Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Величко » Чужое место (Юрьев день-2)


Чужое место (Юрьев день-2)

Сообщений 371 страница 380 из 509

371

Dingo написал(а):

ПМСМ оптимально.

А ПМСМ оптимально вообще не упоминать прокладки.

+2

372

Ugryumy написал(а):

что-то типа _внутренняя речь_ "орден прокладки", тут Алик поперхнулся и вслух произносит "орден предмета женского туалета"...

- В рыцарские времена - подвязка была вполне мужским предметом туалета - как и чулки.
И духи с косметикой те евро-рыцари применяли мобыть поболе чем тамошние женщины - бо смердели нещадно, и штукатурили немытые изъяны усиленно.

Игорь К. написал(а):

А ПМСМ оптимально вообще не упоминать прокладки.

+1
Не уверен, что сам термин уже известен и применим - именно как обозначение сих женских приспособлений в любом исполнении. Брокгауз с Ефроном об них умолчал...
Проще, например, панталоны упомянуть, если так хочется по подвязке потоптаться.

0

373

Игорь К. написал(а):

А ПМСМ оптимально вообще не упоминать прокладки.


  Так и я об том же. Гадостно как-то. Мелочная пакость от старческого маразма, постепенно переходящего в детское недержание.

0

374

Тем более, если учесть, как в конце XIX сами мужчины носили носки, за отсутствием в них нормальных резинок...
http://styleforum.ru/uploads/monthly_11_2011/post-9-13225638827548_thumb.jpg

+2

375

Продолжение:



                                                           Глава 27

  Первое, что мне сообщили по возвращении из Лондона в малом секретариате (то есть, по сути дела, в бюро пропусков Гатчинского дворца) – полковник Кондратенко подал прошение о высочайшем приеме. Да, подумал я, пора бы ему и доложить, что получилось с батальоном особого назначения, который уже полгода как доведен до штатной численности и сейчас базируется в Ропше.
  - О срочности он ничего не говорил? Тогда запишите его на послезавтра, двенадцать часов. И подготовьте для него документы на желтую карточку.
  Постоянные пропуска во дворец были трех видов. По красному можно было пройти только в Кухонное каре. По желтому – везде, но в особые зоны, то есть гараж и Арсенальное каре – с сопровождающим. И, наконец, обладатели зеленых карт могли перемещаться по дворцу без ограничений. Никаких исключений не предусматривалось – даже у нас с Ритой были зеленые карты. Правда, с золотым тиснением по краям, что отличало их от всех прочих.
  Это были не книжечки, а именно карты – то есть прямоугольники из цветного картона с текстом и фотографией, запаянные в целлулоид. Такого бардака, как при моих предшественниках, когда во дворец можно было пройти, не предъявляя вообще никаких документов, я допускать не собирался. И вообще, работы по ограждению периметра Гатчинского дворцового комплекса, то есть включая Приорат, нормальным забором уже начались.
 
