Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Хранить вечно


Хранить вечно

Сообщений 181 страница 190 из 247

181

Вот и посмотрим - может, так оно и получится в итоге?
Автор пока ни в  чём не уверен. Сюжет с какого-то момента начинает "вести себя", так что всё может случиться.
Кроме одного - линейным он точно не будет.

Отредактировано Ромей (20-09-2022 19:53:35)

+1

182

Перезалил крайний фрагмент с дополнениями

0

183

Пост 174

Ромей написал(а):

Нам «дядя Яша» передал портфель, в котором лежал свёрток с бутербродами и две бутылки бутылку ситро.

лишнее

Ромей написал(а):

запугав дворника дома двадцать пять, стоящего прямо напротив музея, своим  ГПУшным удостоверением, истребовал у него и потребовал ключ от чердака и засел в засаду.

что-то одно

+1

184

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
«Время собирать камни»

I

«Фиат», визгнув тормозами,  затормозил на площадке перед парадным входом. Дневальный – тринадцатилетний пацан из младшего, четвёртого отряда, ростом едва достававший до кончика ствола своей трёхлинейки, сделал попытку вытянуться по стойке смирно. Винтовку в положение «к ноге»  он держал левой рукой, правую же вскинул в пионерском салюте – обычный в коммуне знак приветствия для любой, хотя бы и полуофициальной ситуации. И надо было видеть, как вытянулась его веснушчатая физиономия, когда из распахнувшейся задней дверки наружу вылезли мы с Марком – изрядно помятые после многочасового сначала воздушного, а потом и автомобильного путешествия.
Из затруднительной ситуации дневального выручил Тёмка – как обычно, босой и с сигнальной трубой под мышкой. Услыхав кваканье автомобильного клаксона, он выскочил из дверей - и, увидав гостей, сориентировался почти мгновенно.
- Так нет здесь сейчас никого! – крикнул он. И дежурный командир, и Антоныч – все в лагере, а здесь только я да дневальный. Поехали туда, я покажу…
Действительно, а я и позабыл – вот и на скамейках и дорожках вокруг главного корпуса не было заметно обычной ребячьей суеты. С начала лета весь личный состав коммуны, включая часть педагогов, обитали в армейских шатрах, расставленных длинными рядами на поляне за кленовой рощей. Для начальства там был выделен отдельный шатёр – часть его, отгороженная брезентовой перегородкой, служила Антонычу квартирой, а остальное пространство, снабжённое вкопанными вдоль стен  скамейками, служило для ежедневных собраний Совета Командиров. Земляной пол в командирском шатре был тщательно очищен от травы и присыпан свежим песком.
Туда-то и собирался проводить нас босоногий трубач.  При этом он с вожделением поглядывал на автомобиль, рассчитывая, вероятно, прокатиться, стоя на подножке.
Но не повезло.  Гоппиус, сидевший рядом с шофёром, торопливо распрощался  с нами и скомандовал ехать. Легковушка  плюнула облачком голубой газойлевой гари, развернулась и, разгоняя клаксоном голубей, покатилась по засыпанной песком дорожке. Мы уже были в курсе, что Евгений Евгеньевич намерен был задержаться в коммуне  - в первую очередь, для того, чтобы отладить пресловутый второй комплект нейроэнергетического оборудования, установленного в лаборатории особого корпуса. И нам с Марком, как ни крути, не избежать в самое ближайшее время знакомства с этим загадочным заведением.
- Ну что, пошли? – спросил Тёмка, провожая машину огорчённым взглядом. – Если поторопитесь – успеете к обеду. Отряды, правда, уже поели, но у поваров наверняка что-нибудь да осталось…
- Мы на аэродроме перекусили, в буфете. – солидно ответил Марк. – Но от чаю, пожалуй, не откажемся.
- А дорогу сами найдём, небось не забыли. – добавил я.
Тёмка строго свёл брови.
- Не положено! Раз вы отсутствовали в коммуне без уважительной причины – я должен проводить вас к дежурному командиру, пусть решает, как быть.
- А если с уважительной? – осведомился я с лёгкой ехидцей в голосе. – С причиной, в смысле, уважительной? Тогда как быть?
Тёмка на миг задумался, но быстро нашёл выход.
- а почём мне знать, уважительная она у вас или нет? Это пусть Дежком решает, а то и сам Антоныч. И вообще, пошли уже, хватит болтать!
Я вздохнул и пошёл по дорожке вслед за трубачом. Мне вдруг остро захотелось снять башмаки и пройтись по нагретому на солнце песку босиком, как он.
…а почему бы, собственно, и нет? Имею полное право…
Я сел на корточки и, не обращая внимания на нетерпеливые жесты нашего провожатого, стащил ботинки. За ними последовали носки; я затолкал их внутрь, связал шнурки и повесил получившуюся ношу на шею так, чтобы башмаки свешивались мне на грудь. Спутники смотрели на меня с удивлением, затем Марк понимающе улыбнулся, подмигнул – и последовал моему примеру.
Как же приятно было чувствовать усталыми ступнями тёплый, нагретый за день солнцем, крупный песок! Я с удовольствием переступил с ноги на ногу, наслаждаясь этим ощущением.
- Ну что, всё? – недовольно спросил Тёмка. – Можно уже идти? И поскорее, а то без чая останетесь!
И, не оборачиваясь, поскакал к роще. Мы с Марком поторопились за ним следом, и я на ходу мурлыкал под нос прилипшие ко мне ещё в харьковском аэропорту куплеты:
…В-общем, так мы докатались,
Что пешком сюда добрались...
Здравствуйте, здравствуйте,
Здравствуйте вам!..

