Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Третий меморандум


Третий меморандум

Сообщений 21 страница 30 из 83

21

я понял и благодарен вам за интерес Тут ведь что с моей точки зрения важно и интересно. Герои - на самом дели из 87 года и это, согласитесь, чувствуется. И в поступках и в мотивациях. Сейчас такое воспроизвести, согласитесь, нелегко

0

22

Ромей написал(а):

Герои - на самом дели из 87 года и это, согласитесь, чувствуется.

Мне трудно подтвердить или опровергнуть с достаточной степенью уверенности. Мои впечатления о тех годах - это детские впечатления, фрагментарные и не объективные...

Время написания мне больше в самом стиле видится. Сейчас было бы много новояза, молодежного сленга и т.п., да и манера строить предложения у нового поколения претерпела серьезные изменения. :)

+1

23

Вошла Вика. Валерьян, полуобернувшись, кивнул:
- Молодец, что заскочила. Как ты?
- Устала. Ты не ужинал? – она подошла сзади, положила руки на плечи и, наклонившись, чмокнула Валерьяна в шевелюру. -  Я сейчас что-нибудь соображу…
Притащив с камбуза холодную жратву, она засуетилась вокруг стола, продолжая рассказывать:
- Ничего страшного, мелочи: пара ссадин и один солнечный удар. Слушай, ты бы повлиял, что ли? Они на этом солнцепёке скоро штабелями падать начнут. Со зверюгами возилась… Тебе не интересно? – Валерьян клевал носом, лежащие на столе бумаги двоились в глазах, слова сливались в радужные чернильные пятна.
- Прости, замотался совсем. Не спал целую вечность… - он рывком вскочил и попытался потянуться, после чего молнеиносно сграбастал Вику и чмокнул в нос. – Не сердись, всё равно я в этом ничего не понимаю.
Вика всё свободное время посвящала изучению теллурийской фауны, её лаборатория была буквально завалена какими-то чучелами, банками с заспиртованными монстрами или частями оных, хитиновой скорлупой и т.п.
- Кстати, хочешь хохму? Долго думал, что делать с названьицем, которым наградил нас Самодержец, а тут сегодня Алик со второй шахты выдал: Старые Васюки. Как? Новая Москва – Старые Васюки. Самодержец лопнет от негодования…
С ней было до изумления легко. Приехав в посёлок, она поселилась у Валерьяна, начхав на все пересуды. Впрочем, население восприняло это как само собой разумеющееся. Оказалось, что главное – не скрываться, не устраивать жутких тайн и игры в романтику. Спокойно и просто – два взрослых человека живут вместе. А пуркуа бы и не па? Казаков со своим проектом закона о семье как ячейке общества, естественно, был взбешён, но вмешиваться не пожелал – двойственность ситуации угнетала.
Собственно, отношения между ними были почти супружескими, и в этом «почти», пожалуй, была основная прелесть, и, пожалуй, прочность. Никто никому ничего не обещал, с самого начала правила игры были установлены достаточно чётко: как только кому-либо становится в тягость, он уходит, не вдаваясь ни в какие объяснения. Вика оказалась великолепной партнёршей, но главное заключалось не в сексе: больше всего Валериан любил, уже после близости, уткнуться головой в грудь и лежать так, долго, очень долго, начисто отключаясь от дневной суетни, забывая эротику, блаженно расслабившись, вслушиваясь, как в музыку, в стук её сердца.
Она относилась к нему полудружески-полуматерински, и основным чувством, объединившим их, стала ровная, светлая благодарность – за то, что они ещё вместе, за покой, подаренный друг другу.
- Что ты пишешь?  - мельком поинтересовалась Вика и, заметив смущение, бодро заключила:  - Хватит, давай ужинать!
Они сели за стол

До подъёма оставалось четыре с половиной часа, и Вика уже давно спала, разметавшись и тихо постанывая. Валерьян захлопнул книгу и выключил свет. Уже несколько ночей он, урывками выкраивая пару часов от сна, пытался осмыслить казаковскую информацию о единственно сущих. Привыкнуть к собственному бессмертию было трудно, чертовски трудно – стеклянный кокон отчуждения сомкнулся вокруг него и немыслимо было спокойно смотреть в глаза своим младым питомцам, которых ему было суждено пережить.
Вика натянула на голову простыню и, пробормотав что-то, перевернулась на бок, свернувшись калачиком. Валерьян помедлил секунду. Бесшумно ткнул кулаком в стену. Бесшумно разделся и лёг рядом, обхватив её за плечи и пристроив голову к себе под мышку. Бесшумно моментально уснул.
На столе остался в раскрытом состоянии толстый синий блокнот. Надпись на первом листе гласила: «Психология бессмертных».

- Товарищ консул, геодезическая партия №3 прибыла. Задание выполнено полностью – исследование квадрата Д-7 завершено. Начальник экспедиции старший геодезист Имантас! – без тени улыбки отрапортовала Инга. – Мы провели картографическую съёмку местности к северо-западу от озера Серебристого. Обнаружено несколько источников минеральных вод, геологом Андреевой найдены образцы пород, похожих на бокситы. В 87 километрах к северо-западу от лагеря обнаружена крупная река, текущая на запад; истоки, судя по всему, должны быть на наших холмах. Мы назвали ее Двина.
Валерьяна корёжило от этого официального тона, он старательно отводил глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь нейтральном – на книжной полке, сковородке с остатками высохшей яичницы, на тусклой обломанной пуговице её штормовки. Маленькая геодезистка заметно вытянулась за эти месяцы, черты лица заострились и стали какими-то мелкими, она ещё больше похудела, стала почти костлявой, немного горбилась.  Прежнее ледяное скандинавское обаяние, когда-то прельстившее Валерьяна, улетучилось, но он по-прежнему боялся смотреть в эти спокойные, непрощающе-лучистые глаза. Инга безмятежно продолжала:
- Окончательный отчёт будет представлен Вам через два дня. И ещё… - она помедлила, отбирая наиболее ёмкую формулировку. – в северном секторе квадрата Д-7 обнаружено необъяснимое явление…

ПРЕДЫСТОРИЯ (К вопросу о Хозяевах. (ПСС В. Валери, т.1, Первоград, «Академия», 2131\144 г. Т.э.)
… в силу вышеизложенного, вопрос о Хозяевах стоит ныне перед нами с остротой, нехарактерной даже для смутных дней Первого Установления. Спрос породил обилие псевдонаучных спекуляций и скандальных теорий, лежащих скорее в области фантастики, нежели, собственно, науки. Данный труд имеет своей целью уточнение ряда фактов, очевидцем которых довелось быть автору.
… 14 июля экспедицией И.Г. Имантас были обнаружены Большие Карстовые пещеры, само существование коих подвергается ныне сомнению рядом дерзких молодых исследователей. 19 июля я, во главе исследовательской группы, приступил к изучению находки. В первый же день мы обнаружили в одной из тупиковых ветвей широко разветвлённой сети подземных переходов колодец, до половины наполненный скелетами пресловутых троллей. Большинство из них было убито, очевидно, ударом в затылок. Вперемешку со скелетами автохтонов, было обнаружено некоторое количество человеческих костей верхних конечностей. Напрашивающийся вывод – отсекновение руки, как  одна из форм наказания для государственных преступников.
Далее экспедиция разделилась. Консул Романова с сотрудниками осталась на поверхности, дабы продолжить изучение колодца и украшающей вход в Пещеры эмблематики (стилизованные рыцарские гербы с изображением тахоргов, орохо, троллей и пр. Кстати, наличие орохо на гербах культуры «замковников» позволяет сделать ряд интересных предположений. Очевидно, зона их влияния простиралась  гораздо дальше, чем принято считать ныне. Как минимум, можно предположить, что они предпринимали веке в XII-XIII экспедиции вглубь материка, вплоть до сплошной полосы лесостепей на северо-востоке Гондваны – ареала обитания орохо.
Другая часть экспедиции, в которую входили я, И.Имантас и двое геологов, углубилась в пещеры. За время 49-ти часового пребывания под землей мы успели обнаружить останки более чем полусотни автохтонов, причём большинство было приковано к обломкам какого-то горнодобыточного инвентаря (мы обнаружили окончательно обветшавшие остатки четырехколёсной тележки) . По-видимому, Пещеры служили «замковникам» для добычи каких-то минералов. Каких – остаётся загадкой. В качестве рабочей силы использовался рабский труд прирученных троллей.
… Стены подземного зала были покрыты странным фосфоресцирующим орнаментом, причём изображение – явно объёмное, близкое к голографическому. Мы уже перестали обращать внимание на поминутно встречающиеся скелеты автохтонов и человеческие кости, разбросанные вперемешку с проржавевшими рыцарскими доспехами и оружием. В глубине зала мерцала ало-розовым сквозным светом какая-то кристаллическая конструкция. Больше всего это напоминало остекленевшего кальмара, приподнявшегося на щупальцах. Конструкция была полупрозрачной, пульсирующий свет явно исходил изнутри. Бронированный кабель, выведший нас к залу, уходил куда-то в недра этого сооружения. О том, что система действует, свидетельствовало сухое ритмичное пощёлкивание, синфазное световой пульсации.
… моя преступная халатность, граничащая с идиотизмом. Я вступил под своды конструкции первым. Дальнейшее: резкая голубая вспышка, сменившая розовое мерцание, почва, уходящая из-под ног, полёт куда-то вниз, в тягучую ледяную воду, жуткий сухой треск за спиной и – через несколько секунд – глухой грохот обвала – вспоминается с трудом, обрывками. Через два часа подземный поток выплюнул меня, окончательно окоченевшего, на глинистый берег Двины.
… можно только догадываться. Очевидно, они погибли мгновенно, от мощнейшего электрического разряда (аналог – молния, атмосферное электричество), прошившего всю систему подземных коридоров и вызвавшего, в конечном счёте, оседание породы. Группа Романовой, по счастью находившаяся в этот момент за пределами пещеры, наблюдала, как колоссальная базальтовая глыба бесшумно блокировала вход, и лишь через несколько секунд началось микроземлетрясение, приведшее к гибели Пещер. Задним числом выскажу ряд предположений. На мой взгляд, Пещеры являлись либо стратегическим, либо «мозговым» центром Седьмой Гибридной Культуры. Косвенным доказательством этого служит тот факт, что, несмотря на обилие и находок и сравнительную изученность наследия «замковников», ничего подобного по настоящий день не обнаружено. По видимому, появление органического существа (т.е. моего тела) под сводами центральной конструкции привело к срабатыванию сигнализации, следствием чего было блокирование выхода и электрический разряд. Обвал же, скорее всего, стал незапланированным побочным эффектом общей ветхости всего сооружения. Как бы то ни было, мы можем только гадать о предназначении этого комплекса, созданного явно не без участия Хозяев, и его месте в культуре «замковников»…

0

24

Отшельник написал(а):

Мне трудно подтвердить или опровергнуть с достаточной степенью уверенности. Мои впечатления о тех годах - это детские впечатления, фрагментарные и не объективные...

Время написания мне больше в самом стиле видится. Сейчас было бы много новояза, молодежного сленга и т.п., да и манера строить предложения у нового поколения претерпела серьезные изменения.

Еще раз повторю - рад что это произведение вызвало  у вас интерес

0

25

… попытаюсь высказать ряд абстрактных умствований на предмет Гибридных Культур. Сразу оговариваюсь – в мои намерения не входит создание стройной теории и, тем более, очередных гипотез о природе  и целях Хозяев. Отмечу только, что абсолютно согласен в данном вопросе с положением Авалонской лекции лорда Казакова (см. документ 11) о явно негуманоидной природе хозяев и, следовательно, бессмысленности приписывания им «человеческих» мотивировок.
Наличие памятников Гибридных Культур на настоящее время позволяет отнести начало Эксперимента ориентировочно на 2200 лет назад, причём каждая из «подопытных» культур обладала гибриидизацией по тому или иному неповторяющемуся признаку. Закономерность в последовательной гибридизации не прослеживается. На настоящее время обнаружены следы существования семи Гибридных Культур, причём последняя (7-я Гибридная) прекратила своё существование в XVII – XVIII в.в. На мой взгляд, наиболее убедительные соображения о причинах гибели «замковников» высказаны в трудах Богданова и Казакова. Тем не менее, гарантий того, что отдельные представители этих культур не дожили до наших дней, естественно, нен существует.
Отметая достаточно беспочвенные гипотезы Маляна, Сеньковского и Уайлдера о нелинейной гибридизации, высказываю предположение, что именно гибридность по одному (как правило – достаточно абсурдно выбранному) признаку послужила причиной гибели всех семи культур. Как ни парадоксально, это положение ничуть не противоречит казаковской теории о гибели «замковников» вследствие бунта прирученных троллей, ибо естественная эволюция на протяжении столь краткого отрезка времени никоим образом не могла привести с стремительному скачку в самосознании автохтонов. Возникает вопрос: а не являлись ли компьютерные комплексы «замковников»  лишь инструментом, орудием гибридизации человека с местным этническим элементом. Как известно, назначение компьютерных сетей составляет загадку по сей день, в следствие автоматического самоуничтожения оных при обнаружении. Бесспорно одно – аналогов с «земной» техникой эти механизмы не имеют.
… До сих пр остаётся загадкой судьба так называемой Пятой Гибридной Культуры. Сомнения вызывает даже правомерность выделения в отдельную культуру колоссальной воронки, обнаруженной 18 лет назад экспедицией Руби в районе Карфагенского горного массива. Происхождение воронки очевидно – термоядерный взрыв…