  Его императорского величества отдельный батальон особого назначения получился довольно необычным по нынешним временам. Он состоял из пяти рот – обеспечения, пулеметной, роты автоматчиков и двух стрелковых, вооруженных укороченными винтовками Мосина, то есть карабинами. Вооружение пулеметной роты состояло из четырех «Максимов» под патрон Роговцева и двух десятков пулеметов МРВ, то есть Мосина и Роговского с водяным охлаждением – тех самых изделий под пистолетный патрон, первый экземпляр которых вызвал у меня немалое изумление. Однако полковнику оружие понравилось, пулемет же с газоотводной автоматикой пока еще не дошел даже до опытной партии.
  Правда, большое количество рот компенсировалось их невысокой численностью. Пулеметная рота имела численность восемьдесят человек, остальные – по девяносто пять.
  - Ну и чем вы меня порадуете? – поинтересовался я у Романа Исидоровича, когда он зашел в мой кабинет на третьем этаже.
  - Батальон в первом приближении боеспособен, ваше величество, - заявил полковник. – Результаты учений позволяют утверждать, что в обороне он может успешно сражаться против обычного полка. Вот в наступлении – пока нет. Не хватает выучки, и нужна хоть какая-то артиллерийская поддержка.
  - Пушки Барановского вас не устраивают?
  - Нет, с ними недопустимо снижается подвижность, особенно в сложных условиях.
  - Так ведь хозвзвод роты обеспечения у вас тоже на повозках.
  - В случае экстренного марша он может и отстать, ничего страшного. Но если к началу боя не подойдут пушки, то зачем они тогда вообще нужны?
  - Логично. Значит, вам не помешают переносные орудия, не снижающие мобильности пешего подразделения. Ладно, над этим я подумаю. Как у вас со стрелковой подготовкой?
  - По сравнению со всей остальной армией – отлично.
  - А по сравнению с идеалом? Под ним я подразумеваю офицеров Роговцева, испытывавших новые образцы вооружения.
  - Так себе, - вынужден был признать Кондратенко. – Выделяемые на батальон патроны позволяют произвести в неделю пятнадцать выстрелов на человека. Как выяснилось, для подготовки хорошего стрелка этого недостаточно. В силу чего я приказал усиленно готовить тех, кто смог достичь приемлемых результатов на первых стрельбах, их примерно треть от общего числа, а остальные - кроме пулеметчиков, естественно - делают пять выстрелов месяц. В среднем.
  Вот тут я решил, что надо показать, будто я слегка разозлился, хотя, конечно, это было не так.
  - Роман Исидорович, предположим, что вы на завтрак ели капусту. Я – мясную котлету, а в среднем мы с вами кушали голубцы. Пять выстрелов месяц – это вместе с автоматчиками? Чему они смогут научиться, позвольте спросить? Ведь у автомата нет режима одиночного огня, а отсекать очереди по три патрона, небось, не все еще и умеют? 
  Я это ляпнул не просто так, а на основании собственного опыта. У меня в прошлом году на приобретение и закрепление соответствующего навыка ушло два рожка, то есть десятимесячная норма по меркам батальона, существующего всего полгода.
  - Никак нет, ваше величество, все! Правда, многие не очень хорошо.
  - Вот именно. И, значит, отныне вы обязаны при возникновении любых сложностей с организацией боевой подготовки немедленно подать письменный рапорт на мое имя. Например, сейчас настоятельно необходим документ о реальной потребности в патронах. Вот, возьмите.
  Я достал из ящика стола небольшой штампик и передал его собеседнику.
  - Что это?
  - Печать, которую вы будете ставить на конверты с вашими рапортами. С ней они дойдут до меня с минимальной задержкой. И, пожалуй, раз в месяц не помешают личные отчеты о текущем положении дел. Сегодня у нас вроде двенадцатое августа?   
  Я глянул на лежащий под стеклом моего стола календарь.
  - Значит, начиная с сентября, жду вас пятнадцатого числа каждого месяца в десять утра с докладом. Если какие-либо обстоятельства не позволят мне провести очередную встречу, я вас извещу заранее. Вы тоже, если у вас будет аналогичная ситуация. К сентябрьскому докладу прошу подготовить ваши соображения относительно формы одежды. Что в ней хорошо, что не очень, а что срочно требует изменений. Кроме того, к ноябрю продумайте, как будете развертывать свою часть во что-нибудь более крупное. Например, в бригаду, состоящую из трех батальонов, аналогичных вашему, артиллерийского дивизиона и отдельной роты связи. Для нее уже начинает делаться техника, но, чтобы узнать ее характеристики, нужно сначала подписать вот это – обязательство о неразглашении государственной тайны. И на пути от меня зайти в канцелярию Приората, где вам оформят допуск первого уровня. Выше него только нулевой, но пока он вам для выполнения поставленных задач не нужен.
  Кондратенко подставил подпись за галочкой в документе и спросил:
  - Ваше величество имеет в виду телефонные аппараты, могущие быть развернутыми прямо в поле?
  - Да, но не только. Думаете, вы зря расписывались? Слушайте тайну. Недавно в России разработана аппаратура для беспроводной телеграфной связи. То, что предлагается для бригады, располагается на пароконной повозке и обеспечивает гарантированную дальность связи до ста пятидесяти километров. Ночью и без стопроцентной гарантии – до пятисот. Кроме того, скоро начнут производиться переносные станции с возможностью работы в телефонном режиме. Расчет – три человека, дальность – километров тридцать.
  - Неужели это возможно?
  - Еще как. После оформления допуска можете зайти в Институт связи, это такой длинный сарай рядом с Приоратским замком. Там командует Евгений Викторович Колбасьев, он вам объяснит и покажет все необходимое. Далее. Возможно, бригаде не помешают два-три дельтаплана, сейчас как раз подходит к концу разработка быстросборной облегченной модели, ее в разобранном виде смогут переносить четыре пехотинца. Правда, на небольшие расстояния, общий вес около восьмидесяти килограммов. И, наконец, вот что.
  Я выложил на стол последний результат творчества Роговцева – увеличенную модель его пистолета по мотивам Макарова. Получилось что-то вроде АПС, только труба пониже и дым пожиже. Режима автоматического огня нет, в магазине двенадцать патронов, но зато сравнительно длинный ствол и деревянная кобура-приклад.
  - Подумайте, кому оставить старую модель, а кого перевооружить этой. Патроны те же самые. Забирайте, это вам.

