Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Александра Баренберга » Человек из ТЦ, книга вторая


Человек из ТЦ, книга вторая

Сообщений 1 страница 10 из 176

1

Приступаю к написанию продолжения. Чтобы напомнить читателям, о чем была первая книга, приведу тут аннотацию от издателя. Она краткая и по делу:

В прошлой жизни он был боевым пилотом, «вылетевшим» из ВВС после распада СССР. В этой – стал «попаданцем», заброшенным даже не в прошлое, а в неведомый Антимир, где сила тяжести втрое меньше земной, а плотность воздуха – в полтора раза больше, так что человек может летать на искусственных крыльях. На первый взгляд, это классический «фэнтезийный» мир с орками, эльфами и драконами. Но только на первый взгляд – пока в небе не появляется паровой дирижабль-«цеппелин» с фашистской свастикой на борту, и «попаданцу» приходится принимать неравный бой против эсэсовской нечисти…


Рабочего названия у второй книги пока нет, будет под номером, пока не придумаю.

0

2

Пролог.

    Несмотря на полностью отдернутые шторы, льющегося из окна тускловатого света явно недоставало и человек в серой разношенной форме с полковничьими погонами включил настольную лампу, спрятанную внутри дурацкого цветастого абажура, расшитого стилизованными изображениями птеродактилей — наследства, полученного вместе с кабинетом и должностью от предыдущего начальника Патрульной Службы. Большого любителя, кстати говоря, пошлой роскоши и завсегдатая немногочисленных еще, слава Создателю, светских салонов Метрополии. Ибо, как всю свою долгую военную карьеру считал нынешний хозяин кабинета оберст Франц Раус, время расслабляться еще не наступило. И наступит нескоро, в таком-то враждебном окружении! Особенно в свете последних событий. Увы, бедняга Клаус этого не понимал, слишком часто щупая девочек в известном заведении фрау Попперт вместо исполнения служебных обязанностей. В результате чего и схлопотал пулю промеж глаз от рук Самого... Эту жуткую сцену Раус не забудет, наверное, никогда. В том числе и потому что она была рассчитана оказать воздействие прежде всего именно на него, как следующего главу Патрульной Службы, призванного исправить ошибки прежнего, не оправдавшего доверия. Ведь можно было того и по-тихому расстрелять где-нибудь в подвале Рейхсканцелярии либо вообще отправить растрясти жирок в рядах штурмовиков, однако Канцлеру обязательно требовался воспитательный эффект. Поэтому прямо во время бессвязной речи несчастного оберста Готлиба, пытавшегося оправдаться за допущенные промахи, Старик, не вставая даже из-за стола, будничным голосом произнес: "Как мне надоели твои вечные отговорки, Клаус!" и тут-же выстрелил из своего древнего, но ухоженного и прекрасно функционирующего "Вальтера" точно в переносицу бедняге. И ведь не дрогнула морщинистая, с обвисшей кожей, рука, несмотря на почти девяностолетний возраст и кучу болячек! А потом Канцлер медленно повернул голову в сторону Франца и скрипучим голосом выразил надежду, что пребывание того на новом посту не завершится подобным же образом. После такого "напутствия" даже настолько заслуженный и много чего повидавший за свое боевое прошлое офицер, как Раус, чувствовал себя в новом кресле не особенно уютно...