В заключение беру на себя смелость сделать вывод, что наш Перенос, впервые предпринятых Хозяевами так массированно и интернационально, является Первой Негибридной Культурой Теллура. Собственно деление на матрициантов и единственно сущих – единственный «нечеловеческий» компонент нашей культуры – является, вероятно, методологическим приёмом Хозяев, но никоим образом не основной «постановки задачи». Хотя, чёрт его знает…

МЕМУАРЫ ВАЛЕРЬЯНА
24 июля. Нелепо. Не знаю, что делать – нужно ехать в столицу, объяснять, докладывать, высказывать соображения. Нужно мудро руководить посёлком, нужно держаться как ни в чём ни бывало. Нужно, нужно,  нужно…
Три человека погибло. Наверное, если бы точно знать, что по моей вине – было бы легче. А так, вроде бы всё было правильно – «первым шагнул навстречу опасности». Только они погибли а я – нет. Остался наедине со своим бессмертием. Три человека.
Когда я через сутки добрался до посёлка, Вика уже уехала с докладом в Первоград. Ребята сказали, что у неё прорезались первые седые волосы. Ликованию подопечных не было предела – как быстро всё-таки забывается смерть. Меня качали, хлопали по плечу, не могли надышаться. Помрачневший Майков, успевший было взять всё в свои руки, бродил вокруг аки пёс побитый. Саня кричал что-то по рации радостно и сумбурно…
26 июля. Только что закончился Совет. Рассказал я в деталях о случившемся, а заодно поведал об успехах и перспективах нашей угледобывающей промышленности. Успехи впечатляющие – по идее, зимой не замёрзнем. «Земной» лес для опор обещали выделить, атретий грузовик – чёрта лысого. Принято соломоново решение быть осторожнее со следами предшественников. Ингу, посмертно, наградили орденом. Такие дела…

27 июля, ранняя ночь. Был Баграт. Ленивец превозмог лень, дабы навестить старого друга – героический поступок. Бедняге, судя по всему, не сладко – пашет наравне с прочими и не чирикает. Информация о бессмертии его-таки здорово приплюснула. Хвастался, что начал большой труд. «Введение в теллурийскую политэкономию» называется. Я не поленился взглянуть и узрел толстенную общую тетрадь с изрядно засаленными корочками. На корочках – заглавие. Красивыми большими буквами. Стилизованное под готику. Полстранички введения, написанного характерным размашистым почерком, оповещает, что автор ставит своей целью «указать на альтернативные пути развития теллурийской экономики и, следовательно, всего социума в целом». Далее – наименование первой главы: «Краткое введение в теорию тонких социальных структур» и – целая тетрадь девственно чистых листов. Только где-то посредине наискось, размашисто написано: «… ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ!!!», да ближе к концу – что-то про структуральный анализ экономики. Баграт поведал, что эпиграфов будет два: один из Мандельштама и один из Питирима Сорокина (он уже неделю занимается их отбором), и что на 28-й странице он намерен вступить в дискуссию с Паретто и Казаковым сразу. Грустно…
27 июля, раннее утро.  Они все с ума посходили! … Был Саня. Поведал, что начал большой труд. «Введение в теорию государства» называется. Накатал уже десять машинописных страниц. Читать я не стал – и без того понятно, что между строчек будет проступать стилизованными готическими буквами: «ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ТОТАЛИТАРИЗАЦИЯ!!!» Грустно…
Благо, сегодня после обеда уезжаю к себе в Старые Васюки – хватит с меня заседаний, нашёптываний на ухо, выяснений отношений, крысиной возни. Одно хорошо – повидался с Серёгой. Правда, поговорить толком не удалось – замотан до крайности. Бедняге не повезло – все мои политические и просто противники «по наследству» переключились на него. Впрочем, он реагирует вполне сносно, пусть трындят, дескать, лишь бы работать не мешали.
Отклонил предложение борзого младого президента «стажёров» выступить с докладом о своих приключениях. Это, дескать, предоставило бы нам ценный материал для научных изысканий. Дудки! Посмотрел я на него и ещё грустнее сделалось – воистину, Маркс был мудр в своём афоризме. Если Баграт при всей своей хронической лености, фигура, безусловно, драматическая, то этот – уже яркий представитель комедийного жанра. Пижонская белая курточка, пижонский коктейль из дурно переваренного Сартра и Шпенглера, о коем знает явно понаслышке, и эдакая манера цедит слова по-менторски. Пришлось срезать. Мисюсь (тьфу ты, Баграт!), где ты?

27 июля. Полтора часа до отправки домой. В завершение, для коллекции, был Голубев. Толковал о необходимости пресловутого триумвирата. Правда, я смутно представляю себя в одной упряжке с ним и Крапивкой, но идея здравая. Слишком не любит Саня неформальных лидеров рядом со своей персоной, слишком уверен в собственной непогрешимости, слишком хочет остаться у кормила на веки вечные, слишком много «слишком»… Так что во избежание. Правда, пока он действует в допустимых пределах;  слишком не зарывается, ну да посмотрим…
И ещё – слишком остро ощущает он шаткость своего положения: колосс на глиняных ногах, эдакий буфер, дабы совет не перелаялся. Плюс – случайность выдвижения (выбор Хозяев), помноженная на высококачественную демагогию.
Голубев тоже пишет. Большой труд.  «Введение в проблемы поддержания правопорядка» называется. 57 листов мелким каллиграфическим почерком. Грустно…

Отредактировано Ромей (30-05-2014 22:57:00)

0

26

XIV ГЛАВА

… И потом объявили святой,
И отпели и похоронили –
А она и не знала, за что.
И. Ратушинская

Кеслер деловито скрючился над кусочком алюминия, выскребывая в нем полости неприятно визжащим надфилем. Десяток уже готовых, блестящих и отполированных букв лежали слева; справа же находился кусок необработанного, блеклого стратегического металла, со скрипом и словесным надрывом выцыганенный Казаковым у слесарно-механической группы.
- Как дела? – поинтересовался координатор, бесшумно возникая за спиной.
- «Дошел до буквы «и» в слове «передовую», - отозвался Кеслер, не переставая нежно елозить надфилем по металлу. – Я надеюсь, Сан Саныч, всех грядущих покойников мне не придётся обшивать так парадно? В противном случае расширяйте  заведение…
- Товарищ Кеслер! – коррдинатор на всякий случай изобразил праведный гнев. – Вы забываетесь. Это – наши герои…
- Ах, боже ж мой! Вова и Олег тоже погибли не зазря, но удостоились простых дубовых досок. Я, Сан Саныч, испытываю лично к вам большое уважение, но не стоит делать из меня круглого болвана.
Казаков несколько секунд раздумчиво глядел на тощую, согбенную спину ювелира. Кеслер, как было сказано, отличался редкой ядовитостью, полным отсутствием пиетета и недюжинной цинической пронцательностью. Вместе с тем он, кажется, ясно понимал, кому обязан своей удивительной должностью, не столь уж необходимой колонии, и недавним орденом.
- Аркадий, - негромко произнес Казаков. – Мнэ-э…

ДНЕВНИК КАЗАКОВА
«… 22 июля. Из Новомосковска сообщают, что Валери обнаружился. Один, мокрый, грязный, исцарапанный, но живой. Сутки брёл через сайыу, но бог миловал. В свете всех событий не знаю даже, радоваться или огорчаться, слишком уж много дел наворотил дружок-избранничек за последние месяцы. Разумеется, по радио я был – сам восторг, Вика здесь (она приехала 12-ю часами раньше воскресения Валерьяна, совершенно ошалелая) плакала от радости… Короче, версия героического консула. Забравшись в глубокие тоннели, они обнаружили там массу чудес, фосфоресцирующие орнаменты на стенах, останки автохтонов, тележки, а  в самом центре – нечто кристаллически-переплетенное, розовое, пульсирующее и щелкающее. Валери первым вступил под своды, и тут – молния, обвал, треск, его выбрасывает в подземный водосток, по счастью, с воздушной прослойкой под потолком. Пещеры оседают, от геодезистки Имантас и двух геологят НИЧЕГО не остается.
У меня на самом деле нет слов от возмущения. Ладно, скорее всего, эта версия истинна. Маловероятно, чтобы Валери, скажем, убил всех своих спутников, а затем обрушил пещеры, дабы замести следы. Но все равно остается чудовищное фанфаронство, полнейшее пренебрежение жизнями, и своей, и чужими. Кристобалю Хунте было дозволено ставить эксперименты над собой и сотрудниками, он – бывший Великий Инквизитор… Ставни вслух – так Валери, пожалуй, в драку полезет. Или на него так информация о матрициантах подействовала, что гробит людей направо и налево? Самое паскудное, что мне нужно молчать, делать вид, что ничего не случилось и расточать улыбочки герою. Ну нет, все-таки я этого так не оставлю! Хоть косвенно.
Кстати, среди прочей чуши усердный Майков однажды донёс что, по слухам, имеющим быть среди котят, Имантас ранее (в пору хиппистской экспедиции) была любовницей Валери. Синяя Борода… его мать.
Охотники приволокли из леса полдюжины связанных живых семикоз. Будем разводить. Бросили несколько человек на возведение козлятника рядом с крольчатником. Рабочая сила распыляется, рук нет… Не сегодня-завтра Левченко снова затрындит о бесполезности Следопытов, а за компанию и половины курсантов… А, не хочу обо всем об этом сейчас писать. Надоело…
… 26 июля. Сегодня в Первоград прибыл собственной персоной Валери. Встречать его высыпали в основном строители; любопытно было наблюдать затесавшегося в эту толпу потного и парадного Голубева. ЧТо-то мой главком начинает юлить…
На Совете я держал долгую и взволнованную речь о заслугах трех погибших перед колонией и наукой. Надеюсь, Валерьяну было неуютно. Остальные, кажется, тоже что-то поняли – Вика, по крайней мере, второй день ходит мрачная и её с Валерьяном встреча была прохладной.
Вот интересно, дружок: чего больше в последней фразе, политического ехидства, или ослепления отвергнутого любовника?
… Короче, выдвинул я идею водрузить на нашем кладбище эдакий склеп-стеллу, замуровав в нее капсулы с личными вещами погибших, увенчав доской с металлической надписью «Погибшим при исполнении…» и  т.д., Имантас посмертно наградить орденом Славы 1-й степени. После недолгого обсуждения деталей – постановили…»

