же все мои обиды на Лугового рассеялись без следа. Боги Порядка, и сколько я бы уже понаделал глупостей, если бы не этот человек!
Наверное, магистр почувствовал смену моего настроения, поскольку снова поравнялся со мной, незаметно делая знак Анди приблизиться. Лицо Лугового было серьезным и даже несколько мрачным.
— Через несколько минут мы въедем в лес, - негромко начал он. – Анди, мну нужно, чтобы твоя лошадь захромала. Сумеешь?
— Легко, - на лице эльфийки не дрогнул ни один мускул.
— Теперь ты. – Магистр повернулся ко мне. – Ответь мне на один вопрос: ты мне веришь?
Я улыбнулся, но моя улыбка тут же угасла под тяжелым испытующим взглядом Лугового. Передо мной словно вдруг очутился совершенно другой, незнакомый человек, жесткий, бескомпромиссный и в то же время надежный, как дарсийский клинок.
— Верю, - после длительного молчания ответил я и прямо посмотрел в глаза магиструю Взгляд его на мгновение смягчился, но лицо тут же приняло прежнее выражение.
— Тогда пообещай мне одну вещь. – он снова умолк.
— Какую? – невольно спросил я.
— Что ты выполнишь любое мое распоряжение, каким бы абсурдным оно не показалось.
Я удивленно воззрился на него, однако Луговой явно говорил серьезно.
— А это поможет найти Мириллу и вернуть друзей? – после некоторого колебания осторожно спросил я.
— Это поможет тебе не потерять себя. – И снова выжидательное молчание.
Я растерянно огляделся по сторонам. Мы как раз подъехали к лесному массиву, и колонна принялась втягиваться под сень вековечных деревьев. Анди невозмутимо трусила рядом, сотник дремал в седле, остальные всадники равнодушно смотрели перед собой. Итак, впервые в жизни я столкнулся с необходимостью принять какое-то серьезное решение, и, похоже, никто не собирался мне в этом помогать. «Мужчина – это тот, кто способен принимать решение самостоятельно и полностью брать на себя за это ответственность». Что ж, пора вылезать из коротких штанишек.
— Обещаю, - твердо сказал я и судорожно сглотнул.
— Тогда возьми вот это, - магистр незаметно протянул мне небольшой сверток, который я быстро сунул в сумку.
— А что там? – не удержался я.
— Придет время, узнаешь, - удивительно, но в этот раз раздражения я не почувствовал, только какое-то тягостное ожидание.
— Хорошо, - ответил я односложно.
— Вот и прекрасно, - мне показалось, что в глазах Лугового мелькнуло облегчение. – Анди, давай…
Не знаю, где эльфийка этому научилась, но ее лошадь вдруг захромала, да так активно, что даже мне, совершенному профану, стало ясно, что долго она идти не сможет. Мгновенно очнувшийся сотник выкрикнул приказ, и колонна остановилась.
Анди соскочила на землю и принялась внимательно изучать «поврежденную» ногу лошади. Подъехавший сотник тоже спешился и присоединился к девушке.
— Мне нужно отлить, - громко оповестил Луговой и подмигнул мне. Спрыгнув с седла, он потянулся и сделал мне едва заметный знак следовать за ним.
— Подождите, я с вами, мне тоже нужно, - звучит, конечно, малоубедительно, ну да ладно, и так сойдет.
— Камзол одень, тут прохладно, – отеческим тоном отозвался магистр, исчезая за ближайшим стволом, окруженным густым кустарником. - И сумку прихвати, там где-то должна быть бумага.
— Только не делайте глупостей, я вас прошу, - сотник оторвался от созерцания лошадиной конечности, внимательно посмотрел на нас и, не оборачиваясь, бросил через плечо: - Кенарь, Хлоп, Качур, проводите сударей.
Поименованные уланы отдали свои пики товарищам и, спешившись, последовали за нами. Я нырнул в кустарник и тут же наткнулся на магистра, замершего в позе, уж очень напомнившей мне какую-то боевую стойку. Сзади в тот же кустарник с треском вломились наши опекуны.
Луговой сделал молниеносное движение, и три тела безмолвно осели на землю. Это было так неожиданно, что я даже не успел особенно удивиться. Магистр ухватил меня за отвороты камзола и потянул за собой куда-то в чащу.
— Отдай кольцо, быстро!
Я молча полез в карман и протянул ему белый ободок.
— Сейчас ты двинешь на юг, никуда не сворачивай. Верст через десять доберешься до ручья. Пойдешь по течению, и еще верст через пять наткнешься на домик лесника. Лесника зовут Хрон, покажешь ему вот это, - магистр протянул мне какую-то брошь, которую я тут же сунул в карман, - и скажешь, что капитан шлет привет и спрашивает, не согласится ли уважаемый Хрон продать ему семь фунтов хорошо прокопченной рыбы. Запомнил?
— А что потом?
— Потом будет потом. Посмотришь в свертке. А теперь ударь меня в челюсть.
— Что? – мне показалось, что я ослышался.
— Ударь в челюсть. Со всей силы. Ну, быстро, - яростно прошипел он. – Ты же обещал во всем меня слушаться.
Я кивнул и, закусив губу, с разворота въехал Луговому в подбородок. Не знаю, как челюсть, но рука у меня чуть не вылетела из сустава. Магистр покачнулся, однако на ногах устоял. Несколько секунд он ошалело вращал глазами (похоже, удар у меня все-таки получился), затем резко наклонился к одному из неподвижно лежавших улан, вырвал у него из рук мушкетон и, выдохнув в мою сторону «Беги!», выстрелил в воздух.
Я рванул, не оборачиваясь. Сзади Луговой заорал не своим голосом «Засада!» и ломанулся куда-то в бок. Со стороны дороги донеслось несколько выстрелов, которые перекрыл зычный голос сотника, сыпавшего командами вперемежку с проклятиями.
Прикрывая лицо рукой от хлещущих веток, я несся сквозь чащу, каким-то чудом уворачиваясь от древесных стволов, стараясь уйти как можно дальше от дороги. Мысли путались и улетали куда-то прочь, словно выветривались встречным потоком воздуха.
Не помню, сколько времени я бежал – должно быть, достаточно долго. Пот заливал глаза, легкие работали, как кузнечные меха, в боку кололо, а ноги постепенно наливались свинцом. Уже давно растаяли все звуки, доносившиеся со стороны дороги, да и сама дорога осталась далеко позади, и исконную тишину леса нарушали только треск веток, сквозь которые я продирался, и мое хриплое дыхание.
Я остановился, когда боль в боку стала нетерпимой и, присев, попытался восстановить дыхание. В груди бухало, перед глазами плыли разноцветные круги, и в какой-то момент мне показалось, что я сейчас просто упаду и задохнусь, однако спустя некоторое время я с удивлением ощутил, что по-прежнему жив и что дышать становится легче.
Когда ко мне вернулась способность адекватно воспринимать действительность,  я обнаружил себя на небольшой полянке, поросшей сочной травой, в которой весело журчал невидимый ключ. Раздвинув стебли, я добрался до ручейка и долго пил прохладную чистую воду. Потом я обессилено распростерся на мягкой траве и провалился в сон.
Когда я проснулся, сквозь причудливые переплетения ветвей над моей головы проглядывали первые звезды. Еще раз напившись, я поднялся на ноги и огляделся. Лес молча наступал со всех сторон, и, казалось, выжидательно смотрел на меня мириадами невидимых глаз.  Впервые в своей жизни я оказался в незнакомом месте в совершеннейшем одиночестве. Странное ощущение, никогда еще такого не испытывал, но, как говаривал старший дознаватель Куньи, все когда-нибудь происходит впервые.
Сон здорово освежил меня. Итак, магистр велел идти на юг. Я выбрался на середину полянки и, задрав голову, попытался определить направление по звездам. Моих скудных познаний звездного неба все-таки хватило, чтобы сориентироваться на местности; выходит, не зря в школе я посещал уроки астрономии, хотя они шли у нас факультативом.
В лесу смеркалось удивительно быстро. Нащупав в сумке бандану с «ночными стекляшками», я закрепил ее на голове таким образом, чтобы оба камня оказались прямо над глазами. Сумрак тут же расступился, и темная полоса леса распалась на отдельные деревья. Глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух, я поудобнее приладил сумку на плече и двинулся в путь.

0

14

Глава 14

Выдерживать направление на юг оказалось довольно непросто. Непролазная чащоба сменялась буреломами (или как там еще это называется); пару раз я проваливался в какие-то ямы, откуда чудом выбирался. Похоже, нога человека не ступала здесь очень давно, если вообще ступала, хотя звериных троп было предостаточно - во всяком случае, я так решил, что это тропы звериные. К сожалению, ни одна из них не была прямой, все они причудливо извивались между деревьями, так что, в основном, приходилось ломиться сквозь заросли, то и дело прорубая дорогу баселардом. Работа это была наблагодарной, длины и тяжести клинка явно не хватало, чтобы справиться с гибкими, зачастую усеянными вершковыми колючками ветвями, и мне оставалось только, изрыгая проклятия, выполнять обходной маневр. Если бы не «ночные стекляшки», думаю, я бы не сумел преодолеть к рассвету и десятой части пути.
Направление я корректировал, в основном, на небольших полянках, то и дело встречавшихся среди исполинских сосен; здесь моему взору открывалось звездное небо, обычно неразличимое за переплетениями древесных крон, так что мне удалось не очень сильно отклониться от курса. Однако к рассвету звезды исчезли, и я начал судорожно вспоминать, на какой стороне ствола обычно произрастает мох – северной или южной. Оказалось, все-таки с северной, но не потому, что я об этом вспомнил, а потому, что именно мшистой стороной были обращены ко мне все деревья на моем пути. В сознании всплыли обрывки еще каких-то воспоминаний, что-то насчет густоты кроны, которая с северной стороны должна быть вроде пожиже, но я решил не углубляться и ограничиться мхом. Конечно, будь у меня компас, все значительно бы упростилось, но компаса не было, так что приходилось рассчитывать только на огрызки тех знаний, которые мне удавалось выудить из памяти.
На очередной полянке я решил устроить себе привал, а заодно и провести ревизию содержимого сумки. Помимо одежды, большой металлической кружки и письменных принадлежностей (честное слово, даже не помню, откуда они там взялись), я обнаружил упаковку галетного печенья, флягу с водой и довольно увесистый кожаный сверток, который мне сунул магистр. Развернув его, я извлек на свет туго набитый замшевый кошелек, нож в ножнах, моток тонкого, но чрезвычайно прочного витого шнура, связку фосфорных спичек, кисет с чаем, полголовки сахара, коробочку с вяленым мясом и какой-то прибор, при ближайшем рассмотрении оказавшийся гибридом компаса (!) и подзорной трубы. Выругав себя последними словами за то, что не удосужился проверить сумку изначально (не пришлось бы так мучиться с определением направления движения), я внимательно рассмотрел подзорную трубу, поражаясь ее небольшим размерам, однако вскоре все стало ясно, поскольку в качестве объектива в ней использовалось «снежное стекло» - царский подарок, что и говорить.  Костяная рукоятка ножа показалась мне смутно знакомой, и я потянул за нее. Вторично за последние несколько минут я испытал потрясение: лезвие горело ровным синим светом. Абсолютный клинок! Чтобы убедиться в этом, я срубил несколько толстых сухих корней, и даже не почувствовал сопротивления, нож проходил сквозь дерево словно сквозь воздух, оставляя гладкий отполированный срез. Подъем, который я ощутил, описанию не поддается - вот теперь, с компасом, «снежным стеклом» и Абсолютным клинком, я готов был лицом встретить любую опасность. Одновременно я вдруг почувствовал, что страшно проголодался. Быстро разведя костер, я нанизал на веточку и поджарил несколько ломтиков вяленого мяса, которые с удовольствием съел вместе с галетным печеньем. Чай я заварил прямо в кружке, наполнив ее водой из фляги и поставив в огонь – способ, конечно, варварский, но выбора у меня не было. К счастью, кружка выдержала, не распаялась, и я долго пил обжигающе-вкусный чай с сахаром вприкуску.
К тому моменту, как я покончил с трапезой, рассвело окончательно и надобность в «ночных стекляшках» отпала. Нужно было идти дальше, но мне не хотелось вот так сразу подниматься и покидать эту уютную и уже ставшую такой родной полянку. Ладно, позволим себе еще немного задержаться, а заодно и проанализировать ситуацию – до этого момента у меня просто не было возможности думать о чем-либо еще, кроме выбора направления и сражения с кустарником.
Итак, что мы имеем в сухом остатке, думал я, подбрасывая в костер очередную порцию хвороста. Без эмоций, руководствуясь только логикой и фактами. Еще раз прокрутив в хронологическом порядке цепь событий, начиная со встречи с Карстом и заканчивая сегодняшним (точнее, уже вчерашним) бегством от улан, я окончательно убедился в том, что основным объектом, скажем так, интереса во всех случаях являлся именно я. Мирилла с друзьями поплатились только потому, что оказались между мной и тем (или теми), кому я был нужен. Кому и зачем мог понадобиться простой славский парень, который за двадцать один год своей жизни не совершил ничего такого, что бы выделяло его из толпы ему подобных? И что такого я сотворил, что мною заинтересовался Дознавательный приказ, точнее, Особый кош? Хотя последнее еще как-то можно было бы объяснить, ведь дознание по поводу событий в Лазурном лесу и в университете еще не окончено и, возможно, меня рассматривают как главного свидетеля, что, в принципе, соответствует действительности – других свидетелей попросту не осталось. Тогда почему мне предъявили обвинение в государственной измене? Конечно, не мне одному, но от этого не легче. И потом, остается еще магистр Луговой, мой любимый преподаватель, которого я всегда считал немного чудаковатым и несколько эксцентричным халдеем, влюбленным в свой предмет, и который за последние несколько дней вдруг открылся мне с совершенно незнакомой стороны, причем настолько незнакомой, что у меня начали закрадываться сомнения, а тот ли он, за кого себя выдает. «Ты веришь мне?», спросил он. Сейчас я не мог бы однозначно ответить на этот вопрос. Возможно, при других обстоятельствах, будь у меня время подумать и все взвесить, я был бы не столь категоричен, но в тот момент у меня, похоже, не оказалось альтернативы, и мое подсознание, а также вера в магистра все решили за меня. Но что сделано, то сделано, и сейчас у меня оставалось две возможности – вернуться и сдаться, поскольку никакой вины я за собой не чувствовал, или продолжать выполнять просьбу Лугового, вернее, его приказ. Итак, что выбрать… Здравый смысл и воспитание гражданина Короны требовали, чтобы я вернулся, но внутренний голос убеждал в обратном. В пользу первого решения говорило то, что только с помощью специалистов по защитной магии я могу рассчитывать вновь увидеть Мириллу и друзей, в пользу второго – менее логичное, но более эмоциональное стремление к проведению самостоятельного поиска, в чем мне было отказано. Да и вряд ли я могу рассчитывать на теплый прием со стороны властей после бегства, пусть даже вынужденного, хотя, кто знает, какую историю рассказал сотнику Луговой. Интересно, как они там с Анди? Надеюсь, им удалось выкрутиться – эльфийка профессионал, а про магистра я уже говорил. Так что, пожалуй, о возвращении и сдаче стоит забыть, и побыстрее двигать к этому самому леснику, как его там – Хрон, кажется? Кстати, а где брошь, которую мне дал магистр? Неужели потерял? Вспотев от страха, я принялся шарить по одежде, и с облегчением обнаружил искомое в кармане камзола. Ну-ка, посмотрим, что за вещицы таскает с собой Луговой.
При ближайшем рассмотрении это оказалась совсем не брошь, а овальный жетон с изображением Коронного герба в обрамлении дубовых листьев на фоне перекрещенных меча и лопаты. На обратной стороне было выгравировано по-славски: «Орнелий Кваша». Больше ничего примечательного, как я ни присматривался, обнаружить не удалось. Так, еще и Кваша какой-то появился. Ладно, похоже, что я по осколкам пытаюсь восстановить цельную картину, а это занятие еще более неблагодарное, чем попытка прорубиться сквозь колючий кустарник с помощью кинжала. К тому же отсутствие преследования вовсе не означает, что меня не ищут, поэтому стоит поспешить.
Я приладил к поясу ножны с Абсолютным клинком, компас-трубу повесил на шею, использовав для этого кусок шнура, залил костер и, забросив сумку за спину, нырнул под сень деревьев.