    Франц тряхнул головой с коротко остриженными седыми волосами и, прогнав навевающие уныние воспоминания, продолжил рассматривать разложенные на столе фотографии. Да, противник рассчитал точно! Цеха завода по производству крупных паровых машин для дирижаблей, что называется, восстановлению не подлежат. Все разрушено до основания. Может быть удастся, после разборки завалов, отремонтировать некоторое вспомогательное оборудование, но крупные установки для литья котлов придется строить заново. В общем, в Управлении Работ это уже поняли, так как параллельно с разборкой завалов начали рядом разравнивать место для возведения нового цеха, с нуля. А вот вторая жертва неожиданной акции противника — дирижаблестроительный завод, пострадала заметно меньше. Обрушилась часть стапеля и сгорела оболочка строившейся боевой машины, но все оборудование можно восстановить. Со временем, конечно. И немалым. Однако, подобной прыти от врага никто не ожидал! Да, они применили новую тактику, новоявленный спаситель мира обучил крылатых дикарей правильно атаковать дирижабли, снабдил их взрывчаткой. Но после расстрела лентяя Клауса новое руководство Патрульной Службы во главе с хозяином кабинета быстро выработало способы противодействия, и потери воздушных кораблей почти прекратились. Казалось бы - что еще мог противопоставить враг? Однако тот сделал нестандартный ход! И одновременно оказался настолько недальновидным, что сам возглавил самоубийственный рейд на Метрополию. Хорошо хоть, здесь об этом никто не знал, а захватом остатков экипажа сбитого дирижабля руководил лично старый друг Георг, новый глава разведотдела, назначенный на данную должность после бездарной гибели этого ничтожества Фогеля, упустившего оказавшегося слишком уж шустрым русского. Которого теперь, после вторичного попадания в плен, можно использовать для своих целей... Кстати, огромные настенные часы, в точности скопированные с образца, висевшего в зале ожидания железнодорожной станции во время исторического Переноса, показывают уже пять ноль пять, а Георг все еще не явился для доклада...
    Словно в ответ на мысли начальника Патрульной Службы раздался стук в дверь и из-за приоткрывшейся створки показалась голова секретаря:
- Герр оберст, к вам на доклад прибыл майор Мориц!
- Пригласите его, Адольф! Подайте нам чаю, и на сегодня свободны!
- Слушаюсь, герр оберст!
    В кабинет тут же ворвался привычным стремительным шагом упомянутый Георг Мориц, не останавливаясь вскинул руку в традиционном приветствии, привезенном, как и все остальные традиции, "оттуда". На этом формальная часть завершилась, так как Франц встал и крепко пожал жесткую ладонь своего давнишнего боевого товарища и "вечного" подчиненного. Так случилось, что куда бы не направляла изменчивая военная судьба способного офицера Рауса, там же оказывался и молодой Мориц. С некоторого момента — не без помощи самого Франца. Началось все, когда в разведвзвод молодого лейтенанта Рауса попал новый солдат, прямо после "учебки". Смышленый и исполнительный, с умными голубыми глазами истинного арийца, парень сразу, с первых же боевых операций, снискал расположение командира и тот, после истечения положенного срока, рекомендовал его к отправке в офицерскую школу. И через год крайне рад был увидеть новоиспеченного лейтенанта в качестве командира одного из взводов в только что полученной под командование роте. Ну а дальше за собой вверх по карьерной лестнице Раус уже тянул Георга уже вполне сознательно. Когда Франц возглавил разведотдел Патрульной Службы, сразу же перетащил своего протеже на должность заместителя начальника подотдела Дальней разведки. После перехода Рауса на пост начальника офицерской Школы Мориц остался в разведке, но уже в качестве начальника подотдела. И возглавил ее всю, когда тупица Фогель бесславно сгинул на Восточном континенте. А вскоре и Франц сменил расстрелянного Готлиба, став начальником всей Патрульной Службы. И теперь два этих человека держали, по сути, всю Службу в своих руках. Серьезный прокол со стороны всегда старавшегося плотно заниматься кадровыми вопросами Канцлера. Стареет Рудольф, стареет...