- Мнэ-э… тебе не кажется, что мы должны как-то отреагировать на их бессмысленную гибель? – Координатор явно нажимал на «мы». – То тесть мы все.
Кеслер оторвался от дела и косо взглянул на Казакова.
-Как? Провести демонстрацию по поводу варварства замковников?
- Экий ты желчный, Аркадий, поморщился Казаков, взял со стола какой-то эскиз. Повертел его в руках. – Впрочем, желчность – это вполне положительное свойство… Сам рисуешь?
- Конечно, - пожал плечами Кеслер. – а что?
- А ничего,  - координатор вдруг развеселился. – Хорошо рисуешь, хоть в редакторы стенгазеты переводи… Ну, мне пора.
Дверь хлопнула. Аркадий ещё несколько секунд раздумчиво почёсывал лоб надфилем.
Медицинский коттедж стоял рядом с Дворцом.Координатор замедлил шаги, потом решительно распахнул дверь. Вика в белом халате сидела с ногами на кушетке, держала в руке что-то про акушерство и рассеянно поверх книги наблюдала за действиями методично-решительного курсанта, накладывавшего повязку на окровавленный участок чьей-то головы. Обладатель головы, сидевший спиной к двери, дергался и шипел, курсант поглядывал на Вику, Вика не вмешивалась.
- Привет, сказал Казаков бодрым голосом. Вика вздрогнула и нерешительно посмотрела на него. Курсант тоже посмотрел на него. Травмированный перестал шипеть и тоже сделал попытку посмотреть.
- Привет, - ответила Вика и опустила книгу на колени. Колени – голые и загорелые – нахально торчали из-под халата. Казаков отвел глаза, Казаков осведомился, что это там, Вика ответила, что вот, на стройке козлятника бревно упало, Казаков пошутил, что хорошо, что на голову, иначе бы убило, травмированный и Вика вежливо улыбнулись, Вика сказала, что техника безопасности на стройках вообще в безобразном состоянии, Казаков предложил сегодня же на Совете и обсудить…
- Ну, я пошел, - сказал он после секундной паузы. – Я вообще-то к Родиону.
- Ага,  - ответила Вика.
Вышагивая по коридору, Александр корил себя за глупый визит и даже морщился от неудобства. Впрочем, в ее глазах было что-то  интересное… Растерянность какая-то. «Физиогномист фигов», - укорил себя ещё раз Казаков, распахивая соседнюю дверь. Там две девицы-курсантки наперебой цитировали друг другу смачные отрывки из «Введения в акушерство» и сдавленно хихикали. Увидев мрачного Координатора, они с перепугу захлопнули книгу; одна покраснела, а другая невинно улыбнулась. У этой халатик вообще доходил только до середины бедер и был расстегнут сверху на две пуговицы.
«С ума посходили»,  - думал Казаков, распахивая двери и обнаруживая там экономно одетых девиц, ставящих какие-нибудь опыты, что-то режущих, но с неизменными акушерскими справочниками. Наконец, в одном из кабинетов он обнаружил Синельникова.
Родион сидел за массивным столом и сто-то выписывал из очень знакомой книги. Рядом лежали ещё две. Казаков подошёл, посмотрел: «Патологические явления при родах», «Справочник сельского гинеколога».
- Нас, кажется, ждет демографический взрыв? – спросил он, улыбаясь. Родион оторвался от писанины.
- Ждет. Между прочим, пора принимать меры, иначе мы похороним треть младенцев.
- Ну! – Казаков поднял брови.
- Не «ну», а слушай, - Синельников выбрался из кресла, сел на ручку и начал загибать пальцы. – В конце октября рожает твоя крестница, Аллочка из панков. Она уже у меня на наблюдении. В ноябре-декабре – ещё три ранние пташки, а потом должно прорвать – в январе-марте я ожидаю больше сотни родов, да и то, наверное, ещё не все ко мне обратились. Ты представляешь? Бог с ними,с  родами: мы с Викой как-нибудь управимся, вот ещё молодёжь подсобит, но ты представь, ведь нужны пелёнки, нужна меховая одежда для младенцев, нужна масса теплой воды, молоко ещё откуда-то нужно…
«Господи, вот об этом ещё думать! Проклятье, свалить бы всё это на Валерьяна и посмотреть… « - пронеслось в голове замордованного главы государства, а вслух он привычно сказал:
- Ну конечно! Мы примем меры. Составь к завтрему докладик, что нужно конкретно: очевидно, отопляемый родильный дом, да? Одежда там, вот посчитай и доложишь на Совете, поставим в первоочередные задачи…
Выйдя из «Гошпитали», Координатор по влажному зною, проклиная и июль и август , и, заодно, нововведенный тиберий, поплелся обратно, в прохладу интерната, чтобы повидаться с эсэмгэшниками, упорно отказывавшимися на более низком уровне согласовывать вопрос об изготовлении для химиков железной углевозгонной печки.
- … а А в таком случае мы не гарантируем больше ничего! – коренастый крепыш, глава слесарно-механической группы, оторванный от станка, орал, пытаясь перекрыть лязг и визг, стоявший в обширном зале. Здесь, и больше нигде, штамповали, вытачивали, варили кружки, запасные лопасти для лодочных моторов, опасные бритвы, детали арбалетов, а в углу, обливаясь потом, небольшая толпа, состоявшая из эсэмгэшников,химиков, геологов и ещё каких-то специалистов, возбуждённо бурчала около муфельной печи, нескольких уродливых кожухов и груды бурого минерала; пытались выплавить железо из образцов низкосортной руды, привезенных недавно из Скальной лощины.
- Вы повесили на нас все!  - продолжал наседать Постышев. – СМГ туда, СМГ сюда! Что важнее, гражданин начальник: двести буржуек, которые приказано склепать к декабрю, или ваш уникальный агрегат, который приказано делать немедленно, бросив все свои дела? Вы уж выбирайте!

Отредактировано Ромей (31-05-2014 19:32:05)

0

27

«Сюда бы Маляна, - Устало подумал Казаков. – Пусть бы структурально порассуждал. Тема глобального труда: Тойнби, Паретто и двести буржуек к зиме. И людей-то неоткуда снять…»
- Если мы вам на два часа удлинним рабочий день, прокричал в ответ координатор,  - С увеличением пайка и прочего снабжения на четверть. Что скажете?
- надо посоветоваться. Но вряд-ли: ребята и без того зашиваются!
«Надобно бы перепись произвесть, - думал слегка оглохший Казаков, идучи по коридорам интерната. – Не может быть,  чтобы не нашлось человеческих резервов. Что там? Можно снова курсантов-морячков снять, на месяц в СМГ бросить, тут элеватор скоро закончат, там шаланды…
Координатор представил себе лицо Крайновского при обсуждении вопроса о временной переквалификации морячков и вздрогнул, потому что из класса навстречу ему вышел Стась собственной персоной. На двери класса углём было начертано «Навигацъкая коллѣгiа».
- Саня! – радостно воскликнул первый навигатор. – А я думал, что тебя теперь час искать придется. У нас план: надо бы «Тариэль» опробовать на ходу, так вот возникла идея – вдоль побережья на запад, к устью Двины. А?
-  Ничего я не знаю, делайте, что хотите. – утомлённо пробормотал Казаков.
- Сань, ты что – перегрелся? – Крайновский старательно поднял бровь. – Ты против, почему?
- Разве я что сказал? Ладно, сегодня на Совете поговорим…
Казаков вспомнил, сколько дел вынесено на сегодняшний Совет и внутренне застонал…

ДНЕВНИК В. РОМАНОВОЙ
«2 августа. Странно, чувствую себя последней шлюхой, хоть ничего особенного  и не случилось. Дома на такие пустяки и внимания-то не обратила бы, разве что порадовалась – ах, какая неотразимая! Ах, первая красавица города! Страны, планеты т.д. Саня, позавчера, с неотразимо-академическим юмором: «первая красавица на сто парсеков в округе»! Вообще, чувство юмора у него – то еще…
Что случилось? Да, я уже почти месяц не писала – сначала незачем было, не о чем плакаться, потом все это случилось… Глупо пытаться описать, что я испытывала, когда узнала, что Валера жив. Облегчение, радость, конечно, и какую-то неправильность, что ли… Не знаю, глупости, конечно, не было такой категории  в нашей земной жизни, быть не могло. Там надо мной бы посмеялись: чего ж ты хочешь, дура? Мужик твой спасся…. Сильный, веселый, нежный, умный, уравновешенный, не чета этому бешеному голубоглазому ребенку, а уж остальные и в подмётки не годятся, так радуйся! Не могла, какие-то новые эмоции, что ли? Можно так сказать, или это будет слишком велеречиво: здесь… (полторы строчки зачеркнуты)… чёрт, все как-то по-казаковски красиво и прямолинейно. Вот дура, пишу и пишу, и всё какую-то ерунду. Короче, как будто он виноват, что жив, раз они погибли, даже если он и первый шагнул…  а как там на самом-то деле было? И что там было? Потом, эти две возлюбленные, погибшие по его вине за два месяца – то есть, конечно, я не испугалась, все-таки до такого маразма трудно дойти, но…. Мрачный юморной мистицизм наедине с самой собой, потом ещё это его через край бьющее жизнелюбие при встрече… В общем, уехал он без меня. Тут пошли какие-то шепотки, карикатуры эти страшные, геологи и геодезисты на дискотеке страшно подрались с плотниками, одним словом, не одна я испытывала это дурацкое чувство. Саня проявил себя классическим джентльменом, ни словом никого не обвинив…
Позавчера 30-е число, мой день рождения. Валерьян прислал пылкую радиограмму, полчаса нежно журчал в наушниках, но приехать, мол, никак не могу – рыхлые породы, частичные оседания…. Ох, угробит он там еще дюжину народу, ну что за человек! Впрочем, ладно, короче, не очень-то и хотелось. Вечер, праздничек. Я махнула на всё рукой, позвала своих гимназисточек, чтобы «никто не ушёл обиженным», (приехали! Никогда не думала, что  цитатомания коснется и меня; видно, быть этим книгами библией). Тосты, конечно, эта земляничная гадость, Родька подкинул спирта – мужикам, Леонид увивается вокруг длинноногой Светочки, демонстративно делая вид, что я ему друг, товарищ и сестра, Саня увивается вокруг меня, танцует, как медведь, но искупает это потоком медового красноречия, так что никто больше не решается подступиться, памятуя первомай. Да, это я сейчас задним числом анализирую, а тогда было: сигарный дым, пьяный дурман, этакие все славные, особенно славный и ласковый Саня, злой, нехороший, негеройский Валерьян. Недостойный, вот как.
Кто кого совратил – это ещё, короче, вопрос. Смешно, но общение с девочкой-Анечкой пошло ему на пользу: он приобрёл уверенность, которой ряньше явно не хватало. Воистину, уча – учишься сам…
Удивительно, повторю, что эти события выбили меня из колеи. Ну, переспала со старым любовником, ну и что? А что делать-то?
Виновата перед Валеркой. Или нет? Чувствую так, уж во всяком случае, не собираюсь его насовсем менять на Казакова. С Саней гораздо, гораздо тяжелее, нервный он какой-то… Но и с Валерьяном по-прежнему уже не смогу, всё-таки пещеры легли между нами. Или это скоро пройдет, забудется? Чёрт, запуталась совсем, пишу, как по кругу, одно и то же, не знаю, что делать. С третьей стороны, в Новомосковске сейчас делать нечего, а проситься у Сани без нужды – вообще его с ума свести. Он сейчас затаился, как мышь. Как ребёнок, скушавший банку варенья. Ждёт, что будет, ему, видимо, и хочется, и колется, и лестно меня, так сказать «отбить», и мечтает быть скорбным рыцарем пропавшей дамы. По крайней мере, особо не пристает…
А вот сейчас взять и пойти по рукам. А, консулы мои?»

Казаков остановился, по-хозяйски уперев руки в бок и озирая поле. Хлеба колыхались. Под носом Координатора в глубь ровной глади золотистых колосьев убегала тропинка; имело место и голубое небо, но общую идиллическую картину, милую сердцу почвенника, портили сторожевые вышки на горизонте.
- Рожь,  - сказал из-за спины Казакова Леонид. Казаков обернулся и ещё раз оглядел министра сельского хозяйства. Министр имел мешки под глазами, короткую каштановую бороду, мятая расстегнутая рубашка обнажала рельефную загорелую грудь. На левом кармашке рубашки косо висела сине-голубая орденская ленточка.
- Вон там, - Крапивко мотнул головой, - Дозревают картофельные грядки. Как знаешь, огурцы мои орлы уже добирают. Помидоры что-то отстают, и это плохо…
Казаков поморщился. Он вспомнил, какими криками и скандалами сопровождалось выделение охотников на засолку огурцов, квашение неожиданно быстро подошедшей к лету капусты и копчение рыбы.
- Ближе к делу, Лёнь. Всё это я знаю.
- Саш, я тебе точно скажу вот что. Половина всего этого, - Крапивко обвел посевы широким жестом, - сгниёт на корню, если ты не объявишь государственного аврала.
- У вас же трактора, - слабо возразил координатор.
- Картошку тракторами не копают, - грустно объяснил Леонид. – Мы обеспечим рожь, мы обеспечим помидоры, морковь даже, прочую мелочь, но десять гектаров картошки придется убирать студенческими методами.
- Хорошо, - устало согласился Александр, - На Совете подсчитаем…
- Думается, это может вызвать недовольство, а?
- Ну? – Координатор помедлил. – ну, говори, спец по народному настроению. Я же вижу, ты снова хочешь сказать что-то типа шевалье сан пёр…
- Может, я  был неправ? – неопределённо улыбнулся Крапивко.
- Прав, прав. Раскалывайся!
- Так вот, я так думаю, что раз недовольство будет и так, не стоит его обострять. Понимаешь? Карикатуру эту хорошо бы, скажем, дезавуи… дезавуировать. А то у строителей руки от злости трясутся, а ты их ещё на картошку бросишь…
Казаков улыбнулся своим мыслям. Пресловутая карикатура появилась на Доске через день после его памятного разговора с Кеслером. Чёрной тушью, контурно, но очень уверенно были изображены три лавки, за окнами которых – гробы, венки и траурные ленты. Над лавками – надписи: «Похоронное бюро «НИМФА», «Погребальная контора «Добро пожаловать», «Похоронных дел мастер Безенчук и К». Перед лавками на длинной скамье сидят три измождённых человечка и с надеждой смотрят на Валери, в комиссарской куртке, изображенного слева. Валери вещает: «Господа, расширяйте заведения! Я назначен вашим градоначальником!! На общем чёрно-белом фоне рисунка ярко выделялась синяя борода Валерьяна.
В первый же вечер карикатуру сорвали. Наутро появилась копия, Казаков мягко справился у Жукова, как насчёт свободы мнений, Жуков дико глянул, промолчал, карикатура осталась, строители ходили яростные, участились стычки…
- Эта история расслаивает даже моих, - помедлив, произнес Леонид. – Сань, заканчивай.
Казаков хотел было изумлённо поднять бровь и спросить: «о чем это тф», но сдержался. При всей внешней безбашенности, Крапивко был человеком проницательным, а главное – пока ещё доброжелательным.
- Хорошо, - ответил Александр. – Э-э.. то есть ачха.
Крапивко улыбнулся.
- А представляешь, эта Светочка, - продолжил он без паузы, но совершенно другим голосом, - меня приятно удивила…
Вечером карикатуры не было. Вместо нее висел машинописный листок, извещавший, что свобода мнений не должна означать свободу оскорблений, что злопыхателям стоит вспомнить, что оскорбление достоинства граждан и провокации к подрыву единства объявлены преступлениями, и что Совет сожалеет, что вовремя не отреагировал. Длинные казённые периоды выдавали автора с головой. Строители недовольно бурчали, но в общем, достаточно быстро успокоились…

0

28

XV ГЛАВА

«Ты выбирала,       
Ты искала,
Металась и ждала, играла в прятки,
И страхом
Побеждала страх
Разрыва близкого.
Ты заслужила.
Отдохни. Теперь уж всё в порядке»
Михаил Луконин