Не прошло и часа, как я выбрался к ручью, точнее, к небольшой речушке, неторопливо несущей свои воды на восток. Хвойные исполины постепенно уступили место каким-то лиственным деревьям, то ли букам, то ли вязам, лес здесь был более светлым и не таким густым, так что идти вдоль ручья оказалось совсем нетрудно и довольно приятно. Все вокруг дышало миром и покоем, воздух наполнял птичий гомон, а солнечные лучи, пронизывая листву, выписывали на земле фантастические узоры. Пять верст вдоль ручья, это при моей нынешней скорости передвижения часа полтора, так что до полудня должен добраться.
Берег, на котором я оказался, был более высоким, чем противоположный. Я сбежал к воде, скинул камзол и рубаху и плюхнулся в ручей.  Бр-р, а водичка-то еще совсем не летняя, подумал я; стуча зубами от холода, я наскоро ополоснулся и выскочил на берег, поспешно натягивая одежду. Затем принюхался и, поеживаясь, вновь стянул с себя рубаху, сменив ее на чистую, которую отыскал в сумке. Странное дело – пока одежда не снимается, ты чувствуешь себя вполне комфортно, даже если проходишь в ней несколько дней. Но стоит только разоблачиться, как впитавшийся в ткань запах немытого тела буквально сшибает с ног. Я подумал о горячем душе и вздохнул: похоже, мне еще долго придется обходиться без этого блага цивилизации. Может, у лесника окажется баня, и мои мечты станут реальностью? Слово «баня» вызывала в моем сознании ассоциацию с паром и мокрыми вениками, хотя за всю свою жизнь не то, что побывать, мне ее даже видеть не приходилось. Городской житель, усмехнулся я, влезая в камзол и вновь забрасывая сумку за спину. Здесь, на залитом солнцем берегу лесного ручья, в окружении дикого леса, первозданная тишина которого нарушалась лишь  птичьими трелями, как-то не верилось, что буквально в нескольких десятках верст от этого места возделываются поля, строятся дома, бегут по рельсам паровики и конки, а улицы городов и поселков полны спешащих по своим делам людей. Интересно, а если бы мне вдруг пришлось скрываться в лесу долгое время, сумел бы я выжить, что называется, на подножном корму? Вряд ли – я никогда не был особенно силен в ботанике, так что не в состоянии различить большинство деревьев между собой, не говоря уже о ягодах и грибах. Хотя, можно было бы сделать лук со стрелами и охотиться, стреляю я неплохо, вот только костер, когда закончатся спички, пришлось бы разводить либо трением, либо путем высекания искры из металла, ведь «огненным камнем» я не запасся, кто же знал, что придется скитаться по такой местности. Да, это вам не чтение приключенческих романов в удобном кресле с чашкой горячего шоколада под локтем…
Размышления непрерывным потоком омывали мой мозг, а ноги несли вдоль ручья, с каждой минутой приближая меня к намеченной цели. Наверное, я слишком расслабился, поэтому не сразу сообразил, что произошло, когда на спину обрушился мягкий удар, и мое тело по всей длине вошло в прямой контакт с почвой. Правда, падать я умел и поэтому ничего себе не зашиб, однако подняться не получалось, поскольку меня что-то крепко прижимало к земле, жарко дыша прямо в ухо. «Медведь!», молнией пронеслось в голове, «Сейчас рвать начнет!».
— Клык, назад! – послышался звонкий голос. – Я тебе что сказала, негодник!
Медведь потоптался по мне еще несколько секунд, затем тяжесть исчезла, и я медленно поднялся, стряхивая с себя прошлогоднюю листву.
— Руки! – раздался за спиной тот же голос.
— Что руки? – я неторопливо повернулся.
Передо мной стояла невысокая девушка, почти девочка, облаченная в зеленую куртку и коричневые штаны, заправленные в мягкие сапожки до колен. Завязанные в хвост рыжие волосы спускались из-под зеленой шляпы с узкими полями, и были небрежно переброшены через левое плечо. В руках незнакомка держала небольшой изящный арбалет, нацеленный мне куда-то в область солнечного сплетения. У ее ног в ленивой позе развалилась белая мохнатая собака размером с теленка. Высунув язык, животина внимательно разглядывала меня, помахивая пушистым хвостом.
— Подними руки! – скомандовала девчонка, поведя арбалетом вверх-вниз.
— Эй-эй, ты поосторожнее с этой штукой, - беспокойно следя за ее манипуляциями, пробормотал я. Не ровен час, нажмет случайно на крючок, и отправит меня к Кригге.
— А ты руки подними!
— Зачем? – осведомился я, покорно выполняя ее команду. – Ну вот, поднял. Что дальше?
— Ты кто? – пигалица была настроена воинственно.
— А ты кто?
— Здесь я задаю вопросы. Ты браконьер?
— С чего ты взяла?
— А чего тогда шляешься по моему лесу?
— А где написано, что он твой? – беседа получалась какой-то детской, но у девчонки было, как минимум, два веских аргумента, заставлявших относиться к происходящему со всей серьезностью.
— Что у тебя в сумке? – незнакомка проигнорировала мой вопрос.
— Личные вещи, - односложно ответил я, мысленно оценивая ситуацию. Последняя явно складывалась не в мою пользу: даже если и удастся увернуться от стрелы (арбалет однозарядный, быстро перезарядить она его не успеет), все равно, остается псина; собака как раз зевнула, продемонстрировав острые желтоватые клыки размером с приличный кинжал, и у меня сразу же отпала охота делать резкие движения.
— Наверное, силки, ловушки, капканы и прочая браконьерская дрянь? Ну-ка, давай сумку на землю!
— Вот что, девочка, - решительно сказал я, тем не менее выполняя ее приказ – Я не браконьер. В сумке у меня одежда и кое-какие припасы. А причина, по которой я нахожусь в этом лесу, тебя не касается. Так что давай, покончим с этим, и каждый пойдет своей дорогой.
— Ну уж нет, - вздернула нос рыжая. – От меня еще ни один браконьер не уходил.
— Тогда докажи, что я браконьер, - происходящее начинало меня раздражать. – Знаешь такой термин – презумпция невиновности?
Похоже, девица смутилась:
— Знаю, - тихо ответила она. – Это когда нельзя выносить суждение, пока вина не доказана.
— Отлично! – нужно признать, от лесной пигалицы таких познаний в юриспруденции я не ожидал. – Тогда объясни мне, на каком основании ты обвиняешь меня в браконьерстве?
Некоторое время она пристально смотрела мне в глаза, затем вздохнула и опустила арбалет.
— Извините, - переходя на «вы», произнесла девчонка. – Просто за последние три дня я обнаружила пять силков на птиц и семь капканов, причем в один из них попал олененок. Отпечатки были нечеткие, наверное, браконьеры использовали бахилы, а еще там посыпали «серым порошком», и Клык не сумел взять след. А когда увидела вас, почему-то решила, что вы один из них. Теперь вижу, что ошиблась. Еще раз простите, пожалуйста.
— Ладно, проехали, - я потянулся за сумкой. Пес заворчал и напрягся.
— Все в порядке, успокойся, - рыжая положила руку ему на голову, и он угомонился. – Меня зовут Анита, - представилась девчонка, разряжая арбалет и забрасывая его за спину.
— Драгомир, можешь звать меня Драго. И давай на «ты», мне так проще.
— Давайте… то есть, давай, - Анита явно смутилась. – Можно вопрос?
— Кто я такой и какого лешего делаю в твоем лесу? – понимающе усмехнулся я. Девчонка покраснела и, закусив губу, кивнула.
— Выполняю просьбу одного моего друга. Мне нужно повидать Хрона, который, говорят, работает здесь лесничим. Ты с ним, случайно, не знакома?
— Знакома, - кивнула головой Анита. – Это мой отец. Я тебя провожу.

По дороге Анита все больше молчала, выглядела смущенной и отделывалась односложными ответами на мои вопросы.  Все это время Клык бежал рядом с хозяйкой, то и дело поглядывая на меня умными глазами и ухмыляясь, что в его исполнении выглядело довольно-таки жутковато.
Жилище лесника располагалось на просторной поляне, рядом с ручьем. Я ожидал увидеть небольшую избушку, срубленную из дерева и крытую тесом; вместо этого передо мной предстал двухэтажный каменный особняк, с по-городскому стрельчатыми окнами и высокой двускатной черепичной крышей; из трубы струился легкий дымок. К дому вела довольно широкая, хорошо утоптанная дорога, другой конец которой терялся в лесу. Вдоль дороги протянулось несколько бревенчатых построек, очевидно, хозяйственного назначения. Перед домом была разбита клумба, радующая глаз яркими весенними красками.
На крыльцо вышла женщина в длинном платье. Увидев нас, она приветливо помахала рукой. Я тоже махнул в ответ, Анита же буквально расцвела на глазах.
— Твоя мама? – спросил я.
На лицо девочки набежала тень:
— Нет, тетя Орианна. Мама умерла год назад.
— Ох, прости, пожалуйста…
— Да ничего, - через силу улыбнулась она. – Ты ведь не знал.
Женщина легко сбежала с крыльца и направилась к нам. Анита бросилась ей навстречу, и женщина крепко обняла девочку.
— Тетя Ори, почему тебя так долго не было? Кстати, познакомься, это мой новый друг. Я его в лесу нашла. Ну, я побежала, а то опоздаю. – С этими словами Анита поцеловала Ори в щеку и, застенчиво улыбнувшись мне, исчезла в темном провале входа одного из строений.
Я невольно улыбнулся, представив, как четырнадцатилетняя девчушка находит завалявшегося под кустом двадцатилетнего балбеса.
— Очень приятно. Меня зовут Орианна, можно просто Ори. – Голос у женщины был низкий, и мне сразу вспомнилась Анди.  – Нечасто нас навещают гости из Большого Мира.
— Драгомир, - представился я, пожимая узкую ладошку. – Можно просто Драго.
На вид Орианне было лет двадцать восемь – тридцать. Лицо с широко расставленными глазами нельзя было назвать красивым, но что-то в нем было, какая-то изюминка, придававшая обладательнице необъяснимое очарование. Пухлые губы, небольшой нос и густые брови наводили на мысль о примеси остской крови, тогда как смоляные волосы были заплетены короной на кальсский манер. Женщина была высокой, почти с меня ростом, и несколько полноватой, что, впрочем, ей удивительно шло.
— Вы вовремя, - заметила она. – Через час будем обедать, а пока могу предложить вам кружку домашнего эля, я сама его варю.
— А как же… - я повернулся в сторону строения, из которого как раз показалась Анита верхом на белой лошади - очевидно, это была конюшня. Махнув нам рукой, девочка оглушительно свистнула, и понеслась по дороге прочь от дома. Клык гигантскими прыжками помчался за ней.
— Анита? – женщина улыбнулась. – Она поехала в школу, там и пообедает. Вернется к вечеру. Драгомир, вы идете?
— Я, собственно, к сударю Хрону… - поспешил я вслед за женщиной.
— Он на объезде, но к обеду должен появиться, - Ори гостеприимно распахнула передо мной двери. – Прошу.

Внутри жилище Хрона оказалось уютным и подходило, скорее, не леснику, а муниципальному чиновнику или отставному военному. На последнее соображение наталкивало изобилие всевозможного оружия, развешенного по стенам (я вспомнил коттедж Мириллы, и сердце тут же заныло), а также картины батального содержания, преимущественно взятие крепостей. Все вокруг блистало идеальной чистотой, и я подумал, что здесь явно постаралась женская рука.
— Может, хотите принять душ? – осведомилась Ори.
Мне показалось, что я ослышался:
— Душ? Здесь? – невольно вырвалось у меня.
— А почему бы и нет, - пожала плечами хозяйка, извлекая из стенного шкафа большое льняное полотенце. – Или вы думаете, что, раз в лесу живем, то дремучие и далекие от цивилизации?
— Нет, ну что вы, - я готов был сквозь землю провалиться.
— Ничего, не вы первый, - засмеялась Ори; теперь она больше всего напоминала школьницу, которой удалось поставить в неловкое положение учителя. – Просто городскому жителю трудно привыкнуть к мысли о том, что плоды научно-технического прогресса добрались и до сельской местности. Я сама, пока не переехала сюда, искренне считала, что хлеб растет на деревьях, а яблоки рождаются прямо в корзинах.
— Правда? – глупо поинтересовался я.
— Нет, конечно, это я так, утрирую. Вообще-то я преподаю в школе, тут неподалеку поселок, не очень большой – дворов триста – но крепенький. Родилась я и выросла в Ирбисе, это город на границе с Кальсской губернией, там же окончила учительский лицей, а теперь вот учу детишек. Языки, литература и история.
— А как здесь оказались? – я принял полотенце из ее рук.
— Так получилось, - односложно ответила она, и я понял, что эту тему она развивать не собирается. – Кстати, Драгомир, если вам нужно почистить что-то из одежды, там найдете «мешок чистоты». Умеете пользоваться? Вот и прекрасно.

— Извините за, возможно, бестактный вопрос, а вы всегда сначала приглашаете в дом незнакомца, а потом выясняете, кто он, откуда и зачем пожаловал? А вдруг бы я оказался браконьером или, еще страшнее – преступником-маньяком?
Я удобно развалился в плетеном кресле, потягивая густой горьковатый эль из большой нарочито грубо вылепленной глиняной кружки. Тело после контрастного душа было невесомым, чистая ароматная одежда приятно холодила кожу. Было уже по-летнему жарко, поэтому Ори предложила насладиться вкусом эля на свежем воздухе.
— Ну почему бестактный, для городского жителя вполне уместный, - хозяйка, наполнив собственную кружку из пузатого бочонка, откинулась на спинку своего кресла и с видимым удовольствием сделала несколько глотков. – Действительно, правила этикета требуют, чтобы посетитель вначале представился и сообщил о цели своего визита, а принимающая сторона, в свою очередь, адекватно на это отреагировала. Драгомир, не смотрите на меня такими глазами; не забывайте, я все-таки учитель, и с коллегами привыкла изъясняться именно так. И учеников к этому приучаю, ведь многим из них придется после школы отправиться в Большой Мир, и мне бы не хотелось, чтобы они ощущали себя там деревенщиной.
Похоже, этой женщине опять удалось меня смутить – я почувствовал, что краснею.
— С точки же зрения сельского, или, в данном случае, лесного жителя любой гость – в радость, причем по умолчанию считается, что гость обязательно человек порядочный, пока он не докажет обратное.
— То-то Анита меня сразу взяла на мушку и записала в браконьеры - заметил я.
Ори грустно улыбнулась:
— Анита – это случай особый. Вы ведь знаете, что у нее около года назад умерла мать?
— Да, она упоминала об этом, - уклончиво ответил я.
— А она вам не рассказывала, от чего мать умерла?
— Я понял, что от какой-то болезни.
Некоторое время Орианна задумчиво вертела в руках кружку, затем залпом осушила ее.
— Ее убили, - просто сказала она.
— Как? – я чуть не поперхнулся.
— Страшная история. Арине – так звали мать Аниты – было за сорок, но мы с ней очень дружили: она, как и я, преподавала в школе, только естественные предметы, и частенько помогала своему мужу в его работе. Знаете, быть лесничим непросто, нужно не только обладать определенными знаниями, но еще и чувствовать душу леса. У Аниты такие способности были, она не просто чувствовала – жила лесом, и я не раз наблюдала, как к ней приходили всевозможные животные, со своими животными проблемами, и как она эти проблемы решала. Стоит ли говорить, что Анита всегда очень болезненно реагировала на всевозможные увечья, нанесенные лесным жителям, а больше всего она ненавидела браконьеров.
— А разве в лесу нет гномов? – спросил я.
— Есть, но, к сожалению, их немного. Небольшое поселение, верстах в сорока к югу. Когда-то, очень давно, гномов хватало, чтобы ухаживать за каждым деревом, но потом они обиделись за что-то на людей и почти все покинули эти места. Осталась горстка, они делают, что могут, но без нашей помощи они просто не в состоянии за всем уследить.
— Но как же «зеленые рейнджеры», наконец! Например, в Лазурном лесу их предостаточно.
— Еще бы их там было не предостаточно, рядом со столицей! А здесь провинция, глухомань. Лес покрывает огромную территорию, по нему разбросаны поселки лесорубов и углежогов. Нет, конечно, «зеленые рейнджеры» есть и у нас, но, опять-таки, на такую площадь их слишком мало, и сосредоточены они в местах, представляющих для браконьеров особый интерес – скажем, Медвежья Падь или Кунья Поляна. А здесь самая окраина, можно сказать, почти цивилизация, вот и решили, что одного лесничего с парой помощников достаточно. Тем более, что рядом поселок, где, при необходимости, можно набрать с полсотни добровольцев.
Ори снова наполнила свою кружку из бочонка.
— Хрон с Ариной жили очень хорошо, самая счастливая семья в округе, хотя он намного старше. Детей у них долго не было, а потом, наконец, родилась Анита. Я частенько бывала у них в гостях, и Анита считала меня кем-то вроде тетушки. Да так оно, в принципе, и было – семьи у меня нет, детей тоже, вот я и привязалась к девчушке.
Орианна снова замолчала; в уголках рта появилась горькая складка.
— Ори, если вам тяжело об этом говорить, то лучше не надо, - я уже проклинал себя за то, что вообще затронул эту тему.
— Да нет, почему. Молчание усугубляет, а слово облегчает. Тем более, что не так часто в нашей глухомани появляются новые люди, а каждое новое лицо – это бесценный дар, ибо нет ничего важнее человеческого общения. Так вот, в тот злополучный день, как раз в разгар школьных каникул, когда Хрон с помощниками были на объезде, а мы втроем купались в ручье, к дому выбрался израненный медвежонок. Арина тут же бросилась к нему – не знаю, каким образом, но он ей сообщил о том, что его мать и двух братьев убили плохие люди – я ведь говорила, что моя подруга умела понимать животных. Арина тут же оседлала лошадь и, препоручив раненого медвежонка нашей с Анитой заботе, бросилась на поиски. Я, как могла, уговаривала ее дождаться Хрона или хотя бы позволить мне поехать с ней. – Ори печально улыбнулась. – Но остановить Арину – это все равно, что пытаться удержать ветер. Мне же она сказала, что я, со своими городскими замашками и пацифизмом, буду ей только в тягость. Взяла с собой одну собаку, не Клыка - другую. Словом, она ускакала, а я послала Аниту в поселок, за помощью, и занялась медвежонком. Где-то через час вернулся Хрон. Услышав о том, что произошло, он изменился в лице и тут же бросился за женой; к этому моменту подоспели еще люди из поселка, и вся эта ватага понеслась за Клыком, взявшим след. Но было поздно.
Когда ее нашли, Арина была еще жива. Ее привязали к дереву, заткнули рот и развлекались тем, что неторопливо расстреливали из арбалетов. Собаку убили сразу. Браконьеров было пятеро, далеко уйти им не дали – Клык загрыз двоих, а остальных повязали. Потом их повесили, но что толку…
Ариана была сильной женщиной, и сумела протянуть почти неделю; поселковые целители сделали все, что было в их силах, но помочь ничем не могли.
Все это время я неотступно находилась рядом с ней, пыталась хоть чем-то быть полезной. – Орианна на мгновение зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, в них плескалось столько боли, что у меня все внутри похолодело. – В конце концов, она умерла. А у Аниты с тех пор появилась цель в жизни: борьба с браконьерами. Слава Создателю, что в наших краях их немного, да и то по мелочам – птички, рыба. Случай с Ариной – единственный на моей памяти.
— А как же Хрон?
— Хрон – человек железный, но не каменный. Смерть горячо любимой супруги его подкосила, но виду он не подает. Кроме того, у него есть Анита, из которой он вознамерился сделать себе достойную замену.
У меня на кончике языка вертелся вопрос, но задавать его я не собирался, однако Ори сама ответила на него:
— Хрон – замечательный человек, и любая женщина была бы счастлива стать его женой. Но мне это не грозит. Просто, как я вам говорила, у меня кроме него и Аниты здесь никого нет – коллеги и ученики не в счет, так что я буду находиться рядом с ними столько, сколько потребуется. А теперь, после того как я выговорилась и излила вам свою боль, отвечу на ваш первый вопрос: во-первых, браконьеры не ходят по лесу в открытую, а, во-вторых, если я и не умею читать в душе леса, то в человеческих душах кое-что понимаю.
— Орианна… - начал я, но она жестом прервала меня.
— Не нужно никаких слов. Давайте просто немного помолчим и займемся элем.
Что и говорить, эль был превосходен, однако мне показалось, что горечь в нем была порождена не только рецептом приготовления.