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t54514.jpg

Отредактировано Ромей (22-09-2022 16:50:46)

+2

185

Нашего побега словно никто не заметил. Будто и не побег это был вовсе – так, ребята отлучились на пару дней по каким-то своим делам, было бы, о чём говорить! Дежурный командир, Володька Харченко из седьмого отряда, встретил нас неприветливо – вместо обещанного Тёмкой чая посадил на скамейку возле «командирской» палатки и отправился за Олейником. Пока мы дожидались его, в поле зрения появился Погожаев; на бодрое «здражлаю, тащ завкомунны!» Он ничего не ответил, только покачал головой и скрылся внутри. Мы поняли, что «проработка» как минимум, откладывается, и воспряли духом. Вскоре появился и Олейник в сопровождении Харченко; он смерил нас  взглядом, в котором жизнерадостности было не больше, чем в дохлой лошади, буркнул «явились, не запылились…» и препроводил в отрядную палатку. Здесь было пусто – правило, запрещающее сидеть на постелях до отбоя, распространялось и на «летние лагеря», так что коммунары предпочитали проводить свободные часы перед ужином кто где – на стадионе, возле озера, а кое-кто и в главном корпусе, где работала библиотека и продолжались репетиции театрального кружка под бессменным руководством Тяпко.
Мы переоделись, с облегчением сменив надоевшие «парадки» на голошейки и шаровары. Тут-то и выяснилось, что забывать о заслуженном наказании никто не собирался. Правда, выглядело оно не слишком серьёзно – провинность, за которую в иное время пришлось бы отдуваться в общем кругу или хотя бы на СК, Олейник назначил нам по три наряда на кухне – и первый следовало отрабатывать прямо сейчас. Мы отсалютовали, хором гаркнули «Есть!» и бегом припустились к полевым кухням, где нас прняли в свои объятия дежурные коммунары. Пяти минут не прошло, как я уже махал колуном, расправляясь с грудой берёзовых чурок, а Марк вёдрами таскал воду из большой деревянной, на колёсном ходу, бочки, приткнувшейся у края поляны. На моё робкое предложение подогнать водовозку поближе, старший по кухне резонно возразил, что лошадь тоже человек, и ей надо отдохнуть – и вообще, работайте, коммунар Гринберг, воды нужно много, вам ещё котлы после ужина мыть!.. Я, осознав беспочвенность, своих претензий, прикусил язык.
Примерно полчаса я старательно орудовал колуном и изрядно вспотел. Коммунары, что дежурные по кухне, что те, кто пробегал мимо, с любопытством косились на меня, но никто так и не задал вполне естественного вопроса – «а где это, собственно, вас носило?» Подобная нелюбознательность начинала напрягать, как вдруг…
- А, Давыдов? Привет!
Татьяна, похож, только что пришла с купания – волосы были ещё мокрые, и от неё пахло особой водной свежестью и немножко тиной – запах, который бывает только на маленьких лесных озёрах. Как от русалки, подумал я, но не сказал – вместо этого, опустил колун и радостно улыбнулся.
