Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го


Горячее лето 42-го

Сообщений 561 страница 570 из 581

561

***
Не знаю, по какой дороге мы ехали, но я вырубился минут через пять, после начала движения. Как дед ехал в такой темноте? Спал я так крепко, что абсолютно не чувствовал ни кочек, ни ям, в изобилии встречавшихся на нашем пути и проснулся лишь у моста через Медведицу, у станицы Арчединской, на контрольно-пропускном пункте, где нас остановили для проверки документов.
Проверка прошла быстро, ничего предъявлять не пришлось. Владимиров приказал шоферу отогнать машину в сторону, а сам пошел куда-то с начальником поста. Вернулся он минут через десять. У начальника КПП выяснили, что угнанный автомобиль, проезжал часа три назад. Документы у «капитана Титова» были в полном порядке. Кто бы сомневался! С ним, по документам опять же, следовали старший лейтенант и три бойца, якобы саперы, которых взяли для погрузки. Значится, ничего они не боятся, пока знают, что их не раскусили и у них есть приличная фора по времени. Жалко, что связи с Михайловкой у КПП-шников не было, вернее она была, но в данный момент почему-то оказалась поврежденной. И повредилась линия аккурат после того, как «саперы» укатили с переправы. Тоже мне, новости. Этого, или что-то вроде того и следовало ожидать от тех, кого мы преследовали.
Мы простояли минут сорок, пропуская колонны двигавшихся к фронту войск. Есть еще, значит, порох в пороховнице! Снова поехали. Машина прогромыхала по деревянному настилу моста. Темень вокруг, ничего не видно. Опять задремал, и проснулся только тогда, когда ногу что-то придавило. Пограничник, усатый старшина с пулеметом, повернулся неудачно. Поджал ноги к животу, но уснуть так больше и не смог. Лежал, подпрыгивая на кочках, и думал – как там брат, с Витькой? Что сейчас, интересно, они делают? Как там Аня? Спят они, или может ползут за Александровым, по той стороне Дона, навстречу немцам? Если завтра, у них там, все начнется всерьез, наши шансы на встречу резко упадут до нуля. А этого очень бы не хотелось. Мы тут тоже, конечно, не ерундой занимаемся, но как же мне хотелось сейчас быть там, с ними. Скорее бы, что ли, найти этих шпионов проклятых и вернуться назад, к своим! Эх, что-то настроение портиться начинает. Теперь все равно не уснуть. Привстал и попытался осмотреться вокруг. Послышался гул моторов, и навстречу нам, на приличной скорости, пропылили, в предрассветных сумерках, несколько танков. Насколько я понимаю в бронетехнике, это были не Т-34, а Т-70. Пока немецкая авиация бездействует, на дорогах, ведущих к фронту, царило оживление. Часа три ночи, наверное. Но, начинает светлеть понемногу. Смотрю, лейтенант-морячок тоже не спит.
– Товарищ лейтенант! Который час?
Тот посмотрел на огромные наручные часы, вроде компаса, со светящимся циферблатом и ответил:
– Четверть четвертого. Не спится?
– Выспался, – ответил я и попытался присесть спиной к кабине.
– Андрюха! – сонным голосом произнес Зиновьев. – Слезай с моей руки. Ни днем от тебя покоя нет, ни ночью!
Извинился я, и умудрился все-таки сесть поудобнее. Мы были уже где-то неподалеку от Михайловки. Никакого асфальта, конечно, и в помине не было. Полуторка довольно бодро пылила по грунтовке, подпрыгивая на кочках. Небо на востоке начинало понемногу светлеть. Через пару часов взойдет солнце и начнется жара. В том смысле, что днем, немцы безраздельно господствовали в воздухе и станция Себряково, являлась для них лакомой добычей. Насколько я знал, фашистские стервятники довольно беспощадно бомбили Михайловку и в июле, и в августе, в сентябре и даже в октябре 1942 года. Пока, наконец, не началось 19 ноября контрнаступление наших войск. Что нас ждет сегодня в моем родном городе? Где искать этих диверсантов? В принципе, все ясно. Взрывчатку мы у них забрали, так они решили сделать ход конем. Главное, найти склад дивизионный, а там поглядим, кто кого переиграет. Физиономии их, нам известны. Номер машины, тоже, наверное. Интересно, могут они номер сменить или нет? А как они узнали, какую именно машину угонять? Ведь нужно было знать заранее, что такой-то капитан, едет на станцию именно за взрывчаткой, а не на продсклад за макаронами. Ведь это случай, один шанс из тысячи. Нет, есть конечно, где-то на белом свете, Госпожа Удача, но что бы так вот привалило... Не может же быть, что у «них»,  где-то в наших штабах информаторы сидят. Хотя, почему не могут? Очень даже могут. Надо на эту тему с Владимировым поговорить, все-таки, он в таких вопросах больше меня соображает.