Хрон появился часам к двум по полудню. То ли под воздействием эля, то ли жаркого солнца, а, скорее всего, и того и другого вместе, я задремал; разбудил меня гулкий голос, раздавшийся, казалось, с самих небес:
— Ага, так это и есть тот самый гость?
Таких людей, как Хрон, мне еще встречать не доводилось. Эталоном мощи для меня всегда служил Ратибор, но в сравнении с лесничим мой друг был не более чем школьник. В Хроне было росту аршина три, не меньше, а при взгляде на его плечи я начинал понимать, что косая сажень – это отнюдь не метафора. Облачен он был в коричневую куртку и такие же штаны, заправленные в ичиги; лицо и голова были гладко выбриты, и солнце ярко отражалась от его макушки. Пронзительно-зеленые глаза пристально вглядывались в собеседника и, казалось, одновременно замечали все вокруг. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что ему уже хорошо под шестьдесят, но двигался он с грацией, которой бы позавидовал и «хамелеон».
— Ну, давай знакомиться, - прогудел он, протягивая руку, в которой могло поместиться с пяток моих ладоней. Пожатие у него было крепким, но осторожным – Хрон явно знал свою силу и не хотел причинять боль. – Хронислав Оберег, для друзей Хрон.
— Драгомир. Можно просто Драго, – третий раз за день произнес я, но раздражения это у меня не вызвало: Хрон мне нравился.
— Ори, как насчет обеда? – немного возвысил голос лесничий, и мне показалось, что я оглох.
— Все уже на столе, - разрумянившаяся Орианна появилась на крыльце – похоже, пока я спал, она занималась делом.
— Тогда вперед, - хозяин положил мне руку на плечо и мягко подтолкнул к двери. – Сначала еда, а потом беседа, - в слове «беседа» он сделал ударение на последнем слоге, и я невольно усмехнулся незатейливой шутке.

Обед оказался обильным и длительным. Блюда сменялись одно за другим, и вскоре я потерял счет съеденному и выпитому. Все было свежим, вкусным и натуральным, Мирилле бы такое понравилось – никаких субпродуктов и никакой магии сохранения. В меню, в основном, присутствовали рыбные блюда, хотя мы отдали должное и фазану в сметане, и жареной куропатке. Завершилось все это великолепие яблочным струделем и медовым узваром.
Слегка осоловев от еды, я поднялся вслед за Хроном в его кабинет на втором этаже, и тут поразился произошедшей с ним перемене. Если в течение всего обеда он постоянно балагурил и громогласно хохотал над собственными остротами, то здесь он вдруг резко толкнул меня в кресло и, стиснув мои руки в своих словно клещами, уперся мне в глаза тяжелым взглядом, в котором не было и намека на дружелюбие.
— Ну, говори! - буквально прорычал он, и мне на мгновение сделалось страшно – представьте себе, что вы прикованы к рельсам, а на вас несется взбесившийся паровик.
— Ч-что говорить? – пролепетал я.
— Когда вы, ищейки дознавательские, перестанете меня третировать!
— Вы ошибаетесь! Я не дознаватель! Я от магистра Лугового!
— Не знаю такого! Быстро говори, кто тебя послал!
— Магистр Славгородского университета Радек Луговой! Просил передать, что капитан шлет вам привет, и просит приготовить для него семь фунтов вяленой рыбы!
По-моему, я здорово переврал пароль; тем не менее, взгляд Хрона немного смягчился:
— Значит, говоришь, магистр Радек Луговой? А чем докажешь?
— Если вы отпустите мои руки, я вам покажу одну вещицу, - самообладание постепенно возвращалось ко мне.
Лесничий разжал пальцы, и я, сунув руку в карман камзола, протянул ему на раскрытой ладони жетон. Некоторое время он внимательно изучал его, затем вернул мне и улыбнулся – на этот раз дружески.
— Прости меня, парень. Принял тебя за одного из ЭТИХ, - Хрон неопределенно покрутил ладонью в воздухе. – Значит, тебя прислал Луговой. В чем проблема?
Я в некотором замешательстве уставился на него:
— Н-но магистр мне сказал, что достаточно будет произнести условную фразу и показать жетон…
— И что? – с интересом осведомился лесничий.
А действительно – и что? «Потом будет потом. Посмотришь в свертке». Но там я уже смотрел. Или чего-то я не заметил?
— Не знаю, - честно ответил я. – Нужно еще раз посмотреть в свертке.
— В каком?
— Который магистр передал мне перед моим… э-э… побегом.
— А где сверток?
— В сумке.
— А сумка?
— Внизу, в прихожей.
— Ладно, давай ее сюда, вместе посмотрим.

На повторную ревизию свертка потребовалось от силы минут пять. Затем наступила очередь ножа (Хрон, опробовав Абсолютное лезвие на мраморной статуэтке воина, долго качал головой, рассматривая гладкий срез) и компаса-подзорной трубы, однако ничего заслуживающего внимания обнаружено не было. Я почувствовал, что мною начинает овладевать тихая паника, и Хрон, чутко уловив мое настроение, предложил сопроводить его в очередном объезде закрепленной за ним территории, и по дороге поведать ему все, что я сочту нужным – похоже, предъявленный лесничему жетон полностью восстановил его доверие ко мне. Мысленно вздохнув, поскольку верховая езда все еще не входила в перечень моих увлечений, я, тем не менее, покорно согласился. Не прошло и получаса, как мы с Хроном в сопровождении лохматого черного пса по имени Сумрак, размерами несколько уступавшему Клыку, но все равно очень большого, под напутствия Орианны с пожеланиями удачи и просьбой не опаздывать к ужину, покинули усадьбу и порысили по дороге. Лошадь мне досталась довольно норовистая, которая сразу же почувствовала мою неуверенную посадку и постаралась этим воспользоваться, однако лесничий на нее рявкнул, и кобылка тут же сделала вид, что присмирела. Я с тоской вспомнил спокойную и покладистую Серенькую; тут же мои мысли, естественно, переключились на магистра Лугового и Анди, а от них – на Мириллу, и мне вдруг сделалось так муторно, что захотелось взвыть. К счастью, в этот момент Хрон как раз поравнялся со мной и предложил приступить к повествованию. Поскольку мы были одни (своих помощников лесничий отпустил еще с утра), и нас окружал дремучий лес, я решил особо ничего не скрывать, и, проникшись неожиданным доверием (а что еще оставалось делать?), рассказал Хрону практически все, опуская только второстепенные детали и детали интимного характера. Лесничий оказался на редкость благодарным слушателем: он не перебивал, не задавал наводящих вопросов, а просто молча ехал рядом, время от времени бросая на меня внимательный взгляд, когда рассказ приобретал остроту. 
Наконец, я закончил. Чувствовал я себя выжатым и полностью опустошенным, поскольку не просто рассказывал, а заново переживал все, что произошло со мной и моими друзьями в течение последних нескольких дней.  Некоторое время Хрон ехал молча, задумчиво посасывая незажженную трубку, которую в процессе моего повествования выудил из кармана, затем решительно выпрямился в седле и повернулся ко мне:
— Вот что я тебе скажу, парень: все это мне очень не нравится.
— Какое совпадение – мне тоже, - пробормотал я, безуспешно пытаясь заставить пакостную конягу идти ровнее.
— Ты не остри, я серьезно. Похоже, кому-то ты здорово перешел дорогу, только каким образом, мне совершенно непонятно. Может, кто из твоих родных и близких в чем-то был замешан?
— Не думаю, - пожал я плечами. – Родители погибли пять лет назад, родственники от меня отвернулись, точнее, никогда ко мне и не поворачивались, за исключением двоюродного брата, любимая девушка, - тут мой голос на мгновение пресекся, - любимая девушка исчезла, равно как и ближайшие друзья. Так что…
— А как погибли твои родители? Прости, что задаю такой вопрос, но это может быть важным.
— Крушение паровика. Двадцать семь пассажиров, и из них двое – отец с матерью.
— Понятно… Больше родственников нет?
Я тут же подумал об Ильме Гранат, но не стал делиться с Хроном своими подозрениями, тем более, что никаких доказательств родства с ней у меня до сих пор не было.
— Во всяком случае, известных мне нет, - покачал я головой.
— А магистр Луговой? Ведь этот твой, как его – Карст, кажется, - упоминал его среди тех, кого тебе следует держаться. Что ты об этом скажешь?
Еще некоторое время назад я бы просто посмеялся такому предположению как хорошей шутке, однако события последних дней заставили меня взглянуть на многие вещи по-новому.
— Не знаю, - после некоторых раздумий все же заключил я. – Скорее всего, нет. Я знаком с магистром пять лет, то есть с момента моего поступления в университет, и за это время у нас сложились вполне дружеские отношения, если такое определение вообще уместно, когда речь идет об учителе и ученике. Но близки мы никогда не были, и, кроме как в университете, больше нигде не пересекались.
— Ну, а, например, эти ваши открытия, типа Абсолютного клинка – не могли бы они явиться причиной заинтересованности в тебе определенных лиц? Ты ведь сам говорил, что у магистра ничего подобного не получалось, а только у тебя.
— А кого вы подразумеваете под «определенными лицами»? – осведомился я, уворачиваясь от низко нависшей ветки. – Каких-нибудь заговорщиков или мятежников? Так, насколько мне помнится, в Короне с давних пор все чинно и пристойно, да и не такое уж это открытие, если говорить об Абсолютном лезвии…
— Ты не считаешь получение Абсолютного лезвия открытием? – Хрон с изумлением уставился на меня. – Ну, ты даешь…
— А что? – тут уж настала моя очередь удивляться.
— Да ты хоть представляешь практическое значение этого открытия? Или у вас там, в университете, у всех мозги набекрень?
— Ну почему, очень даже представляю, - пробормотал я, силясь понять, что же так взъярило собеседника – от его голоса мне заложило уши. – Шахтерам, там, дровосекам, каменотесам… - я поднял глаза на Хрона и осекся: во взгляде лесничего читалось безмерное потрясение пополам с какой-то жалостью. – Ну, в общем всем, кому нужно, - смущенно закончил я.
— Шахтерам… Дровосекам…, - передразнил он меня. – Парень, лет сорок назад, да что там, сорок – лет пятнадцать назад за такой результат  ты получил бы «Звезду первооткрывателя», и это как минимум! А ты рассказываешь об эпохальном открытии совершенно будничным тоном… Дровосекам… Каменотесам…
— Но я действительно не понимаю, что в этом такого, - искренне ответил я. С юных лет, находясь в научной среде, я как-то привык к тому, что основным предназначением науки является совершение открытий, которые впоследствии можно будет применить для облегчения повседневной жизни людей. Кроме того, время от времени я ловил себя на том, что процесс для меня зачастую важнее и интереснее результата, за что неоднократно удостаивался со стороны Лугового язвительного определения «человека процесса». Да и не припомню я, чтобы сам магистр прыгал до потолка, узрев созданное мною Абсолютное лезвие – так, обрадовался, но не более того…
Некоторое время лесничий внимательно разглядывал меня, словно редкое растение или животное, затем глубоко вздохнул и витиевато выругался.
— Да, парень, мозги у тебя точно набекрень, но не твоя это вина. И кое-кому стоило бы за это заплатить, - как-то непонятно закончил он. – Ладно, рассказал ты мне много, мне нужно все обдумать…
Весь остаток пути (а объезд угодий занял у нас около трех часов) Хрон подробно знакомил меня с лесом, произрастающими в нем растениями и его обитателями. Казалось, лесничему знакома здесь каждая травинка, каждый камень, и я, наконец, понял, как это мы ухитряемся спокойно проезжать верхом в тех местах, где мне на своих двоих пришлось бы с трудом продираться сквозь густые заросли - создавалось впечатление, что лес попросту расступается перед нами, тут же вновь смыкаясь позади. Когда я поделился с лесничим своими наблюдениями, он только хитро взглянул на меня и широко улыбнулся.
Солнце уже висело довольно низко, когда мы подъехали к жилищу Хрона. Удивительное дело, но, проведя в седле столько часов подряд, я не чувствовал не только каких-либо неудобств, но и простой усталости: наоборот, тело переполняла какая-то радостная энергия.
Поставив лошадей в стойло, мы с лесничим, освежившись в душе, встретились за столом. На этот раз мы ели молча, только иногда обмениваясь односложными фразами типа «Попробуй этого вина» или «Передайте, пожалуйста, хлеб». Орианна, накормив нас, быстро убрала посуду и принялась собираться домой. Я вызвался ее проводить, и Ори, после некоторых колебаний, приняла мое предложение. Хрон предложил взять лошадей, но женщина отказалась, заметив, что прогулка пешком гораздо приятнее, хотя и несколько дольше.
Когда мы миновали последнее строение усадьбы, послышался топот, и из-за деревьев вылетела белая лошадь, на которой восседала Анита. Мохнатый Клык, как всегда, несся сзади. Увидев нас, девочка соскочила с седла и принялась уговаривать Орианну остаться, однако та сослалась на неотложные дела и пообещала обязательно прийти завтра. Анита было надулась, но Ори нежно обняла ее за плечи и что-то прошептала на ухо, после чего мир незамедлительно был восстановлен. Девочка вновь взобралась в седло, послала мне воздушный поцелуй и неторопливо затрусила к усадьбе, а мы продолжили свою прогулку, в ходе которой Орианна полностью подтвердила мое первое впечатление о ней как о приятной собеседнице, и время, которое нам потребовалось для того, чтобы покрыть пять верст до поселка, пролетело незаметно.

Женщина жила в небольшом аккуратном домике в самом центре поселка. Людей на улице было немного, в основном дети, и женщина пояснила, что большинство взрослых еще не вернулось с работы. Чувствовалось, что Ори пользуется здесь всеобщим уважением – при ее появлении дети прекращали свою возню и радостно кричали: «Добрый вечер, учительница Орианна!», а их родители приветливо кивали со словами «Здоровья вам, сударыня Криемель». Меня они рассматривали с вежливым интересом, но без особого любопытства,
— А вас здесь любят, - заметил я, когда мы подошли к ажурной калитке, выполненной на эльфийский манер. – И люди очень воспитанные.
— Не забывайте, они ведь лесные жители, о чем я уже упоминала; возможно, манерами и образованностью эти люди уступают горожанам, зато превосходят их в искренности и дружелюбии. Ну, вот я и дома. Спасибо вам за компанию, к себе не приглашаю – вам лучше вернуться в усадьбу Хрона засветло. Найдете обратную дорогу?
Я засмеялся:
— Думаю, обратную дорогу сумел бы найти даже слепой – ведь она здесь одна, и ведет прямиком к дому лесника.
— Ну, не совсем так, - возразила Орианна. – В действительности, дорог здесь хватает, и, если пройти по главной улице, то через несколько сотен саженей она перейдет в дорогу, примыкающую к Южному тракту, а оттуда уже рукой подать до станции чугунки. Каких-нибудь три версты – и вы в Большом Мире.
— Зачем вы мне об этом рассказываете? – я внимательно посмотрел женщине в глаза.
— Кто знает, какие пути нам предначертаны, - загадочно ответила Орианна. – Кроме того, всегда полезно ориентироваться на незнакомой местности.
— Кстати, а как называется ваш поселок?
— Большеяр, - ответила она.
— Странное название, - заметил я.
— Разве? – женщина пожала плечами. – Никогда об этом не задумывалась. Поселку уже лет триста, и он всегда так назывался. По-моему, название типично славское.
Орианна умолкла. Я тоже молчал, не зная, что сказать, затем спохватился и произнес:
— Ну, тогда я пошел? Спасибо вам за все.
Женщина улыбнулась и коснулась моей руки.
— Да хранит вас Создатель, Драгомир. Рада была нашему знакомству, жаль только, что оно оказалось столь скоротечным. – С этими словами она распахнула калитку и исчезла в белизне цветущих фруктовых деревьев.
Потоптавшись несколько секунд на одном месте, я повернулся и отправился восвояси, отвечая легкими поклонами на приветствия совершенно незнакомых мне жителей поселка. Последние слова Орианны не шли у меня из головы, но что она хотела этим сказать, так и осталось для меня загадкой.

