Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Анатолия Логинова » Странная страшная сказка... (Черновик)


Странная страшная сказка... (Черновик)

Сообщений 681 страница 690 из 712

681

Австрия. г. Вена, дворец Хофбург. Март 1910 г.

Площадь Героев - Хельденплац, еще ни разу с момента своего создания не видела такого скопления народа. Тысячи и тысячи венцев, узнавших о предстоящем событии из газет и развешанных по всему городу афишек стояли здесь с раннего утра. Некоторые пришли даже ночью, чтобы занять место, откуда можно увидеть то, что будет происходить в замке и на площади.
Уже в пять утра полицейские оцепили часть площади, куда теперь на смену им вступали гвардейские гренадеры из Пятой гвардейской бригады в парадных мундирах. Пехотинцы в темно-синих мундирах и высоких конусовидных гренадерках, на передней части которых блестел высокий медный налобник с чеканным изображением государственного герба. К противоположной стороне квадрата выдвинулись гвардейские кирасиры в белоснежных, обшитых галунами мундирах, блестящих кирасах и белых лосинах, уходивших в высокие голенища черных лакированных сапог. Светло гнедая масть лошадей приятно гармонировала с цветом мундиров.
Уже одно это зрелище стоило того, чтобы постоять с утра на улице. Тем более, словно на заказ, уже несколько дней стояла дивная солнечная весенняя погода. Казалось, что все неприятности и неожиданные перемены закончились и скоро все вернется в прекрасное и спокойное довоенное время. Пусть в распубликованном два дня назад законе «О воссоединении с Германской Империей»  Австрия объявлялась «одной из земель империи» и отныне стала называться «Остмарк». Пусть законный австрийский император Карл сбежал, словно трус, под покровом ночи, сначала из Вены, а потом из Будапешта и сейчас скрывается, по сообщениям газет, где-то в Швейцарии. Какое дело до этого неудачника жителям старой доброй Вены, ставшей вместо столицы империи столицей одной из земель могущественной империи. Главное – вернется веселая беззаботная жизнь. А уж кто там будет издавать законы, обывателю в принципе все равно. Сильный всегда прав, а если он еще и обещает, что жить станет веселее – он прав вдвойне. Особенно если он одной с тобой крови и говорит на том же языке. Такие рассуждения мелькали в разговорах ожидающих выступления своего нового повелителя венцев.
Наконец на балкон Нового Дворца, недостроенного, но помпезного сооружения, замыкающего архитектурный ансамбль площади, вышли несколько человек. Среди которых выделялся блестящим мундиром и кивером с гигантским плюмажем он – новый повелитель самой обширной и самой, можно считать, могущественной на этот момент европейской державы - император Германии и король Пруссии, Вильгельм Второй Гогенцоллерн. Выйдя к самому ограждению, кайзер посмотрел на притихшие толпы и заявил.
- Германский народ! Да, Я, кайзер Германии, обращаюсь именно к вам, мои соотечественники и объявляю о выполнении одной из важнейших миссии в моей жизни и моем правлении. Великие задачи, которые выпали на долю воссозданного моим дедом Германского рейха, оказались намного тяжелее и намного шире, чем ожидали большинство моих соотечественников. Германский народ, разделенный на два государства, не мог решить их без объединения всех своих усилий. Мы, германцы, наши лучшие представители, наши правящие круги осознавали это и заключили взаимный союз. Вместе, объединенными силами, должны были мы двигаться по пути возвышения нашего народа, наших стран, по пути превращения их в мировые державы, по пути получения достойного нашего великого немецкого народа места под Солнцем. Со времени заключения союза между нашими империями, населенными двумя половинками одного и того же народа, Я и вся Германская империя стремились лишь к решению этого вопроса, к еще более тесному союзу и дружбе между нашими странами. Мы стремились мирным путем достичь наших целей…, - с десяток минут своей речи кайзер посвятил мирным усилиям Германии, удачным переговорам с Россией и коварным проискам англичан, сорвавшим возможность мирного разрешения накопившихся в международных отношениях вопросов. А кроме того – рассоривших две половины единого народа, управляемых дружественными ранее династиями, между собой. - …Пытаясь использовать враждебность между Россией и Австро-Венгрией, международные авантюристы и поджигатели войны не только спровоцировали боевые действия между ними. Они, пользуясь моментом, пытались уничтожить германский флот путем коварного, без объявления войны, нападения на его базы и заставить таким образом капитулировать ее! Но доблестный германский флот не только отбил это нападение. Он смог на равных бороться с флотом бывшей «владычицы морей» и нанести ему тяжелое поражение. Но в сложившейся ситуации, когда правящие круги Австрии, разбавленные большим количеством инородцев, вопреки интересам австрийских немцев и других народов, населяющих империю выступили на стороне поджигателей войны, союз с ними стал для Меня и Моей страны невозможным…, - еще с дюжину минут Вильгельм посвятил описанию предательской и антинемецкой по сути политики габсбургской монархии. – Именно поэтому, спасая свой по крови народ от последствий неудачной политики правящих кругов бывшей империи, Мы вынуждены были вступить на землю дружественной некогда державы и взять под свою руку родственные нам народы ее. Теперь Нам удалось решить те задачи, которые не смогла решить в свое время старая Священная Римская Империя Германской нации и объединенный народ германский в едином строю шагнет в светлое будущее! Теперь для меня существуют не отдельные народы и партии, а только один народ – Немцы! Один народ, одна империя, одна судьба!
Окончание речи Вильгельма потонуло в громовых криках собравшихся: «Хох! Хурра! Ein Volk, ein Reich, ein Kaiser !».
После обеда по центральным улицам прошли парадным шагом части пятого полка пешей гвардии и пятого полка гвардейских гренадеров, гвардейские кирасиры и уланы, части горной артиллерии и несколько батальонов австрийского полка дейчмейстеров, перешедших в германскую армию.
А в завершение парада над городом на небольшой высоте величественно проплыла пятерка дирижаблей, за каждым из которых полоскался по ветру флаг германской империи.