  Когда Кондратенко ушел, я подумал, что все тайное когда-нибудь становится явным. И сейчас, похоже, подходит время для радиосвязи. Уже в конце текущего года, но в другой истории, Тесла запатентует свой передатчик, а Маркони заинтересуется беспроводной связью и через полтора года получит первые результаты. Правда, там Маркони занялся радиосвязью под влиянием статьи, посвященной памяти безвременно почившего Герца, а у нас он живехонек и плодотворно трудится в Институте связи, но мало ли. Вдруг на Маркони еще что-нибудь повлияет, итальянцы – они люди впечатлительные. Так что государственной тайной пусть остаются электрические схемы, а общие принципы пора уже патентовать. Причем вместе с рентгеновской лампой, прототип которой уже почти готов. Вот только как бы все это назвать? Пожалуй, самым естественным образом – икс-лучи, икс-лампа. Правда, согласно действующей русской орфографии этот самый «икс» будет читаться как «хер», ну да и хрен с ним.

  А вообще, конечно, пора уже задуматься не только об опережающих патентах, но и том, что может ждать Россию в ближайшем будущем.
  С японо-китайской войной все более или менее ясно – она, похоже, здесь начнется тогда же, когда началась в моей прошлой жизни, и будет протекать так же. Правда, последствия скорее всего будут другие, об этом я постараюсь позаботиться. А что у нас предвидится потом?
  На востоке – боксерское восстание в Китае. Начнется оно в конце девятнадцатого века, а вовсю развернется в тысяча девятисотом году. Сейчас Россия тоже будет принимать участие в его подавлении, но я планировал слегка сместить акценты и основной упор сделать на обеспечение безопасности железной дороги. Ну зачем, скажите, русским войскам участвовать в штурме Пекина? Там и без них справятся. А вот сделать так, чтобы в районе прохождения железки остались только те китайцы, что работают на ее строительстве, а остальные разбежались – не помешает. То есть году в девяносто шестом надо потихоньку начинать вводить войска в Манчжурию. Заодно бригада Кондратенко приобретет там хоть какой-то опыт, который в дальнейшем поможет ей в войне с японцами. Ну, а в качестве переносной артиллерии придется, пожалуй, изобрести миномет. Самому, что ли, этим заняться, а то все приличные инженеры у меня наперечет и завалены срочными делами по уши. Хотя, пожалуй, именно по этой причине разработку миномета все-таки придется после кратких разъяснений, что я хочу получить, кому-нибудь спихнуть. Должны же у Роговцева с Мосиным быть хоть какие-то ученики или просто знакомые, способные потянуть такую задачу! А специально для меня есть проблема и поважнее. Какая? Расскажу чуть позже, когда займусь ей вплотную.   