Обратный путь показался мне гораздо длиннее. Солнце только зашло, на равнине было еще достаточно светло, но под сенью лесных гигантов постепенно сгущались сумерки. Сбиться с курса было действительно трудно – широкая, в два проезда, дорога, кое-где мощеная дубовым лемехом, привольно текла сквозь редкую ткань подлеска. В одном месте дорога делала резкий поворот влево, и я, срезая угол, двинулся по едва заметной тропке, протоптанной через редкий молодой орешник. В этот момент мизинец левой руки будто что-то кольнуло. «Кольцо!», мелькнула мысль, тут же отброшенная здравым смыслом: в данный момент кольцо находилось в нескольких десятках верст от меня, в сумке магистра Лугового. Я машинально потер мизинец, но тут кольнуло еще раз, сильнее, и я решил не искушать судьбу.
Орешник я пролетел за считанные секунды, и под моими ногами вновь зашуршал лемех дороги. На мгновение остановившись, я прислушался. В лесу царила полная тишина, и я не сразу сообразил, что же меня так насторожило. Потом понял – птицы! По дороге к усадьбе Хрона, во время нашего с ним объезда территории и по пути в поселок меня сопровождало постоянное птичье пение, которое слышишь только в самом начале, а потом просто воспринимаешь как неотъемлемую часть лесной жизни и перестаешь замечать. Теперь же птицы молчали, и от этого молчания становилось как-то не по себе. Может, они просто уже отправились спать? Я попытался вспомнить, слышал ли я птичьи трели вчера вечером, когда пробирался сквозь чащу, и не смог: тогда доминировали совершенно иные приоритеты, так что было не до птичьего пения. Наверное, Хрон, Анита или Ори могли бы пролить свет на этот вопрос, но я был один, на полпути между поселком и жилищем лесника, и страстно желал, чтобы сейчас на дороге появился хоть кто-нибудь. Интересно, почему подобного желания не возникало у меня вчера, во время ночного похода?
Додумать я не успел: мизинец вдруг кольнуло как-то особенно резко, и я скорее почувствовал, нежели услышал какое-то шипение. Тело отреагировало мгновенно: нырок вправо, перекат, над головой что-то со свистом пронеслось, но я уже стоял на ногах, сжимая в правой руке баселард – честное слово, даже не помню, когда это я успел его вытащить. Нападавших было двое, оба в черном, только лица закрыты белыми масками с прорезями для глаз и рта. В руках незнакомцы сжимали изогнутые клинки, напоминавшие брике . Кроме того, у одного из нападавших была палка с петлей на конце – аркан, живо воскресивший в моей памяти встречу с неизвестными в Лазурном лесу. Все это я уловил краем сознания, но больше ничего разглядеть не успел, так как «черные» тут же бросились в атаку. Похоже, убивать меня они не собирались, поскольку один тут же попытался связать меня ложными выпадами, в то время как второй заходил сзади с арканом наготове. Извернувшись, я сумел проскочить под клинком противника на замахе и рванул по дороге в сторону жилища лесника. Я всегда быстро бегал, а сложившаяся ситуация подхлестывала меня почище любого стимулятора, но оба противника невероятным образом вдруг оказались опять передо мной. Так повторялось несколько раз, пока я не понял, что со мной просто играют. К этому моменту я покрыл саженей триста, однако до усадьбы Хрона было еще очень далеко, и я отчетливо осознал, что альтернатива одна: сражаться или дать себя схватить. Я даже особо не задумывался над тем, кто были эти люди, но, если они ставили себе целью запугать меня, то добились совершенно обратного: я разозлился, а, разозлившись, не позволил своему гневу ослепить меня. «Поставь дамбу на пути ярости к своему сердцу, и направь этот поток в рукоять клинка», всплыли в сознании слова наставника Ласки. Отскочив в сторону, я прижался спиной к стволу дерева и встал в третью позицию для работы с коротким клинком. «Черные» неторопливо заскользили ко мне, обходя с двух сторон, и в их движениях я вдруг уловил какую-то неестественность в их движениях.
В этот момент затрещали кусты с противоположной стороны дороги, и из них вынырнула гигантская фигура, в которой я с облегчением узнал Хрона. Следом за лесничим появился Клык, но повел себя довольно странно – вместо того, чтобы, повинуясь команде хозяина, броситься в атаку, он взвизгнул и, поджав пушистый хвост, кинулся наутек.
Шест в руках лесничего выписывал замысловатые «восьмерки» - Хрон явно относился к поклонникам старинной школы «танцев с шестом». В два шага преодолев расстояние до ближайшего противника, лесничий с ходу влепил тому «рог в подреберье»; обычно боец, получив такой удар, лишается возможности вдохнуть на довольно длительное время. Но тут меня ожидало потрясение: «черный» продолжал наступать как ни в чем не бывало, а лесничий, проскочив противника, если и не споткнулся, то открылся для ответного удара. Противник не замедлил этим воспользоваться, однако Хрон, похоже, был тертым бойцом, так что вместо мягкой плоти клинок «черного» встретил твердь шеста.
Воспользовавшись тем, что один из противников отвлекся на лесничего, я напал на человека с арканом. «Черный» удивительно ловко парировал мой выпад своим клинком, и в ту же секунду мою шею захлестнула петля, которая затягивалась все сильнее. Перед глазами поплыли круги; не соображая, что делаю, я выпустил баселард из рук и вцепился в древко аркана, пытаясь сорвать тонкую веревку со своего горла. Куда там! Уши наполнились звоном, все вокруг вдруг потемнело, и тут на меня, подобно вспышке, снизошло озарение: «Абсолютное лезвие»! Уже буквально теряя сознание, я вырвал клинок из ножен и полоснул куда-то перед собой. Петля тут же ослабла, и я со всхлипом втянул воздух. Краем подсознания я уловил чей-то крик «Сверху!», и моя рука с зажатым в ней отливающим голубоватым светом клинком автоматически взметнулась вверх. Удара я не почувствовал, но услышал, как что-то тяжелое упало возле моих ног. Это оказалась половина тесака; вторая по-прежнему находилась в руках «черного», который, должно быть, порядком удивился. В этот момент второй противник, повернувшись спиной к атаковавшему его Хрону, бросился на меня. Лесничий тут же нанес ему удар шестом по голове. Мне показалось, что зрение подводит меня: вместо того, чтобы глухо соприкоснуться с черепом «черного», шест прошел СКВОЗЬ него и тут же выскочил обратно, явно не причинив ему никакого вреда. Нужно отдать должное Хрону: если он и был ошарашен, то не подал и виду, а попытался тут же повторить попытку. На это раз я убедился, что со зрением у меня все в порядке: лесничий бил «клюющей цаплей», и кончик шеста на мгновение показался из груди нападавшего. Последнего, похоже, это только разъярило, и он вновь развернулся к Хрону, вписываясь в траекторию клинка. Лесничий блокировал атаку, а дальше мне смотреть было некогда, так как мой собственный противник оправился от замешательства и попытался ударить меня по голове остатком аркана, грозя с другой стороны обрубком тесака. Мне это надоело: увернувшись от палки, я отсек остаток клинка у самой гарды и, продолжая движение, нанес «черному» удар ногой в челюсть. И не особенно удивился, увидев, как моя стопа проходит сквозь маску, словно она состояла из дыма. Тем не менее, противник красивым обратным сальто ушел с позиции и, приземлившись на ноги, неожиданно бросил в меня палкой. Увернуться я не успел, и останки аркана с хрустом врезались в левое плечо. От адской боли у меня перед глазами все поплыло, а когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу на спине, а к самому моему лицу склонилась белая маска. Палка вновь взметнулась, но я ухитрился подставить Абсолютный клинок, который каким-то чудом не выпустил из руки, и отсеченное древко бессильно упало мне на грудь. Маска исказилась, и я вдруг с ужасом понял, что это вовсе не маска, а лицо: напавшее на меня существо не было человеком или кем-либо из известных мне разумных. Заорав, я нанес Абсолютным лезвием удар прямо в этот белый кошмар, но моя кисть вместе с клинком «исчезла» между глазными провалами. В ту же секунду в мой подбородок воткнулся черный кулак – я ощутил что-то наподобие легкого порыва ветра. Как и моя рука, кулак противника чуть ли не до половины предплечья «погрузился» в мою плоть; машинально я попытался схватить эту руку, но мои пальцы, пронизав ее, сомкнулись между собой. Лицо исчезло, и я медленно поднялся, оглядываясь по сторонам.
По-видимому, второму противнику удалось потеснить Хрона, поскольку удары металла о дерево доносились теперь из-за ближайшего кустарника. Мой противник спокойно стоял в нескольких шагах и словно забыл о моем существовании - казалось, он к чему-то прислушивался или чего-то ожидал. То и дело косясь на него, я поднял свой баселард и поспешил Хрону на выручку.
Одного удара Абсолютным лезвием хватило на то, чтобы обезоружить и второго противника. Хрон по инерции съездил ему кулаком в ухо, но рука лесничего прошла сквозь «черного», и Хрон громко выругался: по-моему, ему было немного не по себе. Я его понимал, хотя в глубине души ожидал чего-то подобного.
— Кто это? – выдохнул Хрон.
— Не знаю, - ответил я: второй противник присоединился к первому, и оба замерли, словно к чему-то прислушиваюсь. Складывалось впечатление, что мы в одночасье перестали их интересовать. – Во всяком случае, не люди.
— Это я уже понял, - проворчал лесничий, подбирая отсеченный клинок. – А ты заметил, что рукоятки они не выпустили?
Действительно, оба «черных» по-прежнему сжимали остатки своих тесаков в руках. К нам осторожно подобрался невесть откуда взявшийся Клык и замер, с опаской поглядывая на противников и тихонько поскуливая, словно выражая недоумение.
— Что будем делать? – задал я вопрос.
— Ноги, - просто ответил лесничий. – И как можно скорее.
— Куда?
— Как куда? Домой. Так Анита одна.
— А как вы здесь очутились? – спросил я, приноравливаясь к размашистому шагу Хрона.
— Как, как – просто. Или ты думаешь, что после всех твоих рассказов я бы отпустил тебя одного, без сопровождения?
— Так вы за мной следили?
— Ну, не то чтобы следил – скажем так, сопровождал. Ну ты и рванул от этих, - мы как раз поравнялись с замершими прямо посреди дороги «черными», которые стояли в прежних позах, и даже не соизволили на нас взглянуть. Я, не удержавшись, пнул одного из них ногой, и с интересом пронаблюдал, как она прошла сквозь черное тело. Лесничий осуждающе покачал головой и продолжил. – Кстати, я обратил внимание, что они как-то уж очень быстро перемещались, словно исчезали в одном месте и тут же появлялись в другом.
— Что? – я остановился так резко, что жмущийся к моим ногам Клык чуть не налетел на меня.
— Ну, говорю, перемещались они странно: тут исчезнут, а там вдруг появятся. А что?
— Нужен свет, - ответил я: в моем мозгу начала оформляться одна хрупкая идея, и мне хотелось немедленно ее проверить.
— Факел подойдет? – лесничий не стал задавать лишних вопросов: если он и был удивлен, то ничем этого не проявил.
— Подойдет, - кивнул я, наблюдая, как Хрон наматывает кусок ткани на подвернувшуюся под руку ветку. Полив ткань жидкостью из фляжки (в нос ударил резкий запах спирта), лесничий извлек из кармана куртки «огненный камень», и через мгновение передал мне пылающий факел.
Сумерки вокруг нас сгустились, и в неровном дрожащем круге света побежали уродливые тени. Я приблизился к незнакомцам и сунул горящий факел прямо в грудную клетку одному из них. Пройдя сквозь эфемерную плоть, факел вышел с другой стороны, и я удовлетворенно крякнул:
— То, что я и ожидал.
— Что именно? – Хрон с интересом наблюдал за моими манипуляциями.
— Они не отбрасывают тени! - с триумфом возвестил я, демонстрируя лесничему упомянутый эффект. Теперь мне стала понятной и реакция Клыка: мне доводилось слышать о неадекватном поведении животных при подобном явлении.
— И что это нам дает?
— Это означает, что они находятся в «тонких структурах». А теперь проверим вот это.
Порывшись в висевшем на поясе кисете, я ощупью отыскал «белый кристалл» и вставил его в петлю на баселарде.
— Драго, сзади! – вдруг выкрикнул Хрон. Я резко развернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть еще одну пару «черных», появившихся невесть откуда. Эти были вооружены так же, как и предыдущие противники, только на этот раз арканы были у обоих. Сердце мое отчаянно забилось: как любил повторять Луговой, эмпирика – двигатель науки. Только вряд ли он подразумевал эмпирику, при которой запросто можно было насадиться на железный вертел.
Лесничий сделал шаг навстречу новому противнику.
— Назад! – процедил я сквозь зубы, выставляя баселард перед собой, а другой рукой выхватывая из ножен Абсолютный клинок. Хрон послушно замер. Краем глаза я взглянул на предыдущую пару, и не очень удивился, обнаружив, что они исчезли: к чему-то подобному я был готов.
— Отвлеки левого, - выдохнул я, полностью сосредоточившись на противнике справа. Хрон одним прыжком покрыл расстояние, отделявшее его от «черного», и заработал шестом, не давая тому приблизиться ко мне.
Мой противник попытался достать меня арканом. Взмахом Абсолютного лезвия я отсек деревяшку и, увернувшись от клинка, вогнал баселард прямо в грудь нападавшему, ощущая рвущееся сопротивление плоти под острым лезвием: мое предположение с блеском подтвердилось.
Визг, который издал «черный», был едва слышен, но от него у меня едва не полопались перепонки. Еще какое-то мгновение мой противник держался на ногах, затем колени его подогнулись, и он рухнул наземь. Но еще до того, как тело коснулось дороги, на его месте вдруг полыхнуло пламя, настолько яркое, что на какое-то время я ослеп, а когда зрение вернулось ко мне, дорога была пуста, если не считать Хрона с Клыком, и только у моих ног сиротливо покоились тесак и обломки аркана. Противник лесничего исчез тоже, и Хрон энергично крутил головой по сторонам, выискивая, куда тот подевался. Я наклонился за тесаком и постарался взять его за рукоятку. Как я предполагал, пальцы мои прошли сквозь нее. Тогда я поднял клинок за лезвие, и попытался определить границу проницаемости – она проходила как раз под крестовиной, что было логично.
— И куда они подевались? – Хрон неслышно подобрался ко мне, и я подпрыгнул от неожиданности.
— Кто? – как правило, после стрессовой ситуации уровень моей тупости резко возрастает.
— Ну эти, люди-тени, - по-видимому, лесничего мой глупый вопрос совершенно не удивил.
— Люди-тени, - медленно повторил я. – Или просто Тени. Что же, наделим их тем, чего они лишены в нашем мире, хотя бы в виде названия.
— Тенями? – Хрон оказался гораздо понятливее меня, или же попросту привычнее к подобным неожиданностям.
— Тенями, - согласно кивнул я. – Те, кто за ними стоит, очевидно, уповали на их неуязвимость в нашем мире. Ну что ж, похоже, они несколько просчитались.
— А как тебе это удалось? – навис надо мной лесничий.
— Расскажу по дороге. А теперь, давайте поспешим. Нам нужно многое обсудить, но я бы предпочел это делать не посреди темного леса, а за каменными стенами. Да и чашечка чего-нибудь горяченького мне бы явно не помешала.

— Как ты думаешь, они вернутся? – уже подходя к усадьбе, тихо спросил Хрон. Мой рассказ об открытии «белого кристалла» и его влиянии на свойства предметов если и не потряс лесничего, то, во всяком случае, поднял мой рейтинг в его глазах еще на несколько вершков. Правда, от комментариев он воздержался, за что я был ему очень благодарен – мне совершенно не хотелось снова выслушивать рассуждения Хрона о сдвинутых набекрень мозгах.
— Трудно сказать, - пожал я плечами. – Вполне возможно. Одно только знаю наверняка: чем быстрее я вас покину, тем меньше шансов у вас продолжить знакомство с Тенями.
— Похоже, число твоих поклонников растет, - заметил лесничий.
— Почему-то меня это ничуть не удивляет. - Я вздохнул и потрепал бегущего рядом Клыка за уши. В ответ пес как-то виновато взглянул на меня и лизнул мою руку. – Кажется, ты тоже такого же мнения, - сказал я ему, и Клык тихо зарычал, словно соглашаясь.