- Где это вас носило? – продолжала девушка. Она поправила спадающие на лоб мокрые прядки, и я увидел застрявшие в ней чешуйки зелёной ряски и тёмные нитки водорослей.
…точно, русалка и есть…
На плече у Татьяны висело полотенце, ещё влажное, а вот предмет, который она держала, в левой руке, меня заинтриговал. Несложная конструкция из медной проволоки в виде г-образной загогулины с небольшой спиралькой на длинном конце. Мне приходилось видеть такие – с их помощью в наше время экстрасенсы и мастера биолокации искали спрятанные предметы, подземные родники, подполы на месте заброшенные деревень, а иногда и штучки поинтереснее. Например, такими «биолокаторами» вовсю пользовались фанаты Космопоиска и подобных псевдонаучных организаций – для поисков «источников силы Земли», мест приземления «тарелочек» и порталов, ведущих в параллельные пространства. В Москве первой четверти двадцать первого века подобные приспособления, как и подробные руководства по их использованию можно было приобрести в магазинах, специализирующихся на «эзотерических» товарах, а то и просто заказать через Интернет. Но чтобы встретить эту хреновину в двадцать девятом году?  А с другой стороны – есть же здесь «нейроэнергетическая лаборатория нашего доброго друга Евгения Гоппиуса с его замечательным креслом?..
Впрочем, если тебе что-то непонятно – проще простого спросить, не так ли? Особенно, если есть у кого.
- Что это у тебя? – стараясь, чтобы вопрос звучал как можно небрежнее, я протянул руку к проволочной хреновине. Но не тут-то было – Татьяна спрятала её за спину.
- Так расскажешь, где вы пропадали, или нет?
Я пробурчал что-то типа «некогда, вон сколько дров ещё…» в ответ на эту наглую ложь Татьяна упрямо тряхнула мокрой шевелюрой, отчего капельки и ряска полетели во все стороны. Я невольно залюбовался этим зрелищем – а особенно, мокрой, в облипку, майкой. Да, бюстгальтеры у комсомолок явно не в ходу… и не надо…
Она перехватила мой взгляд и слегка покраснела.
- Ладно, не хочешь - не говори. Я хотела узнать: ты думаешь возобновлять тренировки?
- Тренировки? – я не сразу понял, о чём речь. – Ах да, конечно. Но..
- Никаких «но». Приходите сегодня с Марком, а я предупрежу девчонок. Кстати… - она хитро глянула на меня . – Маруся все глаза выплакала, когда вы пропали. Только пообещай, что Марку не скажешь!
И, прежде чем я успел ответить, повернулась и побежала к палатке своего отряда. Я проводил её взглядом – биолокационная загогулину Татьяна по-прежнему держала в левой руке.
…Вот уж точно, сюрприз на сюрпризе. А Марку я, и вправду, ничего не скажу – сам пусть не зевает, не маленький!
…а всё же – почему никто, кроме Татьяны, даже не подумал поинтересоваться причинами нашего отсутствия?..
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t777193.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t336003.jpg