Пусть будет…. Валерьян меланхолично поднёс спичку к обрывкам жуковской цидулки. Застарелый друг не преминул отписать о Викином срыве. Боли не было. Была какая-то ноющая пустота и слоистость наплывающих, как в замедленной съёмке, эпизодов: Вика в лаборатории, Вика на памятном заседании Совета – напряжённый взгляд в сторону; Вика в комнате, ночью – в распахнутом голубом халатике на голое тело, и пепельных свет обволакивает контуры, и он скользит пересохшими губами по двум едва намечающимся морщинкам на запрокинутом горле… Хватит!
В конце-концов, их союз изначально подразумевал любые степени свободы для каждого. Этакий «оборонительный и наступательный» союз двух «белых волков», позволяющий синхронно двигаться по параллельным орбитам, периодически хвастаясь собственными победами. Это в теории, а на практике… На практике при первом же срыве возликовало пещерное чувство собственника – глубоко гнездящийся мужицкий эгоизм. Если быть честным, то всё, как ни крути, упиралось в собственный эгоизм, причём эгоизм сексуальный. Валерьян слишком дорожил этой глубоко взлелеянной иллюзией близости единственного тела, слишком страшился того, первого взгляда после близости, отчуждения, могущего легко скользнуть в этом взгляде. Собственно, страшился того, что случившееся необратимо отравит его собственные ощущения.
Оставалась нежность. Он чувствовал себя старым, безмерно старым после сообщения Казакова, после всего обрушившегося за последние месяцы. Он понимал, каково ей сейчас – девчонка, запутавшаяся маленькая девчонка. Она, как впрочем, и все женщины, при всей здравости и опытности, таила в себе это ребяческое, безоглядное, способность жить минутой, даже – секундой. Впрочем, за это он её тоже, наверное, любил… Любил? – Валерьян даже испугался этого недвусмысленного, впервые произнесённого. Хватит с него этой лирики, к чёрту!...
Самое смешное (и самое страшное), что объединяла их не только постель. Вика за эти два месяца стала, сумела стать, другом.Другом почти единственным – с Серёгой контакт был всё более деловым. Они (или это тоже было игрой?) становились всё необходимее друг другу, и оба, не в силах отказаться от въевшихся штампов, то бешено взбрыкивали, то снова бездумно непротивились растворению друг в друге, этакому полумистическому слиянию «инь» и «янь», взаимопроникновению, составляющему какое-то новое, качественно новое целое. И всё острее ощущается этот стеклянный барьер, Фроммовский барьер отчуждения, заложенный в самой психологической природе человека. Другие женщины ушли, совсем ушли, стали чем-то ирреальным. «Бледно-розовые пятна в серой утренней комнате…» Он даже установил для себя (не без доли самолюбования) некий негласный «односторонний мораторий»… Тьфу ты, снова!

ХРОНИКИ ГОЛУБЕВА
«… Действия Координатора в последнее время не перестают вызывать у меня удивление. В то время, как судьба колонии практически висит на волоске, назрел, можно сказать, экономический кризис, он своими действиями ставит колонию на грань раскола. «Кризис верхов» в настоящее время смерти подобен. Действия Александра вызвали законное возмущение как трудящихся масс Жукова и Крапивки, так и моих военных. Чисто с человеческой точки зрения их можно объяснить исключительно злорадной ревностью и мстительностью неудачливого соперника. Плюс – закономернон желание нанести удар по растущей популярности командора шахтёров. Слухи, намёки, всевозможные инсинуации, распространяемые любимчиком Координатора Кеслером, грязная история с карикатурами и, тем более, то, что Александр, пойдя на попятный и принеся извинения, публично указал на личную причастность ко всей этой истории – всё это действия, безусловно, порочащие высокое звание Главы Государства.
… Между сторонниками консула Валери и отдельными группками люмпен-интеллигенции, спровоцированными этой историей, имел место ряд ожесточённых стычек, закончившихся, к счастью, лёгкими телесными повреждениями. В результате практически впервые, мои Коты вынуждены были выступить в новойипостаси – встать на охрану спокойствия и правопорядка. Надо отдать им должное – дежурные патрули довольно оперативно сумели выступить против хулиганствующих элементов и предотвратить кровопролитие. Я выступил с предложением подвергнуть ряд задержанных хулиганов примерному наказанию, но Координатор, при поддержке молодых консулов, предпочёл замять дело…»
«Вышенаписанное является частью моих беспорядочных дневниковых записей, сделанных непосредственно по горячим следам. Для большей объективности я, работая над хрониками, счёл возможным включить этот отрывок, не изменив в нё ни слова. Позднейшие события по иному расставили акценты и во многом изменили мои взгляды на происходящее. Роль Координатора в истории с карикатурами была явно преувеличена консулом Л. Крапивко при передаче автору этих строк…»

АСПЕКТЫ ПСИХОЛОГИ БЕССМЕРТНЫХ
(ПСС В. Валери, т.2, 2131\144 г.т.э.)

«… Нетривиальность проблемы исключает использование «староземных» методов психологического анализа. Но, поскольку создание единой непротиворечивой психологической школы для нас – дело отдалённого будущего, я считаю возможным предложить вниманию читателей эти записки, не претендующие на всесторонность охвата, на обладающие, как минимум, одним достоинством – искренностью автора.
О нас, Бессмертных, написано многое. Ещё больше – ненаписанного, распространяемого в народе на уровне аннекдотов, баек, дурных легенд. Из нас то делают этаких «монстров» для запугивания маленьких детей, то всеблагих и премудрых суперменов, полубогов, дарованных Теллуру во процветание и благоденствие…
Надо сказать, что ряд легенд, вошедших в изустный свод «жития единственно сущих»  имеет основой реальные события, но гипертрофированные и расцвеченные фантазией пересказчиков до неузнаваемости и полной противоположности…
… Для удобства изложения, я воспользуюсь приёмом отстранения, записей от третьего лица. Подчёркиваю, что записки эти предельно субъективны – мы в последнее время не только достаточно редко общаемся друг с другом, но даже предпочитаем избегать общения, если оно не вызвано какой-то внешней необходимостью. Я начал работу над этими записками во время Авалонского затворничества и окончил совсем недавно, уже приступив к исполнению обязанностей ректора Первоградского Университета. Засим приношу извинения за многословность введения и отсылаю читателя к тексту…
… Основная теза: Бессмертные, прежде всего, являются обыкновенными людьми. Получившая распространение концепция Иванюшкова о, якобы «надпсихологии» единственно сущих, бездоказательна и, мягко говоря, вызывает сомнения. Сама теза о диалектическом триединстве надсознания, сознания и подсознания, имеющая своей основой дурно переваренного Фрейда, представляется слишком механистичной. Впрочем, аргументы в пользу неправомерности подобной линейной экстраполяции на настоящее время вытекают исключительно из суммарности личного опыта самих Бессмертных, следовательно – тоже достаточно необъективны…
Стихийное распространение неофрейдизма в его самых ортодоксальных вариантах, механистическое перемежение полярно противоположных школ и концепций характерно в настоящее время для большинства молодых психологов. Причина этого, безусловно, кроется в сравнительной труднодоступности большинства оригинальных текстов наследия «староземной» психологической и философской мысли. Так, труды Фрейда, Фромма, Адлера и Юнга, вывезенные мной в момент Переноса, до сих пор существуют в единственном экземпляре – в библиотеке Первоградского Университета.  Впрочем, нужно отдать должное ряду молодых учёных, сумевших в условиях явно неlостаточной информации, разработать собственные теории, эклектичные в своей основе, но приведшие в конечном счёте к ряду парадоксальных выводов. Имею в виду «Когнитивный гештальт фрейдизм» Марка Розена и концепцию «сверхкомпенсации фрустраций», разрабатываемую в настоящее время группой Горева…
… является одним из интереснейших парадоксов психологии единственно сущих. Своеобразная инерционность комплекса информативного восприятия, в течение десятилетий накапливавшаяся чисто количественно, привела, уже в настоящее время, к ряду чисто качественных изменений. Так, Авалонское затворничество, объединившее на некоторый срок практически всех Бессмертных Полигона Казакова, было глубоко закономерным. Комплекс отчуждения, естественный для каждого носителя информации о собственном бессмертии, привёл в конечном счёте к искажению, ущербности и, в ряде случаев, прямому разрыву связей с окружающим миром. Как ни парадоксально, но осознание собственного бессмертия сослужило им дурную службу. В наиболее рпимитивном варианте это был страх за своё биологическое существование, на более высоком уровне – осознание конечной бесплодности любого начинания, вытекающее из «размазывания» любых конкретных сроков в бесконечность. Впрочем, ряд самоубийств, произосшедших именно в этот период, породил в среде Авалонцев модную и по сей день философию «свободного выхода», уродливым следствием которой явилась печально известная «рулетка бессмертных»…
… Авалонский период стал для большинства из нас периодом «второго дыхания».  Правильней было бы сказать даже «второго рождения», ибо в довольно таки краткий срок состояние предельной «законсервированности» привело к формированию так называемого «синдрома младенца», распространившегося со скоростью эпидемии среди всех обитателей Авалона. В сущности, произошло следующее: моментальное расслоение личностного активного «Я»; чисто шизофреническое вычленение двух преемственно противоборствующих «Я»  всех ступеней «утробно-психологического» развития (от хтонического фетишизма и анимизма  - до фрагментарности, «квантованности» изначальной психики). Весь процесс занимал от полутора до трёх недель…
Психология единственно сущих, переболевших «синдромом младенца», уже в значительной степени отличалась от нормальной человеческой. После отмирания «первичного Я» и двух-трёх дневной неуправляемости, аналогичной привычному «синдрому психических эквивалентов», целостность личности восстанавливалась полностью, причём преемственность памяти – на уровне фактов – сохранялась, приобретая, однако, совсем иную эмоциональную окраску. Впрочем, это уже слишком интимная область…
Можно с уверенностью сказать, что на данном этапе психология бессмертных, характеризуясь некоей жпилептичной вязкостью мышления, в то же время является гораздо более гармоничной и потенциально способной к плюаралистическому аналимзу, нежели психика «простого смертного». Естественно, огромный жизненный опыт…»

Рассеянно насвистывая, Валерьян брёл из столовки в свою резиденцию. Вокруг шумно суетились «чертенята» - перемывая косточки дамским любимцам, вскользь прохаживаясь насчёт Координатора, травя свежебородатые анекдоты – короче, всячески стараясь растормошить. После спасительно-изнурительного дня (устраняли аварию на 2-й шахте) голова была девственно пуста. Не осталось ничего, кроме всеподавляющей сонливости и предвкушения мускульной радости – оечь в прохладную постель и моментально отрудиться. Машинально он отвечал на какие-то вопросы, машинально улыбался борзым подколкам, машинально переставлял саднящие иноги. Отвязавшись от наиболее назойливых, пытавшихся прельстить его гитарно-костровой романтикой посиделок, вошёл, наконец, в комнату и закрыл дверь – дабы оставили в покое. На кушеткае, подобрав под себя ноги, сидела Вика.
- Знаешь уже? – она неопределённо улыбнулась, стараясь смотреть прямо в глаза.
- Да в курсе… Добрые люди позаботились… - Валерьян как-то неуклюже обозрел комнату и, оттягивая предстоящее объяснение не к месту вопросил: - Ты ужинала? –
Валерик, не надо!... как-то по-домашнему попросила Вика. Губы её дрогнули. – Лучше уж сразу…
- Слушай, а что – сразу? – взъерепенился Валерьян. – ЧТо, собственно, произошло? По-моему, мы изначально договаривались…
Вика заплакала.
- Уехала… никого не спросясь… узнала, что к вам машина… там такие гадости… я не виновата…
- Прекрати, - Валерьян присел на край кушетки и спрятал её голову у себя на груди. – Нинчего страшного – я не папа римский, чтобы верить безоговорочно. Ну, прекрати, я же всё понимаю. Ничего не изменилось. Правда, ничего не изменилось. Мы вместе, главное, что мы вместе. Ну, успокойся же…
Он машинально поглаживал её по голове, остро ощущая нелепость ситуации. Дико хотелось спать. Она, не переставая плакать, повернула к нему лицо, как-то просительно глядя снизу вверх. Полуприкрыв ресницы. Потом – ткнулась подрагивающими губами куда-то в шею, поцеловала. Собственно, ничего иного не оставалось. Валерьян пересел поудобнее и нашёл её губы, солоноватые от пересыхающих слёз. Вика закрыла глаза и запрокинула голову. На горле гравюрно обозначились две намечающиеся морщинки…
Собственно, инцидент был исчерпан, то бишь подвергнут негласному обождному молчанию. Утром Вика блистала какой-то неуловимой домашней грацией, была мягка и немногословна. Сидя у зеркала, она с остатками земной косметики (употреблявшейся только в чрезвычайных случаях) наводила ритуальный марафет.
- Отвернись, ты же знаешь – я не люблю, когда смотрят. – Валерьян послушно отвернулся. Помедлив, он начал осторожно:
- Когда ты уезжаешь?
Вика не обернулась, но спина её, утратив плавность, окаменела, плечи заострились:
- Ты гонишь меня? – буднично осведомилась она, продолжая раскраску.
- Глупая, просто тебя сюда никто не отпускал…. И потом – пусть это будет для нас обоих маленьким испытаием. Ничего страшного, правда – нужно только запастись терпением… Езжай. Ты что, ещё не усвоила, что мы всё время вместе?
- Я тебя люблю… - просто сказала Вика. – Не помню, говорила ли я тебе это – всё забывалось как-то…
- Так – не говорила, - Валерьян улыбнулся. Еле-еле, одними уголками губ. – Разве что в постели…
- Ладно, мне, наверное, пора – чтобы успеть к первой машине. Ты проводишь?
Они кратко поцеловались и вышли на улицу….