0

15

Глава 15

Разошлись мы поздно, после полуночи. Вначале нам пришлось удовлетворить любопытство Аниты наскоро состряпанной историей, из которой следовало, что на обратном пути я свалился в заросли орешника и здорово приложился плечом о корни, а Хрон, совершая обычный вечерний моцион, наткнулся на меня и помог добраться домой. При этом Клык неудачно погнался за зайцем, не догнал и расстроился, а своим посохом лесничий попросту простукивал древесные стволы, чтобы выявить, какие из них подгнили. Девчонка, естественно, не поверила нам ни на йоту, но, поскольку никаких доказательств у нее не было, ей пришлось удовлетвориться сказанным. Затем Хрон отправил дочь в постель, и мне пришлось битый час рассказывать ей всякие занимательные истории, чтобы она поскорее заснула – слава Создателю, что проблем с этим у меня не было, в свое время все эти истории я слышал от Ратибора. Вообще-то у меня были подозрения, что Анита привыкла засыпать и безо всяких сказок на ночь, все-таки четырнадцать лет, уже не ребенок, но в ее взгляде было столько мольбы, что отказать я не мог.  Пока я нянчился с Анитой, Хрон приготовил целебную мазь, которая изрядно щипала кожу, но зато в мгновение ока рассосала синяк на левом плече.
Наконец, девчонка утихомирилась и спокойно засопела. Ее отец ждал меня внизу, в холле, где уютно потрескивал камин и был накрыт небольшой столик; Хрон мне признался, что любая драка вызывает у него зверский голод. Я тоже был не прочь перекусить, поскольку никогда на аппетит не жаловался, а после вынужденной активности на свежем воздухе и подавно.
После незапланированного то ли позднего ужина, то ли раннего завтрака Хрон откинулся на спинку кресла и, выудив откуда-то трубку, принялся ее посасывать. На мой недоуменный взгляд он пояснил, что в молодости курил очень много, но Арине это не нравилось, в особенности, когда родилась дочь, и пришлось бросать, но отвыкать было довольно трудно, так что лесничий был вынужден обманывать организм, подсовывая тому пустую трубку вместо набитой.
Некоторое время мы молчали, задумчиво глядя в огонь. Мне вспомнилось чье-то изречение: «В мире есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: горящий огонь, струящаяся вода и звездное небо». Правда, кое-кто из моих знакомых последнюю фразу заменял словами «и чужая работа», но я всегда предпочитал вспоминать изречение в его первозданной форме.
Я глубоко вздохнул, и почти тотчас Хрон нарушил молчание:
— Драгомир...
— Вообще-то меня зовут Велимир. Велимир Клен, - неожиданно для себя самого сказал я. Лесничий на мгновение вскинул на меня глаза и кивнул:
— Я так и понял, что Драгомир – не твое имя. Кстати, Велимир подходит тебе гораздо больше. Так вот, Велимир, я тут подумал, и пришел к выводу, что выход у тебя один – попасть на аудиенцию к самому Королю.
— К Кардосу Второму? – вырвалось у меня.
— Ну, другого Короля у нас вроде бы нет, - заметил Хрон.
— Для чего? Ведь меня обвинили в государственной измене…
— Ну, официального обвинения против тебя, несколько я понимаю, еще не выдвинуто, так что имеешь полное право обратиться в высшие инстанции. Профилактически, так сказать. Просто я попытался проанализировать все, о чем ты мне рассказал. С учетом сегодняшнего инцидента получается следующее: есть кто-то, кого интересуешь именно ты, причем настолько сильно, что этот кто-то готов пойти на прямое преступление и попрать законы Короны. Далее, официальные власти воеводства берут тебя под свою опеку, одновременно ограничивая свободу действий. То есть, мы имеем уже как минимум две стороны – назовем их «чужие» и «свои», - интересы которых относительно тебя пересекаются…
— Но почему именно я?
— Пока мы это не обсуждаем, - покачал головой Хрон. – Пока мы пытаемся выстроить цепочку более-менее логичных умозаключений, и ответить на вопрос «Кто?», после чего, возможно, будет легче ответить на вопрос «Почему?». Далее, сегодняшний инцидент. Некие люди-тени, или, скорее, существа-тени. Кого они представляют? Третью силу, или же каким-то образом связаны с «чужими»?
— А почему не со «своими»?
— Как говаривал один мой знакомый, если сильно зажмуриться, то гипотетически можно предположить все, что угодно, даже то, что данные существа имеют прямое отношение к определенным структурам Короны…
— Например, к Особому кошу, - вставил я. – Кстати, в пользу такого предположения говорит тот факт, что убивать меня эти самые Тени не собирались, только пленить.
— Возможно, - согласился лесничий. – Однако сразу возникает вопрос – откуда взялись эти самые Тени? Заметь, я по-прежнему не задаю вопроса «Для чего?».
— Ну, не знаю, - пожал я плечами. – Да хотя бы разработки специалистов в области защитной магии по заказу Дознавательного приказа.
— Хорошо, примем гипотезу о равновероятности отношения Теней как к «своим», так и к «чужим», однако не будем сбрасывать со счета и возможность существования некой «третьей стороны», представителями которой Тени как раз и являются. Кроме того, насколько я помню из твоих объяснений, «чужие» в Лазурном лесу и в университете тоже убивать тебя вроде не собирались, то есть всем сторонам ты нужен живым.
Я внимательно посмотрел на Хрона. Хотя после общения с Орианной я гораздо спокойнее стал воспринимать «высокий стиль» из уст местных жителей, здесь было что-то другое.
— Хрон, прежде, чем мы продолжим, можно задать вам вопрос?
— Да, конечно, - ответил лесничий.
— Вы ведь не всегда были лесничим, верно? Думаю, вы имели отношение к армии, причем состояли в не самых малых чинах.
— А с чего ты так решил? – Хрон насмешливо взглянул на меня.
— Во-первых, манера изъясняться. В моем представлении люди, большую часть жизни проведшие в лесу, должны изъясняться несколько иначе. Во-вторых, ваше жилище и интерьер: если вы скажете, что в подобных условиях проживают все лесничие Короны, то я наследный принц или архиерей. В-третьих, коллекции оружия, украшающей стены вашего дома, могли бы позавидовать многие завсегдатаи магазинов и лавок Стального квартала в Славгороде - я сам немного в этом разбираюсь, и полагаю, что рядовой лесник не мог бы позволить себе вон тот дарсийский эспадрон или вон ту кальсскую саблю. Ну и, наконец, школа «танцев с шестом» уже лет пятьдесят как доступна только офицерам и чиновникам довольно высокого ранга.
— Будущим офицерам и будущим чиновникам, - поправил меня Хрон. – Достичь каких-либо успехов при работе с шестом можно только тогда, когда начинаешь обучение лет с двенадцати, не позже. А что до остального... Да, действительно, я не всегда был лесничим, в этой должности состою последние десять лет. До этого служил в армии, где и кем, не имеет значения. Еще вопросы?
— Нет, - ответил я, кривя душой.
— Тогда давай продолжим наши интеллектуальные изыски. Итак…
— Между прочим, нет никаких доказательств того, что в Лазурном лесу и в университете на меня напали представители одной и той же стороны, - прерывая собеседника, озвучил я внезапно родившуюся мысль. – В лесу это были какие-то воины, советник Исток упоминал что-то о внешнем круге и пиратах, а в университете – люди в черном, которые совсем не походили на Тени, и примкнувший к ним Чибис. Или они примкнули к нему, точно не знаю.
— Ладно, - после непродолжительного молчания произнес Хрон. – Давай еще раз перечислим всех участников событий. Итак, в хронологической последовательности: двое неизвестных, покусившихся на тебя ночью, на пустыре – назовем их «кажанами». Затем…
— Почему «кажанами»? – спросил я.
— Потому что на древнеславском «кажан» означает «летучая мышь». Не перебивай. Далее, странные воины в кожаных доспехах, напавшие на вас в Лазурном лесу – назовем их… м-м-м… «ракушками» – почему, объяснять, надеюсь, не нужно. Затем – черные в университете. Поскольку с ними был твой друг Чибис, присвоим им наименование «бакланы». И, наконец, наши недавние знакомцы, люди-тени, или просто «Тени».
— Получается четыре группы: «кажаны», «ракушки», «бакланы» и «Тени», - подытожил я.
— Точно. Кто они такие, мы не знаем, поэтому, по умолчанию, отнесем их к разряду «чужих» и сразу поставим на противоположную сторону баррикады, поскольку все они пытались тебя захватить, даже если кое-кто из них в своих действиях руководствовался благими намерениями. Теперь «свои». Дознавательный приказ, воеводская администрация и университет.
— А также магистр Луговой и Особый кош, - подхватил я. – Эти две позиции я бы рассматривал отдельно.
— Логично, - согласился Хрон. – Тем более, что особисты постоянно противопоставляют себя дознавателям, а магистр одновременно может рассматриваться как в качестве представителя воеводской администрации, так и университета, но, насколько я знаю этого человека, сейчас он ведет какую-то свою игру.
— А Карст? – негромко спросил я. – Куда вы отнесли бы его?
— Наверное, Карста следует рассматривать отдельно, - ответил лесничий. – Хотя я думаю, что он связан с кем-то из перечисленных выше.
— Следовательно, «дознаватели», «особисты», «чиновники», «ученые», Луговой и Карст. Шесть знаков вопроса, - я потянулся к кувшину с элем и наполнил два кубка, один из которых передал Хрону. – Правда, остается еще спасший меня от «кажанов» «хамелеон», но, думаю, его можно включить в «команду» Дознавательного приказа.
— Итого, десять, - лесничий с легким поклоном принял от меня кубок и сделал глоток. – Говорят, на ночь пить эль не рекомендуется, но я лично считаю, что это очень даже полезно: спишь крепче, а встаешь раньше, поскольку зов природы пересилить невозможно. Извини, отвлекся. Итак, мы насчитали десять вероятных участников, подразумевая при этом, что каждый из них действует независимо, хотя, вполне возможно, кто-то с кем-то входит в альянс. М-да, уравнение с десятью неизвестными, такие обычно решаются матричным способом, но только при наличии еще девяти уравнений. А здесь одно…
Хрон умолк и сосредоточился на эле. Я тоже молчал, потягивая горьковатую жидкость и размышляя над сложившейся ситуацией. Еще неделю назад квинтэссенцией моих мечтаний являлось место ассистента на кафедре кристалловедения с последующей научной карьерой. Теперь же мысль о, скорее всего, несостоявшемся ассистентстве мелькнула и пропала, словно ее и не было. События последних дней полностью перевернули устоявшуюся за двадцать лет систему ценностей, и все мои недавние честолюбивые мечты казались мне теперь мелкими и по-детски наивными. Из университета меня, скорее всего, отчислят, как злостного прогульщика и антисоциального элемента - еще бы, измена Короне и все такое прочее, хотя в чем именно я изменил родному Отечеству, остается тайной за семью печатями. Последнее меня волновало гораздо больше, чем расставание с альма-матер: государство у нас, конечно, демократическое, но на то оно и государство, чтобы бороться со всякого рода нарушениями общественного порядка. Я невольно поежился, представив на мгновение, как против меня ополчается вся Корона, и на меня начинают охотиться все кому ни лень, начиная от законопослушных обывателей и заканчивая Особым кошем. Не раскисать, тут же прикрикнул я сам на себя. Пока еще никто тебя особо не преследует, за исключением каких-то непонятных Теней да отряда улан-особистов, ты сидишь в тепле, в удобном кресле, попиваешь эль, а Мирилла с друзьями находятся неизвестно в чьих лапах, может, как раз сейчас их пытают или казнят. Меня пронзила бессильная ярость, послышался хруст, и колени у меня вдруг стали мокрыми – оказывается, я так сдавил кружку обеими ладонями, что обожженная глина не выдержала и лопнула. Хрон недоуменно поднял глаза, перевел взгляд на осколки кружки в моих руках и, похоже, все понял.
— Ладно, пора спать, день у тебя сегодня выдался хлопотливый. Да и у меня тоже. Завтра поутру решим, что делать дальше. Только сначала сунь штаны в «мешок чистоты», а то эль Орианна варит знатный, высохнет – зубами не отдерешь.

Спать меня уложили в библиотеке, небольшой уютной комнате, стены которой скрывались за книжными стеллажами, забитыми под завязку. Тяжелые портьеры на стрельчатом окне, выходившем на речку, были раздвинуты, и я со своей лежанки мог лицезреть кусочек бархатистого неба с рассыпанными по нему жемчужинами звезд. Не смотря на усталость и выпитый эль, заснуть я не мог, голова была полна каких-то отрывочных мыслей и воспоминаний, и даже обычный подсчет обезьян не дал желаемого результата. Ходики на стене показывали начало второго, когда я отчетливо понял, что заснуть мне сегодня не удастся. Помянув все Темные ипостаси Создателя, я поднялся, набросил выданный мне Хроном халат, активизировал кристалл света (вот они, блага цивилизации, существование которых в подобной глуши я ставил под сомнение буквально вчера утром!), и решил поэкспериментировать с трофейным клинком. Времени на это ушло совсем немного, результат был предсказуем – при контакте лезвия с «белым кристаллом» металл становился проницаемым, зато рукоятка приобретала осязаемость. Как только желтоватый кристалл извлекался из проволочной петли, притороченной мною к лезвию (почему сама проволока при этом не становилась проницаемой, понять я не мог), все возвращалось в первоначальное состояние.
Спать по-прежнему  не хотелось, поэтому, упаковав трофейный брике в сумку, я принялся исследовать книжное богатство. Похоже, библиотека собиралась не один год, причем достаточно бессистемно, поскольку труды по военному делу соседствовали здесь с лесоводческими учебниками, а философские трактаты мирно уживались с приключенческими романами. При этом на фолиантах и свитках не было ни пылинки, от деревянных стеллажей шел едва уловимый смоляной запах, а сами книги, не смотря на эклектичность подборки и расположения, были расставлены с завидной аккуратностью. Обнаружился здесь и «Вестник Коронного географического общества» за 973 год, и я еще раз раскрыл его на странице с рисунками вернувшихся участников экспедиции. Ильма Гранат смотрела на меня усталыми глазами, и в этом взгляде мне вдруг почудилась укоризна. Некоторое время я задумчиво рассматривал портрет женщины, которая могла быть моей бабушкой, затем тихонько вздохнул и поставил «Вестник» на место. Что ж, если не удается уснуть, нужно что-нибудь почитать. Пройдясь по названиям, я выбрал «Дух скитальца» любимого мною Ирига Пшенного, признанного мэтра приключенческих саг, и, удобно устроившись в кожаном кресле, погрузился в чтение. Однако какая-то мысль не давала мне сосредоточиться на перипетиях хорошо закрученного сюжета, какая-то зацепка, что-то постоянно лезло в голову, и это что-то было явно связанно с книгами. Оторвавшись от чтения, я еще раз блуждающим взглядом прошелся по аккуратным рядам фолиантов, и вдруг меня словно ударило изнутри: на верхней полке, скромно притаившись между «Историей славско-остских конфликтов» Гермина Красного и «Мифами и сказаниями Златолесья», тускло отсвечивала полустертой позолотой тиснения «Пылающая дорога» Римарда Госсера. Позабыв обо всем на свете, я уронил беднягу Пшенного и, путаясь в халате, бросился к стеллажам. Мгновение спустя, трясущимися руками я раскрыл свою находку, жадно впиваясь глазами в текст, и тут меня ожидало второе, не меньшее, потрясение: на пожелтевшем фронтисписе черными, уже слегка выцветшими чернилами, было выведено «Другу и соратнику Хрониславу от вечного должника с благодарностью за содеянное. Уверен, что твое родовое имя навсегда определило твою жизнь. Автор». Далее шла витиеватая подпись и дата, 15 серпня 977 года. Родовое имя? Если не ошибаюсь, это архаичное название фамилии. А фамилия у моего хозяина Оберег. Следовательно, от чего-то или от кого-то Хрон в свое время уберег этого самого Госсера. Интересно, где и когда. Неужели?.. Снова бросок к стеллажам, несколько минут лихорадочных поисков, и вот уже «Вестник» за 971 год у меня в руках. Моя интуиция не подвела и на сей раз – в перечне участников экспедиции под номером 67 значилось: «Оберег, Хронислав. Заместитель командира группы прикрытия. Фрегат «Коршун». С рисунка на меня молодцевато глядел светловолосый гигант, затянутый в полевую форму войскового чатара  морской пехоты. Сходство с лесничим не вызывало сомнения, хотя изображенный на рисунке офицер был гораздо моложе и обладал густой шевелюрой. Значит, в действительности Хрон еще старше, чем мне показалось, поскольку воинское звание войскового чатара, соответствовавшего герцогскому флаг-лейтенанту, можно было получить в возрасте никак не раньше двадцати шести – двадцати семи лет. Значит, сейчас лесничему под семьдесят, хорошо сохранился… Боги Порядка, о чем я думаю! Так, нужно успокоиться и сосредоточиться – моя находка резко все меняла, хотя, что именно, я вряд ли сумел бы сейчас сформулировать. Итак, мой новый знакомец Хронислав Оберег, он же лесничий Хрон, с которым я пересекся благодаря магистру Луговому, оказался ни кем иным как непосредственным участником экспедиции к Антиподу сорокалетней давности, причем далеко не рядовым. Если тогда он уже был войсковым чатаром, то, если ничего не помешало его карьере, выйти на пенсию он должен был в звании никак не ниже тысячника, а то и войскового тысячника. Или все-таки что-то ему помешало дослужить до пенсии? Опять я не о том…Мысли лихорадочно проносились в моей голове, подобно вырвавшемуся на свободу табуну, и, чтобы справиться с этим, мне пришлось прибегнуть к обычной медитации. Глубокий вдох на каждый третий счет, затем выдох на каждый пятый, и так десять раз. В голове слегка зашумело, мысли упорядочились, и я счел возможным продолжить знакомство с творением Римарда Госсера. Кстати, а какой он из себя, этот самый Госсер? «Вестник» был по-прежнему раскрыт на странице со списком участников экспедиции, и мне понадобилось буквально несколько секунд, чтобы обнаружить автора «Пылающей дороги» под номером 32. Госсер, Римард. Руководитель сводной географической группы. Клиппер «Славия». То есть, ученый находился на одном корабле с моей потенциальной бабушкой! А вот и он: невысокий плотный бородач лет сорока с моноклем в правом глазу. Вполне вероятно, что Госсера уже нет в живых, хотя кто его знает – вон Хрон как великолепно выглядит. Интересно, мелькнула вдруг мысль, а как вообще сложилась судьба оставшихся в живых участников экспедиции? Судя по списку, из Короны отплыло 417 участников, из них 67 в составе научного корпуса, остальные - члены экипажей судов. А вернулось? «Вестник» за 973 год дал ответ и на этот вопрос: 184, в том числе 39 исследователей. Сердце неожиданно кольнуло – Боги, сколько же их полегло! Я вдруг осознал, что с определенного момента эти люди перестали для меня быть просто абстракцией, цифрами в отчетах и сводках. Нужно будет попытаться раскрутить Хрона, возможно, какой-то информацией он располагает, даже наверняка. Не исключено также, что знавал он и Ильму Гранат. М-да, вот это узел… И еще я почувствовал, что у меня накопилась масса вопросов к магистру Луговому, так что следующая наша встреча, буде таковая состоится, обещает быть в высшей степени интересной…