  И почти одновременно с боксерским восстанием начнется кризис. Кажется, мировой, но в России его последствия будут усугублены еще и неурожаем. В борьбе с которым уже появился какой-то опыт, но теперь бороться придется еще и с экономическим спадом.
  Я еще в прошлой жизни не больно-то верил, что кризисы происходят по каким-то объективным причинам – если, конечно, не считать таковой человеческую жадность. Ведь что такое экономический либо финансовый кризис? Это время, когда бедные становятся нищими, а богатые – сверхбогатыми. Назовите мне хоть какое-нибудь стихийное бедствие с таким избирательным воздействием, и тогда я, может, поверю в объективный характер экономических потрясений. Во время прошлой жизни я неоднократно наблюдал подобное своими глазами и твердо уверился, что принцип «кто с этого поимел, тот это и провернул» работает безукоризненно. Ради интереса можете почитать описание Великой депрессии конца двадцатых годов двадцатого века. Наверняка там вам встретятся слова типа «тысячи предприятий разорялись, и их акции продавались по цене бумаги». Ага, они все-таки продавались! Это означает, что их кто-то покупал, предварительно обрушив цену. В другие времена обрушению подвергалось что-нибудь иное – например, курс национальной валюты. То есть любой кризис, по-моему, начинается с того, что собирается группа достаточно богатых и влиятельных людей, и один из них вопрошает:
  - Господа, не кажется ли вам, что эти, которые считают себя народом, последнее время слишком уж зажирели?
  - Вы нам всякими прелюдиями мозги не полощите, - следует ответ, - здесь не дурней вас люди сидят и сами способны понять очевидное.
  После чего начинается вдумчивое обсуждение последовательности действий. Причем одно из первоочередных – не скупясь, нанять экономистов, которые правдоподобно обоснуют, что кризисы происходят по объективным и не зависящим от конкретных личностей причинам.
  Жаль, но я пока не знаю, кто именно получит наибольшую прибыль от скорого кризиса в Российской империи, но пора уже начинать думать о том, как это узнать. И о том, как свести к минимуму негативные последствия для моих предприятий. А в идеальном случае – получить какую-то пользу, ибо афоризм «если некое явление нельзя предотвратить, его надо возглавить» есть не абстрактная философия, а руководство к действию. Как, например, действовал Сталин во время упомянутой депрессии – она серьезно помогла ему в проведении индустриализации. Что означает – мне нужны собственные экономисты. А я пока знаю только одного – Судейкина, причем только по фамилии, без имени, отчества и сведений о квалификации. Да и то потому, что он не то родственник, не то однофамилец жандармского полковника Судейкина, убитого народовольцами в восемьдесят третьем году. Значит, надо искать еще, одного в любом случае будет мало.
  Вздохнув, я взял лист бумаги, авторучку и приступил к раздумьям – с чего начать распоряжение о поиске квалифицированных экономистов. И куда его после написания отправить. Вообще в секретариат или сразу Столыпину, а копию – Бунге?

+34

376

Avel написал(а):

Правда, согласно действующей русской орфографии этот самый «икс» будет читаться как «хер», ну да и хрен с ним.

Кстати, что мешает ГГ отменить хотя бы бессмысленное написание еръ в конце слов? Тем более, есть упоминания о том, что подобная практика имела распространение в 1870-е, но позже была запрещена.

+2

377

"четырех «Максимов» под патрон Роговцева и двух десятков пулеметов МРВ, то есть Мосина и Роговского с водяным охлаждением" - наверное, Роговцева?

"Правда, согласно действующей русской орфографии этот самый «икс» будет читаться как «хер», ну да и хрен с ним." - так и просится "ну да и икс с ним"...

"Назовите мне хоть какое-нибудь стихийное бедствие с таким избирательным воздействием..." - потрясающе! Нужно взять на вооружение! Хотя объективно - у богатых людей со связями есть возможность хорошенько нажиться и на настоящих стихийных бедствиях, ну а по закону сохранения кто-то должен как минимум столько же потерять (не считая убытков от самого бедствия). Маловероятно, что этим "кем-то" окажется другой такой же, значит, должна разориться целая толпа обычных людей, чтобы набралась нужная сумма.

Отредактировано Дикий Запад (26-03-2017 11:59:52)

+4

378

Немного непроизводных предлогов предложил бы добавить...