0

29

X У I ГЛАВА

Эта боль не убывает. Где же ты, трава живая,
Ах, зачем война бывает, Ах, зачем, ах, зачем,
ах, зачем,
Зачем нас убивают…

Ва д и м Егоров

Майков в сапогах валялся на топчане и с отвращением разглядывал форменную куртку, висевшую на гвоздике в углу. Двух  звездочек на матерчатых погонах, черно оранжевой орденской ленточки и по-казаковеки выпяченной челюсти становилось все недостаточнее для поддержания авторитета. Сегодня "товарищ гражданский комендант", снова при большом стечении парода нахамил лейтенанту, назвав его представителем древнейшей профессии. Собственно, смысла оскорбления Анатолий не уловил но, судя по реакции присутствовавших химичек, это было оскорбление. Интеллектуалки чертовы...
"Козел,- уныло размышлял Майков.- Выпендривается."
Собственно,  отделение котят в Новомосковске без дела не сидело: на частокол постоянно покушались обезьяны, шальные тахорги три раза врывались на разработки, но все успехи охрены никоим образом не связывались с личностью ее командира. Валери был весьма обходителен с рядовым составом, весь яд своего сарказма направив на  лейтенанта и исключительно на него. Следствием этого явилось явное падение дисциплины: патрульные, будучи территориально оторваны от"Большой земли" распускались на глазах, огрызались в ответ на командирские замечания, дошло до того, что они уже сами делили посты, извещая его постфактум.  Гражданские же старались копировать своего шефа. Правда, им котята острить над лейтенантом в своем присутствии пока не позволяли, сказывался корпоративный дух, но Майков  все-таки очень переживал свое отчуждение, особенно в отношении женского пола. Всё это было ужасно несправедливо: Майков частенько мечтал, чтобы однажды какая-нибудь из шахт погребла под обвалом и Валери, и нескольких наиболее дерзких его приспешников;  или, еще лучше, чтобы Валери устроил бы переворот с целью отложиться от Первограда, и тогда его можно было бы безнаказанно пристрелить, а заодно и подавить бунт.
За окном казармы раздался топот, чье-то возбужденное дыхание, сапоги прогрохотали по ступенькам, распахнулась дверь и ввалился взбудораженный Гарик Игнатьев, растрепанный, с оторванным левым погончиком и синяком под правым глазом.
-  Толь, - задыхаясь, просипел он,- там Мартын  Фомина покалечил.
- То есть? - Майков сел.  За окном еще кто-то протопотал.
- Ну,  Фома же за Лодочкой ухлестывал, ты знаешь. -  Ну, мля, сейчас и схлестнулись, там еще мартыновские копальщики подбежали, а нас только двое…
Майков уже лихорадочно застегивал куртку.  Это, конечно, был не бунт, но все-таки…  На топчане у противоположной стены зашевелился и сел всклокоченный со сна Немировский. В дверь ввалилось еще два мрачных и помятых котенка, вся свободная смена была налицо.
- Фому в санчасть отвели, - пояснил один из прибывших. - Челюсть сломана.  Они ж, суки,  чем-то пьяные были…
Вот оно. Майков выпятил челюсть. Бунт не бунт, но явное преступление одного из любимчиков, причем виною - развал дисциплины, бардак, панибратство…
- Где Мартынов? - спросил он отрывисто. Он видел, что ребята,  как встарь, признали его командиром.
- Любочку куда-то уволок,  - пожал плечами один из котят. - Пьяный, сцуко...
Майков вытащил из кармана ключи от оружейной пирамиды, отпер ее, молча раздал котятам распылители, сам надел и начал застегивать пояс с пистолетом в кобуре.
- Мужики, вы что? - спросил недоумевающий Немировский-.-Ну, подрались спьяну…
- Это преступление, - отчеканил Майков, - бандитизм. Впрочем, в Первограде разберутся.  Наш долг - арестовать преступника…
- Много тексту, Толь, - поморщился Игнатьев.  - Пошли, мля, а то опомнятся…

О том, что рассвирипевшие патрульные, вооружившись распылителями, ворвались в женское обшежитие, усыпили там,  связали и поволокли к грузовику Мартынова, Валерьяну донесли слишком поздно. Когда он выбежал из своей комнатушки, возбувденный гомон за стенами разорвали два сухих пистолетных выстрела. У него оборвалось сердце. Завернув за угол барака, он в сумрачном, багровом зареве заката увидел толпу человек в тридцать на "майдане", котят, с озверелыми лицами направивших на людей воронки распылителей, Майкова с пистолетом в опущенной руке; он ощутил приторный слабый запах чего-то химического. Когда он поглядел на сторожевую вышку,  ближайшую к "майдану", у него вторично оборвалось сердце: патрульный, чей черный силэвт четко рисовался на алом фоне кеба, тоне направил автомат на толпу.
Он подбежал, на ходу расстегивая кобуру возвращенного недавно в Первограде пистолета, но тут не понял, как это неуместно. Толпа, только что обратившая внимание на позу автоматчика, нехотя отступала, открывая проход грузовику. На земле лежало три неподвижных тела.

Он наклонился к ближайшему, ощущая ледяной холод, н почувствовал тот же запах, только гуще  и головокружительнее;  парень тихонько посапывал: слава богу, он только спал.
- Лейтенант, - хрипло проговорил Валери, по слогам произнося оэо слово, - Вы что, окончательно о… ели от безделья?
- Совершено преступление, - так же хрипло ответил Майков. Пистолет подрагивал в его руке. - Преступник ответит. Вы, надеюсь, тоже. - Он подумал и добавил: - Козел.

Валерьяну потребовалось бешеное усилие, чтобы взять себя в руки.
- Лейтенант, - Сказал он уже насмешливо, - вы кретин. Вашей карьере пришел конец. Вы забыли,  что поселком руковожу я, и мне дана власть в той числе и судебная. Немедленно освободите Мартынова и расходитесь, я сам разберусь, иначе это будет бунт. Ясно?
Ему показалось, что котята заколебались.
- Вам давали власть, чтоб был уголь, а вы тут бандитскую школу  устроили. Только и умеешь, что людей гробить! -  Майков говорил задыхающимся от ярости полушепотом. -Короче , его сейчас отвезут в Первоград, там Совет разберется.  Если я виноват, - отвечу, но закона нарушать не дам!
Радировать в Совет? Ну и что там скажут? Тем более, за это время бешеный офицерик уже отошлет грузовик, он совершенно невменяем. Наверное, не надо было все-таки его так третировать, каждая собака может укусить…
- Тогда я тоже поеду, - решительно сказал Валерьян. - Подеюсь, это вы мне позволите, гос-подин лейтенант?
- Поезжайте, - пожал плечами Майков. - И кстати, объясните там заодно, откуда в Новомосковске взялась выпивка.
«Совсем некстати», сокрушенно подумал Валерьян, но ничего не сказал, забрался по металлической навесной лесенке в кузов. Мартынов лежал поперек, спящий  и связанный, напоминая поверженного полубога. Следом за Валери в кузов влез один из котят, сел с краю, настороженно положив распылитель на колени.  Еще двое, видимо, забрались в кабину: один умел водить машину, и Майков не стал разыскивать водителя.  Заурчав и дернувшись, грузовик пополз к воротам. Мартынов, слабо постанывая, сполз к ногам Валерьяна.
Грузовик выехал из распахнутых Майковым ворот, запрыгал по неровностям тропы и скрылся в зарослях.  Темнело, но все-таки просматривалась расходящаяся толпа на пятачке.  Человек, внимательно наблюдавши за всем происходившим с вершины близ стояшей пологой скалы опустил бинокль, подумал и начал быстро спускаться вниз, ловко цепляясь за выступающие камни и побеги лиан…
Первоград!!  - торопливый вопль из динамика разрезал мягко мигающий  лампочками тихий сумрак радиорубки.  Дежурный, задремавший в кресле у пульта, вздрогнул. - Нас атакуют!!
Обезьяны? - голос со сна прозвучал хрипло.
- Люди! На лошадях... Ружья, их много!
Радист вскочил, заметался.
- Скорее вертолет! - умолял голос из динамика, искаженный, неизвестно чей. - Они ворвались...
Радист нашел, наконец, рацию, настроенную на приемник во "дворце Совета».  Из динамика раздавались отдаленные выстрелы, матершина, сдавленный вопль, резкий хруст - и все стихло.
Дежурный, испуганно косясь на динамик, полный, теперь только треска и шума, торопливо вызывал Совет…

...Наступила тишина. Вязкая, могильная, она обволокла всех, только что яростно оравших, оборвав разбирательство на полуслове. Казалось, пласты ночи за окном встали дыбом и вот-вот навалятся, раздавят... Подползал липкий страх, все парализовало, как в те самые первые минуты на Теллуре.
"Вот оно", - с тоской подумал Казаков, индифферентно наблюдая, как медленно встает со стула вдруг побледневший Валерьян, как расширяются сверх возможных пределов Викины зрачки.
- Вертолет, - хрипло сказал Валерьян. - Что же вы сидите? Вертолет!
- Совет, Совет, ответьте, приняли? - кадрывался из рации сквозь хрипы дежурный. Маркелов  машинально взял аппарат, ответил «да» и опустил обратно.
Казаков наконец собрался с мыслями и перехватил рацию.
- Обьяви по громкоговорящей,- с запинкой произнес он, - общую тревогу. Всем офицерам и Следопытам немедленно - к Совету. Всем механикам и морякам - на рабочие места. На вышках смотреть в оба! - голос его сорвался на крик.
- Саня, я полечу, может, успеем...
- Ночь, - тихо сказал Крайиовский. - У нас нет асов.
- Юра, полетели ! Валерьян подскочил к Танееву. Тот отвел глаза.
- Угробимся,-ответил после секундной паузы. - Нельзя. Мы почти ничего не умеем…
- Ну что же тогда? Ну что - будем сидеть?!
"Внимание! - загрохотали за окнами динамики, и странно было ото слышать в глухой мгле, в три часа ночи. - Общий подъем! На Новомосковск совершено нападение неизвестными вооруженными  людьми!...»
Ми, ми, ми – откликнулось какое-то  слабое эхо. Казаков встряхнулся.  Было по-прежнему страшно и неуверенно, но сидеть вот так было еще сложнее.
Сейчас по местам, - сказал он громко, перекрывая тревожный голос в ночи. - Наладим оборону. Ничего неизвестно, Валерьян, может, они к городу подступают! Я прошу до утра полномочий... командующего.
- Брось формализм! - Колосов поморщился, вскочил. Было видно, как зажигается свет в бараках, в интернате. - Все ясно, Сань, я побежал.   Вслед за ним, словно отпущенные с невидимого поводка, выскочили в дверь Танеев, Крайновским, Сидоров... Вика сидела неподвижно, прижав  ладони к щекам.
- Вик, - мягко сказал Кравпивко. -  ты, наверное, в «гошпиталь»,  да? Боюсь, будет на самом деле госпиталь...
- A? Да, я… Вика встала, заколебалась, посмотрела на Валерьяна, махнула рукой, расплакалась и выбегала.
- Пошли, мужики, - Крапивко поднялся, глядя на молодых: - Пошли, успокоим своих.
На минуту координатор и Валери остались вдвоем. За окнами метался оражевый свет: из гаражей выводили зачем-то машины. Ничего, мельком подумал Александр, Колосов уже там, главное, чтоб паники не было... Господи, неужели – афганцы?  Тогда все бесполезно, хоть прямо сейчас сдавайся... Успокаивало - тот, из поселка, сказал  «ружья», не автоматы...
- Сань, я с тобой, - Валерьян сломал беломорину, табак посыпался на пол. -  Мне некуда, и я... не могу. Лучше бы я...

- Брось! - Казаков рявкнул, но получилось фальшиво.
В дверь ввалился красноглазый Голубев, в расстегнутой и надетой поверх майки куртке, но при кобуре, из-за его плеч выглядывали лейтенанты, какие-то Следопыты...
- Кауров раздает оружие, - задыхаясь,  доложил капитан.-Я респорядился, чтобы на каждый  пост вышло по второму человеку, до утра. Через полчасика все остальные будут здесь. Что случилось-то?
- Знаем не больше твоего, - пожал плечами Казаков. - Ждем утра.
-Следопыты , - Голубев обернулся к выходу. - Кто без оружия, быстро в караулку, потом сюда!
- Они же, наверное, следили, - вдруг сказал Валерьян. -  и эта наша заварушка...
- Перестань! Еще разборов не хватало. Не трепи нервов... Казаков замолчал, вздохнул, потом сказал Голубеву:
- Значит, так. Пошли, по ходу сообразим...