+2

186

Тренировка состоялась, но прояснить взволновавший меня вопрос я не смог – не хотелось говорить при Ольге с Марусей, да и сама Татьяна пришла на занятие без «рамки».  Выполнив комплекс упражнений на растяжку и позанимавшись с шестами – от них даже руки не успели отвыкнуть, что такое три дня перерыва, тьфу! – мы разбились на пары и принялись отрабатывать связки ударов и уклонений. Я на правах «мастера и тренера» прохаживался от одной пары к другой и с удовольствием подправлял положение девичьих ножек, плеч, и талий. И как-то само собой получилось, что возле Татьяны я задерживался чаще, чем возле прочих своих «учеников». Кажется, под конец занятия она что-то такое заподозрила, но виду не подала – по-моему, ей это нравилось. Только играли в серых глазах озорные чёртики, заставляя меня принимать строгий вид и переходить на сугубо официальные выражения, типа: «товарищ Макарьева, примите правильную стойку «Гунбу!» вместо ласкового «Танюша, лапочка, когда становишься в «позу лучника» – переднюю ногу согни в колене, талию прямо, а грудь выпяти… вот так…»
И лёгким, более похожим на ласку,  нажимом между лопаток показать - как именно.
Гормоны мои, гормоны… хорошо, что над вами есть сейчас разум далеко уже не молодого мужчины ухитряющегося как-то держать вас в узде. А то ведь, и вправду, взрывное сочетание – с энергией и пылом молодости, на которые накладывается более чем солидный интимный опыт выходца из совсем других времён – та тут все девки будут наши! А это никуда не годится – порядки в коммуне строгие, а в плане «личных отношений» - так и особенно. Нам – мне и лёхе Давыдову – тут ещё жить, а потому наступаем на горло собственной песне и изо всех сил стараемся не обращать внимания на то, на что не смотреть просто невозможно.
Жаль, что поблизости от коммуны нет какого-нибудь городишки, большого села, на худой конец – по бабам бы сбегал. Маленькое сельцо или деревенька не подойдут. Во-первых, выбор не тот, а во-вторых, там всё, как на ладони – и будущую пассию скомпрометируешь в глазах сельских кумушек, и сам огребёшь большого геморроя, когда пылающая праведным гневом родня заявится прямиком к Погожаеву. А оно мне надо?
В-общем, с тренировкой мы кое-как покончили, договорились о следующей. Марк отправился провожать девушек в лагерь, (Татьяна, кажется, надулась) а я оговорившись неким важным делом отстал – и припустил бегом на озеро. Есть там местечко, где на дне метрах в пятнадцати от берега бьют ключи, и вода, особенно если нырнуть, мало что не ледяная – то, что надо, чтобы успокоить разгорячённую плоть. Что я и сделал, сперва закоченев до мурашек по всему телу – так, что пришлось дважды переплыть озерко туда-сюда, ч хоть как-то восстанавливая  кровообращение.
…Нет, с этим точно надо что-то предпринять – и срочно, покуда не дождался каких-нибудь неприятностей…
За попытками унять своё либидо я ожидаемо пропустил сигнал на подготовку ко сну. В итоге – влетел в палатку пятого отряда в последний момент метеором, вызывающе проигнорировал мрачный взгляд Олейника и его «Явился, не запылился…» и поплёлся к стоящему на улице лотку с рукомойниками – вода туда подавалась из укреплённого сверху чёрного железного бака и к вечеру немного нагревалась солнцем, становясь приятно-тёплой.  Когда я вернулся, Марк уже спал, свернувшись под одеялом калачиком; я тоже улёгся и собрался по привычке неспешно обдумать недавние события. Но, видимо, наше путешествие, полное треволнений, самолётной тряски, впечатлений, эмоций, и очень скупо отмерянных часов сна сделали своё дело – я провалился в чёрный, напрочь лишённый сновидений колодец, едва только голова моя прикоснулась к подушке…
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t881213.jpg