Avel написал(а):

остальные - кроме пулеметчиков, естественно - делают пять выстрелов[ за] месяц. В среднем.
  Вот тут я решил, что надо показать, будто я слегка разозлился, хотя, конечно, это было не так.
  - Роман Исидорович, предположим, что вы на завтрак ели капусту. Я – мясную котлету, а в среднем мы с вами кушали голубцы. Пять выстрелов[ за] месяц – это вместе с автоматчиками?

пора уже задуматься не только об опережающих патентах, но и[ о] том, что может ждать Россию в ближайшем будущем

+1

379

Avel написал(а):

Причем вместе с рентгеновской лампой, прототип которой уже почти готов.

Традиционно ее называют рентгеновской трубкой, а не лампой. Исключительно по привычке.

0

380

Продолжение:



                                                       
                                                          Глава 28

  Пожалуй, теперь можно пояснить, чем же таким, более важным, чем миномет, я был занят во второй половине лета девяносто третьего года. Так вот, это самое важное шло под кодовым названием «ММ». Нет, я не начал строить усеченную финансовую пирамиду, хотя, пожалуй, и над этим не помешает подумать. Имелся в виду механический молоток. Или, другими словами, отбойный. Его, по-моему, в будущем году вроде должен изобрести какой-то американец, но у меня нет времени ждать. К тому же мой вариант явно будет лучше, потому как в двадцатом веке, в стройотряде, мне довелось таковым не только поработать, но и позаниматься ремонтом вышедших из строя в неумелых руках студентов молотков.   
  Дело в том, будущая транссибирская магистраль дотянулась уже до Красноярска, и началось строительство железнодорожного моста через Енисей. Это означало, что года через два, максимум через три дойдет очередь и до участка вокруг южного берега Байкала. Или немного в стороне от самого сложного участка, как Транссиб прошел во второй половине двадцатого века. Что так, что этак без тоннелей не обойдешься, а кто их будет пробивать? С рабочей силой в тех краях, мягко говоря, есть определенные трудности. И, значит, тех рабочих, которые все-таки есть, надо заранее снабдить хоть какой-то механизацией, а иначе раньше, чем через десять лет байкальский участок в строй не войдет, а вдруг война с Японией начнется до этого срока? Выиграть же ее без железной дороги будет гораздо труднее, чем без минометов.
  Первым делом я попытался понять, какой отбойный молоток надо делать – электрический или пневматический. В двадцать первом веке большая их часть была с электроприводом, но зато в двадцатом, особенно ближе началу и середине – наоборот. Несложные подсчеты показали мне, что замахиваться на технические решения из двадцать первого века рановато. Мало того, что электрический отбойный молоток получался несколько тяжелее, так еще и существенно дороже! Нет уж, не будем забегать вперед прогресса, тем более что и денег у меня далеко не бездонный источник.
  Второй вопрос, встающий сразу после того, как выбран тип молотка – это каким двигателем крутить компрессор. Поначалу я склонялся к паровому, причем не с прямоточным котлом, а с самым примитивным, в виде железной бочки с проходящими внутри нее трубами подогрева воды. Насколько я в курсе, такие котлы называются огнетрубными. Так как давление больше пяти атмосфер в таком изделии получить вряд ли удастся, хотя в паровозных котлах оно уже дошло до десяти, то размеры и вес компрессорной установки будут потрясать воображение. В две тонны точно не уложиться. Хорошо, если в три получится, но твердо рассчитывать можно на четыре – четыре с половиной. В принципе, ничего особо страшного в этом нет, строится-то железная дорога, так что пусть компрессор передвигается по рельсам. Зато с топливом не будет никаких проблем - дров на трассе достаточно, она там идет через тайгу.
  Правда, есть еще один тип двигателя, подходящий для заданных условий. Это так называемый нефтяной калильный, в начале двадцатого века его часто ставили на трактора. По принципу работы он ближайший родственник тех моих движков, что стояли на первых дельтапланах, но конкретное исполнение сильно отличается.
  Я старался получить приемлемую для летательного аппарата удельную мощность, для чего пришлось пожертвовать диапазоном рабочих оборотов, легкостью запуска и, самое главное, ресурсом. Если же не идти на подобные крайности, то получится тяжеленный мотор – почти тонна веса на пятнадцать-двадцать сил мощности. Зато он будет настолько примитивным, что обойдется даже дешевле аналогичного паровика. Просто потому, что ему не нужен котел. И работать он сможет на любой жидкости, которая горит. Наиболее дешевая из них – сырая нефть, но вообще-то в бак такому монстру можно заливать хоть подсолнечное масло.
  Пожалуй, с таким силовым агрегатом компрессорная установка получится чуть тяжелее тонны, а это значит, что рельсы ей будут уже не обязательны. Тонну можно и вручную до строящегося тоннеля дотащить, особенно если снабдить ее колесами.
  Правда, при всей его всеядности на дровах такой двигатель работать все же не может. Ну так мы железную дорогу строим, которая давно пересекла Волгу. И, значит, нефть с Волги по железке быстро попадет на строительство. Ну, а в самом крайнем случае прямо на месте из дров можно гнать скипидар, он тоже сойдет.