+8

3

Поприветствовав начальника, Георг без приглашения (какие формальности между старыми товарищами?) уселся за стол, закинув ногу на ногу. Майор явно выглядел уставшим, на переносице его четко проявилась характерная морщинка, придававшая Морицу несерьезный вид простецкого рубахи-парня. И только близкие знакомые знали, что эта обманчивая внешность скрывала под собой жестокого, всегда максимально собранного и деловитого бойца. Лениво протянув руку, гость сгреб со стола пару лежавших там фотографий:
- Все любуешься на фронт работ, предстоящих нашему общему другу? - широко и искренне улыбнулся майор, как будто действительно считал главу Управления Работ Фердинанда Ланга, ответственного, в числе прочих обязанностей, за восстановление заводов и инфраструктуры, своим хорошим другом. На самом же деле, они с оберстом Раусом ненавидели туповатого, но крайне исполнительного и работоспособного "строителя" всеми фибрами своей истинно "патрульной" души. И как руководителя конкурирующей по многим пунктам конторы, и, главное - как все более явно вырисовывающегося преемника смертельно больного Канцлера. Если давнишний противник по подковерным играм в коридорах Имперской канцелярии  займет все же высшую должность Метрополии, то на карьере старых товарищей можно будет сразу  поставить жирный, как мясо домашней бегемотосвиньи, крест. И очень повезет, если только на карьере...
- Да уж, будет ему где развернуться! - Франц охотно поддержал тему, ставшую любимой в последнее время в приватных разговорах старых друзей. - Сколько очков в глазах Старика заработает! Если, конечно, найдет достаточно рабочей силы...
    Собеседники после этого замечания многозначительно переглянулись, заулыбавшись теперь по-настоящему. Уж к пресечению потока новых пленных для пополнения быстро расходуемого материала в рабочих лагерях, подчиненных Управлению Работ, оба непосредственно приложили руку. Тайно, разумеется. Формальных поводов имелось предостаточно. И нехватка дирижаблей для обнаружения стоянок варваров, и необходимость держать больше рабочих рук на передовых базах снабжения ввиду интенсивных боевых действий. А если скопление потенциальных пленников все же вдруг обнаруживалось, то частенько на него "случайно" падала бомба. Лучше химическая, для уверенности в результате. Все это происходило в соответствии с инструкцией, данной оберстом Раутом устно, в личных беседах с командирами каждого патрульного дирижабля. Короче, конкурирующая контора внезапно столкнулась в последнее время с острой нехваткой рабочих рук, что, естественно, тут же сказалось на темпах строительных работ. Впервые за все время Канцлер устроил Лангу публичный разнос. А вот руководство Патрульной службы наоборот, заработало некоторые очки, добившись, путем внедрения новой тактики использования дирижаблей, перелома в неудачно начавшейся кампании. И даже последний случай с угоном боевой машины сыграл "заговорщикам" на руку — ведь база, на которой та была захвачена, охранялась подчиненными Управлению Работ конвойными частями, значит, с них и спрос! А сейчас, пока долговязый Фердинанд будет возиться с восстановлением разбомбленных заводов, Патрульная Служба достанет очередной козырь из рукава — предприятие по ремонту дирижаблей на расположенной на Северном континенте базе. Там, рядом с самым богатым месторождением железа из известных на этой планетке, был построен сталелитейный завод. Работали на нем, под наблюдением немецких специалистов, горные цверги из дружественных кланов. А для перевозки выплавляемых чугунных чушек на металлообрабатывающие предприятия Метрополии, создали терминал для приема грузовых дирижаблей. И обслуживающую инфраструктуру, соответственно. Но майор Мориц, в чьем ведении была эта база, пошел дальше и, по собственной инициативе, на сэкономленные на других направлениях средства, значительно расширил обслуживающие мощности, вплоть до постройки полноценного сборочного стапеля и цеха для капитального ремонта паровых машин. Благо, основной строительный материал — железо, тут и добывался. Его имелось в избытке, как и рабочих рук. В результате Дальняя разведка получила ремонтную базу прямо на границе неисследованного еще пространства, а теперь, на фоне временного прекращения производства воздушных кораблей в Метрополии, и вообще эта инициатива майора принимала стратегическое значение. После небольшой доработки там заложили постройкой новый дирижабль и машины к нему! Конечно, Канцлеру это будет представлено несколько под другим соусом. Руководство Патрульной Службы сделает вид, что титаническими усилиями производственная база была создана уже после первых потерь в войне, якобы в предвидении осложнений. На фоне неудач конкурентного ведомства это будет смотреться гигантской победой! Можно пожинать плоды своевременной инициативы...