+4

187

С утра жизнь вошла в привычную коммунарскую  колею. Звонкая треть побудки, зарядка всем отрядом – «Раз-два, ноги на ширину плеч… - пригоршни воды из остывшего за ночь вода бака над рукомойником,  которыми щедро окатывают друг друга хохочущие мальчишки. Обязательный визит дежкома и дээсчека, придирки к плохо отмытым коленям, неподстриженным ногтям и полу в шатре, который хорошо бы посыпать свежими опилками. Завтрак из полевых кухонь, коптящих жестяными трубами (не забываем о послеобеденном наряде!), рисовая сладкая каша за длинными, врытыми в землю столами, чай – и горн на работу. Пятый отряд весёлой гурьбой направляется на «завод»; Олейник ворчит, пытаясь привести коллектив к порядку, и это ему удаётся – выстроившись кое-как в колонну по два, мы немедленно затягиваем «батьку Махно» и в таком виде прибываем на место. Здравствуй, родной сборочный цех, здравствуй, наш вклад в развитие Воздушного Флота, здравствуй, обтирка!
Отсюда все наши приключения – и полёт в Москву, и музей, набитый полупомешанными «новыми тамплиерами», и «дядя Яша» с Гоппиусом казались если не дурным сном, то чем-то… ненастоящим. Я привычно окунал ветошку в жестянку с керосином, отжимал лишнюю жидкость, обтирал лоснящиеся от масла детали, откладывал в сторону, снова смачивал ветошку и процесс повторялся. Есть всё же что-то успокаивающее в монотонной работе, когда ты можешь предоставить рукам возможность действовать механически, без участия разума, а сам улетаешь в сверкающие сферы своего воображения, которому дай только волю – и унесёт неведомо куда…
- Давыдов! Опять мух считаешь?
Это Лёвка Семенченко – сегодня он замещает в цеху Олейника на нелёгком посту надсмотрщика, подгоняльщика и инспектора ОТК. Сам комотряда вызван по какому-то делу в заводскую контору, и ребята, когда выдаётся свободная минутка, шёпотом гадают, что бы мог означать такой вызов. На нас с марком внимания обращают не больше, и не меньше, чем на других – ну, подумаешь, сбегали ребята в самоволку, не они первые, не они последние.
Я инстинктивно удваиваю скорость движений, едва не опрокинув при этом жестянку с керосином. Особого смысла нет, скорость поступления деталей, требующих обтирки, таков, что я и так справляюсь с их потоком – но производственная дисциплина требует от Лёвки бдительности и окрика. Некоторое время он наблюдает за мной, после чего направляется дальше, выставив на показ замызганный блокнот и химический карандаш, выполняющий в нашем дружном коллективе роль то ли гетманских клейнодов, то ли  императорских инсигний. Я провожаю его взглядом и возвращаюсь к прежнему темпу движений.

- Гринберг! Давыдов!
А это уже не Семенченко и даже не Олейник. Незнакомый молодой человек в синем лабораторном халате, в точности таком, какие носили сотрудники Гоппиуса. Из нагрудного кармана торчит карандаш, в руках – бумажка, на которой я разглядел нечто вроде списка фамилий.
- Давыдов Алексей и Гринберг Марк?  - «лаборант» дождался наших «да» и «так точно», нахмурился и сделал пометку в своём списке.  – Заканчивайте работу, приведите себя в порядок, переоденьтесь, пойдёте со мной. На всё вам две минуты, жду у выхода из цеха.
Мы с Марком переглянулись – тревожно, недоумевающе – и поспешили в подсобку. Нас провожали удивлённые взгляды наших товарищей по отряду.
…Похоже, жизнь готова выкинуть очередное коленце…

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t247605.jpg

Отредактировано Ромей (22-09-2022 13:35:39)