+3

682

Из газет:

«Берлинская печать сообщает, что норвежский пароход “Стамбул”, вышедший из Марселя, был остановлен на пути в Барселону французским крейсером и отведен обратно в марсельский порт. Шкипер названного судна и его первый помощник арестованы и <...> преданы суду по обвинению в том, что на их пароходе оказался груз французской медной монеты на сумму в 2.000.000 франков…»
«Петербургскiя вѣдомости» 05.04.1910 г.

«ПЕТРОГРАД, 10, IV. Из авторитетного источника сообщают о продолжающейся интенсивной деятельности наших черноморских миноносцев, крейсирующих на путях как у болгарского побережья, так и в анатолийском районе, с целью воспрепятствовать противнику пользоваться этими путями для перевозки снабжения. Результатом этого крейсерства за последние дни явилось уничтожение 4-х неприятельских судов, из которых были три больших парусных и одно паровое.
Два парусника были встречены двумя нашими миноносцами у болгарского берега и остановлены. На одном из них находилось 250 бочек бензина и керосина. Второй, очевидно, шел за грузом и в момент встречи с нашими судами был пустым. Оба они были потоплены, при чем с одного из турецких судов команде удалось бежать на берег, а с другого команда была снята и взята в плен.
8-го марта наши миноносцы, находясь в южной части Черного моря, встретили по соседству с островом Кефкеном турецкий буксирный пароход и большой парусный барк. Оба эти судна потоплены нами…»
«Московскiя вѣдомости» 12.04.1910 г.

«В Баку судебная палата приговорила за взяточничество бывшего бакинского полицеймейстера Юзбаша, переведённого на должность геокчайского уездного начальника, к арестантским отделениям на 1 год и к уплате штрафа в 1,468 руб.»
«Петербургскiя вѣдомости» 19.41.1910 г.

«Буда, 28, IV. Как сообщает наш собственный корреспондент, вчера начались переговоры о заключении прелиминарного мирного договора с Королевством Венгерским. При открытии конференции произошло куриозное происшествие. Граф Карой Куэн-Хедевари, возглавляющий венгерскую делегацию, увидев среди прочих представителей стран-победителей сербского делегата С. Груича, с удивлением достаточно громко произнес: “Неужели мы и сербам проиграли?” …»
«Московскiя вѣдомости» 29.04.1910 г.

+2

683

Западный фронт. 16-й Баварский пехотный полк. Май 1910 г.