- Однако рано радоваться! Позиции Ланге еще сильны! - хозяин кабинета отпил глоток из принесенного адъютантом стакана. У Адольфа всегда получалось хорошо заваривать крайне дефицитный — только для высокопоставленных работников, с единственной плантации, настоящий чай. Из-за редкости этого напитка мало кто умел правильно с ним обращаться. Даже жена самого Франца толком не знала, как это делается!
- Мы и не радуемся. Мы работаем! - в отличие от начальника, Мориц настоящий чай не употреблял, не находя его вкусным, поэтому отхлебывал из стеклянного стаканчика в широком медном подстаканнике с выгравированной на его блестящей поверхности эмблемой  Патрульной Службы — контуром дирижабля, перечеркнутого двумя молниями, обычный "народный" травяной настой. Впрочем, адъютант герра оберста, зная вкусы частого посетителя этого кабинета, приготовил напиток так, как тот любил — с плавающими на поверхности листиками мяты и без сахара.
- И как же мы работаем? Хотелось бы узнать последние новости, - Франц в ожидании ответа смотрел на посетителя прямо поверх стакана, так, что нижняя часть лица последнего причудливо искажалась сквозь слегка запотевшее кривое стекло, превращая небольшие оспинки на подбородке майора в гигантские кратеры.
- Всё по плану! Он выздоравливает. Доктор Шульц сказал — ничего серьезного. Легкая контузия, пару царапин. Просто удача, что был трое суток без сознания. Я уже дважды допрашивал его — никаких подозрений. Кажется, поверил, что мы ничего не знаем!
- Кажется или поверил? - на мгновение внимательные карие глаза начальника Патрульной Службы нехорошо сузились. Он не терпел нечетких формулировок даже от друзей. - Это принципиальный вопрос во всей схеме!
- Поверил! - после секундного колебания подтвердил Георг. - Попробуй тут не поверить! Он же не может знать о наших... внутренних неурядицах. А без этого никакой логики в таких действиях нет.
- Хорошо! Значит, продолжаем по плану? Эх, если Канцлер узнает, боюсь, просто расстрелом мы не отделаемся! - понизив голос и придвинувшись к собеседнику сказал Раус, хотя в его собственном кабинете их точно никто подслушать не мог. Могли бы — оба "заговорщика" давно болтались бы в петле, подвешенные за ноги, на главной и единственной площади Метрополии — Адольф-плац, где время от времени публично казнили самых опасных преступников.
- Ставки слишком высоки, Франц! Ты же знаешь - если Ланг займет Кресло, всё равно сотрет нас в порошок. А он займет — война сама собой затихает и мы становимся не настолько нужны, как Фердинанд с его строителями и конвойными частями! Крайне необходимо подтолкнуть дикарей к продолжению войны! И ты понимаешь, что только наш клиент может это сделать. Мы ему еще добавим немного мотивации в ближайшее время.
- Так ты, всё же, готов рискнуть своим самым лучшим агентом? Не жалко? Ведь он почти наверняка не вернётся!
- Без участия Дитриха провернуть задуманное невозможно. Речь же не о местном жителе, он сам погибнет в лесу за десять минут. А про высокие ставки я уже сказал. Тут не до сожалений! - твердо отрезал Мориц.
- Я тут опять засомневался.., - Раус задумчиво потер свой мясистый нос. - Не достанет ли клиент вдруг опять какой-то припрятанный до сих пор козырь из рукава? Как бы нам на самом деле не начать опять проигрывать войну!
- Не беспокойся Франц! - беззаботно рассмеялся майор. - По моей информации нет уже у него никаких припрятанных козырей. Все что были — использованы. Всё что он может теперь — лишь опять сплотить союзников. А уж с этим мы точно справимся даже без половины дирижабельного флота. И, не забывай, возле него всё время будет наш человек!
- Ладно! Ну что, - оберст потянулся рукой к шкафчику, где дожидалась своего часа бутылочка с неплохой настойкой домашнего приготовления. - За удачу?