+2

188

II

Из аэропорта Яков поехал к себе на квартиру. Не на ту, конспиративную, куда он чуть больше суток назад привёз двух подростков, а на свою, где он поселился после возвращения из Закавказья. Там он служил с двадцать четвёртого года, занимая одновременно должности члена коллегии Закавказского ГПУ, уполномоченного Наркомвнешторга по борьбе с контрабандой, и ещё несколько ответственных постов – в том числе, и состоял в советско-турецкой и советско-кавказских миссиях. Тогда же, в августе двадцать четвёртого, он поучаствовал в подавлении антисоветского мятежа, поднятого грузинскими меньшевиками. На рукаве его английского, горчичного цвета, френче, красовались тогда три ромба -  знак принадлежности к высшему комсоставу РККА.
Уже  к пятому сентября части Красной Армии и ОГПУ разгромили войска «Временного грузинского правительства, сумевшие ранее занять почти всю Западную Грузию. Далее последовали расстрелы – всего к стенке поставили до трёхсот человек, и в решении участи многих из них Яша Блюмкин принял живейшее участие – как и  заместитель председателя Грузинского ГПУ, двадцатипятилетний   подающий надежды чекист по имени Лаврентий Берия, получивший  за подавление восстания орден Красного Знамени.
Надо ли говорить, что ни Яшу, ни упомянутого товарища Берия, ни других участников подавления восстания, вроде Соломона Могилевского, совесть не терзала. С какой стати? Если бы они оказались в роли подсудимых, господа меньшевики и их соратники тоже не колебались бы ни секунды. Такое уж тогда было время – время молодых, нахальных, энергичных и беспощадных. А ещё -  не признающих слова «нельзя»,  как в отношении дела, которому они служили, так и в общении с начальством и своими соратниками. Подобный склад ума и пренебрежительное отношение к общепринятым нормам поведение (его привычка чуть что, хвататься за пистолет стала притчей во языцех, особенно, в московских окололитературных кругах) дорого стоили Якову Блюмкину. Сколько ушатов грязи было вылито на него -  начиная с убийства Мирбаха, которое он продолжал считать самым значительным своим деянием, и до работы в Персии и Тифлисе - теперь уж и не сосчитать. В редкие периоды оседлой жизни в Москве он селился в Первом Доме Советов (прежде гостиница «Националь») или жил на квартире у кого-нибудь из друзей. И только   в двадцать пятом году, вернувшись в столицу, он озаботился тем, чтобы обзавестись постоянным жильём.
Дом, где он занимал просторную четырёхкомнатную квартиру на пятом этаже, два стоял в Денежном переулке. В том же доме, в соседней первой квартире проживал  нарком просвещения Луначарский. Яшу подобное соседство ничуть не напрягало – как и само расположение дома,  окна которого выходили прямо на здание бывшего германского посольства. Кого другого подобное совпадение заставило бы искать другое жильё, или хотя бы подпортило настроение – но не таков был Яша Блюмкин. Никаких «кровавых Мирбахов» в его глазах не мелькало; он находил даже некоторое удовольствие в том, чтобы сидя на подоконнике, созерцать место своего триумфа…
Ключ – бронзовый, старой дореволюционной работы со сложной двусоставной бородкой – скрежетнул в замочной скважине. Квартира встретила своего хозяина не слишком приветливо – остатками весенней сырости, с которой так и не справились тёплые летние деньки, да затхлым, нежилым запахом, какой возникает в домах, надолго оставленных владельцами без присмотра. Неудивительно – он не был тут уже больше полугода, и даже вернувшись недавно в Москву после очередной константинопольской командировки, он так и не удосужился навестить своё жилище. Но Яшу это не смутило – его вообще мало что могло смутить. Для начала, он распахнул настежь окна, те самые, смотрящие на бывшее германское посольство. Вытащил из портфеля французскую булку, полфунта нарезанной ветчины -  перед тем, как поехать домой, он заглянул на Тверскую в Гастроном № 1, бывший Елисеевский, и закупился продуктами – в том числе, и жестянкой хорошего чёрного чая, к которому ещё со времён Персии испытывал слабость. Отыскал в шкафчике на кухне полупустую бутыль керосина, раскочегарил примус, закурил оставшиеся со Стамбула папиросы с турецким табаком, сел к столу и задумался.
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t938976.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t48681.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t386549.jpg

+2

189

Ромей написал(а):

Дом, где он занимал просторную четырёхкомнатную квартиру на пятом этаже, два стоял в Денежном переулке.

