Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го


Горячее лето 42-го

Сообщений 561 страница 570 из 579

561

Милиционер, не представившись, лихо сдвинул фуражку на затылок и, многозначительно положив правую руку на кобуру, принялся «качать права»:
– Кто старший? Всем предъявить документы! Ребята, – повернувшись к своему «войску», строго произнес блюститель порядка, – смотрите за ними в оба глаза. Если кто-то из них ненароком потянется за оружием, разрешаю открывать огонь на поражение.
Пятеро народных дружинников, или как тут у них это сейчас называется, вскинули стволы и заняли «круговую оборону».
  Смотрю, от такого бесцеремонного обращения милицейского лейтенанта, Владимиров и Корчинский временно потеряли дар речи. Не растерялся один Тихонов. Он шагнул к милиционеру, и как ни в чем не бывало, спросил его:
– Представляться вас не учили?
– А ты кто такой, чтобы меня учить? – повысив голос и зло прищурив глаза, почти прокричал милиционер. – Много вас тут, таких учителей, каждый день от фронта в другую сторону драпает! Повторяю, для особо непонятливых, предъявите документы, и без шуток. В противном случае, я буду вынужден вас всех задержать, отправить в штаб истребительного батальона, для последующего разбирательства у военного коменданта района.
Тихонов, возмущенный до глубины души таким отношением, хотел, было, ответить что-то обидное этому грубияну в милицейской форме, но его опередил Владимиров. Глядя на серьезные лица спорщиков, готовых, казалось, испепелить друг друга пылающими от негодования взглядами, на неловко выставивших стволы винтовок и тревожно озирающихся по сторонам бойцов истребительного батальона, на воинов своей опергруппы, с недоумением взирающих на эту картину, но, несомненно, готовых выполнить любой приказ своих командиров, старший лейтенант не выдержал и рассмеялся. Владимиров подошел ближе и встал между милиционером и пограничником, как рефери на ринге между двумя боксерами, готовыми через секунду ринуться друг на друга.
– Товарищи лейтенанты, не кипятитесь! Наше дело – с врагом биться, а не друг с другом. Так ведь?
Тихонов неопределенно пожал плечами и вопросительно посмотрел на милиционера. Того же, миролюбивый тон и слова Владимирова, не только не успокоили, а наоборот, как будто подхлестнули:
– С врагом, говоришь? Половину страны просрали, а теперь куда наладились? На восток, за Урал поспешаете? А с фашистами нам, что ли, с пацанами зелеными и бабами, вместо вас биться? Предъявите документы, сдайте оружие и следуйте за мной. Десять раз повторять не буду.
Владимиров, поняв, что шуткой разрядить ситуацию не получится, мгновенно согнал улыбку с лица, достал удостоверение и, протягивая его милицейскому лейтенанту, сказал вполне официальным тоном:
– Старший лейтенант госбезопасности Владимиров. Возглавляю оперативную группу, выполняющую, в настоящее время, задание начальника особого отдела 21-й Армии. В связи с особой важностью задания, имею чрезвычайные полномочия. Во-первых, попытку помешать выполнению задания моей группой, буду расценивать как саботаж и вредительство, со всеми вытекающими последствиями. Так что, не вы нас, а мы вас, сейчас разоружим и доставим, куда следует. Вы нам еще и дорогу показывать будете. А во-вторых, насчет того, кому фашистов бить, можете не переживать. Мы их били, и бить будем. Как на фронте, так и в тылу. И вы нам в этом поможете. Нам необходимы люди, хорошо знающие местность. Ну, так что, лейтенант, будем дальше «бодаться», или о деле поговорим?
Милиционер, слегка озадаченный таким поворотом событий, ворчливо произнес:
– Вы меня, тут, своими полномочиями не пугайте! У меня своих полномочий хватает. Пока не удостоверюсь, что вы действительно те, за кого вы себя выдаете, никакой помощи вы от нас не получите. Собирайтесь живо, и следуйте за мной, в райотдел НКВД. Там с вами живо разберутся. Петро, – подал он команду одному из своих бойцов, – вызывай подмогу!
Петро, долговязый детина, в потертом пиджаке и мешковатых пропыленных брюках, живо исполнил приказание милиционера: опустил винтовку к ноге, сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул. В тот же миг, как будто только и ждали этого сигнала, из-за угла соседней улицы появились две подводы, битком набитые такими же, гражданского вида вооруженными людьми в пиджаках и кепках. Милиционер, довольно ухмыльнувшись, посоветовал Владимирову, усмотрев, что пограничники взялись за автоматы:
– Прикажите своим бойцам не оказывать сопротивление представителям власти. В противном случае, мы вам свои полномочия покажем на деле. Там, – он кивнул в сторону улицы, откуда показались подводы, – еще две телеги едут. Человек двадцать всего, не считая этих.   
Тихонов вопросительно посмотрел на Владимирова, мол, что делать-то, старшой? А тот, видя, что усатый старшина-пограничник, уже пристраивает на кабине полуторки ручной пулемет, посмотрев на часы, решил не меряться полномочиями с местными блюстителями закона и порядка, чтобы не тянуть время, которого и так было в обрез. Ну и, чтобы местные товарищи, по неопытности, не наделали непоправимых глупостей. За которые, впоследствии, будет мучительно больно.
– Значится, так! Оружие всем убрать! Грузимся, в темпе, и едем в райотдел, – скомандовал Владимиров, и обратился к милицейскому лейтенанту, – Вы не поверите, товарищи, но нам с вами, как ни странно, по пути.
Наш отряд незамедлительно исполнил команду, все дружно попрыгали в кузов, Владимиров с нами, а его место в кабине занял суровый милиционер. Наш караван – две телеги громыхали сзади, за ними, приотстав немного, еще две, – поднимая клубы пыли, двинулся в райотдел НКВД. Ехать было недалеко. Сначала, по нынешней улице Базарной, потом свернули налево, на улицу Мира, и мимо памятника Ленину, возле здания райисполкома, сгоревшему, как видно, после недавней бомбежки, проехав метров триста, въехали во двор райотдела НКВД.