Прибывшего с сообщением для командира роты связного из штаба полка стоящие во втором эшелоне солдаты всегда встречали с интересом и ожиданием новостей. Это не передовые окопы, где все интересы сводятся к выживанию под огнем, сну и жратве…
Однако связной не спешил делиться известиями. Но и не торопился назад в штаб. Устроившись на ближайшем пригорке, он медленно снимал один сапог за другим и поправлял носки. А потом столь же неторопливо одевал сапоги.
- Ну, Ади, расскажи, что нового, - не выдержал наконец Шлеехубер. – Что говорят в штабе?
- Поговаривают о наступлении. На передовую нас отправляют на два дня раньше назначенного ранее срока, - ответил Гитлер.
- А что так? – удивился вольноопределяющийся Катчинский.
- Офицеры между собой обсуждают, что «бег к морю», который устроили наши генералы, закончился неудачей. Никто не смог обойти фланги противника…
- Это что, теперь нам опять повторять «мартовскую бойню»? - с недоверием и нотками испуга в голосе перебил его вопросом Михаэль Шлеехубер.
- Кажется, не только нам, - негромко ответил Адольф, оглянувшись на вход в командирский блиндаж. – Ходят слухи, наступать будут сразу по всему фронту…
- Не получится, - безапелляционно заметил Катчинский. – Сил не хватит одновременно по всем направлениям ударить. Если только русских привлекут, с их миллионными ордами азиатов.
- Русские? Не надейтесь, у них своих забот хватает, - подстрелил на лету, словно снайпер бекаса, взлетающие мечты своих однополчан Адольф. – Ладно, парни. Удачи вам, я пошел, - забравшись на велосипед, попрощался он с сослуживцами.
- Удачи, ха… а сам в тыл, к штабникам умотал, тыловая крыса, - бросил вслед велосипедисту Хайе Брюкнер, здоровяк из недавнего пополнения. Прозванный, как и следовало ожидать с обычным незамысловатым армейским юмором, Малышом.
- Не, Малыш, ты не прав, - возразил ему ефрейтор Адольф Мейер. – Он вместе с нами на передовой во время «мартовской бойни» с лягушатниками рубился. Да и потом не раз посыльным его в такие обстреливаемые места отправляли, куда и крысу отправлять страшно было. А он ничего, хотя и художник. Боится, но ползет…
- Да если бы он гранаты в пулемет не сообразил бросить, я бы сейчас господу богу отчет давал, а не с вами тут сидел, - добавил Шлеехубер.
Брюкнер промолчал, выразительно посмотрев на ефрейторские погоны Мейера. А потом сделал вид, что вспомнил о каком-то важном деле и скрылся в окопе.
- Как думаешь… пых-пых-пых… скоро начнется? – закуривая, лениво спросил Шлеехубер.
- Думаю… завтра… и начнем, - так же лениво ответил, позевывая Мейер. – Не зря же… Ади приезжал…
- А-ага-а, - протянул Михаэль, соглашаясь. И лениво зевнул в ответ…
На следующее утро все проснулись задолго до установленного времени подъема. Да и как тут уснешь, когда все в блиндаже дрожит мелкой дрожью, словно во время землетрясения. Все, от солдата до офицера, высыпали на воздух, прислушиваясь к громовым раскатам артиллерийских залпов.
Оказалось, что недавно проложенные рельсы вели не к замаскированному складу, как думало большинство солдат. Теперь на этой импровизированной железной дороге стоял огромный транспортер и раз в несколько минут с адским грохотом отправлял куда-то вдаль снаряд как минимум семнадцатисантиметрового калибра.
- Я же говорил! Началось! – крикнул в промежутке между залпами Мейер зевающему от недосыпа Шлеехуберу.
- Не сегодня! – влез со своим возражением Катчинский. Мейер ответить не успел. Орудие на железнодорожном транспортере оглушительно выстрелило очередной раз, глуша все звуки. Неожиданно рядом с торчащими на открытом месте зеваками рвется один из прилетевших в ответ вражеских снарядов. Несколько человек падает. Орет, заглушая даже грохот стрельбы батарей, раненый. Все, опомнившись спрыгнули в окопы. Катчинский, бравируя, соскочил последним.
- Успел посмотреть на наше орудие! – крикнул он недоумевающему Мейеру. – Не задели! – его слова подтвердил донесшийся в этот момент до копов тяжелый удар очередного выстрела железнодорожного монстра…
Этот кошмар продолжался три дня. Словно заведенные марионетки, артиллеристы подтаскивали снаряд за снарядом к своим пушкам, гаубицам и мортирам. Заряжали, впихивая снаряд и гильзу с порохом в зарядную камору, закрывали затвор. И стреляли по команде. Снаряд улетал вдаль, к дрожащим от страха врагам. Люди, на которых эти снаряды падали, постепенно превращались в животных, занятых только поиском безопасного убежища отпадающего с неба железного ливня. Вот только и немцам было не легче. Падающие в первые дни редкие ответные снаряды исчезли. Но грохот, непрекращающийся грохот стрельбы сотен орудий не давал покоя ни днем, ни ночью. Набившись в передовые окопы и блиндажи словно селедки в банку, баварцы с нетерпением ждут сигнала атаки. Лучше уж бежать вперед по открытому всем пулям ровному полю, чем этот непрекращающийся, бьющий по голове, грохот стрельбы. Кто-то, скорее всего учившийся в гимназии Катчинский, поэтично назвал этот перекатывающийся рокот «тамтамом бога войны». Но большинство солдат отзывалось об этом куда проще и чаще совсем не литературными словами и выражениями.
Наконец всех выгнали в траншеи и по цепочке передали приказ зарядить винтовки и примкнуть штыки. Взводный фельдфебель, протискиваясь в окопе с огромным мешком, раздает всем желающим гранаты – «колотушки». Мейер и держащиеся рядом с ним Шлеехубер с Катчинсим взяли по две штуки. Вслед за фельдфебелем прошел командир роты.
- Добрые вести, парни! Артиллерия разбила все что можно. Авиаторы передали, что лягушатники покидают позиции!
Едва он ушел куда-то на правый фланг, как в окопе появился разыскивающий его полковой связной.
- Ади, ты с нами?! – успел крикнуть Катчинский, получивший в ответ лишь взмах руки.
- Что я говорил! Штабная крыса!…  – успел крикнуть Брюкнер. Но уже раздалась команды: «Пошли! В атаку!». И все двинулись вперед, выбросив из головы все посторонние мысли. Ногу на ступеньки, вырытые в стенке окопа. Осторожно держа снятую с предохранителя и заряженную винтовку, локоть к локтю солдаты выбираются на бруствер. Неторопливо, на ходу формируя густую цепь, настороженно двинулись вперед. Все поле покрылось цепями. Французы молчат. Отчего все, офицеры и солдаты, волнуются все сильнее, невольно переходя с шага на легкую трусцу. Изредка, заставляя невольно вздрогнуть, стреляет германское орудие. Но французы продолжают молчать. Теперь многим кажется, что атака завершится без единого выстрела. Но вдруг над атакующими с треском лопаются шрапнели. Невольно перешедшие на бег немцы рвутся сквозь свинцовый дождь вперед, к цепям воронок, некогда бывшим французскими окопами. Люди падают. Некоторые валятся всем телом вперед, словно срезанные на бегу. Другие опускаются вниз, стекая или садясь на землю. Бегущие пехотинцы старательно огибают упавших. Стараясь не наступать на мертвых. Или не попасть в цепкие объятия раненых, инстинктивно хватающихся за живых в тщетной надежде на спасение.
Но все же атакующие сравнительно быстро добегают до бывших французских укреплений. Тем более, что по открывшим себя дерзкой стрельбой французам начинают бить германские батареи. Разгорается артиллерийский бой. Над головами пехотинцев с ревом проносятся туда и обратно снаряды.
Тем временем офицеры и унтера начинают выгонять солдат из занятых окопов: «Не задерживайтесь! Вперед! Дальше!»
Солдаты с неохотой выбираются из ставших за несколько мгновений почти родными, несокрушимых и надежных, несмотря на все разрушения, укрытий. И снова идут вперед. Второй ряд окопов, разрушенный не менее первого, кое-где заполненный трупами, преодолевают быстро. Цепь движется рывками, постоянно попадая то под шрапнели, то под огонь скрытых где-то впереди пулеметных точек и стрелков. Трескотня пулеметов усиливается, заставляя всех бросаться на землю.
- Не лежать! Вперед, пока они не опомнились! Окопы совсем близко! – перекличка донесла до троих друзей, невредимых, хотя и запыхавшихся, новые приказы. Откуда-то слышен фельдфебельский свисток и все вскакивают, словно о команде. Пулеметы трещат непрерывно, вырывая из атакующей цепи сразу по несколько человек. Наконец все уцелевшие сваливаются в окопы. Пулеметный расчет, сидевшей в удобно вырытой точке, прикрытой сверху настилом и землей, забрасывают гранатами. Начинается резня. Люди, словно обезумев, носятся по траншее. Штык-ножи, гранаты, саперные лопатки, кулаки и даже зубы – все идет в ход.
И вдруг становится тихо. Если не считать, конечно, уже привычного свиста снарядов и шума взрывов. Все кончено. Кончено здесь, в окопах. Уцелевшие баварцы, переглядываясь. Где же противник? Куда идти дальше?
Наконец появляется один из выживших лейтенантов. Посмотрев на усталых, покрытых грязью и измазанных кровью людей, он дает приказ закрепляться в захваченных окопах…
К вечеру выяснилось, что атака захлебнулась по всему фронту. Почти без потерь захватив разрушенную первую линию обороны, дальше немцы везде наткнулись на новые окопы и огневые точки. Потери столь велики, что из уцелевших солдат шестнадцатого полка можно было собрать один егерский батальон по предвоенным штатам. К тому же быстро выяснилось, что ведущие разведку летчики приняли с высоты подходящие подкрепления французов за отходящие части.
Артиллерия не может поддержать атакующих, даже самая дальнобойная. А подтянуть ее ближе мешали произведенные ей же самой разрушения. Наступление замерло на время, пока саперы создавали новые позиции и пробивали колонные пути к ним.
В штабе полка офицеры обсуждали полученное приказание о продолжении наступления. Причем самые оптимистичные утверждали, что от полка в итоге останется только штаб, так как из-за потерь командир решил отправить в окопы даже нестроевых.