+3

562

Осмотрелся еще раз. Не угадываю местность, хоть убей. Стоп! Вон, гора, на которой телевышка стояла (в моем времени). Справа – Отрадное, слева – хутор Отруба. На горе была развязка на трассе Москва – Волгоград, она образовывала крест, и если смотреть на восток, справа на горе было кладбище, дальше, в сторону Волгограда – пост ГАИ, затем, так называемый «Рижский рынок», слева – телевышка. Но сейчас, конечно, ни какого кладбища, ни тем более телевышки, тут и в помине не было.
Тем более, дед лучше разбирался в местных дорогах, и у поселка Отрадное мы повернули налево, к Отрубам. Значит, сообразил я, будем спускаться в Михайловку через Катасоновскую гору. Медведицкая гряда, местами довольно высокая, тянется с востока области, до самого Дона. Она окружает Михайловку полукольцом, город находится в низине.  Сверху, с горы, открывался отличный вид на лежащий внизу поселок. Какой же он маленький, по сравнению с моим временем! Из построек, издалека видна была бывшая мельница  немца Вебера, здание из красного, еще дореволюционного кирпича, высотой в четыре этажа. Хороший ориентир для фашистских летчиков. Располагалась мельница недалеко от железнодорожной станции Себряково, буквально в двух шагах. До сих пор не могу понять, как так вышло – населенный пункт Михайловка, а у станции абсолютно другое название. В районе железнодорожного вокзала и в самом поселке что-то дымилось, видимо, последствия вчерашнего налета не до конца ликвидированы. Расстояние около трех километров, уже слышались паровозные гудки. Пока не рассвело и не появились самолеты врага, на станции кипела работа по скорейшей отправке эшелонов с людьми и техникой, так необходимых фронту.
Спустились в поселок, но я не угадывал здесь почти ничего. Во-первых, было еще недостаточно светло, а во-вторых, многих районов будущего города Михайловка, еще не было и в помине. На их месте, благополучно и раздольно, шумели пока лишь степные травы.
Дорога пошла кочкастая. Полуторка, жалобно завывая мотором и тоскливо поскрипывая рессорами, невзирая на неровности дороги, бодро мчалась вперед. Попутчики мои стали потихоньку просыпаться. Начали попадаться следы недавних авианалетов: воронки от бомб и сгоревшие дома. Домики на окраине крытые соломой и камышом, сгорали моментально, тем более в такую сушь. От жилья оставались одни печки, с сиротливо вытянутыми к небу трубами. Поймал себя на мысли, что где-то уже, раньше, мне приходилось видеть что-то подобное. Как на кадрах военной кинохроники, в документальных фильмах о войне. Только здесь и сейчас, все это было настоящим. В воздухе, несмотря на то, что налет был вчера, явственно ощущался запах гари. Промчав, по почти ровной дороге, в районе будущей улицы Павлика Морозова, мы резко остановились возле дома, рядом с которым виднелся колодец-журавель. Владимиров буквально вывалился из кабины и, потягиваясь, сказал:
– Лейтенанты Тихонов и Корчинский, ко мне, остальным привести себя в порядок. Умыться, оправиться и проверить оружие.
Бойцы, посыпались из кузова, весело переговариваясь между собой. Тимофей, задрав капот, доливал воды в радиатор. Я подошел к нему и, встав рядом, наблюдал за тем, как вода, из помятого жизнью ведра, журча, исчезает в недрах мотора.
– Подтекает где-то, зараза, что б ему повылазило, – беззлобно сообщил дед. – Умываться будешь, Андрей? Давай полью тебе, потом ты мне. А то, всю ночь неспамши, глаза слипаются.
Холодная колодезная вода мигом отогнала сонное настроение. Тимофей умылся и, достав из кармана гимнастерки расческу, навел окончательную красоту, глядя в маленькое круглое зеркальце. Потом, проведя ладонью по подбородку, сокрушенно произнес:
– Еще бы побриться, совсем бы здорово было, а то лейтенант скоро замечания начнет делать.
– Калашников! Тимофей! – позвал Корчинский. – Подойди-ка, на минутку. Совет твой нужен, как местного жителя.
Дед подошел к группе командиров и, выслушав вопросы, принялся, указывая рукой в направлении станции, что-то объяснять Владимирову, видимо дорогу. Тот, призадумался, решая, куда двинуться в первую очередь. Пока пограничники умывались и приводили форму в порядок (сняв гимнастерки, безжалостно выколачивали из них пыль), откуда ни возьмись, появились пятеро местных жителей, все вооружены винтовками, во главе с милиционером в чине лейтенанта.