+4

562

***
Когда наша полуторка остановилась на просторном дворе райотдела, вооруженные люди, сопровождавшие нас, выстроились возле повозок, видимо ожидая дальнейших указаний от вышестоящего начальства. Было заметно, что представление о военном деле имели не все. Возраст очень уж разный. От «зеленой» молодежи, предпризывного возраста, до почти пенсионеров. Которые, наверное, еще в русско-японскую воевали. И дальше, по порядку – Первая мировая, или Империалистическая, Гражданская, ну и, до этой дожили. Стоят в строю ветераны, как прежде, на плече винтовка, а в глазах спокойная уверенность бывалых воинов. Эти знают, по чем фунт лиха, агитировать не надо. И с оружием, более или менее знакомы. А вот парни помладше, ведут себя так, словно и нет никакой войны, будто прогулку собрались. Шутки шутят, да посмеиваются над серьезной угрюмостью стариков. Словно не бомбили вчера немцы поселок и станцию, не обращают особого внимания на поднимающийся, примерно в километре отсюда, дым непотушенного пожара в районе элеватора. Все им нипочем. Наверное, весь порог в военкомате сапогами протерли, но возраст – вот загвоздка. А тут, такая возможность выпала, ощутить себя настоящим воином! Местный истребительный батальон, скорее всего. 
«Истребители», притаптывая каблуками окурки и радостно гомоня, по поводу удачного задержания, не спеша строились недалеко от широкой, укрытой навесом террасы старинного здания бывшего купеческого дома (оно, это здание, стоит на том же месте по сию пору, как ни в чем не бывало). В настоящее время во второй его половине, как ни странно, размещается подразделение вневедомственной охраны. На крыльцо, (так, что все невольно обернулись), цокая подковками до блеска надраенных сапог, «выплыл» милицейский майор, скорее всего начальник райотдела, или его ближайший заместитель. Это было видно сразу, судя по тому, с какой быстротой построились ополченцы, а командир их, сопровождавший нас суровый милицейский лейтенант, стал непроизвольно поправлять обмундирование и съехавшую на затылок фуражку.
– Равняйсь! Смирно! – гаркнул он и, лихо развернувшись «кругом», чуть не строевым шагом двинулся к крыльцу. Не доходя пару метров до ступеней, вскинул к фуражке руку и доложил:
– Товарищ майор! Отрядом охраны правопорядка, на западной окраине рабочего поселка Михайловка, произведено задержание автомобиля с вооруженными людьми, одетыми в форму бойцов РККА. Разоружиться отказались, назвались оперативной группой особого отдела штаба 21-й армии. Доставлены для дальнейшего разбирательства. Сопротивления при задержании не оказывали, – помедлив секунду, справедливости ради, добавил лейтенант.
Сонное выражение мигом слетело с круглого, краснощекого лица майора, едва он заслышал в докладе своего подчиненного слова «оперативная группа» и «особый отдел 21-й армии». Мгновенно переменившийся майор, как на назойливую муху, энергично замахал руками на собиравшегося что-то еще добавить к своему докладу лейтенанта:
– Вечно у тебя, Субботин, все не слава богу! Сколько раз я тебя предупреждал? Хватит сюда таскать всех, кто носит военную форму, встретившихся тебе по дороге. Кто у них за старшего?
Но лейтенант не успел ответить, так как Владимиров, быстро взбежав по ступеням крыльца, отдал честь, представился и, тихонько сказав пару фраз майору на ухо, удалился вместе с ним в здание райотдела.
Субботин, конфузливо прокашлялся и скомандовал своему «войску»:
– Вольно! Кому не идти в наряд, могут быть свободны. Кто прибыл на присягу, тоже остаются. Разойдись!
Потом, вытащив из кармана пачку папирос, подошел к стоявшим возле нашего автомобиля лейтенантам Тихонову и Корчинскому. Попросил прикурить,  но, я думаю, сделал он это еще и потому, что ему было самому неловко за то, что он дал волю эмоциям и чуть не спровоцировал столкновение между нашим отрядом и местными «истребителями».
– Вы, товарищи, на меня зла не держите, – потягивая папироску, негромко пытался он объяснить нам причины такого своего поведения. – У нас, тут, знаете, небось, что происходит?
– По нынешним временам, известное дело, – ответил ему, прищурив от табачного дыма левый глаз, Корчинский, – конечно знаем. У нас там, за Доном, война происходит. А у вас тут, чего стряслось, что вы так на людей бросаетесь, не разобравшись толком?
– Как, то есть что? Вот ты въедливый какой, лейтенант! Слова не даст сказать. Я же тебе о том и толкую! Видал бы ты,  как нас тут немцы позавчера обрабатывали! Половину поселка спалили, гады! Станцию всю порушили, а тут еще эти...
– Кто?
– Да эти, как их! Туды их растуды! «Ракетчики»! Вот. Вчера ночью, с поста МПВО передали, мол, в сторону поселка движется группа самолетов. Думали, по-тихому все будет, ночь все-таки, может и мимо пройдут. Насчет светомаскировки у нас, как будто, полный порядок. Был. Пока станцию и элеватор не разбомбили позавчера. Но это днем случилось. Еле успевали пожары тушить. Весь день носились как шальные, но загорания все потушили. И спасли, все, что можно было спасти. Ну, кое-где, не до конца удалось затушить. Ветром, что ли, раздуло? Кто его знает. А тут ночь, да темная такая, хоть глаз коли! Мы притихли, слушаем внимательно, но каждый, небось, в эту минуту думал: «авось пронесет». Не тут-то было! Аккурат, когда самолеты фашистские, вроде прошли уже мимо, взлетает ракета! Немцы, слышим, на разворот пошли. Тут еще несколько ракет пускают, причем в разных концах поселка. Мы, конечно, послали людей, чтобы отловить этих сволочей, да куда там! Ищи ветра в поле! Скрылись, ясное дело. Летчики повесили бомбу осветительную на парашюте, ну и, принялись крушить все подряд! Тут уж, нам, честно сказать,  не до «ракетчиков» этих стало. Горит все кругом, а самолеты все бомбят и бомбят. Народу мирного сколь побили. Вчера только, последних погибших схоронили. А сегодня опять похороны. Напуганы люди сильно. Особенно, кто ни разу не попадал раньше в такой переплет.  Беженцев у нас много было, но они уже, как бы сказать, привычные, что ли, ко всему этому. Да и то сказать, много их дальше на Восток двинулось, подальше от настигающей их беды. А ты говоришь, товарищ, на людей я бросаюсь, не разобравшись! Тут, – он с чувством стукнул себя в грудь, отчего из гимнастерки полетела мелкая пыль, – так закипает! Сердце кровью обливается, когда видишь, как детишек малых хоронят! Готов бросить все к черту, и идти туда, за Дон, и рвать, эту сволочь, зубами! Веришь, нет?

+2

563

Althoff написал(а):

Она оказалась довольно приличных размеров. Узкие продолговатые окошки, вроде бойниц, выходили на три стороны и, внутри было довольно светло.

Повторы?

+1

564

Althoff написал(а):

За ним старший лейтенант и боец, в довольно новой гимнастерке (в смысле не выгоревшей добела, и это
наводило на мысль о том, что он не часто бывает на свежем воздухе, а скорее всего писарь штабной, или вроде того).