+4

684

Россия. Санкт-Петербург, Таврический дворец. Май 1910 г.

Сегодня никаких заседаний Государственного Совета не планировалось, поэтому во дворце было тихо и относительно пусто. Бродили кое-где уборщики. Стрекотала в одном из кабинетов пишущая машинка. Похоже, кто-то из секретарей не успел оформить документ и теперь спешил отработать в выходной для его начальника день. Еще в паре кабинетов сидели не только секретари или как сейчас становилось модно, хотя все еще фраппировало  публику – секретарши, но и сами депутаты.
А в одном из кабинетов секретарь отсутствовал, зато наличествовал сам депутат. И его посетитель, слегка располневший господин в костюме английского стиля и с типичной еврейской внешностью. Или, если проявить сомнения - армянской. Депутат же, бывший московский присяжный поверенный Извеков, ныне один из политиков кадетской партии выглядел респектабельно, но обыденно. Таких как он, можно было найти в обществе, составлявшем фон для блистания звезд света и полусвета не менее дюжины на полусотню. Возможно из-за своей внешности. А может быть из-за привычки вместо публичной политики предпочитал витийствовать по гостиным, особое предпочтение отдавая приемам в одном доходном доме на Тверской. Или по каким-либо другим причинам в первые ряды партии он не пробился, но числился одним из когорты приближенных к центральному комитету. Причем ходили слухи, что он играл роль «серого кардинала» при главе одной из основных фракций кадетов в нижней палате Государственного Совета, популярном политике Александре Гучкове.
- Что же, - закончив читать поданное ему рекомендательное письмо, Извеков внимательно посмотрел на спокойно сидящего напротив посетителя, - ваша кандидатура нам подходит. Полагаю, вы, Михаил Сергеевич, сознаете что от вас потребуется?
- Конечно, Сергей Маркович, - ответил, невольно выпрямившись и невольно демонстрируя военную выправку, посетитель. – Ваша партия борется за политическую свободу и правильное народное представительство. Конечной целью сей борьбы должны стать, по моему мнению, отмена исключительных законов, освобождение политических заключенных и созыв Учредительного собрания для выработки конституции, коя послужит основой новой, конституционной монархии.
- Браво, господин Поляков, браво, - одобрительно похлопал в ладоши Сергей Маркович. – Лучше не смог бы сформулировать и сам профессор Милюков. Нынешнее положение дел в стране не оставляет истинным патриотам русского народа никаких иных средств, кроме политической борьбы. Несмотря на все провозглашаемые режимом победы, дела в тылу идут отвратительно. Коррупция, некомпетентность чиновников, активное вторжение германских капиталов… Старый режим, доведший страну до такого состояния либо добровольно отдаст власть, либо будет низложен. Введением парламентской и конституционной монархии будут решены внутренние политические проблемы. Разрыв с деспотическим германским режимом и возвращение к союзу с нашими друзьями французами и англичанами должно обеспечить не только прочный мир для нашего многострадального отечества, но улучшить ситуацию в захватываемой германцами нашей промышленности и угнетаемом германскими тарифами сельском хозяйстве. От вас требуется довести эти наши мысли и предложения до читателей, несмотря на цензуру. Полагаю, что вы, с вашим литературным талантом с сим легко справитесь. Читал я вашу книгу «Нам день продержаться», читал…, - Извеков на минуту задумался, потом неожиданно спросил. – Не боитесь?
- Чего? – удивился Поляков. – Цензуры?
- Нет, - криво усмехнулся Сергей Маркович. И добавил шепотом – Революции…
- Революц-и-и-и, - негромко задумчиво протянул Поляков. И ответил уверенно. – Нет. Французская из Буонапарте сделала Наполеона, чего ее бояться. Пусть боятся Конде и Бурбоны…
- Ну что же. Мы друг друга хорошо поняли… Вот вам задаток и первое задание, - Извеков, взяв со стола конверт, протянул его Полякову. – Только… сообщите ваш новый псевдоним.
- Для серьезных газет буду писать под именем Сергей Новиков, а для противуправительственных – Опер или Батя М., - ответил Михаил, принимая конверт. И встал, прощаясь.
«Хитрец, - попрощавшись, подумал Извеков. – Не зря в справке написано, что настоящее отчество у него не Сергеевич, а Иудович. Но сразу сообразил, что одними официальными газетами в нашем деле не обойтись. Вот только жаль, так и не удалось откопать за что на самом деле его попросили из Корпуса Пограничной Стражи. За несовместимое с офицерской честью поведение – вот и все что узнать удалось. Убил кого, ограбили или карточку в игре передернул – бог весть… Но хорошо бы на сего бойкого господина компромат иметь. Очень уж боек, как я погляжу. В Наполеоны метит…»