+3

563

Милиционер, не представившись, лихо сдвинул фуражку на затылок и, многозначительно положив правую руку на кобуру, принялся «качать права»:
– Кто старший? Всем предъявить документы! Ребята, – повернувшись к своему «войску», строго произнес блюститель порядка, – смотрите за ними в оба глаза. Если кто-то из них ненароком потянется за оружием, разрешаю открывать огонь на поражение.
Пятеро народных дружинников, или как тут у них это сейчас называется, вскинули стволы и заняли «круговую оборону».
  Смотрю, от такого бесцеремонного обращения милицейского лейтенанта, Владимиров и Корчинский временно потеряли дар речи. Не растерялся один Тихонов. Он шагнул к милиционеру, и как ни в чем не бывало, спросил его:
– Представляться вас не учили?
– А ты кто такой, чтобы меня учить? – повысив голос и зло прищурив глаза, почти прокричал милиционер. – Много вас тут, таких учителей, каждый день от фронта в другую сторону драпает! Повторяю, для особо непонятливых, предъявите документы, и без шуток. В противном случае, я буду вынужден вас всех задержать, отправить в штаб истребительного батальона, для последующего разбирательства у военного коменданта района.
Тихонов, возмущенный до глубины души таким отношением, хотел, было, ответить что-то обидное этому грубияну в милицейской форме, но его опередил Владимиров. Глядя на серьезные лица спорщиков, готовых, казалось, испепелить друг друга пылающими от негодования взглядами, на неловко выставивших стволы винтовок и тревожно озирающихся по сторонам бойцов истребительного батальона, на воинов своей опергруппы, с недоумением взирающих на эту картину, но, несомненно, готовых выполнить любой приказ своих командиров, старший лейтенант не выдержал и рассмеялся. Владимиров подошел ближе и встал между милиционером и пограничником, как рефери на ринге между двумя боксерами, готовыми через секунду ринуться друг на друга.
– Товарищи лейтенанты, не кипятитесь! Наше дело – с врагом биться, а не друг с другом. Так ведь?
Тихонов неопределенно пожал плечами и вопросительно посмотрел на милиционера. Того же, миролюбивый тон и слова Владимирова, не только не успокоили, а наоборот, как будто подхлестнули:
– С врагом, говоришь? Половину страны просрали, а теперь куда наладились? На восток, за Урал поспешаете? А с фашистами нам, что ли, с пацанами зелеными и бабами, вместо вас биться? Предъявите документы, сдайте оружие и следуйте за мной. Десять раз повторять не буду.
Владимиров, поняв, что шуткой разрядить ситуацию не получится, мгновенно согнал улыбку с лица, достал удостоверение и, протягивая его милицейскому лейтенанту, сказал вполне официальным тоном:
– Старший лейтенант госбезопасности Владимиров. Возглавляю оперативную группу, выполняющую, в настоящее время, задание начальника особого отдела 21-й Армии. В связи с особой важностью задания, имею чрезвычайные полномочия. Во-первых, попытку помешать выполнению задания моей группой, буду расценивать как саботаж и вредительство, со всеми вытекающими последствиями. Так что, не вы нас, а мы вас, сейчас разоружим и доставим, куда следует. Вы нам еще и дорогу показывать будете. А во-вторых, насчет того, кому фашистов бить, можете не переживать. Мы их били, и бить будем. Как на фронте, так и в тылу. И вы нам в этом поможете. Нам необходимы люди, хорошо знающие местность. Ну, так что, лейтенант, будем дальше «бодаться», или о деле поговорим?
Милиционер, слегка озадаченный таким поворотом событий, ворчливо произнес:
– Вы меня, тут, своими полномочиями не пугайте! У меня своих полномочий хватает. Пока не удостоверюсь, что вы действительно те, за кого вы себя выдаете, никакой помощи вы от нас не получите. Собирайтесь живо, и следуйте за мной, в райотдел НКВД. Там с вами живо разберутся. Петро, – подал он команду одному из своих бойцов, – вызывай подмогу!
Петро, долговязый детина, в потертом пиджаке и мешковатых пропыленных брюках, живо исполнил приказание милиционера: опустил винтовку к ноге, сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул. В тот же миг, как будто только и ждали этого сигнала, из-за угла соседней улицы появились две подводы, битком набитые такими же, гражданского вида вооруженными людьми в пиджаках и кепках. Милиционер, довольно ухмыльнувшись, посоветовал Владимирову, усмотрев, что пограничники взялись за автоматы:
– Прикажите своим бойцам не оказывать сопротивление представителям власти. В противном случае, мы вам свои полномочия покажем на деле. Там, – он кивнул в сторону улицы, откуда показались подводы, – еще две телеги едут. Человек двадцать всего, не считая этих.   
Тихонов вопросительно посмотрел на Владимирова, мол, что делать-то, старшой? А тот, видя, что усатый старшина-пограничник, уже пристраивает на кабине полуторки ручной пулемет, посмотрев на часы, решил не меряться полномочиями с местными блюстителями закона и порядка, чтобы не тянуть время, которого и так было в обрез. Ну и, чтобы местные товарищи, по неопытности, не наделали непоправимых глупостей. За которые, впоследствии, будет мучительно больно.
– Значится, так! Оружие всем убрать! Грузимся, в темпе, и едем в райотдел, – скомандовал Владимиров, и обратился к милицейскому лейтенанту, – Вы не поверите, товарищи, но нам с вами, как ни странно, по пути.
Наш отряд незамедлительно исполнил команду, все дружно попрыгали в кузов, Владимиров с нами, а его место в кабине занял суровый милиционер. Наш караван – две телеги громыхали сзади, за ними, приотстав немного, еще две, – поднимая клубы пыли, двинулся в райотдел НКВД. Ехать было недалеко. Сначала, по нынешней улице Базарной, потом свернули налево, на улицу Мира, и мимо памятника Ленину, возле здания райисполкома, сгоревшему, как видно, после недавней бомбежки, проехав метров триста, въехали во двор райотдела НКВД.