ХРОНИКИ ГОЛУБЕВА
"...Связались с охотничьими заимками и приказали также занять глухую оборону. Как только рассвело, вертолет с консулом Валери и отделением Следопытов поднялся в воздух. В окрестностях Первограда противника обнаружено не было, поэтому немедленно легкий вездеход был отправлен по заимкам с целью эвакуировать Охотников. При подлете к Новомосковску с воздуха было обнаружено двое всадников: они, видимо, следили за тропой, но не учли, что сайва хорошо просматриваются сверху. Их попытка скрыться была пресечена предупредительными  пулеметными очередями, а затем высадившиеся Следопыты взяли их в плен. Новомосковск  сильно пострадал: сторожевые вышки были сожжены, все opужие захвачено; к счастью жертв оказалось сравнительно немного. Было убито 11 человек, среди них две женщины  - видимо, это были оказавшие сопротивление. Лейтенант Майков и еще двое тяжелораненых были немедленно на вертолете отвезены в Первоград. Остальные жители Новомосковска были заперты в одном из бараков;  они сообщили, что нападавших было около дюжины, но они явно использовали ослабление обороны поселка, возникшее в результате конфликта шахтеров и патрульных, описанного выше. К этому времени мы с Казаковым закончили мобилизацию. Из 36-ти первоградских охотников было отобрано восемь двоек - для посменного скрытного патрулирования сайвы в километре от города, чтобы враг не подобрался незаметно; остальные были слиты в подразделение под командованием С. Кондрашова и все вооружены ружьями (от автоматов  они отказались).  Коти были переведены на двусменный режим, что позволило высвободить отряд в 16 человек. Из 18-ти обучавшихся военному делу "стажеров" также было создано подразделение под командованием Есина; наконец, в экспедиции задействовали всех Следопытов. На охрану столицы дополнительно мобилизовали 15 человек из всех служб, имевших опыт обращения с оружием. Таким образом, вначале мы располагали экспедиционным корпусом в 80 человек, не считая экипажей вездеходов и вертолета…
За окном разрезали голубое небо горелые стропила башни.  Был полдень, солнце неимоверно пекло, по площади деловито сновали люди с автоматами.  Горбатый, приземистый  "Защитник" тяжело стоял в воротах, выпятив орудийное дуло в чернеющий лес.  Казаков допрашивал пленных. Пленные были привязаны к стульям - руки за спинками, ноги - к ножкам. Сзади стоял, с кровожадным блеском в глазах, Немировский, единственный уцелевший из новомосковских котят - его просто оглушили прикладом. Пленники были одеты в кожаные куртки с вышитыми на груди золотыми орлами и какими-то серобряными шнурами  на плечах. При захвате они были вооружены охотничьими карабинами.
- Значит, будем играть в героев, - звенящим  голосом повторил Казаков.  К нему вернулась часть уверенности, мобилизация прошла успешно, противник был все-таки не тот, и появилась холодная ярость. Мстить - не столько за убийства, поджоги, сколько за собственный страх, за афганский призрак...
Хлопнула дверь, вошел Валерьян. Oн выглядел после бессонной ночи ужасно. Впрочем, все выглядели не лучше.
- Нет восьми девушек, - сказал он. – Нигде. Очевидно, увезли о собой.  Молчат?
- Сейчас заговорят, - пообещал Казаков.  Он вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет, наполовину вылетевшую за ночь. Закурил, подошел к одному из пленников. Валерьян со смутным беспокойством увидел звериный блеск в его остекленевших глазах.Рванул молнию на брюках пленника, начал их стаскивать, раскуривая сигарету и в упор глядя  в расширяющиеся глаза.
- Александр! -  Валери шагнул вперед, заколебался.
-  Я Женевских конвенций не подписывал, - пробормотал Казаков. - Будешь говорить? - он понес сигарету вниз.
- Не надо! - Пленник задергался, - Не надо!
- Значит, будем разговаривать. - Казаков сунул сигарету в побледневшие губы пленника. - Кто вы? - он обратился ко второму.  Тот опустил глаза.
- Легионеры.  Третья ала Черной когорты...
Сзади нервно хохотнул Валерьян. Приехали, подумал Казаков, может быдть, у них и император имеется?
- Это потом. Кто вы? Откуда? Сколько вас?..

ДНЕВНИК КАЗАКОВА
«… I4 августа. Черт, больше всего хочется спать.Короче, мы  столкнулись с развитой военно-рабовладельческой диктатурой. И когда успели, сволочи? Несколько десятков рокеров, половина из Прибалтики,  еще какие-то флотские дембеля, основали герцогство и захватили полдюжины других колоний, обратив их в рабство.  Пока мы тут сеяли и строили, они методически надвигались с севера... Похоже, что нападение на Новомосковск было личной инициативой одного их ротмистра, собственно, они, очевидно, постоянно шляются по сайве, ища кого бы eщe покорить. Ну, этим куском они подавятся! Их 150 человек, если пленные не врут, но у них нет ни автоматов, ни, тем более броневиков.  Сегодня уже вечерело, когда с вертолета обнаружили два подчиненных им поселка - в 100 км. северо-западнее отсюда.  Завтра на рассвете выступаем. Вооружили еще десяток новомосковских охотников, уцелевших при налете, теперь у нас 90 пехотинцев и два броневика.
А в Первограде один из раненых умер. . . И еще заложницы, да, ведь эти подонки захватили восемь наших  девиц... Первоград  остался на Каурова и Совет. Я, грешным  делом, хотел сам возглавить поход, да Валерьян отговорил: он оклемался, снова начал соображать, не дразни, говорит, Голубева. Все равно поеду, по в качестве этакого комиссара от Совета.
Столица этих "легионеров", Рокпилс, стоит, кажется, на Двине. А ведь морячки  Крайновского неделю назад нашли  широкое устье.  Если это Двина, можно будет с воды ударить орудием "Тариэля"... Утром свяжусь с Крайновским».

Собственно говоря, никакого боя не было. Рокеры, уже осознавшие, видимо, масштабы опасности, отступили из обеих деревень, едва над ними снова появился вертолет. В аргьегардной перестрелке был ранен в плечо один из "стажеров" и убито два легионера.
Из грязных, щелястых, приземистых бараков толпой высыпали люди. Они были в каких-то мешковинных одеждах, изможденные, дочерна загоревшие, со сбитыми в кровь руками. На впалых лицах выделялись только лихорадочные глаза. Не хотелось верить, что всего полгода назад это били здоровые, веселые современные ребята, школьники, студенты, не знавшие, на каких деревьям растут булки. И на первоградских работничков они тоже совсем нe похожи…  Кто-то плакал.
Деревню надвое разделял частокол с деревянной будкой посредине. За частоколом стояло несколько добротных деревянных домов, конюшни, амбар.  Конющни были сработаны куда солиднее, чем рабские бараки.
«Штаб»  отряда расположился в одной из изб. Бойцы, не занятые в наблюдении, смешались с толпой.
Казаков, Голубев, Кондрашов, другие командиры  сидели за грубоватым, но крепким столои, ели солонину, пили пиво из погреба удравшего хозяина и слушали рассказ парня, только что стихийно выбранного жителями деревушки для представительства перед освободителями. Парень тут же захмелел от еды и питья, говорил быстро, малосвязно, несколько раз принимался плакать. Казаков слушал, честно говоря, невнимательно: за двое суток он поспал урывками часов пять.  Но все-таки было ясно, что эту вот группу при Переносе составляли в основном люди творческие, одаренные, уж не ясно, зачем потребовалось валить всех в одну кучу - но здесь были сплошь молодежь из полиграфического техникума, музучилища, с первых курсов филфаков, юридических, исторических…

- Юридический,  -  это хорошо, - встрепенулся  заснувший было Казаков. Нам скоро будут нужны юристы.
- А музыканты? - робко спросил парень, и было видно, что полгода назад он бы взвился так: "А что же, музыканты вам не нужны?» - но побои, унижения, чья-то власть над его жизнью сломали, научили принижаться перед силой. - Впрочем, какой  я теперь...
- Ну, ну, - успокоил Казаков. - Все позади, правда.
И парень продолжал рассказывать, как они все спорили, спорили, и были уверены в том, что не зря именно их выбрали для построения чего-то нового и небывалого, но ничего не успелось, потому что через два месяца появились эти... Дальше была страшная мешанина из отупляющего труда с рассвета до заката, убийства за косой взгляд или утаенную картофелину, сплошных насилий, мерзостей… Как понял Казаков, в обеих поселках не было женщины, не изнасилованной по нескольку раз, непокорных просто убивали.
- Дайте нам оружие! - выкрикнул музыкант  и, пошатываясь, встал. - Не дадите, мы дубин наломаем... все равно!
- Дадим, - мягко сказал Казаков. - Садись. Дадим. Только огнестрольного нет. Арбалеты сгодятся?
- Я пойду скажу, да? - парень, пошатываясь, направился к выходу.  Казаков проводил его сонными глазами. Всякие эти ужасы - дело нехорошее, ну за это они и будут драться, как звери. А сейчас –спать!
- Предлагаю утром послать машину за арбалетами, - пролепетал он тихонько. Кое-кто меланхолически покивал. Все тоже падали. -  А непосредственно сейчас предлагаю прерваться часиков на десять…

0

30

X VII ГЛАВА

В красном сне, в красном сне
По земле бегут солдаты –
Te, с которыми когда-то
Был убит я на войие
В этом красном-красном сне….

Г р. П о ж е н я н
- Вижу  замок,-голос прорвался сквозь треск в наушниках. Вертолет, вылетевший полчаса назад на север, очевидно, обнаружил Рокпилс.

- Докладывайте, как... что он из себя представляет? – небритый Голубев возбуждённо кричал в микрофон. Слышно было плохо.
- Стены бревенчатые, двойные... сверху навес и это, чтоб ходить..
- Галерея,-пробурчал  Казаков, подключивши., параллельные наушники. - Разведчики…
- Шесть башен, нет, семь, одна в стороне, у поля, за полем какие-то еще строения, идем туда... А, черт!
- Что такое? – встревожился Голубев.
- С башен стреляют, пулеметы!
- Немедленно уходите!
- Ясно... Кажется, баки пробило. Ну да, теряем топливо...
- Возвращайтесь! - Голубев привстал со стула, уперся руками в столешницу.-Г/о Новомосковска дотянете?
- Сейчас…
Некоторое время был слышен лишь треск, вой и рев помех и вертолетного мотора. Затем снова появился голос:
- Вряд ли, в обрез до ваших деревень, минимум три дырки. Идем к вам, отбой, до связи...
-  Слушай эфир,-строгий капитан передал наушники патрульному, сидевшему на лавке сзади. - В случае чего вызывай по рации. Пошли? Последнее уже относилось к Казакову. Тот покривился.
- Вертолёт нам попортили...  Слушай, надо бы...  впрочем, ладно. Пошли.
Они вышли из штабной  избы.  Казаков  прищурился от слепящего солнца. Было но очень жарко -  очевидно, с реки, текшей в двадцати километрах, дул свежий, ветерок.

Они прошли по поселку. Названия пока у него не было, так же, как и у соседнего: гуманитарии два месяца не могли договориться даже о названии, а потом пришли рокеры и назвали в честь каких-то своих кумиров, музыкант вчера говорил, но Казаков не стал запоминать... Они осмотрели конюшню, где еще пахло потом и навозом и свежескошенной люцерной  (люцерну рокеры заставляли сеять наряду с пшеницей, и стога сейчас по-деревенски радовали глаз на скошенной половине поля), и куда даже по желобку была подведена вода из родника;  затем Голубев пошел проверять посты и общее  морально-этическое состояние армии -  не перепились ли вражьим пивом и не слишком ли злоупотребляет хорошим отношением туземок ?-  а Казаков направился к баракам.
Бывшие рабы робко бродили, щурились на солнышко и наслаждались бездельем. То тут, то тем среди них мелькали форменки Котов и живописные костюмы Охотников - эти сидели в окружении кружка восторженных слушателей и чего-то травили. К Казакову, отделившись от одной кучки, подбежал давешний музыкант.
- Товарищ координатор, - выговорил он непривычный титул, - уже есть больше тридцати добровольцев, и еще из того Поселка будут...
- Хорошо, - ответствовал Казаков. -  Машина за оружием уже ушла. Tenepь вот что. Вы себе какое-нибудь управление выбрали?
- Нет пока, ну, ведь мы, конечно, к вам присоединимся, да?