  В ноябре при моем участии было проведено совещание, на котором следовало решить – по какому же именно маршруту магистраль пройдет от Иркутска до Култука. Вариантов к тому времени осталось три. Первый – то, что потом будет названо Кругобайкальской железной дорогой, то есть от Иркутска по берегу Ангары до станции Байкал, а потом по берегу Байкала до Култука. Второй – через Олхинское плато. Третий – вдоль берега реки Иркут.
  По поводу этих маршрутов у меня давно сложилось мнение, что второй вариант наиболее предпочтительный. Просто потому, что я помнил – в конце концов Транссиб именно так и прошел. И зачем тогда, спрашивается, строить сверхдорогую Кругобайкальскую дорогу? Ведь когда в сорок седьмом году потребовался ее капитальный ремонт, вдруг выяснилось, что дешевле будет построить новый отрезок по второму варианту. Ясное дело, что именно поэтому он мне нравился больше двух других.
  Кроме того, я помнил, что путь вдоль берега озера обойдется намного дороже, чем планировалось, и будет требовать постоянных ремонтов. Но только как убедить в этом участников совещания?
  Разумеется, у меня имелся крайний вариант, заключающийся в том, что я грохну кулаком по столу и грозно вопрошу:
  - Господа, я вам самодур или кто?! Трасса пройдет через Олхинское плато, и точка.
  Но все же мне хотелось хотя бы попытаться обойтись без подобных излишеств, во исполнение чего за неделю до совещания в Гатчину прибыл инженер-путеец Савримович, проводивший разведу маршрутов всех трех предлагаемых трасс. Правда, сам он склонялся к варианту вдоль берега Байкала, но я надеялся его как-то переубедить.
  - Ваше величество, - попытался он урезонить меня, - вариант через Олхинское плато обойдется дороже из-за на треть большей потребной протяженности тоннелей.   
  - Ничего, прокопаем. Я тут на досуге отбойный молоток изобрел, он должен заметно ускорить подобные работы. Хотите, покажу? Он рядом, в Приорате, это полторы минуты езды на автомобиле. А потом там же и пообедаем, в моем комитете неплохо кормят.