+4

564

***
Когда наша полуторка остановилась на просторном дворе райотдела, вооруженные люди, сопровождавшие нас, выстроились возле повозок, видимо ожидая дальнейших указаний от вышестоящего начальства. Было заметно, что представление о военном деле имели не все. Возраст очень уж разный. От «зеленой» молодежи, предпризывного возраста, до почти пенсионеров. Которые, наверное, еще в русско-японскую воевали. И дальше, по порядку – Первая мировая, или Империалистическая, Гражданская, ну и, до этой дожили. Стоят в строю ветераны, как прежде, на плече винтовка, а в глазах спокойная уверенность бывалых воинов. Эти знают, по чем фунт лиха, агитировать не надо. И с оружием, более или менее знакомы. А вот парни помладше, ведут себя так, словно и нет никакой войны, будто прогулку собрались. Шутки шутят, да посмеиваются над серьезной угрюмостью стариков. Словно не бомбили вчера немцы поселок и станцию, не обращают особого внимания на поднимающийся, примерно в километре отсюда, дым непотушенного пожара в районе элеватора. Все им нипочем. Наверное, весь порог в военкомате сапогами протерли, но возраст – вот загвоздка. А тут, такая возможность выпала, ощутить себя настоящим воином! Местный истребительный батальон, скорее всего. 
«Истребители», притаптывая каблуками окурки и радостно гомоня, по поводу удачного задержания, не спеша строились недалеко от широкой, укрытой навесом террасы старинного здания бывшего купеческого дома (оно, это здание, стоит на том же месте по сию пору, как ни в чем не бывало). В настоящее время во второй его половине, как ни странно, размещается подразделение вневедомственной охраны. На крыльцо, (так, что все невольно обернулись), цокая подковками до блеска надраенных сапог, «выплыл» милицейский майор, скорее всего начальник райотдела, или его ближайший заместитель. Это было видно сразу, судя по тому, с какой быстротой построились ополченцы, а командир их, сопровождавший нас суровый милицейский лейтенант, стал непроизвольно поправлять обмундирование и съехавшую на затылок фуражку.
– Равняйсь! Смирно! – гаркнул он и, лихо развернувшись «кругом», чуть не строевым шагом двинулся к крыльцу. Не доходя пару метров до ступеней, вскинул к фуражке руку и доложил:
– Товарищ майор! Отрядом охраны правопорядка, на западной окраине рабочего поселка Михайловка, произведено задержание автомобиля с вооруженными людьми, одетыми в форму бойцов РККА. Разоружиться отказались, назвались оперативной группой особого отдела штаба 21-й армии. Доставлены для дальнейшего разбирательства. Сопротивления при задержании не оказывали, – помедлив секунду, справедливости ради, добавил лейтенант.
Сонное выражение мигом слетело с круглого, краснощекого лица майора, едва он заслышал в докладе своего подчиненного слова «оперативная группа» и «особый отдел 21-й армии». Мгновенно переменившийся майор, как на назойливую муху, энергично замахал руками на собиравшегося что-то еще добавить к своему докладу лейтенанта:
– Вечно у тебя, Субботин, все не слава богу! Сколько раз я тебя предупреждал? Хватит сюда таскать всех, кто носит военную форму, встретившихся тебе по дороге. Кто у них за старшего?