Отредактировано Barr (15-12-2012 00:54:20)

+8

4

Barr написал(а):

Как мне надоели твои вечные отговорки, Клаус!" и тут-же выстрелил из своего древнего

же через дефис не пишется

+1

5

Пост 3

Barr написал(а):

Доктор Шульц сказал — ничего серьезного. Легкая контузия, пару царапин.

пара

+1

6

Глава 1.

    Сквозь пелену беспорядочно мельтешащих перед глазами разноцветных нестерпимо-ярких полос потихоньку проступали контуры таких до боли знакомых за два года заключения деревянных нар, обрамленных давно некрашеными стальными уголками. Об которые очень удобно приложить головой соседа во время очередных внутрикамерных "разборок" Кстати, о голове. Почему она вся такая тяжелая и гудит, как перегруженный электрический трансформатор? Неужели не угодил чем-то "смотрящим" и меня самого приложили об этот вот уголок? Ничего не помню!
    Стоп!!! Какая еще, к чертям собачьим, зона?!! Я же давно уже отмотал срок и "откинулся"! Работаю охранником... Где я, блин?!! Попытался чуть повернуть голову, но тупая боль усилилась, распространившись также и на спину, и пришлось отказаться пока от намерения осмотреться. 3ато мои поползновения и сорвавшийся с губ стон немедленно вызвали реакцию окружающей, но пока еще невидимой среды в виде донесшейся фразы: "Господин фельдфебель! Он, кажется,очнулся." Произнесенной на чистом немецком языке, между прочим. И тут я сразу вспомнил всё...
    Как попал во время очередного дежурства вместе с охраняемым торговым центром в неведомый мир с втрое меньшей силой тяжести и полуторной плотностью воздуха. И как чудом выжил при первой встрече с занесенным сюда подобно мне и размножившимся доисторическим зверьем. Как столкнулся с удивительными людьми, принятыми сначала за мифических эльфов, а оказавшихся просто сильно изменившимися в новых условиях за два тысячелетия потомками древних евреев. А потом и с потомками других народов. И, в качестве своеобразного десерта к этому диковинному сэндвичу — настоящие нацисты на паровых дирижаблях, занесенные сюда недоброй осенью сорок четвертого года.
    Вспомнил плен, невероятный побег и организацию общего сопротивления фашистской гадине. Первые победы над ранее недосягаемыми воздушными машинами, ответные шаги противника, рост наших потерь и безумное решение бить прямо по логову врага с помощью трофейного дирижабля. И тот, последний, полет...
    ...Покрытый десятками пробоин от снарядов так неудачно подвернувшихся на пути "Эрликонов" воздушный гигант рухнул, недотянув  километра три до внешнего периметра Метрополии. Выжившие члены экипажа организовали оборону, желая подороже продать свои жизни. А куда деваться? В плену ничего хорошего не светит, особенно учитывая только что разбомбленные предприятия  стратегического значения. Я, неудачно ударившись левым локтем при не больно-то мягком приземлении, возглавил группу, оборонявшую правую сторону изрядно помятой гондолы. Свой карабин отдал кому-то из техников — все давно одной рукой нормально стрелять из него не смогу.
    Немцы подтянулись довольно быстро, но сразу атаковать не стали, предложив через громкоговорители сдаться в плен. Желающих не нашлось и тогда фигурки в ненавистной серой форме засуетились за ближайшими естественными укрытиями, начав штурм. Мы ответили слабо скоординированной стрельбой из карабинов и дирижабельных "противодраконьих" картечниц. Враги залегли и начали
неторопливый обстрел из чего-то тяжелого, похожего на минометы. Над нами в остатках оболочки, раздались мощные взрывы, на головы посыпался всякий мусор. Все остававшиеся в живых члены экипажа попрятались внутри металлических помещений бывшей гондолы, дававших хоть какую-то защиту от визжащих вокруг осколков. Я тоже, забежав в спальный отсек, влез, рядом с другими бойцами, под откидную стальную койку, которая при следующем разрыве и стукнула меня по башке, сорвавшись, видимо, с креплений. На этом воспоминания обрывались...