+4

685

Небольшой отрывок из новой главы 4-й книги. Интересно, кто-нибудь имя персонажа расшифрует?

Британская империя. Колония город Гонконг. Август 1961 г.

Якоб сидел в кинотеатре «Юнайтед» и делал вид, что смотрит фильм «Бен-Гур». На самом деле его уже тошнило от увиденной седьмой раз псевдоисторической американской слащавой мелодрамы про чудесное спасение молодого еврея и его семьи из неволи, в которую их загнал нехороший брат, служащий римлянам. Причем помог спастись этим несчастным разведчик не названного государства, противостоящего римской экспансии. По скрупулезно и исторически достоверно воспроизведенному костюму разведчик происходил из поселившихся в империи бриттов. Толстый такой намек, тому же Израилю, с кем надо иметь дело. Не зря в Германии и Италии этот фильм запретили к показу, как пропаганду. Так что не видеть бы Якобу этого фильма, если бы не командировка в Гонконг и необходимость срочной встречи с личным агентом. Который почему-то на встречу так и не явился очередной раз. Владельцы же кинотеатра, словно специально стремясь нагадить именно Якобу, ставили на сеансы, назначенные для встречи, один и тот же фильм. Утешением для неудачливого зрителя служило лишь наличие в этом кинотеатре новинки техники – кондиционера, благодаря которому можно было немного отдохнуть от уличной жары.
Фильм, который наконец закончился и Якоб, облегченно вздохнув, встал одним из первых. И тут же заметил «Бруно». Все нормально, это был точно он. Он, тот самый мишлинге , с которым ему удалось познакомится на Реепербан  в Гамбурге. Там же Якоб его и завербовал. Нет, конечно, в разведке не бывает отбросов, а только ресурсы. Но этот немецко-китайский еврей настолько не нравился Якобу, что он с удовольствием передал все контакты с ним местному резиденту. И очень удивился, получив приказ на эту командировку. Оказалось, местный резидент передал пожелание от агента на личную встречу только с Якобом.
На Шарп-стрит они вышли практически одновременно, хотя для этого ему пришлось проталкиваться через толпу спешащих к выходу зрителей. Как и положено правилами они с «Бруно» шли рядом. Изображая совершенно незнакомых пешеходов. И только когда они сворачивали на Мейсон-стрит, спешащие к остановке трамвая люди на мгновение прижали их друг к другу. В ладонь Якобу ткнулась свернутая бумажная трубочка. Он быстро сжал пальцы, сминая маленький кусочек бумаги. И сунул руку в карман, брюк, словно в поисках кошелька. А потом неторопливо развернулся, уходя от остановки. К которой сейчас как раз приближался трамвай, отвлекая внимание присутствующих. Якоб же прошел по Мейсон-стрит назад и резко свернул на Шарп-стрит. За ним, похоже, слежки не было, но он успел заметить парочку подозрительных китайцев. Которые слишком целеустремленно рвались попасть именно в тот вагон трамвая, куда вошел «Бруно». Отчего инстинкты профессионального оперативника Рейхснахрихтенсхаупстамт  взвыли не хуже пожарной сирены.
Впрочем, до своего отеля Якоб добрался без проблем. Слежку он так и не обнаружил, что, надо признать, его нисколько не успокоило. Потому что слежку настоящих профессионалов обнаружить очень сложно, а порой и невозможно. Тем более в таком специфическом городе, как Гонконг, набитым очень похожими, на взгляд европейца, китайцами, словно сельдями в бочке.
Поэтому, попав в номер, Якоб сразу, словно по неотложной большой нужде, заскочил в ватерклозет. И долго и тщательно смывал брошенные в унитаз остатки записки. Потом принял душ, переоделся и немного отдохнул сидя в кресле. Через полчаса спустился со второго этажа, на котором располагался его номер, в небольшой ресторанчик при гостинице. Где просидел примерно четверть часа, попивая кофе и незаметно наблюдая за телефонными будками в холле. После чего быстро расплатился с кельнером и вышел в холл. Зашел в будку, набрал номер.
- Халлоу… халло?
- Халло, мистера Чана позовите, пжалста, - он произнес это по-английски с небольшим акцентом, похожим на австралийский. Обычный же английский Якоба был типично немецкого образца, с жестким произношением настоящего пруссака.
- Айиия! Мистер Чан здесь давно не живет. Ищите его в пятьдесят пятом доме, Чиллаут-стрит, квартира сорок четыре. Завтра он точно будет дома, - и говоривший бросил трубку.
Якоб только усмехнулся, вешая трубку телефона-автомата на рычаг. Говорил явно не «Бруно», его тонкий писклявый голосок не узнать было невозможно, даже по телефону . Ему стало интересно, использовал ли «Бруно» этот канал для связи с резидентом. Впрочем, оставалось еще два часа, а там он узнает обо всем от самого «Бруно». Включая и причины такого явного недоверия к резиденту РНХА в Гонконге. Которого, как проинструктировали Якоба при подготовке к командировке, подозревали в связях с американской Секретной Службой. Но, учитывая происхождение и родство с имперской аристократией, не трогали из-за отсутствия реальных доказательств.
Поднявшись в номер, Якоб опять переоделся. Достав из кофра пару справочников и, постоянно с ними сверяясь и матерясь, как настоящий уроженец Сан-Паули, написал на вырванном из блокнота листе бумаги адрес. Причем не только по-английски, но и весьма тщательно перерисованными китайскими иероглифами. После чего убрал справочники в тщательно закрытый кофр, проверил, не остались ли на столе или на блокноте какие-либо отпечатки написанного. Перед выходом из номера еще раз проверил карманы. После чего, подумав, положил в карман брюк «сувенир» в виде круглой рукоятки от вентиля перепада воздуха с подводной лодки. Этому приему – использовать вместо кастета подобные краники, немецкие агенты, как говорили, научились у русских. Очень оказалось удобно для мест, где владение любым оружием карается по закону.
На улице уже начало темнеть. Поэтому убедившись, что за ним никто не следит, Якоб неожиданно остановился на краю тротуара под уличным фонарем. И махнул рукой, останавливая проезжавший мимо таксомотор.