  Отбойный молоток я проектировал сам, к компрессору тоже приложил руки, так что они получились быстро. А нефтяной двигатель делали выпускники из Императорского высшего технического училища, в двадцатом и двадцать первом веках известного как МВТУ имени Баумана. Я им нарисовал эскизы и объяснил принцип действия, а дальше они работали сами, при необходимости консультируясь у Луцкого, так что нефтяной мотор еще не вышел из опытной мастерской. Поэтому я приспособил к делу движки, снятые с дельтапланов по причине выработки ресурса. Почти все они были работоспособны – правда, могли в любой момент встать, но для компрессорной установки это не очень страшно. Когда очередной движок издыхал, его за пятнадцать минут меняли на следующий, и испытания отбойного молотка продолжались.
  - Да, с таким механизмом долбить скальные породы выйдет и быстрее, и, возможно, дешевле, - согласился Савримович, лично опробовав новинку на кирпичной стене, по-быстрому возведенной специально для испытаний. – Возможно, вы правы, и путь через плато потребует меньших расходов.
  - Даже если и нет, то в любом случае он будет готов быстрее, а это важнее потенциальной экономии. Тем более - интуиция мне подсказывает, что ее не будет.
  - Ваше величество, вы серьезно?
  - Болеслав Устинович, ну разумеется!
  - Тогда, пожалуй, и я изменю свое мнение и с сего момента начну считать наиболее предпочтительным вариант через Олхинское плато.
  - А с чего так, если не секрет? Вроде вы до сих пор в подхалимаже замечены не были.
  - Но вы же сами сказали, что вам помогла интуиция! А как она у вас работает, я уже знаю на примере золотых россыпей Аляски. Горный инженер Извольский, работавший там первые полтора года, мой хороший знакомый. Да и вообще про это многие знают.
  Кроме меня, мрачно подумал я. Чем в вообще в моей канцелярии занимаются, если до сих пор не смогли отследить подобные слухи? Пожалуй, надо будет еще раз повторить Петру Маркеловичу, что мелочей в его работе быть не может. Если ему не хватает людей или денег, помогу, но ситуация, когда я не знаю, что про меня, оказывается, рассказывают такие интересные вещи, никуда не годится.

  После обеда мы вернулись в Гатчинский дворец, где я взял карту второго варианта трассы и поинтересовался:
  - Болеслав Устинович, а почему перед самым Култуком предполагается сделать такой зигзаг? Вон, тут нарисована обычная дорога, и она идет почти прямо.
  - Так получится слишком большой угол подъема, допустимый для шоссе, но недопустимый для железной дороги.
  Я, разумеется, не помнил наизусть весь Транссиб другой истории, но все же пару раз ездил по нему, возвращаясь домой из Комсомольска-на Амуре, когда нелетная погода не давала воспользоваться услугами Аэрофлота. И что-то мне припоминалось, что первый после Байкала поворот идет вправо, а не влево, да и сам зигзаг совсем небольшой, а не такой, как тут нарисовано, поэтому заметил:
  - Прикиньте, пожалуйста, объем земляных работ, потребных для того, чтобы железная дорога прошла более прямо. А я посмотрю, где можно быстро и не очень дорого заказать несколько экскаваторов, они в любом случае пригодятся.
  - Они бы и на предыдущих участках пригодились, - счел нужным уточнить инженер.
  - Знаю. Но там можно было обойтись и без них, что, собственно, уже и произошло. А приобретение не очень нужного скорее всего обернулось бы недостатком необходимого. Знаете, мне тоже иногда хочется всего и сразу, но я стараюсь сдерживать такие душевные порывы. И давайте подведем предварительный итог нашей встречи. Мне удалось убедить вас в перспективности прокладки трассы через Олхинское плато?
  - Да, ваше величество.

  После ухода инженера я впал в легкую грусть. Дело в том, что в прошлой жизни мне так и не удалось побывать на сохранившемся отрезке Кругобайкальской железной дороги, хотя хотелось. Сначала не давала работа. Потом, уже после выхода на пенсию, я стал немного посвободнее и совсем было собрался, но ехать помешал инфаркт. Только-только восстановился после него, прикинул стоимость поездки и убедился, что она мне вполне по карману и даже не придется обращаться за помощью к сыну, как на тебе – одним прекрасным утром на прогулке встретился Шахерезад.
  Уже в этой жизни я тоже поначалу собирался съездить на Кругобайкалку, когда ее построят, и своими глазами поглядеть на этот уникальный комплекс инженерных сооружений, но я считал, что к тому времени буду максимум цесаревичем, да и то и не факт. Может, у Николая свой наследник появится. А оно вон как обернулась! Мало того, что я теперь император, так еще и вынужден был лично похоронить этот проект. Теперь Кругобайкальскую железную дорогу не смогу увидеть не только я, но и никто другой тоже. Прямо как в пьесе – «Не доставайся же ты никому!». Правда, я не помню, кто вложил эту фразу в уста своего героя – Шекспир или Островский. Но напрягать память лучше не по этому поводу, а попытаться вспомнить, в чьих проспектах я уже читал про экскаваторы. Кажется, упоминание о них мне попадалось, когда я выбирал поставщика для механизмов строящейся приоратской электростанции.