Небо за окном начало сереть, когда я перевернул последнюю страницу повествования главного географа экспедиции. Конечно, в искусстве скорочтения мне далеко до Мириллы, но основами я владею, так что довольно объемистое произведение мне удалось одолеть часа за три. Стиль у сударя Госсера оказался на редкость занудным, автор явно злоупотреблял предложениями  длиной в абзац, к тому же отягощенными специальной терминологией, так что книга явно не тянула на научно-популярное издание, скорее уж, на схоластическую монографию. Тем не менее, кое-что я для себя все-таки почерпнул – например, то, что в оснастке пиратских кораблей, с которыми судам экспедиции частенько приходилось вступать в бой, не было ничего необычного. Следовательно, «корабли странной конструкции», о которых мне читала Мирилла, либо не имеют никакого отношения к пиратам, либо за последние сорок лет морские разбойники освоили новое направление в судостроении. Тогда чьи же они? Островитян? Однако, согласно опять-таки сударю Госсеру, племена, населяющие острова экваториального пояса, на момент пребывания там экспедиции еще не вышли из каменного века, а я сомневаюсь, что сорок лет – достаточный срок, чтобы пройти путь от каменного топора до морских судов. Советник Исток упоминал что-то о Внешнем круге, хотя из его слов выходило, что это просто какое-то крупное пиратское объединение. Так ли это? Или все-таки уважаемый Многорукий Дьявол лукавил, и насколько сильно? Я вдруг осознал, что никогда особо не задавался вопросом о жизни остальной части планеты, ограничившись границами Короны и сопредельных Рудных Гор со Златолесьем. Мне с головой хватало повседневности, а существование экваториального островного пояса, Антипода, Островов треугольника и тому подобного я воспринимал как некую абстракцию, от которой мне ни холодно, ни жарко. Причем, похоже, не я один – подавляющее большинство моих друзей и знакомых также никогда особо не интересовало происходящее за рамками Короны и сопредельных государств. Но, если эти самые «за рамки» представляют собой только кучку островов, населенных дикарями, безжизненный материк и разбросанные по морской глади пиратские вольницы, то зачем Короне содержать сильную армию и еще более сильный флот, то и дело вызывая недовольство налогоплательщиков? Голова моя пошла кругом, и я резко встал, уронив при этом творение Римарда Госсера. Книга ударилась ребром о пол, часть страниц вывалилась, и я, вспотев от страха, кинулся их собирать, проклиная халтурщиков-переплетчиков – явно сэкономили на рыбьем клее. Внезапно мое внимание привлек лист пергамента, который был частью форзаца и отклеился при ударе. На внутренней стороне виднелись какие-то значки, что меня не удивило – переплетчики частенько для изготовления форзаца применяют использованный пергамент или бумагу. Я поднес пожелтевший прямоугольник к свету. При ближайшем рассмотрении значки оказались эльфийскими рунами, настолько архаичными, что в первый момент их читабельность вызвала некоторые сомнения. По идее, ничего интересного там быть не могло, однако что-то меня заставило присмотреться к пергаменту внимательнее. Отодрав, как можно осторожнее, пергамент от обложки, я принялся за расшифровку. Хотя руны имели явно эльфийское происхождение, в понятные слова они складываться почему-то не стремились – язык был явно не эльфийский. На секунду зажмурившись, я тряхнул головой и яростно потер кончик носа. Итак, попробуем еще раз.
«Другарю квашце вед смотрявнека гайра…» Нет, не так – едва заметный хвостик над «к» и «г» означает прописную руну. Тогда «Другарю Квашце вед смотрявнека Гайра». Похоже на древнеславский, точнее, на один из его диалектов. Точно, «другарь» значит «друг, товарищ», иногда «коллега». «Вед», наверное, «от». «Смотрявнек»? Тот, кто смотрит? Надзиратель, наблюдатель? Итак, что же получается: «Коллеге Квашце от наблюдателя Гайра». И тут меня словно толкнуло изнутри: «Квашце» - значит, Кваше. Капитан Орнелий Кваша? Бред какой-то! Мозг лихорадочно заработал.  Читаем дальше: «Вшанувый другарю темновый, доповидам про тоте, чето згодно агенцийным свидотам отремановым вед резитура «Берест», жероцины готуть выбраски до Далени Осторовы». А ведь документик-то непростой! Похоже, его попытались спрятать, выдав за часть форзаца… Ай да я!
Хаос, ну и язык! Судя по пергаменту и состоянию чернил, этому документу лет триста, никак не меньше. Ага, вот внизу и дата: 24 червня 654 рока, то есть 358 лет назад. Слава Создателю, хоть летоисчисление не изменилось. М-да, к сожалению, знание древних диалектов никогда не относилось к моей сильной стороне. Эх, Ратибора бы сюда… Тщательная ревизия книжных стеллажей показала полное отсутствие каких-либо словарей или учебников древнеславского языка. Ладно, вооружимся терпением, а заодно и самопиской, и начнем расшифровку. «Вшанувый»… «Уважаемый»? А «темновый»? Может, эквивалент «темника», который в современной армии заменен «войсковым тысячником»? Следовательно, начало фразы переводится, как «Уважаемый коллега войсковый тысячник». «Доповидам». Сообщаю, информирую, докладываю? Ну, «про тоте, чето» понятно. «Згодно». Согласно, в соответствии? «Агенцийным свидотам». Агентурным свидетельствам… То есть, агентурным данным, или сведениям. «Отремановым вед резитура «Берест». Полученным от резидента по кличке «Берест»? Гм-м, можно принять за основу. «Жероцины». А это еще что за фрукты? Ну, «готуть» понятно – готовят. «Выбраска». То есть, выброска, он же десант. «Далени Осторовы» - наверное, «Дальние Острова», только где это они у нас находятся? Никогда о таких не слышал. Хотя, за триста пятьдесят-то лет, названия могли поменяться. Или просто особый код – с таким же успехом Дальние Острова могут оказаться Зелеными Островами или вообще частью, скажем, вполне материковой территории Кальсской губернии. Итак, что же у нас в сухом остатке: «Уважаемый коллега войсковый тысячник, сообщаю о том, что, согласно агентурным сведениям, полученным от резидента «Берест», жероцины готовят десант на Дальние Острова». Знать бы еще только, кто такие эти самые «жероцины»… А в целом неплохо у меня выходит! С трудом продираясь сквозь заросли вычурно выписанных рун, я покрывал желтоватый лист бумаги строками славского письма, отказавшись на сей раз от столь привычной скорописи.
«Неимам жодно можливасти просто бойскового вторгнения до земствии Круны, воне розраховувам захопети достатньо полонянов из тома, щоб наприйдешне здейснить выбраскови загонцы. Врахувам чето завияца до Осторовых живцев недиятим, вважамо за необходне приведення додеи змест «Громада» та наностиме заздалегний вдар за метою заборонити проникнення Улаими до Осторовы. Аккуратны часы выбраски невидомы, проте за недиректным ознаком можливо гадатим чето выбраска здеснитим на початок падли поточним роци. Властинь выбраскову загонцу неперевершам три когруты.
Окремтого, доповидам из сумом чето нам довелосим взагально знещитум два кордалоны що стали набийку из Улаими биз потребований волшний захисты».

Предрассветные сумерки робко заглянули в окно, и я, наконец, оторвался от исчирканных листов. Голова гудела. Устало потерев глаза, я попытался прочитать окончательный вариант послания:
«Коллеге Кваше от наблюдателя Гайра. Уважаемый коллега войсковый тысячник, сообщаю о том, что, согласно агентурным сведениям, полученным от резидента «Берест», жероцины готовят десант на Дальние Острова. Не имея возможности прямого военного вторжения на земли Короны, они рассчитывают захватить достаточно пленных с тем, чтобы впоследствии сформировать штурмовые отряды. Учитывая, что завияца на жителей Островов не действует, считаем необходимым приведение в действие план «Гром» и нанести превентивный удар с целью предотвращения проникновения Улаимов на Острова. Точное время вторжения неизвестно, однако, по косвенным признакам, можно предположить, что вторжение начнется в начале падли текущего года. Силы десантного отряда не тревышают трех когорт.
Кроме того, с прискорбием сообщаю, что нам пришлось полностью уничтожить два кордалона, вступивших в схватку с Улаимами без должной магической защиты».
От записки веяло тревогой, и я невольно содрогнулся. Из четырех нерасшифрованных слов только два – «жероцины» и «завияца» – являлись ключевыми для окончательного понимания смысла документа. «Падля» – явно время года. Может, осень, от слова “падать”? Тем более что послание датировано первым летним месяцем, то есть зиму, весну и лето, в принципе, можно исключить. Хотя это несущественно. Равно как и «кардалон», означающее, скорее всего, какое-то подразделение.
Я еще раз пробежал глазами текст. “Жероцины” как-то связаны с загадочными Улаимами, возможно, военачальники или что-то в этом роде. А “завияца” – может, какая-нибудь магическая хренотень? Нужно постараться осторожно выяснить значение этих слов у Хрона – похоже, древнеславский ему знаком. Как и содержание тщательно скрываемого документа, почему-то в этом я был уверен. И еще этот Кваша из головы не идет. Порывшись в кармане камзола, небрежно брошенного на спинку кресла, я извлек бляху и еще раз внимательно ее оглядел. Нет, этой медяшке никак не может быть больше тридцати-сорока лет – уж в металлах я разбираюсь. Кроме того, гравировка выполнена вполне современным славским письмом. Тогда, получается, речь идет о каком-то совершенно другом Кваше... Может быть, о предке таинственного капитана Орнелия? Или просто однофамильце?
Вообще, существование этого документа (а в его подлинности у меня не возникало ни малейших сомнений) ставило с ног на голову все мое представление об истории Короны. Правда, событиям, упомянутым в нем, без малого четыре сотни лет, вполне возможно, что этих самых Улаимов с их жероцинами уже давно нет и в помине, а если это не так, если они все еще существуют и продолжают планировать вторжение? Мысли роились, как мухи над миской с медом, накладываясь одна на другую, я попытался их упорядочить, но потом махнул рукой и принялся поспешно заметать следы своего «преступления». Кое-как прилепив пергамент на место, я сунул творение Госсера обратно между «Историей» и «Мифами», и занялся исписанными листами, бормоча «жероцины» и «завияца», словно пробуя эти слова на вкус. Завияца, завеется, зависание… Понимание, как это обычно бывает, накатило на меня внезапно, и я замер, словно громом пораженный. Завеса! «… прорвали завесу…», всплыли из подсознания слова, подслушанные Мириллой в докладе безымянного сотника советнику Истоку. Значит, фразу из документа нужно читать так: «Учитывая, что завеса на жителей Островов не действует…». А на этих самых Улаимов, значит, действует. И что это за завеса такая? Ощущение было, словно у моих ног вдруг разверзлась пропасть, куда в одночасье ухнули все устои, на которых зиждилось мое мироощущение. Не выпуская листов из рук, я медленно опустился в кресло.. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, я дотянулся до графина с подкисленной водой, заботливо приготовленной для меня Анитой, и не останавливался, пока емкость не опустела. Стало легче, мысли несколько упорядочились. Так, только спокойно, приказал я себе. С чего это ты так разволновался? Прочитал какой-то древний документ, и нагородил Создатель знает что. Может, речь идет о простых пиратах, или тех же Зеленых эльфах, для конспирации поименованных Улаимами… Нет, дружище, тут же перебил я сам себя, не старайся спрятаться за привычными стереотипами. Здесь все совершенно иное, и это нужно воспринимать, как свершившийся факт.
Очевидно, от обуревавших меня переживаний я вдруг ощутил настоятельную потребность посетить некую комнатку, оборудованную удобным унитазом. Быстренько сунув исчирканные листы в сумку, я запахнул халат и выскользнул за дверь. В доме было тихо. Стараясь издавать как можно меньше шума, я прокрался мимо комнаты Аниты и шмыгнул в вожделенный санузел. Устроившись поудобнее, я закрыл глаза, постарался расслабиться и тут же почувствовал, что начинаю соскальзывать в приятную полудрему. Стоп, тут же одернул я себя, еще не хватало заснуть верхом на унитазе.
В уши назойливо лезло какое-то невнятное бормотание, и, чтобы не заснуть, я постарался на нем сосредоточиться. Бормотание доносилось откуда-то сзади, и мне вдруг показалось, что я расслышал слово «тени». Повернув голову, я обнаружил вентиляционный столб с отверстием, забранным решеткой – именно оттуда слышались звуки. Повинуясь какому-то наитию, я прислонился затылком к трубе, и услышал голос. Вначале я не узнал его, но затем, по интонации, понял, что это Хрон. В первый момент мне показалось, что лесничий разговаривает сам с собой, однако вскоре уловил, что это все-таки диалог, только собеседника почему-то не слышно. Оберег говорил по-остски без малейшего акцента, на том самом диалекте, который сами жители Герцогства именуют «хох-ост» - «высокий остский».
—… не согласен, - в голосе Хрона сквозило плохо скрываемое раздражение. – И вообще, мне до этого нет никакого дела…
Очевидно, собеседник прервал лесничего, потому что некоторое время царила тишина.
— Не позволю, - вновь прорезался Хрон. – И не пытайтесь. Если бы вы соизволили меня тогда послушать, то этого бы не произошло.
Снова пауза. Затем более громко:
— Я не охочусь за ведьмами, я пытаюсь очередной раз воззвать к вашему рассудку, ежели таковой еще сохранился в ваших головах. Парень попал в переплет, его преследуют все, кому ни лень, включая ваших бандитов – только не пытайтесь меня уверить, что вы здесь совершенно ни при чем! Ах, защитить хотели! Странно это как-то у вас получается. Почему ничего ему не объяснили? Что? Какая, к Хаосу, секретность! Нет… Еще раз нет… Только попробуйте – вы меня знаете… Вот и расхлебывайте сами… Только не нужно мне угрожать…- Пауза. Затем спокойнее: - А, привет… Обмельчали, обмельчали, плохо воспитываешь…- Пауза. – Что, так серьезно?. – Длительная пауза. Глубокий вздох. – Этого я и боялся. Ладно, сделаю… Одиночка? Пойдет, только чтобы не зарисовывался… Хорошо, сегодня. До встречи.
Хрон умолк. Сон с меня сняло, как рукой – речь явно шла обо мне. Похоже, в распоряжении лесника оказался еще и «кристалл связи». Изнутри начала закипать злость, и желудок, словно испугавшись, тут же пошел на попятный.
— Велимир, - голос лесничего ворвался, казалось, прямо в ухо, и я подскочил от неожиданности. – Ты все слышал?
— Не знаю, - повернув голову к решетчатому отверстию, угрюмо буркнул я. Интересно, и как это он догадался, что я подслушиваю, вползла в голову вялая мысль. – Думаю, достаточно, чтобы попытаться сбежать, не попрощавшись.
— Ладно, не горячись. Спускайся, нужно поговорить. Никто тебя сдавать не собирается.

Похоже, Хрон так и не ложился – на нем был тот же камзол, что и вчера, а слегка воспаленные глаза свидетельствовали о бессонной ночи. Когда я, наскоро умывшись и переодевшись, появился в зале, лесничий бегло просматривал какие-то записи, выполненные на пергаменте. Рядом тускло светился «кристалл связи».
Увидев меня, Хрон оторвался от своего занятия и махнул рукой:
— Велимир, тебе нужно срочно уезжать. Все вопросы потом! Давай, собирайся, я пока черкну несколько слов Аните – думаю, будет лучше, если девочка некоторое время поживет у Орианны.
— А с чего это вы ее отсылаете?
— Не хочу, чтобы одна в доме оставалась, кто его знает, когда я вернусь.
— И куда это вы собираетесь? – вопрос вырвался сам собой, ответ я знал заранее.
— Как куда? Должен же кто-то присмотреть за тобой, а то опять влипнешь во что-нибудь типа вчерашнего. – Хрон покрывал желтоватый лист бумаги крупными аккуратными буквами.
— Ну да, а заодно проследить, чтобы я никуда не делся.
— И это тоже, - неожиданно покладисто согласился лесничий. – Единственное, о чем прошу – не делай поспешных выводов. Как правило, ни к чему хорошему это не приводит. А теперь десять минут на сборы, встречаемся возле конюшни - путь предстоит неблизкий.
— Куда едем?
Несколько секунд Хрон пристально смотрел на меня, затем вздохнул и отложил самописку.
— В Окрист, в Особый кош. Только давай все вопросы по дороге, ладно?

Собрался я быстро – собственно, и собирать-то было особенно нечего. Окинув взглядом напоследок ставшую вдруг такой уютной и родной библиотеку, я задержался на книжных стеллажах, выхватив глазами потертый корешок «Пылающей дороги», и внутренне вздохнул. На душе было муторно, сказывалась бессонная ночь, да и упоминание об Особом коше бодрости не прибавляло. Все это усугублялось постоянно лезущим в голову текстом расшифрованного донесения четырехвековой давности – конечно, события последних дней меня, по-своему, закалили, но все-таки достаточно непросто отказаться от привычного мироощущения, вынырнуть из теплой норки и окунуться в совершенно неизведанный мир. Где-то подсознательно всплыла мысль о том, что я так и не сумел отыскать в своих вещах ничего, о чем упоминал Луговой, что позволило бы пролить хоть какой-то свет на происходящее, хотя постепенно определенное, чисто субъективное, понимание начало формироваться.
— Уезжаешь? – тонкий девичий голосок ворвался в мои мысли.
Я обернулся. На пороге библиотеки стояла Анита, зябко кутаясь в белый пушистый халат. Глаза у девчонки были огромные, и в них плескалось какое-то незнакомое мне чувство.
— Уезжаю, - кивнул я, чувствуя себя так, словно меня застукали за чем-то неприличным. – Так нужно.
— А когда вернешься?
— Не знаю, - помедлив, осторожно ответил я. – Наверное, нескоро.
— Но ведь вернешься? – в голосе Аниты вдруг прорезались просительные нотки. Больше всего она мне напоминала сейчас нахохлившегося воробышка, захотелось вдруг взять ее на руки и баюкать, баюкать…
— Вернусь, - твердо пообещал я, хотя на самом деле подобной уверенности не ощущал. Обязательно, сестренка. Как только смогу.
Анита придвинулась ближе и уткнулась мне носом в камзол.
— Я тебя буду ждать, - тихо прошептала она. – Ты только возвращайся, ладно,… братишка?
Она вдруг приподнялась на цыпочки и, скользнув теплыми губами по моей щеке, выскочила из библиотеки. Дверь в ее комнату негромко щелкнула, и вновь наступила тишина.
Я невольно улыбнулся, чувствуя, как что-то теплое растекается у меня в груди. Сестренка… Вот так и бывает – совершенно незнакомый, еще вчера чужой человек становится для тебя неожиданно близким и родным. Жизнь вдруг показалась мне не такой уж мрачной и безысходной; поправив на плече сумку, я решительно закрыл дверь в библиотеку и бегом спустился во двор.
Хрон уже ждал меня возле конюшни, держа на поводу двух лошадей с притороченными переметными сумками. У его ног монументально расположились оба пса, Сумрак и Клык. При моем появлении последний радостно взвизгнул, бросился навстречу и, взгромоздившись лапами мне на плечи, тут же ободрал лицо влажным шершавым языком. Нет, положительно с утра все начинают меня любить!
Лесничий прикрикнул на Клыка, больше для порядка, и огромная белая псина, вильнув на прощанье пушистым хвостом, вернулась к ногам хозяина.
— С Анитой попрощался? – в голосе Хрона проскользнули теплые нотки.
— Попрощался, - я вставил ногу в стремя и попытался взлететь в седло. Нет, прав был Ратибор, когда утверждал, что и енота можно научить ходить на задних лапах, хватило бы только у того терпения – на этот раз я ухитрился проделать это с первого раза, ни за что и ничем не зацепившись и не выронив из рук сумки.
Хрон одобрительно хмыкнул, и в мгновение ока тоже оказался в седле.
— Девчонка к тебе прикипела, - сообщил лесничий, подбирая поводья. – Утром, когда отдавал ей записку, сказала мне, что хотела бы иметь такого брата, как ты.
— Я бы тоже от такой сестренки не отказался, - совершенно искренне ответил я, разворачивая кобылку мордой к дороге. – И от такого родственника, как вы.
Лесничий смущенно кашлянул и преувеличенно громко скомандовал:
— В путь! Сумрак, за мной. Клык, остаешься с Анитой до моего возвращения.
Наверное, мне показалось, но при последних словах белый пес ухмыльнулся, обнажив желтые клыки, и едва заметно кивнул.