Но лейтенант не успел ответить, так как Владимиров, быстро взбежав по ступеням крыльца, отдал честь, представился и, тихонько сказав пару фраз майору на ухо, удалился вместе с ним в здание райотдела.
Субботин, конфузливо прокашлялся и скомандовал своему «войску»:
– Вольно! Кому не идти в наряд, могут быть свободны. Кто прибыл на присягу, тоже остаются. Разойдись!
Потом, вытащив из кармана пачку папирос, подошел к стоявшим возле нашего автомобиля лейтенантам Тихонову и Корчинскому. Попросил прикурить,  но, я думаю, сделал он это еще и потому, что ему было самому неловко за то, что он дал волю эмоциям и чуть не спровоцировал столкновение между нашим отрядом и местными «истребителями».
– Вы, товарищи, на меня зла не держите, – потягивая папироску, негромко пытался он объяснить нам причины такого своего поведения. – У нас, тут, знаете, небось, что происходит?
– По нынешним временам, известное дело, – ответил ему, прищурив от табачного дыма левый глаз, Корчинский, – конечно знаем. У нас там, за Доном, война происходит. А у вас тут, чего стряслось, что вы так на людей бросаетесь, не разобравшись толком?
– Как, то есть что? Вот ты въедливый какой, лейтенант! Слова не даст сказать. Я же тебе о том и толкую! Видал бы ты,  как нас тут немцы позавчера обрабатывали! Половину поселка спалили, гады! Станцию всю порушили, а тут еще эти...
– Кто?
– Да эти, как их! Туды их растуды! «Ракетчики»! Вот. Вчера ночью, с поста МПВО передали, мол, в сторону поселка движется группа самолетов. Думали, по-тихому все будет, ночь все-таки, может и мимо пройдут. Насчет светомаскировки у нас, как будто, полный порядок. Был. Пока станцию и элеватор не разбомбили позавчера. Но это днем случилось. Еле успевали пожары тушить. Весь день носились как шальные, но загорания все потушили. И спасли, все, что можно было спасти. Ну, кое-где, не до конца удалось затушить. Ветром, что ли, раздуло? Кто его знает. А тут ночь, да темная такая, хоть глаз коли! Мы притихли, слушаем внимательно, но каждый, небось, в эту минуту думал: «авось пронесет». Не тут-то было! Аккурат, когда самолеты фашистские, вроде прошли уже мимо, взлетает ракета! Немцы, слышим, на разворот пошли. Тут еще несколько ракет пускают, причем в разных концах поселка. Мы, конечно, послали людей, чтобы отловить этих сволочей, да куда там! Ищи ветра в поле! Скрылись, ясное дело. Летчики повесили бомбу осветительную на парашюте, ну и, принялись крушить все подряд! Тут уж, нам, честно сказать,  не до «ракетчиков» этих стало. Горит все кругом, а самолеты все бомбят и бомбят. Народу мирного сколь побили. Вчера только, последних погибших схоронили. А сегодня опять похороны. Напуганы люди сильно. Особенно, кто ни разу не попадал раньше в такой переплет.  Беженцев у нас много было, но они уже, как бы сказать, привычные, что ли, ко всему этому. Да и то сказать, много их дальше на Восток двинулось, подальше от настигающей их беды. А ты говоришь, товарищ, на людей я бросаюсь, не разобравшись! Тут, – он с чувством стукнул себя в грудь, отчего из гимнастерки полетела мелкая пыль, – так закипает! Сердце кровью обливается, когда видишь, как детишек малых хоронят! Готов бросить все к черту, и идти туда, за Дон, и рвать, эту сволочь, зубами! Веришь, нет?