  Через неделю в Америку, на завод «Бьюсайрус», был отправлен заказ на три паровых железнодорожных экскаватора, а я задумался о том, что моя осведомленность, мягко говоря, далеко не беспредельна. Я не имел ни малейшего понятия о том, что, оказывается, о моей роли в освоении аляскинских золотых месторождений известно остаточно широко. И о том, в чем именно она заключалась – тоже. Ладно, это еще не такой уж важный вопрос. Но чего я еще не знаю о том, что люди знают про меня? Вот это лучше выяснить побыстрее, а то как бы не пришлось услышать что-то вроде «Сан Саныч, а как такая-то проблема решалась в двадцать первом веке?».
  После недолгих раздумий я сообразил, в чем тут дело – насторожившую меня тенденцию заметить было просто некому.
  Рогачев собирал сведения в среде творческой интеллигенции и среди дипломатов, а по возможности – и за границей. Рита окучивала высший свет и, частично пересекаясь с Михаилом, часть интеллигенции тоже. Зубатов держал под контролем умонастроения рабочих и мелких предпринимателей. Крупных курировал Рыбаков, и он же недавно начал создавать группу, занимающуюся крестьянским вопросом. А тем, что происходит среди инженеров и ученых, по долгу службы не интересовался никто! И виноват в этом был, естественно, его величество Александр Четвертый. А кто еще? Это мое дело – сообщить подчиненным, что я желаю знать. Они, конечно, и сами могли бы проявить инициативу, но в данном случае не смогли. Может, создать еще какую-нибудь службу?

  Дурак ты, Алик, с прискорбием вынужден был сообщить я самому себе. Старый дурак, хоть твоему организму и всего двадцать четыре года. Она у тебя уже давно есть. Называется – Императорский научно-технический комитет. Именно сам комитет, а не его канцелярия. В его задачи входит отслеживание наиболее перспективных научных и технических направлений, в том числе и путем промышленного шпионажа, подбор кадров и вопросы материального обеспечения направлений, признанных приоритетными. И как, скажите, это можно делать, не зная, о чем говорят и думают инженеры и ученые? Правильно, в лучшем случае так себе. Но председатель комитета, коего я лично глубоко уважаю и снимать совершенно не собираюсь, то есть Дмитрий Иванович Менделеев, к подобной деятельности органически не способен. Он даже простых жандармов, и то не любит. Значит, ему нужен толковый заместитель, а то ведь он уже жаловался мне на перегруженность делами комитета, мешающую его собственной научной деятельности.
  И, похоже, тут всплыл еще один вопрос, а именно – отношение в обществе к жандармам. Мягко говоря, их не очень любят, а это, наверное, не есть хорошо. Но вполне объяснимо – созданием положительного имиджа жандарма никто не занимался, а вот в противоположном направлении давно и плодотворно работают всякие пострадавшие от них прогрессивные личности и примкнувшие к ним фрондирующие недоумки. И вопрос состоит вот в чем. Что лучше предпринять - попытаться изменить отношение к жандармам или создать какую-то новую организацию? К которой постепенно перетекут и функции, и лучшие кадры жандармского управления, а вот все прочие и дурная слава пусть лучше останется там, где были изначально.
  Пожалуй, у меня даже есть кандидатура человека, способного все это провернуть. Правая рука генерала Бердяева и коллега Сергея Зубатова, Евстратий Павлович Медников. Созданная им московская школа филеров, как мне докладывал Сергей, была вне конкуренции не только в Москве, но и в России. А возможно, и во всем мире. Вот только, если его просто так взять и забрать в свое распоряжение, Бердяев может обидеться, да и Сергей вряд ли будет так уж доволен. Пожалуй, лучше вызвать в Гатчину всех троих, и пусть сами решают, кто из них станет председателем Комитета государственной безопасности.

+29


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Величко » Чужое место (Юрьев день-2)