Несколько верст мы ехали молча – Хрон впереди, я за ним на присмиревшей кобылке (это оказалась та самая, которая вчера вела себя не лучшим образом).  Сумрак неслышной тенью скользил вдоль петлявшей между стволами деревьев тропки, одновременно выполняя функции всех видов боевого походного охранения. Время от времени лесничий оглядывался назад, словно удостоверяясь, что я никуда не делся, однако беседу начинать не спешил. Я, со своей стороны, также выдерживал марку и обозревал окружавшую нас чащобу с совершенно, как мне казалось, невозмутимым видом, изо всех сил сдерживая желание схватить Хрона за грудки и вытрясти из него всю правду.
Наконец, когда я уже был готов взорваться, лесничий вдруг натянул поводья и, дождавшись, когда я с ним поравняюсь, поехал рядом; при этом у меня снова создалось впечатление, что лес попросту расступается перед нами, а затем смыкается позади.
— Велимир, - негромко начал он. – Пожалуйста, остынь, и постарайся выслушать меня спокойно…
— Я спокоен, как мертвец, - голосом, начисто лишенным каких-либо эмоций, ответил я. По крайней мере, мне хотелось, чтобы мой голос звучал именно так.
— Неудачное сравнение – уголки губ лесничего дернулись. – Как раз мертвец мало когда бывает спокойным.
— То есть? – удивленно воззрился я на него.
Хрон помолчал, затем, проигнорировав мой вопрос, продолжил:
— Так вот, касательно моего утреннего разговора, невольным свидетелем которого ты оказался. Понимаешь, Велимир, бывают в жизни моменты, когда необходимо пересмотреть свое отношение ко всему происходящему и занять диаметрально противоположную позицию. Буквально до вчерашнего дня для меня все было ясно и понятно, но то, что затем произошло, заставило меня поступить именно так, как я поступил.
Он снова умолк.
— Знаете, - отозвался я, - у меня такое впечатление, что вы сейчас сами пытаетесь убедить себя в правильности предпринятых вами шагов. Давайте, чтобы сократить процедуру, примем по умолчанию, что шаги эти правильные, и перейдем непосредственно к моей роли во всем этом спектакле.
— А цинизм тебе, как я погляжу, тоже не чужд, - Хрон хмыкнул – то ли одобрительно, то ли осуждающе. – Ладно, давай сразу к делу: твое исчезновение здорово переполошило Особый кош, при этом, заметь, никто не сомневался в том, что это именно побег, а не похищение.
— А что с моими спутниками? – тут же перебил я его.
— Да что с ними сделается, - уголки губ лесничего снова дернулись. – Сидят в одиночных камерах предварительного заключения Дознавательного околотка в Свирколе. Для их же безопасности, а то Персил рвет и мечет и жаждет крови.  К счастью, его вызвали в Окрист, так что твои приятели вскоре обретут свободу.
— Так это вы с Персилом разговаривали?
— С ним, родимым. – В голосе Хрона прорезались стальные нотки. – И мечтаю продолжить эту беседу с глазу на глаз, причем, желательно, без свидетелей.
— И чем это он вам так досадил? – я с интересом взглянул на лесничего.
— Да было дело… Ладно, мы отвлеклись. Персил, конечно, сволочь редкостная, но далеко не дурак. Он сразу смекнул, что вы с Луговым разыграли спектакль, а, зная о моем существовании и о том, что связывало нас с твоим магистром в молодости, он без труда вычислил, куда ты направился. К счастью для тебя, особистам доступ на мою территорию заказан.
— И каким же образом?
— Лес не пустит, - как-то буднично пояснил Хрон. – К сожалению, на браконьеров этот запрет распространить не удалось. – Скулы его окаменели, и я мог поклясться, что сейчас перед его мысленным взором всплыло мертвое лицо жены.
— То есть, можно предположить, что, не имея возможности проникнуть на вашу территорию самостоятельно, особисты воспользовались услугами Теней? – поспешно вставил я, стараясь отвлечь лесничего от мрачных мыслей.
— В том то и дело, что нет – и Персил, и Муфрид божатся, что никакого отношения упомянутые Тени к Особому кошу не имеют. Более того, судя по всему, твой погибший спутник столкнулся именно с Тенями – другого объяснения гибели «выдры» особисты найти не могут.
Меня вдруг пронзило чувство вины: во всей этой катавасии я совершенно забыл о погибшем Отире.
— Но мы ведь с вами отбились, - скрывая смущение, заметил я. – А нам до «выдр» ох как далеко – мне, по крайней мере, - тут же добавил я.
— Да и мне тоже, - кивнул Хрон. – Думаю, дело здесь в другом: нас они убивать не собирались и не предполагали, что у тебя окажется оружие, способное их поразить. А в случае с твоим спутником Тени попросту не церемонились. Но это все так, предположения и домыслы.
— А кто такой Муфрид, - это имя было мне незнакомо.
— Непосредственный начальник Персила. Собственно, «Муфрид» - это прозвище, кличка, настоящее имя этого человека известно ограниченному кругу лиц.
— Включая вас?
— Включая меня. Так вот, когда я объяснил Персилу ситуацию, он тут же потребовал, чтобы я доставил тебя в Свирколь, на что я, естественно, ответил отказом. Тогда майор-дознаватель попытался меня припугнуть, я его, естественно, послал, и тогда к разговору подключился Муфрид.
— А почему вы говорили по-остски? И откуда вообще у вас «кристалл связи»?
— По-остски? - Хрон несколько растерянно взглянул на меня. – А Хаос его знает. Как-то даже не обратил внимания, на каком языке разговаривал. Просто Персил почему-то начал по-остски, а мне все равно, на каком. Действительно, и  с чего это его потянуло на язык Герцогства? М-да… А по поводу «кристалла связи» - так сейчас многие лесничества оснащены ими. Удобно, понимаешь…
Я недоверчиво посмотрел на лесничего. Хрон явно темнил, уж мне-то, кристалловеду, мог бы и не заливать насчет «многих лесничеств». «Кристалл связи» вещь сложная и чрезвычайно редкая, далеко не все городские управы им оснащены, не говоря уже об отдельных лицах. Даже в армии, где, казалось бы, связь – дело первостепенное, и то, в основном, использовались слухачи-телепаты или стационарные семафоры. Мирилла как-то рассказывала, что делались попытки обеспечить связь на расстоянии посредством каких-то переносных электрических приспособлений, но в тот момент подобный вопрос меня волновал мало.
Очевидно, поняв, что сморозил глупость, Хрон попытался резко сменить тему:
— Ну, в общем, с Муфридом мы поговорили уже спокойно, и я пообещал доставить тебя не в Свирколь, а в Окрист, в Особый кош, где тебе гарантируется полная неприкосновенность и безопасность.
— Неприкосновенность в чем? И, заодно, безопасность от чего?
Лес перед нами вдруг расступился, и мы оказались на ровной, как стол, равнине, поросшей вереском. Лошади, почуяв свободу, ускорили шаг, при этом моя вредная кобылка то и дело норовила сорваться в галоп, и на какое-то время я сосредоточился на ее обуздании. Наконец, мне это удалось, и я вновь обернулся к Хрону.
— Так что?
— Ты о чем? – лесничий, приподнявшись в стременах, внимательно осмотрелся по сторонам, затем взглянул на меня.
— Вы не ответили на мой вопрос, точнее, на оба.
— Я потребовал от Муфрида полной неприкосновенности твоей личности, хотя Персил выпрыгивал из штанов, пытаясь убедить его, что ты виновен. Только в чем, не спрашивай – сам не понимаю, - Хрон упредил мой очередной вопрос. – Муфрид согласился и дал слово, что, если я доставлю тебя в Окрист, никто из особистов или дознавателей тебя и пальцем не тронет. А безопасность… Ну, во-первых, Тени – хотя ты с ними справился довольно ловко, но кто знает, с чем тебе придется столкнуться в следующий раз. А, во-вторых, похоже, опять прорезались твои «ракушки»…
— «Ракушки»?! – перед моим мысленным взором мгновенно пронеслись недавние события в Лазурном лесу. – Где? Когда?
— Сегодня ночью, - нехотя пояснил Хрон. – Вывалились из портала в двух верстах к северу от Большеяра, человек десять. Хорошо, ребята Муфрида были неподалеку, успели вмешаться. Троих положили, остальных взяли в плен.
— Допросили?
— Где там, - лесничий невесело усмехнулся. – Языковый барьер. В основном, молчат, а предварительное сканирование ничего не дает.
— Предварительное сканирование? – с этим термином я еще не сталкивался.
— Ну, скажем так, попытка прочесть мысли магическим путем. Я в этом разбираюсь мало, что-то связано с образным мышлением, однако образы все равно облекаются в слова, а язык совершенно незнакомый. Что-то в этом роде. Так что пленников отправили в Окрист, тамошние маги с ними, надеюсь, разберутся…
— А почему вы решили, что «ракушки» явились по мою душу? Может, у них были совсем другие цели?
— Может, и другие, - пожал плечами Хрон. – Но, знаешь, береженого Создатель бережет. И вообще, тут творится такое…
— Что, завесу таки прорвали? – самым невинным тоном поинтересовался я.
Лесничий так резко дернул поводья, что его каурый встал на дыбы и обиженно заржал. Не дожидаясь, пока лошадь вернется в исходное положение, Хрон соскользнул на землю и буквально выдернул меня из седла.
— Что тебе известно о завесе? – прорычал он, буравя меня белыми от бешенства глазами.
— Й-я… н-э…, - просипел я, чувствуя, как сдавливает горло воротник камзола, накрученный на могучий кулак лесничего – ноги мои болтались в добром аршине от земли.
Видимо, сообразив, что со сдавленным горлом толку от меня не будет, Хрон ослабил хватку и вернул моим ногам опору, однако руку не отпустил.
— Итак, повторяю вопрос – что тебе известно о завесе. – На этот раз голос лесничего звучал почти спокойно.
Я вдруг почувствовал злость – на Хрона, на особистов, на весь свет.
— Да ни хрена я толком не знаю о вашей завесе, - заорал я, и Хрон даже вздрогнул от неожиданности. – Впервые об этом я услышал от своей пропавшей подруги Мириллы, она случайно подслушала разговор какого-то сотника с советником Истоком. А потом в этом пергаменте, в «Пылающей дороге», тоже упоминалась «завияца», которая для кого-то там непреодолима… - я тут же прикусил язык, но было поздно – слова успели вырваться, и я умолк, испуганно глядя на лесничего.
Последний повел себя в высшей степени странно – отпустил мой камзол, поправил сбившийся набок ворот и вдруг сложился пополам от смеха. Ошарашенный, я смотрел, как огромный человек, еще секунду назад готовый удушить меня, обессилев от хохота, сползает передо мной на землю.
Еще какое-то время Хрон сидел, упершись ладонями в траву, и всхлипывал в пароксизме затухающего смеха. Затем, справившись с собой, он медленно поднялся и шагнул ко мне. Я инстинктивно отшатнулся, однако лесничий успокаивающе положил обе руки мне на плечи.
— Прости, сынок. Не мог удержаться, хотя ситуация далека от веселья. Значит, добрался-таки до секретного донесения четырехвековой давности? А знаешь, почему я смеялся? Потому, что ты последний, которому это записка должна была бы попасться на глаза.
— И все-таки, что такое завеса? И кто такие «жероцины», которые не могут ее преодолеть? – я сам дивился своей напористости, однако интуитивно чувствовал, что это именно то, что в приключенческих романах именуется «моментом истины».
Некоторое время Хрон внимательно смотрел мне в глаза, затем шумно вздохнул и  отпустил мои плечи. Мимо черной молнией пронесся Сумрак, и сзади донеслось испуганное ржание и приближающийся стук копыт – похоже, моя кобылка, пользуясь случаем, пыталась улизнуть, а пес популярно  объяснил ей, в чем она заблуждается.
— Похоже, придется все-таки несколько нарушить обещание, данное Муфриду, и кое на что раскрыть тебе глаза несколько раньше, чем это планировалось. – Лесничий неожиданно улыбнулся. – Только давай сделаем это по дороге. И, пожалуйста, постарайся больше не задавать мне неожиданных вопросов, ладно?
— Только еще один, можно? – вдруг решился я.
— Хорошо, но только один.
— Вы ведь были знакомы с Ильмой Гранат?
Мне показалось, что при этих словах Хрон вздрогнул.
— А почему ты об этом спрашиваешь? – голос его вдруг сделался хриплым.
— Ну… Видите ли, мне кажется… Моя мать никогда не рассказывала мне о своих родителях, она осиротела еще в младенчестве и воспитывалась при храме… Но портрет в «Веснике», да и фамилия… Словом, вполне возможно, что Ильма Гранат – мать моей матери… То есть, моя бабушка.
По мере того, как я говорил, Хрон все больше и больше бледнел, а при последних словах вдруг снова впился в меня пронзительным взглядом. Я смутился и опустил голову, но твердая ладонь лесничего вдруг резко вздернула мой подбородок.
— Скажи, Велимир, а у твоей матери были какие-нибудь вещи, доставшиеся ей по наследству? Пожалуйста, вспомни хорошенько…
Вещи? Я растерянно замотал головой, и вдруг меня осенило:
— Браслет! Точно, серебряный витой браслет, который она никогда не снимала. Наверное, он ей достался от кого-то из родителей, поскольку дядя Верослав, в очередной раз обвиняя отца в том, что он привел в дом безродную, как-то обронил, что, дескать, подобрали ее на улице, и ничего, кроме браслета, она в новую семью не принесла.
— Как выглядел браслет?
— Ну, как…, - я начал судорожно вспоминать. – Браслет как браслет. Узкий, небольшой – мама была тоненькой… Витой, знаете, такой, скрученный из двух… нет, из трех полос… А что?
Вместо ответа Хрон рванул на груди камзол, и протянул ко мне раскрытую ладонь.
— Такой? – голос его срывался. Я перевел взгляд и остолбенел: на широкой мозолистой ладони, опутанный звеньями порванной серебряной цепочки, лежала точная копия браслета моей матери. У меня вдруг защипало в носу, и я молча кивнул, чувствуя, как перехватывает горло.
Несколько секунд лесничий смотрел на меня, затем глаза его предательски заблестели. Могучие руки, способные смять подкову, вдруг нежно обхватили меня и ласково прижали к широкой груди, а откуда-то с небес раздался голос, в котором смешались и боль потери, и радость узнавания:
— Так вот ты у меня какой… внучек!

Конец первой части

... To be continued (if necessary)))

Отредактировано Rockwell (27-09-2012 16:50:40)

0

16

Часть 2: Вторжение

Глава 16

— Деда, а какая она была, моя бабушка?
Солнце уже клонилось к закату, до наступления сумерек оставались считанные часы, и, судя по темной полосе леса на горизонте, вересковая пустошь должна была вот-вот закончиться.
Голова у меня кружилась, спина болела, но впервые за последние несколько дней на душе было тепло и спокойно. Дед, самый настоящий дед ехал со мной рядом, то и дело бросая на меня исполненные любви взгляды.
Неожиданное обретение внука, похоже, не прошло бесследно и для него – время от времени он делал вид, что внимательно осматривает окрестности, стараясь при этом как можно незаметнее смахнуть с глаз предательскую влагу.
Когда схлынула несколько сумбурная эйфория узнавания, Хрон предложил продолжить путь, пообещав хорошую дневку с роскошным обедом в «Приюте кочевника», небольшой мобильной харчевне, обычно разворачивающейся в этих краях в период весеннего выпаса. Но пообедать нам так и не пришлось – слишком много было у меня вопросов, да и дед от меня особо не отставал, так что харчевню мы проехали, даже не обратив на нее внимания, и спохватились только когда она скрылась за горизонтом.
Хрон несколько удивленно воззрился на меня:
— Но я ведь, вроде, тебе уже рассказывал…
— Нет, ты меня не понял… Ты рассказывал о ней просто как о персонаже некоего повествования. О том, как вы встретились, как полюбили друг друга. А мне хотелось бы понять, чем она жила, к чему стремилась…Понимаешь, у меня было не так много бабушек…
Некоторое время дед молчал, собираясь с мыслями.
— М-да, дружище, - наконец произнес он. – Умеешь ты задавать вопросы. Чем жила Ильма Гранат… Трудно сказать – когда я находился рядом с ней, мне казалось, что она живет только ради меня… Ради наших с ней встреч… Когда же мы разлучались… Насколько я понимаю, она была очень способным археологом, по крайней мере, руководство относилось к ней с большим уважением, не взирая на ее достаточно юный возраст. А небезызвестный тебе Римард Госсер так вообще прочил ей большое будущее. Да и старик Теодраст не обходил ее научные изыски своим вниманием, даром, что никакого отношения к археологии не имел. Помню, я даже какое-то время к нему ревновал, правда, Ильма меня потом меня высмеяла, по-доброму, как это умела делать только она…
— А когда вы расстались, по возвращении из экспедиции… Ты ее искал?
— Искал, - голос Хрона сделался вдруг жестким. – Только мне не дали ее найти.
— Кто? – вопрос вырвался сам собой.
— Те, кто не хотел нашей встречи, - горечь, проскользнувшая в этих словах, заставила мое сердце сжаться. Я подъехал ближе и крепко ухватился за запястье деда. Хрон грустно улыбнулся и потрепал меня по плечу. – Ранение в грудь оказалось тяжелым, и большую часть обратного пути я провел в забытьи. Мне потом говорили, что Ильма ночи напролет сидела возле моей кровати, держа меня за руку и что-то тихо нашептывая. Я этого не помню… А когда очнулся, выяснилось, что с момента возвращения прошло почти три месяца, и практически никого из выживших участников экспедиции в городе не осталось – все разъехались кто куда… Вернее, их заставили это сделать…
— Кто заставил?
— Велимир, прошу тебя – не спрашивай, - Хрон повернул ко мне исполненное мукой лицо и прямо взглянул в глаза. – Я не знаю, что тебе ответить… Не помню…
— Эти «кто-то» имели отношение к Дознавательному приказу? – я понимал, что каждый мой вопрос болью отзывается в сердце лесничего, но стремление докопаться до истины делает нас подчас жестокими.
— Да… Нет…Не помню…Велимир, не нужно… Сейчас мне об этом слишком тяжело говорить. Потом, все потом…
Я внимательно поглядел на него и вдруг поразился произошедшей с ним перемене: передо мной, тяжело опираясь на луку седла, сидел глубокий старик. Могучие плечи поникли, голова опустилась, и от всей его фигуры веяло такой безысходностью, что у меня все внутри перевернулось. Пришпорив лошадь, я подъехал к нему ближе и обнял за шею:
— Дед, прости меня… Я не хотел делать тебе больно… Честное слово, я просто хотел узнать правду.
— Ну что ты, Веля, - Хрон вымученно улыбнулся и на мгновение прижался щекой к моей голове. – Тебе не за что извиняться. Скорее, это мне нужно просить у тебя прощение за то, что в свое время я проявил слабость и прекратил все попытки отыскать твою бабушку или хотя бы нашу дочь. Никогда себе этого не прощу. И кое-кому тоже…
— А как ты заработал ранение в грудь? – поспешно спросил я, стараясь отвлечь Хрона от грустных мыслей. – Опять пираты?
— Да нет, - похоже, лесничий тоже испытал облегчение от перемены темы – во всяком случае, он весь подобрался, и через секунду передо мной вновь возник тот самый Хрон, которого я впервые увидел вчера днем. – На обратном пути мы вновь зашли на острова архипелага, чтобы пополнить запасы пресной воды – к тому моменту в жутком шторме мы потеряли один из клиперов, и старина Друз потратил слишком много энергии для спасения экипажа, так что на обычное опреснение его уже не хватало… Шторм же и закинул нас гораздо восточнее, в неисследованную часть архипелага, и меня отрядили командовать отрядом прикрытия для «водоносов». Вместе с нами увязался и неугомонный Госсер, который совсем неплохо показал себя в схватках с пиратами – по крайней мере, этот человек знал, с какой стороны браться за меч. М-да… Короче, до источника пресной воды мы так и не добрались – не знаю, какая муха укусила аборигенов, но они без всякого предупреждения засыпали нас дротиками, а потом с дикими воплями полезли вперед, размахивая каменными топорами и дубинами. Их было много, чертовски много, а у меня – два десятка морпехов, полсотни нагруженных бочками людей и ученый-географ в придачу… Тогда мы потеряли восьмерых, а мне разворотило грудь сразу несколькими дротиками – пришлось прикрывать Римарда собой, а то он все норовил договориться с местными по-хорошему…
Так вот к чему была та дарственная надпись в книге, мелькнуло у меня в голове.
— То есть, поведение аборигенов было нетипичным? – спросил я.
— Нетипичным? Да, скорее всего… Во всяком случае, те племена архипелага, с которыми мы сталкивались до этого, вели себя по-другому – не сказать, чтобы уж очень дружелюбно, но и враждебности особой не проявляли… Пару раз, когда они не хотели, чтобы мы проходили по их территории, втыкали дротики и копья на пути движения отряда… Но с подобной агрессивностью мы столкнулись впервые…
— И каким же образом каменные наконечники сумели продырявить кирасу? – задумчиво произнес я.
Дед смущенно кашлянул:
— Я…э-э-э… был в одной рубашке… Непростительная самонадеянность, но жара стояла неимоверная, а каких-либо крупных хищников на архипелаге замечено не было. И потом, если бы не Госсер, хрен бы они в меня попали…А так, знаешь, сложновато утаскивать за шкирку дебелого мужика и одновременно отмахиваться мечом…
— А у вас что, мушкетов не было? Пальнули бы в воздух, глядишь, и разбежались бы, - пожал я плечами.
— Палили, - покладисто согласился он. – Только эффект нулевой. «Огненные палицы» на аборигенов не произвели никакого впечатления – словно их и не было. Да и что сделают полдюжины стволов, когда на тебя прет разъяренная толпа в несколько сотен человек… Так что отступили мы не солоно хлебавши, правда, всех своих – и раненых, и мертвых – с собой вынесли. Хотя ничего этого я уже не видел…
Хрон умолк и снова ушел в себя.
Я глубоко вздохнул и огляделся. Полоса леса впереди значительно приблизилась, в последних лучах уходящего солнца стали прорисовываться отдельные деревья. Воздух был чист и свеж, с едва уловимой горечью степной полыни. Моя кобыла, видать, смирилась со своей участью, и только время от времени недовольно прядала ушами, когда Сумрак вдруг оказывался слишком близко.
Приблизившись к лесу, Хрон неожиданно свернул влево и двинулся вдоль опушки, внимательно вглядываясь в непролазную чащу, словно выискивая одному ему известные приметы. Спустя минут пять, он вдруг натянул поводья и односложно произнес:
— Здесь…
На мой взгляд, этот участок леса ничем не отличался от прочих, однако лесничий повернул коня и уверенно направил его к чаще. Я молча последовал за ним, приготовившись ничему не удивляться. Когда до леса оставалось буквально несколько шагов, послышался негромкий треск, казавшийся сплошным подлесок вдруг подался в стороны, и перед нами открылась тропа, достаточно широкая, чтобы пропустить всадника.
— Сумрак, вперед, - голос деда был лишен каких-либо эмоций. Умный пес тенью скользнул в образовавшийся просвет.
— Теперь ты, - кивнул мне Хрон. – Только не оглядывайся.
И, предвосхищая мой вопрос, добавил:
— Я поеду замыкающим, так что не волнуйся…
— Да я как-то и не волнуюсь, — пробормотал я, подстегивая вдруг заупрямившуюся кобылку. — А что будет, если я обернусь? Окаменею, или превращусь во что-нибудь малопривлекательное?
— Что, начитался в детстве страшных сказок? – хмыкнул дед. – Не переживай, я не за тебя беспокоюсь…
— А за кого?
— Потом объясню. А сейчас помолчи и двигай вперед – вон, видишь, Сумрак уже лапой машет, не заставляй собаку ждать…