- Это мы вместе решим…

Собственно говоря, Казаков хотел перевести разговор на то, что все вокруг теперь колхозное, ваше собственное, а, следовательно, пшеничку надо бы дожать, для самих, конечно, себя, но тут запищала рация. Вызывал дежурный котёнок  от радиостанции, а там на связи был Валерьян. Извинившись,  Казаков  заторопился обратно.Когда он подходил  к избе, раздалось знакомое жужжание - с севера тяжелой мухой полз вертолет, и он мельком подумал, что слава богу, хоть дотянули, можно пока не беспокоиться.
- Сань,-голос Валерьяна был встревожен, - тут на ваш грузовик нападали.
- Ну?
- На Бандерложьей тропе, как он из Первограда шел.  Обстреляли из кустов, они не стали останавливаться, отстреливались наугад. Шина порвана, одному охотничку ногу поцарапало...
- Шины-то у них есть запасные?
- Да есть, не в этом не дело. Значит, какой-то отряд здесь ошивается а у меня обороны - пять человек...
- Иу, не знаю. Говорил же я, эвакуируем временно... Ну, возьми из грузовика еще пяток арбалетов, что-ли. Думаю, что рокеров там немного, если они в открытую не напали. Ну, бдительность удвой...
- Ладно, я понимаю. Значит, я возьму арбалетов. Отбой.
Вот еще проблемка, подумал Казаков,- еще какие-то партизаны объявились... Вызвал Голубева.
- Капитан, как твои посты? Сквозь них просочиться нельзя?
- Все в порядке. А что?
- Да на Бандерложьей рокеры шалят. Человека три.  Может, они к партизанству перелши? Вот я и спрашиваю, как посты. Ты не видишь, что население полно энтузиазма. Может, они там пиво пьют; может, к ним бабы ходят...
- Нет, Сань, исключено. Война же! Они на посту, бледны от ответственности. Даже попеременно не спят, так вдвоем всю эту ночь везде и стояли.
- Ладно, коли так. Постов не мало?
Он получил заверения, что не мало, в аккурат обе деревни в надежном  кольце, и вышел посмотреть на вертолет. Вертолет дотянул на соплях, в баке было три небольшие, аккуратные дырочки, и еще несколько было в стабилизаторах. Техники и летчики обступили повреждения и досадливо матерились. Было ясно, что ВВС выведены из строя до конца войны.
- ...Внутри города - каменный дом и с два десятка изб.  Еще какие-то сараи, огороды…  Стена над обрывом к реке - низкая, в одно бревно. Больше толком ничего не разглядели, да, эти... рабы, очевидно, в бараках за полем. - Наблюдатель докладывал, нервно комкая в руках пижонскую пилотку. Ему было неудобно, что так все получилось.
- Очень хорошо, - сказал координатор. – Спасибо.  Можете идти. Вечером доложите, что там с вертолетом, так?
Отослав пилота, он несколько секунд посидел просто так, потом встрепенулся - вспомнил, что давно не выходил на связь с Крайновским. Моторный  катер "Тариэль» под управлением наркоммора, вчера уже поздно вечером, вошел в то самое таинственное устье...

...Катер, мерно стуча мотором, шел по спокойной, желтоватой реке вверх по течению, метрах в тридцати от левого берега.  Навстречу несло гнилые листья, какие-то ветки, какой-то сор. Что-то изредка и лениво плескалось в мутной  воде. "Интересная, наверное, будет здесь рыбалка", - подумал мельком Стась, и тут с берега, из переплетения заросших голубыми цветами  коряг, грузно плюхнулся в воду кто-то тяжелый.  Стась успел заметить лоснящуюся коричневую спину размером с диван.  Ольга, стоявшая рядом, ойкнула
- А вы ловите, вы ловите крокодилов, - пробормотал Крайновский... - Не узнаешь пока?
Ольга помотала головой.
- Но вот-вот должно быть. Ты говорить, мы всю ночь шли на восток?
- Шкипер говорит, - пожал плечами Крайновский.  -Шкипер, мы всю ночь шли на восток?
- Я не знаю, чем тем вы занимались всю ночь, - невозмутимо ответил шкипер, стоявший у руля спиной к консулу и Андреевой, - а "Тариэль" шел на восток.
Безответственный и безчинопочитательный  треп был любимым занятием морячков. Наличие на судне женщины вот уже вторые сутки питало неистощимое остроумие питомцев Крайновского.
- Ольга, нас раскусили, - трагическим громогласным шепотом возвестил Стась. - И хотя я всего лишь читал вам всю ночь стихи, но, как честный человек...
Шкипер оглянулся с подозрением.
- Начальник, - сказал он. - Какие стихи? "У Лукоморья дуб зеленый"?
- Ой, смотрите! - перебила их Ольга.
Заросли цветущего тысячествольника, трехметровые пучки красных "камышей" внезапно и резко оборвались; пошел пологий берег, поросший чем-то низким, багрово-коричневым; этот странный луг простирался вдаль, где в легкой сизоватой дымке еще не расточившегося утреннего тумана поднимались бело-рыжие, странной формы скалы, холмы, иногда накрытые такими же багряными шапками.
- Известковые холмы, - прошептала Ольга.-Здесь те самые пещеры, где Инга с ребятами погибли…
Несколько секунд  длилось молчание. Было неудобно за веселый треп. Кстати все вспомнили, что направляется, собственно, на войну. Стась кашлянул.
- Значит, это та самая река?
- Да, точно, Двина...
Крайновский в бинокль оглядел холмы. Они были безжизненны - выветренные, ноздреватые склоны с глубокими промоинами, вкрапления каких-то темных пятен, кое-где -  растительность. Он перевел бинокль на берег - багровая трава оказалась родственницей саговников, только метровой,  кажется, высоты. В ней роились всякие мелкие твари...

ДНЕВНИК КАЗАКОВА
"...16 августа. Под вечер случилось еще две маленькие стычки. Только что вот сообщили из Первограда - там разъезд рокеров нарвался на наш хитрый охотничий патруль. Охотнички молодцы - одного убили, одного ранили я взяли в плен, обеих лошадей тоже. Двое или трое ускакали, их не стали разыскивать ночью в лесу. А как только я сел ужинать, еще до этого - стрельба от другой деревни, переполох – короче, эти суки стреляли из сайвы, причем из автомата, видимо, из захваченных. Стреляли издалека, не прицельно, у нас потерь нет, отправили прочесать лесок взвод ополченцев, те вернулись ни с чем. Кстати, организовали мы три взвода ополченцев из деревень -  по 15 человек взвод. Вооружили - арбалеты, охотничьи ножи, по две гранаты на нос в каждом взводе трое - с пистолетами. Оружия в обрез...  Ну так вот, только солнце село,  еще светло  - с передних постов сквозь возбужденный гам ведут парламентера. Выехал на белой лошади с белым флагом из лесочка. Пижон - форменный кожаный пиджак  (не куртка, как у тех бандитов, что мы захватили), серебряные побрякушки, витые серебряные шнуры на плечах. Представился рыцарем гвардии Его высочества герцога и поинтересовался, кто здесь самый главный. Привели его к нам с Голубевым..."

ПИСЬМО ГЕРЦОГА РОМАНА   
(Из Первоградских государственных архивов)

"Его высокопревосходительству, Координиатору Теллурийского Государства, - от герцога Рокпилса Романа I.

Прежде всего хочу принести самые искренние извинения за ни чем не оправданный, варварский налет на поселок вашего Государства. Виновные понесут тяжелое наказание. Должен отметить, что захваченные во время налета женщины находятся в полном здравии и им ничего но угрожает.

Я надеюсь, Вы вполне понимаете, что продолжение войны приведет к ужасающему кровопролитию и к совершенно напрасным жертвам с обеих сторон. Рокпилс хорошо укреплен, а легионерам нечего терять, но само главное, что эта война не будет выгодна никому, а приведет лишь к подрыву человеческих позиций на Теллуре. У нас слишком мало людей, чтобы мы могли ими разбрасываться, даже из благородного чувства мести, не так ли? Если ради кровавой мести за десятерых должны погибнут сто, - в этом, как мне кажется, нет особой справедливости, тем паче в наших условиях. На основании всего вышеизложенного,  я предлагаю Вам, Ваше высокопревосходительство, заключить мир на следующих вполне выгодных и почетных для Вашего Государства условиях:
1.Мы немедленно возвращаем всех пленных, а так же все оружие и имущество, захваченные в Новомосковске.
2. Мы уступаем под власть Вашего Государства два занятых Вами поселка, а таже согласны передать Вам известное количество продовольствия, руды и пороха в виде компенсации на нанесенные материальный и моральный ущерб.
3. Мы  приступаем к немедленным переговорам, имеющим целью установить справедливую и взаимовыгодную границу между государствами.
Я надеюсь,  что чувство ответственности за судьбы теллурийского человечества подскажет Вам верное решение.

С глубочайшим уважением -

РОМАН I, герцог Рокпилса»

- Э-э, товарищ патрульный,   - сказал Казаков котенку, неподвижно стоявшему за спиной парламентария. - Уведите господина рыцаря в сени на полчасика. -  Что скажешь?
Последнее относилось уже к Голубеву. Капитан вдумчиво перечитывал послание.
- Хорошо пишет, собака, - сказал он с некоторым удивлением. – «Ответственность за судьбы теллурийского человечества..."  Умный, пес. Даже странно, что среди этих павианов такой нашелся...
- Да уж, умный, - Казаков недовольно дернул щекой. - Ты обратил внимание, как он мягко нас заложницами шантажирует? Нет, ну что ты скажешь?
- Надо бы Совет запросить, - осторожно предположил Голубев. - Хотя, конечно, условия явно недостаточны...
- Вот-вот! - Казаков оживился. - Совет! Я сам знаю, что надо... Я, в конце концов, представитель, нет?
- Ну-у...- неопределенно промямлил Голубев,
- Да не бойся ты! - Казаков примерно понимал чувства Голубева. Ему хотелось, как говориться, и рыбку съесть, и на ... сесть: и героическим победителем вернуться в Первоград, и не терять больше людей. С одной стороны, если уж не победоносная война, а почетный мир, то опять-таки как его, Голубева, заслуга, а не Совета;  а с другой стороны, союзнички-триумвиры будут  недовольны.
- Следи , что я сейчас напишу. - Казаков достал из своего планшета тетрадь и ручку. Подумал, заменил ручку на перьевую, пояснил:- Так красивее...

ПИСЬМО КАЗАКОВА И ГОЛУБЕВА ГЕРЦОГУ РОМАНУ
( Оттуда же)

"Его высочеству герцогу Рокпилса Роману - от командующих Союзной армией, Координатора Совета ТСРГ А. Казакова и капитана А.  Голубева.
Ваше высочество! Как человек, несомненно, умный, Вы должны понимать, насколько недостаточны предложенные Вами мирные условия. Во-первых, мы не можем допустить, чтобы убийцы наших товарищей были преданы суду пристрастному, который, конечно же, найдет способ их выгородить. Во-вторых, взятие нами двух поселков позволило нам составить мнение о практикуемом в Вашем государство способе управления, и то самое "чувство ответственности за судьбы теллурийского человечества о котором Вы пишете, не дает нам права бросить сотни бесправных, порабощенных людей  на произвол судьбы. С другой стороны мы, конечно,  тоже не хотим кровопролития и не желаем бесполезных жертв. Поэтому мы имеем заявить Вам следующее:
I. Прежде всего, как бы ни повернулись события, будет или нет достигнута между нами договоренность, продолжится или нет война и несмотря на то, как она повернется – пленникам и женщинам должна быть обеспечена безопасность. Мы тожественно заявляем что в случае, если их попытаются использовать, как заложниц и хотя бы одна из низ как-либо пострадает - все легионеры будут уничтожены без суда и следствия, хоть бы для этого пришлось десять лет осаждать Рокпилс или преследовать беглецов через весь материк.
II. Теперь излагаем наши условия мира. Во-первых, разумеется, как Вы и написали, немедленный обмен пленными, возвращение вашей стороной  всего захваченного при налете. Во-вторых, возмещение Вами убытков, как то также было написано в Вашем послании. В-третьих: Вы должны отказаться от власти над всеми захваченными поселками, кроме собственно Роптилса и Конезаводска, и отозвать отовсюду гарнизоны. В-четвертых, Ваша власть сохраняется в Рокплсе и Конезаводске, но Вы предоставляете всем жителям этих поселков гражданские права, и свободы. В-пятых, ваша сторона выдает нам для следствия и суда всех легионеров, учавствовавших в нападении на Новомосковск. В-шестых, для наблюдения за исполнением вышеизложенных пунктов  вы принимаете у себя Посла ТГЯТ; в свою очередь, мы будем тогда готовы принять у себя в Первограде Вашего посла. Наконец, в-седьмых, численность вооруженных сил Вашего государства устанавливается не выше 50 человек;  все излишнее орудие, в том числе все пулеметы, уничтожается, либо передается ТСРГ в порядке вышеупомянутой компенсации»

Таковы условия, которые мы предлагаем Вам от имени Консульского Совета и от лица народа ТСРГ. Мы даем Вам 48 часов на их обдумывание; считая еще 6 часов на то,  чтобы Ваш гонец достиг Рокпилса -  получается 54 часа от настоящего времени.  Если в 3 часа ночи 19 августа мы не получим ответа,  то будем считать себя вправе возобновить военные действия.
От имени Консульского Совета - Координатор А. КАЗАКОВ,
Командующий, капитан А. ГОЛУБЕВ. 16 августа IS87 года, 21.00


Вот такие вот пирожки с котятами, - сказал Казаков, когда белый  круп парламентерской лошади скрылся в сайве. - Будем ждать.
- Думаешь, согласится? - с сомнением спросил Голубев.

-  Если такой уж умный... Да, насчет постов. Используй местное ополчение - в каждый пост введи по третьему, арбалетчику, и поставь два дополнительных: во-он у того пригорка, - Казаков махнул рукой в сизый сумрак, где смутно виднелся выступавший из сайвы горбыль, - и, я думаю... ну, вообще поплотнее поставь.
- Думаешь, это для отвода глаз? - оживился Голубев.-Думаешь, они ударят?
- Вряд ли. Но!