лишнее

+2

190

Подумать ему было о чём. Во время своей недавней «командировки»  по линии ИНО  -  Блюмкин оказался в Стамбуле на роли ведущего агента-нелегала с псевдонимом «Живой». Он располагал своей отдельной резидентурой, никак не связанной с советским Генконсульством. Он сам подбирал и тщательно инструктировал этих людей: Льва Штивельмана, он же «Прыгун», легализованный как представитель фирмы, торгующей в Палестине и Сирии автозапчастями; его жену Нехаму-«Двойку», чья легенда была построена на торговле бижутерией по всему Ближнему Востоку (отличное прикрытие для курьера!), а так же её отца Мануса Альтермана («Старца»). Во время краткого визита в Париж по коммерческим делам (сам Блюмкин действовал под личиной персидского еврея Якуба Султанова, торговца древними еврейскими книгами, свитками, ритуальными одеждами и предметами культа) он завербовал и пятого члена своей команды – некоего Н. Шина, выходца из России, французского подданного, профессора музыки. В донесении в Москву, Трилиссеру,  Яша характеризовал его как человека очень общительного, легко завязывающего связи, способного «проникнуть в любую среду» и привиться там». К тому же «товарищ Шин» имел открытый паспорт на Сирию и Палестину и, прекрасно зная Северную Африку и Ближний Восток, мог беспрепятственно мог получить визу в страну «конечной цели» и осесть там.
Казалось бы, всё готово для успешного проникновения в Палестину, где раньше дела у советской разведки не ладились. Между тем, работать там было нужно – этот недавно отторгнутый от Турции регион, на территории которого действовал британский мандат, был охвачен незатухающими конфликтами, предоставлял из себя тучные угодья, в почву которых требовалось бросить семена мировой революции.  Но тут произошло нечто, не то, чтобы разрушившее  планы агента с оперативным псевдонимом «Живой» - но уж наверняка внёсшее в них изрядную толику неопределённости.
Дело в том, что именно в Стамбуле пребывал в это же самое время опальный Троцкий. Некоторое время он жил в здании Генерального консульства СССР, но позже снял небольшую виллу на одном из островов в Мраморном море – оставаться в Константинополе, кишащем белоэмигрантами, для «демона революции» было бы небезопасно. И именно на этой вилле состоялась его встреча с бывшим сотрудником его секретариата, ныне резидентом советской разведки, Яковом Блюмкиным.
Яша никогда не скрывал своего особого отношения ко «льву революции», и Лев Давыдович прекрасно был об этом осведомлён. Положение  сложилось весьма двусмысленное – с одной стороны, Блюмкин не имел прямого распоряжения руководства наладить связь с Троцким, но с другой – Трилиссер, инструктируя агента «Живого» перед отбытием,  посоветовал «приглядывать за нашим выкидышем». Это можно было рассматривать, как руководство к действию, а то и прямое распоряжение, если бы рекомендация была дана в письменном виде, или хотя бы в присутствии третьего лица. Но «Старик» (под этим псевдонимом проходил в оперативных документах сам начальник ИНО) был слишком хитроумен и острожен, и никаких следов та беседа не оставила – кроме смятения, зароненного в душу Яши, и без того испытывавшего симпатию, а, пожалуй, что и трепет перед изгнанником. Надо полагать, и сам Меир Абрамович не забыл письмо «Блюмкина», присланное из Германии, куда его ненадолго занесли «книжно-коммерческие» делишки «Якуба Султанова»
«Высылка Троцкого меня потрясла. — писал тогда Блюмкин. - В продолжении двух дней я находился прямо в болезненном состоянии. Самая высылка его за границу рассматривалась мной, прежде всего, как незаслуженная угроза его существованию. Моей первой реакцией было ехать из Германии, где я находился, назад в Константинополь. Однако, преданный делу, я довел до конца свою работу… и вернулся в Константинополь 10-го апреля».
Понимал ли начальник Иностранного отдела ОГПУ, перед каким непростым выбором он ставит своего подчинённого? А если да – то рассчитывал ли он, что Яша, встретившись с Троцким, снова попадёт под могучее влияние его личности и затеет двойную игру – или всё же надеялся, что агент «Живой» сохранит верность пролетарскому долгу? Ответов не было ни тогда, ни сейчас – так что Яше действительно было о чём подумать. Контакты с самим Львом Давыдовичем и его родственником, Николаем Седовым, выполнявшим роль курьера, могли не попасть в поле зрения советского Генконсульства в Стамбуле – но с тем же успехом могло произойти и обратное. А сели так, то отмолчаться, прикрываясь оперативной необходимостью, не получится, и он обязан доложить о связи с изгнанником Трилиссеру. Тем не менее, Яша провёл в Москве уже почти неделю, не раз встречался с начальником ИНО, обсуждал с ним очередное своё задание  -  но до сих пор ни словом не обмолвился об этом пикантном обстоятельстве.

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t338024.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t314406.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t124114.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t649471.jpg

Отредактировано Ромей (23-09-2022 14:47:35)

+3


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Хранить вечно