Спустя четверть часа мы выбрались на полянку. Странная это была полянка – правильный травяной круг с темнеющим точно посередине овалом небольшого водоема. 
— Привал! – Хрон бодро вынесся вперед и ловко соскочил с лошади.
Я попытался последовать его примеру, запутался в стременах и едва не сверзился головой вниз, в последний момент ухитрившись судорожно схватиться рукой за луку седла. Нет, все таки, не смотря на уже некоторый опыт, верховая езда – не моя стихия…
— Велимир, займись лошадьми, - Хрон сунул мне в руки повод своего коня. – Я за хворостом…
Пока я расседлывал и треножил лошадей, дед натаскал кучу дров и принялся разводить костер у самой кромки воды.
— А водяной возражать не будет? – спросил я, присаживаясь рядом и протягивая ладони к языкам пламени.
— Не будет, мы с ним старые знакомцы… Ага, вот и привет от хозяина водоема…
Поверхность озерца неожиданно всколыхнулась, и воздух прочертили серебристые молнии. В легком остолбенении я смотрел на то, как Хрон сноровисто подхватил бившуюся на траве рыбу и принялся ее молниеносно разделывать острым ножом, который извлек, казалось, из воздуха.
— Веля, закрой рот и выкопай ямку – сегодня у нас будет знатный ужин.
Я молча поднялся, отцепил от баула притороченную к нему лопатку и принялся за дело, время от времени поглядывая на Хрона. В отблесках костра лицо деда казалось высеченным из камня, суровым и в то же время добрым, а темные провалы глаз придавали ему некоторую таинственность…
Когда с ужином было покончено, а останки печеной рыбы прикопаны в ямке с уже остывшими углями, мы блаженно растянулись на траве. Удивительно, но от земли шло какое-то успокаивающее тепло, что было совершенно нетипично для этого времени года. Ночь полностью вступила в свои права, и над миром раскинулся бархатистый купол небосвода, испещренный мириадами серебряных светлячков. Вокруг царили покой и тишина, время от времени нарушаемая лишь пофыркиванием пасущихся лошадей и едва уловимыми лесными шорохами.
— Дед, а что это за поляна? – спросил я, задумчиво разглядывая звездное великолепие.
— Ее в незапамятные времена создали фейри, - Хрон повернулся на спину и, закинув руки за голову, тоже устремил свой взгляд к звездам.
— Фейри? – удивленно переспросил я. – А разве они существуют?
— Существуют… И не только они… Кто, по-твоему, раскрывал нам путь в чаще?
— Ну, не знаю… Может, дриады?
— Дриады? Нет, мой дорогой – от дриад этого не дождешься, ибо существа они пугливые и к людям и прочим разумным недоверчивые. Это были спрайты… Только не задавай глупых вопросов типа «А разве спрайты существуют?».
— Но ведь официальная наука отрицает существование фейри, спрайтов и иже с ними, - я даже сел от удивления. Лежавший рядом со мной Сумрак недовольно заворчал, но тут же успокоился.
— Хорошо - официальная наука признает существование эльфов, дварфов, русалок, мавок, гномов?
— Естественно – было бы глупо доказывать обратное… Ведь они живут среди нас, мы с ними общаемся… - меня кольнула мысль о Мирилле, и сердце снова заныло.
— Вот-вот… Общаемся… А если мы, значит, с кем-то не общаемся, то его уже и не существует вовсе – так, что ли?
— Не совсем, - я сцепил зубы, приводя чувства в порядок. – Только все, что мне приходилось читать либо слышать о фейри, спрайтах, брауни и им подобных, обычно относилось к разделу сказок и вымысла.
— И ты считаешь, что этого достаточно для отрицания факта их существования? – Хрон тоже сел и насмешливо взглянул на меня. – Брось, Веля – ты же образованный человек, почти ученый. А природа, это, брат, такая сложная система… Хотя где уж вам, городским жителям, знаться с природой…
— Уж это конечно, - протянул я, подстраиваясь под деда, - где уж нам, сирым и убогим, взращенным в тепличных условиях городской цивилизации, тягаться с укротителями лесов и полей…
— Только не укротителями – просто друзьями. В принципе, я тебя понимаю – пока судьба не забросила меня в эти края, я сам был до мозга костей городским парнем, хотя и повидал немало. Но одно дело ВИДЕТЬ, а совсем другое ОСОЗНАВАТЬ. Вот, к примеру – мне частенько приходилось видеть представителей маленького народца во время службы в армии, но тогда я просто воспринимал их как результат применения особого волшебства. И лишь много лет спустя, столкнувшись с ними в условиях, когда в радиусе десятка лиг никакого волшебства не было и в помине, я вдруг осознал, что они существуют вне зависимости от моей веры в их реальность. А как только я уверовал в факт их существования, контакт с маленьким народцем наладился сам собой…
— Значит, мне не показалось, что, когда мы объезжали вверенную тебе территорию, тропки возникали как бы сами собой, а затем вновь смыкались за нашими спинами?
— Не показалось… Спрайты свое дело знают…
— А почему тогда ты запретил мне оглядываться?
— Они очень застенчивы и стараются не попадаться на глаза незнакомым людям. Что поделать – инстинкт самосохранения: в незапамятные времена некоторые лесные жители устраивали на них охоту, поскольку мех, которым покрыты тельца фейри, ценился дороже золота.
— Мех? – тупо переспросил я.
— А ты что, думал, спрайты просто маленькие человечки с крылышками? – засмеялся Хрон. – Нет, внучек – такими они представлены только в сказках. В действительности большинство фейри напоминают небольших мохнатых грызунов с огромными, в пол-мордочки, глазами и острыми ушками. Некоторые, правда, похожи на маленьких человечков, но это скорее исключение из правил.
— А как они раздвигают чащу? – я пристально смотрел деду в глаза, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Нет, похоже, все-таки не шутит…
— Вот этого я тебе не скажу, поскольку сам не в курсе. Да и потом, так ли это важно, каким именно образом они выполняют то или иное действо?
— Наверное, нет… Просто интересно – ты же сам сказал, что я почти ученый...
Некоторое время мы молчали – не знаю, о чем думал в этот момент Хрон, я же переваривал услышанное. Потом я все-таки не выдержал:
— Дед, ты обещал рассказать мне о завесе.
Даже в темноте было заметно, как напряглись могучие плечи лесничего.
— Ты обещал! – металл, прозвучавший в моем голосе, удивил меня самого.
— Х-рошо, - шумно выдохнул Хрон, поворачиваясь ко мне. – Только пообещай мне одну вещь: все, что ты сейчас услышишь, должно в тебе и умереть. Ясно?
Я молча кивнул, настраиваясь на серьезный разговор. Некоторое время дед пристально смотрел мне в глаза, затем вдруг спросил:
— Веля, что тебе известно о нашем мире?
— О Короне? – вопрос оказался неожиданным, и я несколько растерялся.
— Не только… О мире вообще…
— Ну… Мир представляет собой планету, которая движется вокруг Солнца, - лихорадочно принялся вспоминать я подзабытые школьные уроки космогонии. – Значительная часть этой планеты покрыта водой… Есть два известных материка – Корона, на котором обитаем мы, и Антипод, затем экваториальный островной пояс, еще острова…- на этом мои познания исчерпались, и я пожал плечами. – Пожалуй, все…
— Очень хорошо, - оценил мои познания дед. – А что тебе известно о Короне?
Я приободрился:
— Корона представляет собой совокупность государств, расположенных на нашем материке. В ее состав входят Славгородское воеводство, Остское герцогство, Кальсская губерния и Дарсийский Доминион. В восточной части Герцогства находится Огрист, резиденция Короля и малого Коронного Совета. С юга Корона граничит с эльфийским Златолесьем, на севере по Рудному кряжу проходит кордон с владениями дварфов… Помимо названных крупных государств, в состав Короны входит еще десяток мелких провинций, в том числе две южных островных. В лесах Короны обитают прочие разумные – лесовики, гномы и тому подобное – которые также являются подданными Его Величества.
Я умолк.
— Потрясающе! – несколько ненатурально восхитился дед. – Это все?
— А что еще? – ответил я вопросом на вопрос.
— Да ничего… Все верно. А на кордоне Короны тебе бывать приходилось?
— На котором? Северном или южном?
— Нет – восточном или западном.
— Каком-каком? – я даже привстал от изумления.
— Повторяю: восточном или западном.
Несколько секунд я  подозрительно смотрел на деда – не издевается ли? – но лицо его оставалось бесстрастным.
— Дед, ты серьезно? – осторожно спросил я.
— Серьезнее некуда! – спокойно отозвался Хрон.
— Да какой же кордон может быть на западе или востоке! Там же море!
—  А что, на море кордонов не бывает?
— Кордон – это линия, разделяющая две страны. А ближайшая страна что к востоку, что к западу – это мы сами, Корона то бишь. Необитаемый Антипод не в счет. И всевозможная пиратско-эльфийская вольница тоже вряд ли может восприниматься в качестве страны… Хотя, конечно, наличие последних вполне оправдывает существование сторожевых эскадр, в особенности в Зеленом море.
— Хорошо, допустим, - кивнул лесничий. – Сформулируем вопрос по-иному: приходилось ли тебе бывать на восточном либо западном побережье Короны?
— Только на западном. Там, где Зеленое море встречается с Внутренним.
— В Чудоводске, наверное? Ну конечно, где же еще – лучшее место отдыха на всем побережье…
— На научной студенческой конференции, - суховато ответил я. – Это было ровно через два  года после смерти родителей.
— Прости, - Хрон несколько смешался. – Короче, на западном побережье Короны ты был. И ничего необычного не заметил?
— А что там могло быть необычного? – пожал я плечами. – Море как море. Песок белый, небо синее, растительность зеленая. Битком набитая кораблями гавань, галдящий базар прямо на берегу, неимоверная жара – я там как раз находился в разгар летних вакаций, в лепне. Неизбывный запах рыбы и водорослей… Что еще… Ах, да, конечно – крупнейший в Короне океанологический музей и школа боевых пловцов… Вроде все…
— Все?
— Все, - твердо ответил я.
— А закат?
— Что – закат?
—  Ну, это когда в результате вращения планеты с запада на восток светило постепенно скрывается за горизонтом в западной стороне …
— Дед, прекрати издеваться. Это уже не смешно.
— Ладно-ладно, - Хрон примирительно похлопал меня по руке. – Больше не буду. Так вот, повторяю вопрос еще раз: ты хоть раз обращал внимание на тамошний закат?
— Не помню, - после секундного размышления честно ответил я. – То есть, конечно, как солнце садится в море, а по поверхности воды бежит светлая дорожка, я, конечно же, наблюдал, но, очевидно, попросту воспринимал это как деталь пейзажа… А что, закат в Чудоводске какой-то особенный?
— Он особенный по всему западному побережью, - голос лесничего был серьезен. – Внимательный наблюдатель обнаружил бы, что в момент, когда нижний край солнца касается поверхности воды, вокруг светила на мгновение проявляется тусклое гало, которое тут же исчезает, а диск светила слегка искажается. Совсем чуть-чуть, но, если знать, куда смотреть, то это можно заметить.
— Ну и что? – пожал я плечами. – По-моему, это называется сферической аберрацией или еще как-то, я не силен в оптике. Словом, ничего удивительного, обычное физическое явление…
— Умный ты, сил нет, - хмыкнул Хрон, как мне показалось, одобрительно. – Только я не закончил – в месте искажения воздух начинает едва заметно искриться, словно лучи проходят сквозь слегка замутненное стекло. Собственно, за счет этого и наблюдается иллюзия искажения. Да и гало тоже.  – Лесничий умолк и многозначительно взглянул на меня.
— И? – я никак не мог понять, к чему он клонит.
— Думай, - односложно ответил лесничий и поднялся. – А я пока в кустики наведаюсь…
Отсутствовал Хрон минут десять. И все это время я думал… Замутненное стекло… Замутненное стекло… Гало из-за замутненного стекла… И тут меня словно что-то ударило изнутри: Завеса!

Отредактировано Rockwell (28-09-2012 15:46:57)

0

17

Как вы думаете, аннотация поможет вам привлечь читателя или не поможет?

0

18

Отшельник написал(а):

Как вы думаете, аннотация поможет вам привлечь читателя или не поможет?


Главное, коллега, чтобы не отпугнула)) Вообще, если честно, не умею составлять аннотаций совершенно))

0

19

Сравнительная таблица воинских званий некоторых государств Короны

Герцогство            Воеводство                           ВМФ воеводства              Дознавательный приказ*
солдат                       солдат                                  матрос                                             --
капрал                       чинник                                 старший матрос                                --
--                               старший чинник                           --                                             --
сержант                      десятник                              десятник                                        --
флаг-сержант              войсковый десятник             старшина                              приват-дознаватель
фельдфебель             кошевой                               кошевой                                страж-дознаватель
лейтенант                   чатар                                   чатар                                     секунд-дознаватель
флаг-лейтенант           войсковой чатар                  корвет-сотник                         премьер-дознаватель
капитан                      сотник                                 фрегат-сотник                         командор-дознаватель
флаг-капитан              войсковый сотник                корвет-командор                     майор-дознаватель
полковник                  тысячник                             фрегат-командор                     старший дознаватель 2-го ранга
флаг-полковник          войсковый тысячник            корвет-адмирал                       старший дознаватель 1-го ранга
бригадир                    гетман                                 адмирал                                   бригадир-дознаватель
генерал                      гетман-кошевой                   фрегат-адмирал                        шеф-дознаватель 2-го ранга
маршал                       гетман-чатар                        адмирал флага                         шеф-дознаватель 1-го ранга
фельдмаршал             войсковый гетман                 адмирал флота                         магистр-дознаватель
   
* низшие чины в Дознавательно приказе отсутствуют, их функции, при необходимости, выполняют Стражи Порядка.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Среда обитания