Сайва кончилась. Только что вокруг непроницаемой глухой стеной проносились саговники, и вдруг - поле, и лишь редкие пучки черных мечелистьев. Степь была жутковатой: в хирургическом освещении двух почти полных лун она казалась застывшей кровью; когда слабый ветерок колыхал траву, она багрово поблескивала.
Грузовик раскачивался: котята вперемешку со Следопытами и ополченцами прыгали вниз. Казаков тоже вылез из кабины, поежился от ночного холодка, закурил. Трава оказалась неожиданно высокой - по пояс, кое-где по грудь. "Хорошо», - мелькнула военная мысль, пропала. Впереди чернел отдельный островок сайвы; Рокпилс был где-то в пяти километрах за ним. Сзади заурчало: из леса выдвигалась отблескивающая в мертвенном лунном свете туша "Защитника". Не считая приглушенного гудения моторов, шелеста травы да далеких, странных криков каких-то существ, было тихо. Разгрузившись, грузовики (их было три) развернулись по траве и, слегка раскачиваясь, имея в хвосте настороженного "Пса" - легкий вездеход, словно бы с любопытством поводящий туда-сюда пулеметным хоботом,-ушли обратно, за второй партией солдат.

Подразделения тихо, с шепотливыми командами, группировались в траве, закуривали, выставляли охранение. Предстояло ждать три часа, пока не вернутся машины. Ночью решено было не атаковать: все равно рокеры, скорее всего, следили за движением каравана и, может быть,  даже были где-нибудь поблизости. Башня "Защитника" неторопливо и успокоительно вращалась...

Герцог не ответил на письмо; мало того, вчера вечером конный разъезд внезапно атаковал патруль ополченцев у того самого пригорка, убил одного и отступил без потерь прежде, чем соседи открыли прицельный огонь, а около полуночи из кустов на берегу обстреляли "Тариэль", стоявший на фарватере в двадцати километрах ниже Рокпилса. С катера ответили пушечной очередью наугад. Короче, было ясно, что рокеры выбрали войну. Около часа Казаков и Голубев вырабатывали диспозицию последнего и решительного боя, а затем выступили, провожаемые буквально стенаниями освобожденного народца.
Казаков, плотно укутавшись в бушлат, заклевал носом и совсем уже задремал, как вдруг раздался возбужденный голос Голубева "Ведите, ведите его сюда!"
"Опять парламентарий, - сообразил Казаков.-Запрыгало таки очко у герцога"!
Но это был не парламентарий. В лунной мгле можно было разглядеть росистую от пробирания сквозь кусты кожанку, оцарапанное листвой, но чисто выбритое лицо, черно-красную гвардейскую эмблему на рукаве и золотовышитого орла с одной короной сверху. Гвардеец тяжело дышал.
- Перебежчик, - вполголоса самодовольно пояснил Голубев. Рокер недовольно покосился на него.
- Вы - координатор Алекаандр Казаков? - хрипло поинтересовался он.
- Я - координатор, - подтвердил координатор, - С кем имею честь?
- Гвардии квестор, рыцарь Мохов, - представился рокер и даже слегка щелкнул каблуками, - Вы знаете, что в Рокпилсв переворот?
Та-ак, - протянул Казаков, стряхивая дремоту и собираясь с мыслями, - Очевидно, Черная когорта? Кто нападал на нас?
Мохов кивнул,
- Вчера… то есть, уже позавчера утром герцог получил ваш ультиматум. Он решил согласиться и днем созвал офицеров гвардии и Золотой когорты. Сказали, что будто бы обсуждают план обороны, на самом деле он отдал приказ ночью арестовать"черных". Но нашелся предатель сволочь... - Мохов передохнул, - короче, вечером "черные" подняли бунт, их поддержали лимиты из Золотой... Герцог и трое офицеров брошены в тюрьму, герцогом эта шваль избрала "черного" магистра Васирова, а Лиепиньш... тот, что на вас нападал... стал магистром.
- И вы решили перебежать? - мягко спросил Казаков. Мохов дернул плечом.
- Татарин - герцогом, в городе заправляет панковская шваль..  Гвардию сняли из дворца и посадили на башни… Они думают, мы им присягали!.. Короче, я не один пришел. Я вам башню принес…
"Та-ак", - одновременно подумали командующие и подались вперед. Мохов достал из-за пазухи торопливо, но привычной рукой начерченный план Рокпилса.

- Вот эта башня, вторая от реки. Я ей командую... народ весь надежный... когда мы спустим флаг, значит, можно входить. В обмен мы требуем гарантий жизни и... сохранения чести себе, а также герцогу и тем трем офицерам, они за вас же, можно сказать, пострадали.
- А какие гарантии монете вы дать? Что это не провокация? Мохов снова дернул плечом.
- Хорошо, я к вам выползу. Буду заложником. Договорились?
"Ттадах-дах-дах-дау! " - сухо и раскатисто прогрохотало орудие " Защитника", по багровой траве подползавшего к главным воротам. С боков и сзади от машины бежали, часто спотыкаясь, ополченцы, над травой виднелись только голова и торс, ныряющие, как в кровавом море. Отделение Немировского заняло позицию в траве, на пригорочке, оседлав тропу на Конезаводск, вместе со Следопытами. Их задачей было: вначале не допустить возможного прорыва рокеров из города, затем, когда "Защитник" ворвется в ворота, атаковать Шестую башню. Отсюда, с пригорка, было хорошо видно, как вспыхнули огненные шары на надвратной башенке, как она сложилась и осела внутрь, отворилась и повисла на одной петле левая воротина, какая-то черная  фигура упала с галереи на землю и замерла. Донеслось слабое "ура!!» -  это кричали ополченцы; с реки глухо раскатилась орудийная очередь, еще, еще - это "Тариэль" вел огонь по Четвертой башне и, через стену, по герцогскому дворцу. Пулеметы с башен отвечали слабо и неубедительно, но то один, то другой ополченец вдруг словно бы нырял в траву и не появлялся, а отсюда, с безопасного пригорка, казалось, что они еле-еле ползут, и Немировский знал, что оружия-то у них -арбалеты и гранаты... Затрещала, забулькала рация.
..."Первому и всем, срок вышел, повторяю, срок вышел!"-голос Кондрашова был радостен даже по рации, под "сроком" в целях примитивной конспирации подразумевался квестор Мохов, и все это значило, что Охотники сейчас займут Третью. Казаков сквозь смотровую щель разглядел, как сворачивается и падает вниз черное  знамя с багровым крестом на Третьей. Больше ничего увидеть было нельзя, и тут его пребольно стукнуло головой о борт - "Защитник" подскочил на камне, ворота были совсем близко, "Огонь",-прохрипел Казаков, держась за бровь и мысленно матерясь, и снова оглох от грохота, водитель тоже поморщился, но огненные мячики запрыгали на остатках Первой башни, превращая ее в труху, пулемет замолчал, первый ополченец ворвался внутрь, кинул гранату и тут же упал, держась за живот, "Защитник", трясясь по обломкам досок, въехал в Рокпилс; Казаков увидел прямо перед носом уютный двухэтажный коттедж, крашеный в веселенький голубой цвет и с выбитыми окнами. Из-за коттеджа выскочил кто-то черный и чумазый с бутылкой в руке, замахнулся прямо на Казакова, но в груди у него возникли две стрелы, и он упал на спину и тут же весь яростно и весело запылал. Лужа,  растекаясь, начала жадно лизать палисадник коттеджа. "Никого не подпускать", - прохрипел Казаков пулеметчику, а мимо уже бежали, тяжело топая, ополченцы, в слепой ярости устремившиеся вглубь города ко дворцу, хотя диспозиция предусматривала атаку изнутри на Шестую, и Казаков махнул рукой, "Тихо-тихо - к Шестой, - приказал он,-Бойтесь огнеметчиков!"
"Первому и всем, мы в баше; в центре города пожар, взрывы гранат, бой ведут ополченцы; поворачиваем пулемет в город". "Александр, я пошел!" - это был гслос Голубева ;это значило, что орудие с "Тариэля" подавило пулеметчика на Четвертой, и теперь Коты и "стажеры" могли занять ее довольно безболезненно, тем более, что Третья была уже в руках охотников; они бежали по-над обрывом, почти не скрываясь, и вдруг кто-то выстрелил с галереи, и один из "стажеров" упал - правда, по галерее тут же ударило несколько очередей, и никто больше не стрелял. Сквозь проломы в стене, мимо мертвой, тлеющий башни они ворвались в город и оказались на пустыре, на огородах, среди мирных огурцов и помидоров, и лишь впереди где-то, за ближайшим палисадом, дымился коттедж, виднелась железная крыша дворца, и они с разбега, топча помидоры, дополнительной кровью брызгавшие на сапоги, устремились туда...

..."Зашитник" ударил снизу, в упор, башня словно подскочила, уцелевшие рокеры ошалело скатывались вниз по лестнице, бросали оружие и дисциплинированно становились лицом к стене; Казаков подождал, пока над стенами не покажутся грязные физиономии «Советских», и приказал поворачивать ко дворцу. К тому времени, кажется, все башни были захвачены или брошены, кроме Пятой, примыкавшей непосредственно к герцогской резиденции, но оттуда, из этого массивного, трехэтажного дома с узкими бойницами, все еще отстреливались, из пулеметов и винтовок, а перед дворцом был плац, и никому не хотелось идти на штурм теперь, когда почти все уже позади.
"Защитник" медленно полз: было дымно, два или три коттеджа горели, в остальных были выбиты окна, и везде были трупы: рокер, висящий на заборе и утыканый стрелами, как морской еж; несколько ополченцев, у одного вместо головы - кровавая каша, Казакова замутило, но он заставлял себя смотреть, а дергающаяся смотровая щель открывала все новые сценки: горелое пятно, стена, заляпанная кровью и белесыми ошметками, какие-то кроваво-черные клочья;  видно, здесь удачно кинули гранату или разорвался снаряд... "Защитник" выполз на пыльный плац, обогнул черный труп со стрелой в затылке, остановился, неторопливо навел орудие на провалы окон. "Ттдоу-тоу-оу", - вдалеке с катера разносили сторожевые вышки вокруг рабских бараков. Пулеметная очередь,  бессильно, чиркнула по броне, раздались еще какие-то выстрелы... Странные выстрелы, до боли знакомые... белый флаг в окне, тесня и отпихивая кровожадных ополченцев, откуда-то сбоку в окружении Котов вылезает храбрый Голубев, принимать капитуляцию, но выстрелы... черт, это же мотоциклы! "Назад!" - заорал Казаков, - "Они удирают, назад!",  и тут же откликнулся Стась с реки: "Сань, там с тылов дворца дюжина мотоциклов выскочила! Они между рекой и стеной проскочили, сейчас вдоль поля чешут, я не успею!" Казаков знал, что он тоже не успеет, пока вездеход выберется из города, но все же, приказал - назад, к воротам…

Немировский увидел в башни, как одиннадцать черных и красно-чер ных мотоциклов цепочкой выскочили от реки; издали они казались насекомыми, скачущими по полю. И еще он увидел, как наперерез этим насекомым устремилась от бараков серая, нерасчленяемая масса, затрещали далекие выстрелы, но это, казалось, никак не повлияло на массу; три первых мотоцикла накрыло, смяло, они исчезли, остальные заметались и повернули обратно, сдаваться в плен...

ХРОНИКИ ГОЛУБЕВА
"...Таким образом, ставленник экстремистов герцог Константин не процарствовал и двух суток. К сожалению, нам не удалось взять его в плен: во время попытки вырваться из Рокпилса на мотоциклах Константин и его кровавый дружок магистр Лиепиньш были настигнуты и буквально разорваны в клочья обезумевшей толпой освобожденных рабов. Как говорится, собаке - собачья смерть... Мы освободили из подземных казематов дворца своих пленниц, не пострадавших, если не считать нервного потрясения, а также обнаружили там герцога Романа с беременной женой, трех его верных офицеров и еще- какого-то легионера, посаженного туда, якобы, по причине психической болезни. Интересно, что этим психом заинтересовался Казаков, имел с ним пару бесед наедине, после чего тот выздоровел. Я это отношу, конечно, не на счет экстрасенсорных особенностей координатора, а на счет какой-то таинственной информации о сути Переноса, которой он, как я уже отмечал выше, пока не намерен ни с кем делиться...

Во время штурма Рокпилса 19 августа мы потеряли убитыми 17 ополченцев, троих котят и по одному из подразделений Охотников, Следопытов и "стажеров"; кроме того, впоследствии умерло трое раненых  - один Охотник и два ополченца. Таким образом, общие наши потери – (не считая сюда потерь среди ополченцев) составили за все время войны, с нападения на Новомосковск по штурм Рокпилса, 20 человек. Во время штурма было убито не менее 20 легионеров. Кроме того, тем же вечером ополченцы линчевали двух пленных и нам с трудом удалось утихомирить толпу. Помимо легионеров Черной и Золотой когорт, мы захватили 35 девиц легкого поведения, пользовавшихся, в отличие от рабынь, свободой, не работавших и служивших рокерам коллективной женой…
Серебряная когорта, расквартированная в Рудном и Теплом Стане, помощи своим при штурме не оказала; правда, одна ала подошла к Рокпилсу, но город уже был занят советскими войсками. Утром 20-го числа от "серебряного" магистра Валчетиса прибыл парламентер: при условии сохранении жизни когорта почти в полном составе сдавалась в плен, только несколько человек одвуконь ушли за Двину; больше о них никто ничего не слышал до сих пор. Вечером того же числа я на "Псе" прибыл в Рудный для принятия капитуляции. Таким образом, на Сто шестьдесят седьмой день Переноса война завершилась; перед нами встала труднейшая задача устройства и организации новых поселков...»

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Третий меморандум