- Сюда, - он передал водителю адрес. Он взял лист, и уставился аккуратно написанный английский текст, словно баран.
- Там на китайском. Там есть на китайском на обратной стороне, - подсказал ему Якоб. Не реагируя на его слова, водитель продолжал тупо смотреть на адрес, написанный по-английски. Якоб не выдержал и, нажав на руку таксиста, заставил его перевернуть бумагу. Показалась обратная сторона с написанным иероглифами.
- Вот! – рявкнул командным голосом Якоб и спросил, стараясь говорить по-английски с самой презрительной интонацией. – Читать умеешь?
Китаец зло зыркнул на него, но промолчал. Снова перевернул бумагу обратно и опять принялся разглядывать написанное на английском. Потом рыгнул, сплюнул в окно, едва не попав в бредущего по тротуару прохожего. Рывком выжал газ, и такси тронулось. Под беспрестанный скрежет где-то районе задней подвески, электромобиль двигался по городу, сворачивая на улицы с односторонним движением и в узкие переулки. Наконец, когда Якоб уже начал терять терпение, машина остановилась на грязной улочке у замызганного многоквартирного дома. Проезжающие по улице автомобили раздраженно сигналили притормозившему такси. Номеров на домах Якоб не заметил. Он вылез из машины, попросив шофера подождать, и прошел чуть назад. Там у чего-то похожего на парадный вход сидел старик с сигаретой и читал газету.
- Это дом шестьдесят на Чиллаут-стрит, Кеннеди-таун ? – стараясь говорить очень вежливо, спросил Якоб. Старик уставился на него словно на Годзиллу из популярного фильма о монстрах, а потом с раздражением вывалил целую речь на каком-то китайском диалекте.
- Дом шестьдесят на Чиллаут-стрит, - помедленнее и чуть громче повторил вопрос Якоб – Кеннеди-таун?
В ответ последовал еще один водопад непонятного китайского и небрежный жест рукой в сторону двери. Старик отхаркнулся, сплюнул и, зевнув, снова уставился в своею газету.
- Свинская собака, - пробормотал по-немецки себе под нос Якоб, обогнул сидящего старика и подошел к двери. Открыл ее и осмотрелся. За ней прятался крошечный грязный вестибюль, с облупившейся краской на стенах. Единственным украшением его служил ряд свежевыкрашенных почтовых ящиков, на которых были указаны номера квартир и фамилии, нарисованные красной краской иероглифами и по-английски. С превеликим облегчением Якоб обнаружил среди них номер той, которую он искал.
Вернувшись к такси и вынув бумажник, он дважды внимательно посмотрел на счетчик. Только после этого расплатился с точностью до пенса, вызвав очередную гримасу неудовольствия у таксиста.
Снова вошел в вестибюль, осмотрелся и с удивлением обнаружил правее висящих на стенке почтовых ящиков проход в небольшой коридорчик, заканчивающийся дверью лифта. Нажал на кнопку. В ожидании лифта осмотрелся и прислушался. Удивительно, но в подъезде стояла тишина, словно в добротно построенном настоящем немецком доме. Крошечный, способный вызвать у обывателя приступ клаустрофобии, грязный лифт полз вверх, скрипя и повизгивая. На четвертом этаже Якоб вышел. Прошел по короткому коридору и нажал кнопку звонка у двери в сорок четвертую квартиру. Звонок, приглушенный дверью, он расслышал. Но дверь открывать никто не спешил. Он еще раз нажал на кнопку. Опять никакой реакции, словно в квартире никого нет. Третий раз позвонив и подождав еще две минуты, Якоб нащупал в кармане «сувенир» и неторопливо, вслушиваясь в тишину коридора, вернулся к лифту. Судя по звукам из-за дверцы шахты, лифт как раз поднимался вверх. Он насторожился, но ничего предпринимать не стал. Если это ловушка, то он уже влез в нее всеми четырьмя лапами. Подумав, он импровизированный кастет. Положил его на пол и точно рассчитанным толчком правой ноги отправил по полу в сторону ближайшего угла. Вентиль почти бесшумно проскользнул по линолеуму пола и остановился точно у самого плинтуса. Теперь у Якоба ничего компрометирующего, кроме самого факта нахождения здесь и сейчас в этом доме, найти было невозможно.
Как он и подозревал, полицейские появились одновременно со всех возможных направлений. Из отрывшихся дверей лифта выскочили двое. Еще примерно семь-восемь человек, судя по топоту шагов, выбежали в коридор с лестницы. Здешние полицейские, хотя и напоминали своей униформой типичных английских «бобби», носили с собой оружие. Поэтому на изображающего на лице маску изумления Якоба нацелилось несколько разнообразных стволов. Не менее пяти, потому что остальные дружно ломанулись в сорок четвертую квартиру. Дверь в которую, как оказалась, на замок никто не запер.
- Руки в перед, ладонями вверх! – приказал грубый голос из-за спины. Якоб подчинился и в тоже мгновение один из выскочивших из лифта полицейских, ловко вкинув громоздкий «Веблей-Скотт» в кобуру, вытянул откуда-то из-за спины наручники. И защелкнул их на запястьях Якоба.
- Повернись, - приказал тот же голос. Якоб, продолжая изображать невинное удивление, повернулся.
- В чем дело, госп…, - закончить вопрос ему не дали.
- Молчать. Вопросы здесь задаю я, - ответил ему высокий широкоплечий брюнет с грубыми чертами лица и нашивками сержанта на полицейском мундире. – Кто такой? Документы есть?
- Меня зовут Бауэр, Якоб Бауэр, мистер. Подданный Германской империи, - спокойно ответил Якоб, одновременно мысленно «прокачивая» сержанта. – «Черт побери, - мелькнула в голове мысль, когда он наконец опознал командовавшего группой захвата полицейского. – Повезло, называется… Самая свинская собака во всей полиции Гонконга, сержант Роджер Кросс. Глава спецотдела, или Эс-Ди, полиции. Занимается шпионами и боевиками… Да, у нас здесь точно засел крот…»
- Сержант Кросс. Что вы здесь делаете, мистер Бауэр? – тон сержанта стал более вежливым. Что не помешало стоящему за спиной полицейскому тщательно обыскать Якоба с ног до головы. И ловко вытащить у него из кармана паспорт.