    Так что, надо полагать, нас не добили на месте, а взяли и плен. Не уверен, что я рад именно такому исходу. Вряд ли они меня сейчас лечат ради любви к ближнему или в память о принятых некогда на Земле конвенциях. Скорее, подлечив, захотят выпытать побольше подробностей о наших планах и новом снаряжении, ну и рассчитаться за чувствительную атаку, само собой. Боюсь, ни та, ни другая процедура мне  особо не понравятся!
    Размышления прервала лощеная рожа в белой шапочке, выплывшая из тумана периферийного зрения и нависшая прямо надо мной. Рожа, судя по антуражу и внимательному осмотру, которому ее обладатель подверг меня, принадлежала местному медработнику. Видимо, результаты осмотра ее вполне удовлетворили, так как, вдоволь насмотревшись и наслушавшись в традиционный старомодный стетоскоп, бросила на столь знакомом языке немецких осин еще кому-то, невидимому пока мне: "'Хорошо! Продолжайте соблюдать режим!" и испарилась, не попрощавшись. Впрочем, при появлении она не здоровалась, так что все логично.
    Тем временем, в поле зрения появился новый персонаж. Густо заросшее бородой лицо и маленькие злые глаза. Если предыдущим посетителем был врач, то теперь, по логике вещей, ожидалась вроде как медсестра, однако склонившийся над кроватью бородач мало соответствовал моим представлениям о внешнем облике представительниц этой профессии. Тем не менее, именно он, увы, и оказался заботящейся обо мне сиделкой. Поднеся к моим губам нечто вроде маленького чайничка, бородач произнес по-русски с сильным и странным, но слегка знакомым акцентом:
- Випей, Валентин! Ньядо!
Автоматически присосавшись к носику чайничка, откуда потекла довольно приятная на вкус жидкость, стал лениво размышлять на тему: почему санитар, или кто он там, назвал меня Валентином, если я на самом деле Валерий? А точно ли я Валерий? Ничего не напутал после удара по голове? Да вроде нет...
    Промочив горло, почувствовал себя в силах попытаться что-то сказать. Например, осведомиться: где я? Хотя ответ вроде как очевиден. Тогда лучше поинтересуюсь, почему он меня назвал чужим именем? Только дипломатично, а то вдруг обидится:
- Отку...да ты знаешь, как... меня зо...вут? — с трудом прохрипел я, слегка переоценив свои возможность по ведению разговора.
- Отсьюда! - неожиданно охотно ответил бородач и, протянув куда-то руку, продемонстрировал прямоугольную металлическую пластинку с выгравированной надписью. Такие "смертные медальоны", носимые на цепочке на шее, по моему же собственному предложению были изготовлены для всех бойцов, отправлявшихся и опаснейший рейд. Но на этом вместо "Валерий Кожевников" было выгравировано "Валентин Дроздов". Это же не мой! Я чуть было не поделился открытием вслух, но вовремя спохватился. Потому что кажется понял, как это могло произойти. Когда я потерял сознание, кто-то из бойцов подменил мне медальон, сняв другой с убитого товарища. Понимали, что в плену мне придется похуже, чем остальным и попытались запутать врага. Если это так, то стоит поддерживать легенду.
    Я помнил Валю Дроздова. Это один из кочегаров из машинного отделения. Я же их всех инструктировал. Хороший парень! Был, судя по тому, что его медальон оказался у меня. Но почему другие выжившие не "сдали" меня? Все такие стойкие? Или просто, кроме меня, никто не выжил в том бою?. Размышляя об этих невеселых вещах, провалился в спасительный сон...