+2

565

Althoff написал(а):

Она оказалась довольно приличных размеров. Узкие продолговатые окошки, вроде бойниц, выходили на три стороны и, внутри было довольно светло.

Повторы?

+1

566

Althoff написал(а):

За ним старший лейтенант и боец, в довольно новой гимнастерке (в смысле не выгоревшей добела, и это
наводило на мысль о том, что он не часто бывает на свежем воздухе, а скорее всего писарь штабной, или вроде того).


Я бы добавил пару слов об его обуви или деталях обмундирования. Как правило военнослужащие, которые были близки к начальству, штабу и пр. допускали некоторые вольности. Кстати, был ли он выбрит, возможно от него несло тройным одеколоном и пр. детали. У тех кто был ближе к штабу и снабжение было получше. Как минимум - все, что положено.

Отредактировано Череп (28-07-2018 11:10:45)

+1

567

Althoff написал(а):

Так смотрит рассерженная собака, перед тем как броситься на того кто ее рассердил.


Повтор или усиление?

+1

568

Althoff написал(а):

Вот и получается, что проливать свою кровь за власть, которая отняла у него семью, Петр Долгачев не очень-то и стремился. Но и немцы, ему не очень понравились.


Уважаемый коллега, ПОВТОРЫ!!!!

+1

569

Althoff написал(а):

И среди них Витьку, бегущего с винтовкой


Вероятно, с карабином?

+1

570

Althoff написал(а):

В вещевых мешках, изъятых у задержанных, при досмотре было обнаружено:


Аптечка, перевязочные пакеты?

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го