- Я…, - хорошо иметь заранее подготовленные «легенды». Вот только вся эта командировка – сплошная импровизация и все заранее придуманное приходиться адаптировать к неожиданным изменениям ситуации. – У меня здесь была назначена встреча с… одним из сотрудников фирмы «Империал Гонконг Экспорт».
- Понятно. Вынужден вас задержать до выяснения всех обстоятельств, мистер Бауэр.  Джим, Артур, ведите его вниз, - приказал сержант.
- Простите, сержант. Я протестую и требую вызова консула. Могу сразу сказать, что не успел ни с кем встретиться. Так как только что вышел из лифта.
- Вызовем консула, обязательно. И со всем остальным разберемся, - согласился Кросс. – Паспорт ему верните и вниз… Что там, Брайен?
Ответа Якоб не услышал, так как его, не снимая наручники, впихнули в лифт. В полицейском участке его еще раз обыскали. Вежливо, но непреклонно конфисковали все содержимое карманов, включая паспорт. После чего посадили в камеру-одиночку. И словно забыли о его существовании. Конечно, надзиратель, как и положено, регулярно проверял его состояние, поглядывая в устроенный в двери глазок. Кормили тоже регулярно, не очень вкусно, но сытно. Да и парашу из номера выносили регулярно. Вот только ни полицейского следователя, ни консула Бауэр не видел целых четыре дня. Все это время он сидел и ждал вызова на допрос. А заодно пытался определить, как говорил один его знакомый из русской разведки: «Что произошло? И кто виноват во всем этом бардаке? Таки что будем теперь делать?»
Эти три «чисто русских вопроса», говоря словами того же знакомого, занимали все его свободное время. Собственно, что случилось, ему было ясно и так. Кому-то очень не хотелось, чтобы собранные агентом «Бруно» сведения дошли до штаб-квартиры РНХА. Причем местная сеть или вскрыта этими людьми, либо имеются утечки информации из резидентуры. Или, в самом худшем случае, местный резидент напрямую связан с этими заинтересованными лицами. Но опять-таки доказательств последнего Якобу найти так и не удалось. По заинтересованным лицам, пожалуй, проще. Судя по тому, где работал «Бруно» - штатовцы. Да, именно с ними тесно работала фирма «Империал Гонконг Экспорт». Причем «Бруно» наткнулся на какие-то очень «горячие» факты. Его, судя по всему, убили и теперь пытаются сделать виновным Бауэра.
«Что же такого, интересно, мог найти простой… ну ладно, пусть даже не совсем простой управляющий в одном из отделений фирмы? Новую попытку поставить англичан под штатовский контроль? Как в тридцать шестом, когда после смерти Георга Пятого его сына Эдуарда Восьмого заставили отречься от престола из-за женитьбы на американке Уоллис Симпсон? Может быть и так, - подумал Якоб. Тут же вспомнив, что ситуация тогда была не столь однозначной, как ее представляют теперь. Ему, как одному из аналитиков РНХА, было известно, что Эдуард Восьмой был в хороших отношениях с кайзером Вильгельмом Третьим. Что могло привести к улучшению традиционно, со времен Великой Войны, неприязненных отношений между Британией и Германской Империей. – А ведь это мешало не только штатовцам, но и русским. Союзные отношения с которыми тогда разваливались прямо на глазах. Что закончилось Польским восстанием сорок первого года и прямым боевым столкновением между русскими и нашими войсками. Но возвращаясь к «Бруно»… Такого он накопать вряд ли мог, слишком низко расположен в иерархии. А если хорошенько подумать… «Золотой треугольник»? А почему бы и нет?» - загадочный, неизвестно где в Азии расположенный район, из которого через Китай и Британскую Индию в Европу поступали наркотики. Причем не только обычные, типа того же гашиша или опиума, а и новые синтетические. Которые запрещались к употреблению во всех странах Большой Семерки из-за чрезвычайно опасных последствий применения.
«Если это так, то меня могут отсюда не выпустить, - подвел итог своим размышлениям Бауэр – Обидно. Ничего не знать и попасть под жернова…»
На четвертый день томительное ожидание закончилось. В камеру, распространяя благоухание хорошего одеколона, вошел германский консул Герхард Шредер. Естественно, в сопровождении надзирателя и сержанта Кросса. Причем последний выглядел весьма и весьма недовольным.
- Собирайтесь, мистер Бауэр, - сообщил по-английски улыбающийся Герхард. – Херр сержант нашел убийц, это оказались деятели из триады, - добавил он по-немецки.
Отчего Кросс стал выглядеть и еще более недовольным.
- Мистер Бауэр, - сказал сержант, перебивая консула. – Полиция Гонконга приносит вам свои извинения. Но я меня есть еще один вопрос. На который вы можете не отвечать, если пожелаете.
- Спрашивайте, - спокойно ответил Якоб.
- Вы были знакомы с Максом Отто фон Шрамом?
- С кем? – Бауэр действительно удивился. Он ожидал любого вопроса, кроме этого. – Извините, но я с этим господином знаком не был.
- Благодарю, мистер Бауэр, за ответ, - улыбка на лице Кросса выглядела столь же уместной, как дамские панталоны на слоне.
Освобождение из тюрьмы заняло времени намного меньше, чем посадка. Якобу вернули все вещи, а до гостиницы его любезно подвез на своем автомобиле консул.
И только в номере он сообщил Бауэру, что власти Гонконга дают ему 24 часа на убытие из колонии.
- Херр Бауэр, вот вам билеты на гидроплан до Циндао. Рейс через три часа, - консул выглядел смущенным, - и я советую вам не задерживаться. Триады… очень опасны. Кроме вашего знакомого из ИГЭ, они убили за прошедшие четыре дня еще пять человек, включая названного сержантом фон Шрамма. Ходят слухи, - Шредер понизил голос и инстинктивно осмотрелся, - что идет передел рынка нелегальных наркотических средств. И говорят, что фон Шрамм… был с этим рынком связан…
Возвращение в Берлин для Бауэра закончилось обыденно. Его доклад приняли, ругать или поощрять не стали. Начальник отдела, полковник Герхард Вессель лишь вздохнул, собственноручно убирая написанные им листы в папку.
А после этого огорошил Якоба неожиданным известием, что он отправляется в новую командировку, в Россию.