Я бы добавил пару слов об его обуви или деталях обмундирования. Как правило военнослужащие, которые были близки к начальству, штабу и пр. допускали некоторые вольности. Кстати, был ли он выбрит, возможно от него несло тройным одеколоном и пр. детали. У тех кто был ближе к штабу и снабжение было получше. Как минимум - все, что положено.

Отредактировано Череп (28-07-2018 11:10:45)

+1

565

Althoff написал(а):

Так смотрит рассерженная собака, перед тем как броситься на того кто ее рассердил.


Повтор или усиление?

+1

566

Althoff написал(а):

Вот и получается, что проливать свою кровь за власть, которая отняла у него семью, Петр Долгачев не очень-то и стремился. Но и немцы, ему не очень понравились.


Уважаемый коллега, ПОВТОРЫ!!!!

+1

567

Althoff написал(а):

И среди них Витьку, бегущего с винтовкой


Вероятно, с карабином?

+1

568

Althoff написал(а):

В вещевых мешках, изъятых у задержанных, при досмотре было обнаружено:


Аптечка, перевязочные пакеты?

+1

569

Спасибо! Поправим!

0

570

***
Корчинский и Тихонов, удивленными глазами посмотрели на этого, немолодого, но не зачерствевшего душой, милицейского лейтенанта Субботина, и им теперь, он не казался таким уж злым человеком. Просто сердце у него болело за весь народ советский, деливший между собой поровну невзгоды этой, наверное, самой страшной войны в истории Человечества.
Я-то, конечно, знал, что самые страшные войны ждут нас впереди. Войны, в которых, скорее всего, не будет ни победителей, ни побежденных, а будет выжженная ядерным зноем, оплавленная, мертвая земля. И ни радоваться, ни страдать от боли, будет уже некому. Но, они, обо всем этом, не догадываются даже, ибо для них эта война – самая страшная беда на свете. Страшней которой ничего быть не может. Когда, в сорок первом, да и в первой половине сорок второго, фронт был где-то далеко-далеко и сюда, война доходила в виде беженцев с Белоруссии, Западной Украины, потом хлынули целые потоки с Центральной и Восточной Украины. Да из каких только областей СССР, уже занятых врагом,  или которые вот-вот возьмут фашисты, не было беженцев в наших краях. Большинство, согнанного со своей родной земли народа, оседало в Сталинградской области думая, что трудности эти все временные. Глядишь, когда-нибудь, да и закончатся. Стоит лишь  переждать тяжелую годину. Подтянуть пояса и перетерпеть. А там, и наша армия, должна же, наконец, собраться с силами и погнать врага обратно, на запад. Но, как нам всем хорошо известно, из учебника истории СССР, все было не так уж и просто. Перелом в войне наступит относительно скоро – через три с половиной месяца, но за эти три проклятых месяца войны, чаша весов будет сначала склоняться в пользу немцев. Причем, очень сильно будет клониться. Будут – кровопролитные бои в Большой излучине Дона, в Воронеже, да и на всех участках советско-германского фронта. От Балтики до самого Черного моря. Будет – пылающая днем и ночью Волга. Будут – горящие, но так и непокоренные руины Сталинграда. Будут – горы мерзлых трупов немецких солдат, в заснеженных волго-донских степях. Эти «ходячие трупы», вот, прямо сейчас, еще ни о чем не догадываясь, пропыленные и безжалостные, уверенные в себе и целеустремленные, двигаются все ближе и ближе к своему бесславному концу. Но и нашей кровушки прольется немало. Черт бы ее подрал, эту войну, а заодно и того, кто все это затеял!
«Истребители», в основном молодежь, с любопытством поглядывали на пограничников, вооруженных автоматами и особенно на старшину, который не расставался со своим любимым «Дегтяревым». Пока начальство не озадачило, мы переместились на лавочку под раскидистые клены и закурили еще по одной.
Тихонов не выдержал и спросил Субботина:
– А, что это ты там, о присяге толковал своим бойцам? Я смотрю, кроме молодых, тут и постарше люди имеются. Неужели они присяги не принимали?
Милиционер улыбнулся и пояснил:
– Как не принимали? Многие принимали, конечно, в свое время. Но тут, случай особый. Сами видите, куда все катится, вот и до нас докатилось. По решению обкома партии, решено создать на территории района партизанские отряды. Прибыли товарищи, которые проведут специальный инструктаж, распределят людей по отрядам и затем, приведут будущих партизан к присяге. Вот ведь какая история.
Но полностью удовлетворить свое любопытство нам не удалось. Из здания райотдела выбежал дежурный, с красной повязкой на рукаве, и сообщил:
– Лейтенанты Тихонов, Корчинский, Субботин! Сержант Зиновьев и красноармеец Калмыков! Срочно к начальнику райотдела!
– Покурили и будя! Идемте, провожу, – предложил Субботин, живо поднимаясь со скамейки.
Следуя за ним, мы вошли в здание и, пройдя по длинному коридору, мимо стола дежурного, дружно ввалились в кабинет с табличкой на двери: «Начальник районного отдела НКВД м-р Лаврентьев». За столом, в простенке между большими окнами, под портретом товарища Сталина, сидел сам майор Лаврентьев, а справа от него, на старинном стуле с гнутыми ножками, восседал наш командир – старший лейтенант Владимиров. В одном углу просторного кабинета стоял громадного размера фикус в кадке, по левую руку от Лаврентьева, в углу, не менее громадный сейф, наверное, еще дореволюционного изготовления. Справа и слева от входной двери, вдоль стен, присутствовали длинные лавки, на которые нам и предложено было «приземляться».
Минута тишины. Владимиров с интересом рассматривал Субботина. Лаврентьев, прикрыл глаза и, мне показалось, что на эту минуту он действительно «отключился» от всего происходящего  в кабинете. Как потом выяснилось, я был недалек от истины – последние четверо суток он практически не смыкал глаз и поэтому засыпал буквально на ходу.
Зиновьев кашлянул в кулак. Майор мгновенно открыл глаза и с недоумением посмотрел на нас. Затем, придя в себя, сказал Владимирову:
– Ваша задача мне понятна, в общих чертах. Давайте, товарищи вместе подумаем и решим: что конкретно следует предпринять для успешного выполнения задания командования. А успешным выполнением, как мне думается, нужно считать поимку или ликвидацию вражеской диверсионно-разведывательной группы, действующей в нашем тылу. Непосредственно, в районе важнейшей железнодорожной линии, связывающей Сталинград с центральными районами страны. 
Голос усталый, взгляд невидящий. Смертельно усталый человек сидел перед нами, но что-то внутри него не давало ему «вырубиться» окончательно. Чувство долга, наверное.
– Товарищ майор, разрешите, я продолжу? – предложил Владимиров. – Если что-то не так скажу, вы меня поправьте.
– Не возражаю, – согласился Лаврентьев и снова прикрыл глаза. 