+9

7

Barr написал(а):

воздушный гигант рухнул, недотянув  километра три до внешнего периметра Метрополии.

не дотянув

Barr написал(а):

Свой карабин отдал кому-то из техников — все давно одной рукой нормально стрелять из него не смогу.

равно

Barr написал(а):

Хороший парень! Был, судя по тому, что его медальон оказался у меня.

на мне

+1

8

Конец главы:

    Так прошло несколько дней. Точнее даже затрудняюсь сказать. Может пять-шесть, а может - и все десять. Большую часть этого времени я отсыпался. В перерывах гном, оказавшийся "медсестрой", кормил и поил меня, а также делал перевязки нескольких осколочных, видимо, ранений. Разговаривать, кроме как по непосредственно касающихся лечения вопросам, бородатая морда отказывалась наотрез. Ночью дежурного санитара менял точно такой же гном, поначалу казалось даже, что брат-близнец. Но через некоторое время я стал их различать. У "дневного" нос был покрупнее, с красноватыми прыщиками, а борода — посветлее и погуще. А у "ночного" из ушей торчали могучие пучки волос. Кроме того, у "ночного" был совсем уж жуткий акцент.
    Дважды в день заходил доктор Шульц — та самая лощеная рожа. Молча осматривал и уходил, иногда давая указания санитарам. Со мной говорить не пытался. Я с ним тоже — судя по всему, доктор по-русски не понимал, а на немецкий перейти было нельзя, чтобы не выйти за рамки "легенды". Откуда простой кочегар мог знать язык противника?
    Вскоре меня заставили встать с постели и делать регулярные разминки и лечебную гимнастику. Выполнял я все это, что называется, добровольно-принудительно. С одной стороны хотелось поскорее прийти в норму, но с другой понимал, что сразу после этого окрепшим пленником займутся по-настоящему. И уже совсем не врачи. Даже, как бы, наоборот... Однако моим мнением насчет интенсивности лечебных процедур никто не интересовался. С истинно немецкой пунктуальностью гномы выполняли все предписания лощеного доктора. Даром, что сами далеко не арийцы. Сказано четыре раза в день вставать для разминки — изволь подчиняться, нравится тебе это или нет.
     Но доктор свое дело знал туго. С каждым днем я чувствовал себя заметно лучше. Хотя, насколько удалось понять, и повреждения оказались не столь уж и серьезные. Контузия и легкое сотрясение мозга, скорее всего. А также пара десятков ушибов и неглубоких резаных ран. До свадьбы заживет...
    Примерно через неделю с небольшим после пробуждения после известных событий, пациента сочли достаточно окрепшим для проведения первого допроса. По окончании завтрака меня, вместо привычного отдыха облачили, к большому удивлению, в собственную одежду. Хорошо выстиранные и подлатанные маскировочные штаны и такую же рубашку. И даже собственные ботинки! Просто балуют, можно сказать. Не к добру это... До сегодняшнего дня я перебивался гибридом простыни и одеяла, с дыркой для головы, чем-то напоминавшим рубашку для рожениц. Но, наверное, сочли такой вид оскорбляющим взор офицеров, проводящих допрос.
    Неотлучный гном помог нацепить все это и под локоток вывел в коридор, где передал прямо в руки двум крепким суровым парням с карабинами. Впрочем, санитар прощаться не стал, а последовал за нами, придерживая меня с одной стороны, на всякий случай. Ведь из комнаты до этого я еще не выходил. С другой стороны меня подпирал один из конвоиров, так что падение мне не грозило. Зато, скорее всего, грозило что то значительно более неприятное. Нельзя сказать, что я совсем не боялся, мандраж был, однако гораздо более слабый, чем следовало бы в подобной ситуации. Может, это связано с последствиями контузии...
    Далеко идти не пришлось. Всего-то до конца коридора примерно пятидесятиметровой длины. И очень маленькой высоты, придававшей ему, вкупе с грубовато выложенными из камня стенами, вид вырубленного в скале тоннеля. Мои друзья "эльфы" смогли бы идти здесь, лишь пригнувшись. Да и я, учитывая низкую силу тяжести, при слишком энергичном шаге имел шанс оцарапать макушку о потолок. К счастью или несчастью, но в моем нынешнем состоянии было не до прыжков.
   В конце коридора меня втолкнули в узкую дверь. Комнатка не поражала ни размером, ни убранством. Стол и два стула. И все. Явно не чей-то рабочий кабинет. Скорее — допросная. Меня усадили на стоящий посреди комнатки грубо сколоченный стул. Конвоиры встали по бокам, а гном вообще остался за плотно прикрытой дверью.
    За столом, глядя на меня кристально-чистыми голубыми глазами, восседал мужчина средних лет в серой полевой форме, довольно поношенной, которую украшали майорские погоны. Офицер имел достаточно располагающую к себе внешность - округлое, чуть вытянутое лицо правильной формы с твердым, покрытым оспинками подбородком и несколько выдающимися вперед скулами. А смешная морщинка на переносице и вовсе придавала ему несерьезный вид. Не могли подобрать для допроса кого-либо с более устрашающей внешностью?
Майор не стал затягивать начало:
- Свое имя я называть тебе не буду. Незачем. Можешь называть меня '"герр майор". Или даже "'товарищ майор", если тебе так привычнее! — бодро приступил к допросу тот на довольно чистом русском языке. Покойный Фогель тоже неплохо по-русски чесал, кстати. У них это обязательный элемент подготовки офицеров, интересно? Или только разведчиков?
    Так как я в ответ промолчал, то веселый нацист продолжил, придвигая к себе картонную папку и письменные принадлежности, состоявшие из металлического, с костяной ручкой пера и простой медной чернильницы с крышкой. От вида этих предметов на меня пахнуло уже подзабытым духом казенной канцелярщины докомпьютерной эры. Можно было бы сказать — ностальгическим духом, если бы не обстановка...
- Итак, вы — Валентин Дроздов?
Я кивнул, все еще не проронив ни слова.
- Исполнял обязанности кочегара на подло захваченном воздушном судне? — продолжал демонстрировать информированность владелец антикварных письменных причиндалов.
- Почему подло захваченном? — разыграл возмущение я. — На войне все допустимо!
- Не забывайте, что это применимо и к вам! — мило улыбнулся майор, но от этой улыбки повеяло могильным холодком. Не прост этот вражина, ох, непрост...
Сделал вид, что испугался и опустил голову.
- Но если вы расскажите все, без утайки, то, надеюсь обойдется без неприятных э.., процедур.
- Что я могу рассказать?
- Все! Для начала: как, кто и где вас готовил'?
    Рассказал. Чего мне запираться? Только старался случайно не превысить уровень осведомленности простого кочегара. А то жаль будет столь глупо проколоться, если судьба подкинула такой щедрый подарок! Вопросы, между тем, продолжали сыпаться:
- Что вы можете рассказать о количестве и расположении сил союзников? Об их оперативных планах?
    Ничего себе, какие вопросики! Тут полностью развернутый ответ не смогу дать даже я, как верховный главнокомандующий союзных сил, а не как простой кочегар, которого сейчас разыгрываю. Думаю, допрашивающий это понимает, поэтому важно не выйти из роли. Сделал удивленное лицо, как будто не понял половины слов. Тогда майор зашел с другой стороны, упростив задачу. С удовольствием рассказал ему о подготовке налета на Метрополию и привлеченных для этого силах. Все равно часть из бойцов и обслуживающего персонала сразу передислоцировалась в обратном направлении, а другой части уже ничего не повредит.
     Еще майор сильно интересовался мной. То есть Валерием Кожевниковым, разумеется. Где он постоянно находится, чем занимается, видел ли я его вообще? И почему не возглавил этот налет? Вот те на! Они что же, вообще не знают, что я был на борту? Охренеть!
- Откуда я знаю, почему он не полетел? — как можно более равнодушно пробурчал я. — Об этом могут знать только товарищи из рубки. Спросите у них!
- Увы, у них уже не спросишь! - сообщил мне майор печальную новость. - Только вам повезло остаться в живых после минометного обстрела. Вас завалило металлическими листами, отвалившимися от обшивки и защитившими вас от осколков. Так что постарайтесь не потерять из-за глупого упорства подаренную вам счастливым случаем жизнь. Идите, отдохните и подумайте, что еще интересного вы можете нам рассказать!
    Меня увели. По дороге я подумал, что теперь мою тайну точно раскрыть некому. Однако, что мне это дает? Ну еще пара допросов, пока не поймут, что выжали из бедного кочегара все до последней капли, и что? Расстрел? Или мне показалось, что майор намекал на какие-то другие варианты?
    Ответ я получил примерно через две недели, в течение которых меня еще дважды вызывали на допрос. Последний раз майор в открытую угрожал пытками, но так вяло и формально, что мне стоило усилий даже просто изобразить испуг. А в конце допроса он поднял телефонную трубку и по-немецки, думая, что я не понимаю, спросил неведомого абонента, не нужны ли тому лишние рабочие руки. Видимо, оказались нужны, так как офицер пообещал собеседнику, по дружбе, выслать немедля. Так как более в кабинете никого не наблюдалось, не сомневался, что речь именно обо мне.
    Так и оказалось. Выйдя из допросной, конвоиры повели меня не направо, в привычную уже палату, а налево, к выходу. Уж не разыграл ли меня майор? Может, у него такой тонкий юмор? Вдруг сейчас как прислонят к стенке? Вот слева как раз подходящая... Но нет. Провели мимо. Неужели вот так, просто и буднично, не опознав во мне главного врага Рейха, отправят в трудовой лагерь? Никогда бы не поверил в такое переплетение случайностей...

+8

9

Barr написал(а):

Разговаривать, кроме как по непосредственно касающихся лечения вопросам,

касающимся

Barr написал(а):

Зато, скорее всего, грозило что то значительно более неприятное.

через дефис

+1

10

Barr написал(а):

Вас завалило металлическими листами, отвалившимися от обшивки и защитившими вас от осколков. Так что постарайтесь не потерять из-за глупого упорства подаренную вам счастливым случаем жизнь.

второе лишнее, да и третье тоже

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Александра Баренберга » Человек из ТЦ, книга вторая