+4

686

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/472/t68307.png

Тяжелые броневики мира Первого Императора на 1961 г.
1. Французский. 2. Английский 3. САСШ 4 Германский 5 Российский 6 ЮАС 7 Италия
Все вооружены пушками калибром 75-76 мм

Саладин и Панар EBR75 - реальные модели, использовались в нашем мире боях в т.ч. в Африке, итальянский вариант - французский Панар с башней от легкого танка АМХ13,  М1А1 - фантазия на тему модификации LAV Пирана, Пума - юаровский Руикат нашей реальности, здешний Руикат - вариант американского полноприводного Т18 времен Второй мировой, Барс - это фантазия на тему итальянского Кентавра.

+1

687

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/472/t371614.png
Изменил рисунок ЮАСовского Руиката, привел примерно к единому масштабу с остальными машинами.
Сегодня, если ничего не помешает, допишу отрывок к Танкам и напишу историю появления бронекавалерии в мире Первого Императора.

0

688

Логинов написал(а):

Тяжелые броневики мира Первого Императора на 1961 г.
1. Французский. 2. Английский 3. САСШ 4 Германский 5 Российский 6 ЮАС 7 Италия
Все вооружены пушками калибром 75-76 мм

Вот, как то, "шкрябает пОсердцу", что "Руикат" не "Руикат", а Т18...
А "Пума", как аутентичная "Пума", но с чуть отмасштабированным стволом - "роднее" была бы.
Да и Т18 на своей американской родине естественнее бы смотрелся...

0

689

Российский штурмовик С-58
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/472/t837131.png

+2

690

Логинов написал(а):

Российский штурмовик С-58

Рисунок неудачно выполнен.
Если я правильно вижу размеры и положение винта на рисунке, то запуск неуправляемых ракет с ближних к фюзеляжу подкрыльевых пилонов левого крыла будет проблематичным, поскольку потребует синхронизации с положением лопастей винта. Самым краем будет перекрывать запуск. Возможно, надо будет эти пилоны отодвигать ближе к законцовке крыла. А там много не разместишь, сопромат Вам в помощь. Мне эти эпюры до сих пор снятся.
Но машинка выглядит интересно.

Отредактировано Osa Александр (22-08-2021 15:41:17)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Анатолия Логинова » Странная страшная сказка... (Черновик)