***
– Товарищи! Буду краток. Повторю основные данные, которыми мы владеем на настоящий момент. В основном для лейтенанта Субботина, чтобы ему не казалось, что мы тут ерундой прибыли заниматься.
Субботин хотел было, что-то возразить, но Корчинский, вовремя пихнул его локтем в бок и показал глазами: «Слушай, мол, а вопросы все потом». Милиционер прекрасно все понял и приготовился внимательно слушать.
Владимиров, тем временем, коротко пересказал нашу эпопею за последние сутки, начиная от нашего столкновения с диверсантами в лесу, и заканчивая угоном автомашины и убийством невезучего заместителя 225-го саперного батальона капитана Титова.
Далее, старший лейтенант предложил разделить опергруппу на три части и каждой группе, усиленной местной милицией и бойцами истребительного батальона, дать свою полосу и направление поиска. Старшим первой группы являлся он сам, в нее входили: лейтенант Субботин, сержант Зиновьев, красноармеец Калмыков, три пограничника, в их числе Костя Шумков и старшина с пулеметом, а так же, три бойца истребительного батальона. Мы должны были немедленно проверить армейские склады, на предмет выдачи взрывчатки по накладным капитана Титова. В случае обнаружения диверсантов, мы должны были задержать их, или при оказании сопротивления и невозможности захватить живьем – уничтожить.
Вторую группу возглавил лейтенант Тихонов. С ним оставшиеся пограничники, Шмаков и местные бойцы. Они должны немедленно выдвинуться к мосту и тщательно обследовать сам мост и прилегающую к нему территорию в радиусе 3-5 километров. Со стороны села Староселье, им должна была оказать помощь личным составом 63-я стрелковая дивизия (бывшая 8 мотострелковая дивизия НКВД). Заодно, прочешут берега Медведицы выше и ниже по течению, с тем, чтобы очистить местные леса от «блуждающих», а по-русски: от уклоняющихся от фронта военнослужащих, не желающих направляться на переформировку, решивших немного «отдохнуть» от войны.
Третью группу должен был возглавить лейтенант Корчинский.

Отредактировано Althoff (28-07-2018 17:47:10)

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го