Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Кордон

Сообщений 311 страница 319 из 319

311

Александр-читатель
Дачник

Отправлю уже вычитанный и дописанный вариант.
Надеюсь, поймете правильно, и без обид

Продолжение планируется на следующий год)

Отредактировано Чекист (15-04-2018 10:14:07)

+1

312

Чекист
Спасибо!

0

313

Интерлюдия №1

Давно это было, еще при царе Паньдусе, а то и пораньше. Знаю, что Паньдус не царь, а президент. И что правил он Республикой всего-то лет шесть назад. В лоб дам, умничать будешь!
Только я из Гданська перевелся, короче говоря. Ну как «перевелся» - под зад коленом, в аусвайс печать с волчьей головой. Не надо было делать кое-чего. Чего именно? Не скажу. Кто много знает, тот по ночам не спит, все нож в печенке представляет. Бритву? Бритвой по горлу тоже хорошо. Не имею, так сказать, возражаниев супротив!
Ладно, что уж тут. Курву нашего полковника, что по порту работал, по копытцу верблюжьему погладил. Случайно вышло, ага. Копытце что такое? Ну ты, рядовой, и… Даже слов нету цензурных. У прапорщика спроси. Он столичный, про выдумки всякие слышал.
Со службы как поперли, сперва заквасил нешуточно. Денег-то выдали напоследок. Последние пропил, на бритву поглядел, на отражение свое мрачнорожее…
Рожу побрил да в бригаду пошел. К пограничникам. С детства уважал, кто на кордоне службу несет.
Нужен, говорю, боец вам многих достоинств? Могу копать, могу не копать. Могу дверью яйцы щемить. И вообще в дознании специалист профиля широкого аки антресоль. На бутылку? Про то не спрашивали, но тоже смогу, если надобность служебная возникнет. Расскажешь потом, что и как. Знание лишним не бывает!
Оказалось, нужен им такой личность разносторонний. Бумагу подписал, одну, вторую, третью. Рука заболела, столько всего подписал.
Аусвайс с печатью поганой забрали, велели всем говорить, что на вудку сменял. Новый выдали. Еще формы три комплекта, винтарь да револьвер. Ну и подъемные, да на дорогу.
Пока до баталиона доехал, двух дураков из поезда выкинул. Как выкинул? Натурально, в окошко. Они-то, сволочи, пили, а я нет. На службу ехал. Ага. От зависти. Даже пограничники, лучшие из людей, чувству этому подвержены. Вон, даже прапощик кивает.
Там много еще чего было, есть что рассказать. Но про то в другой раз. Про ежика обещал? Значит, про него и расскажу.
Это уже чуть позже было. Где-то через год-полтора. На другой заставе тогда служил, Северное Направление. Леса, леса, леса…
Ну и вот, сидим мы как-то в засаде. Скучаем. Контрабандьеров ждем. Да, пан рядовой, контрабандьер это такая сука, что он везде есть.
Сутки сидим, вторые сидим. Все сиделки отсидели и жданки прождали.
И тут он! Нет, пан Анджей, не спирт. Какой спирт, если мы про ежика? Во-во. Бежит, пыхтит, в зубах ужика тащит.
Ландфебель Кубик по лбу вдруг себя грохает. Идея, говорит, есть. И очень так нехорошо на Мосю косится. Это рядовой с нами был, первого года службы. Такой же дурак как и вы, пан Бужак. Ну может еще дурнее. Ага, физкультурой не занимался, даже на то мозги не хватало.
Мося недоброе чувствует, начинает озираться, чтоб в кусты сдернуть. Хорошие там кусты, терновые. Сдернуть и пол-жопы на колючках не оставить — эльфом-колдуном надо быть!
Колдунов не бывает, вот Мося и застрял. Повис на колючках и вопит: «Ратуйте, люди добрыя! Гвалт происходит и насилие над личностью!». Говорю же — дурак. Он еще сок свекольный у повара выпрашивал, а от вудки рыло воротил.
Посмотрели мы на Мосю, улыбнулись ему ласково. Нет, господин прапорщик! Вы будто крокодил породы гавиал скалитесь! А мы по-доброму, по-семейному!
Кубик и говорит, что слышал, мол такую байку, что ежики голой жопы боятся. Все проверить хотел, да не выпадало. А тут все условия: и ежик, и Мося. И офицеров нет, дабы вмешаться и все веселье испоганить. Вы, пан Анджей, гавиал-ато не изображайте. Вы офицер правильный, и службу знаете, и граничару в рыло сунуть не брезгаете.
Сдернули Мосю с куста, сдернули с него портки… За руки-ноги ухватили, и над ежиком бедным подняли.
Ежик-бедняга, глазенками луп-луп — срака пограничная над ним нависла. Угрожающе и солидно. Ежик-то, про свекольный сок не знал, всерьез принял…
Тут у Моси дно сорвало, и на ежика. Тот с перепугу как заверещал, да тикать! И дорожка за ним. Нет, не следовая. Но тоже четенькая, хоть в учебник врисовывай.
Боится еж голой задницы, научно доказанный факт!

+3

314

Чекист, классная интерлюдия!!!  :)

0

315

Интерлюдия №2

В блицшквадроне службу начинал. Тоже на Северном направлении, кстати. Правда, года за два-три до того, как Янек на службу пришел. В блицшквадроне что хорошо? Ничего, правильно!Довольстве денежное один один с линейной заставой, ни злотого сверху, ни полгрошика. Зато в каждую дырку затычка. Спишь вполглаза, вполуха. Чуть где тревога какая, сразу туда. Ну как «какая»? Да такая, как у нас тут. Граничары перепьют, орков орда выскочит, застава с урядником чего не поделит… Никак без нас не обойтись!
Службу, опять же, проверяли. Вдруг, обходчики не фланги маслают, а по сеновалам бимбер хлещут безжалостно, а? Не морщись, пан Франта, не морщись. Будто сам всю службу от и до нес, ни разу не филонил? Бужаку еще поверю, ибо дурак, он дурак и пишется, а тебе — нет!
Шрам откуда? Сей момент!
На пьянке, да на небрежном несении, то еще ладно — можно понять и простить. И от усталости бывает, да и просто лень. Все мы люди, хоть и немножечко лошади, как у вас там, пан Анджей, в столицах говорят. Не говорят? Странно…
Шрам поперек лба, то от дружески-вражеского приклада образовался… Как не бывает? Очень даже запросто бывает, когда своего же брата-пограничника ловишь на черном деле. Ага, через кордон караван тянул. И нет, чтобы порядочных контрабандьеров! Нет же, зеленожопых вел, тайными тропами.
Те, тропы, правда, многие знали, вот и столкнулись поперек, на кривой козе не объехать. Слово за слово, хером по столу. Два трупа там, два там. Паритет, как в столицах говорят. И там не говорят? Да что же это вы, господин прапорщик делаете? Я-то, думал, что там каждая умность хоть раз да прозвучала, а вы прям вот на лету за лапы хватаете, да кандальные ядры привешиваете. Изверг рода человеческого!
Ну вот там мне в лоб и прилетело. Только звезды из глаз, и ни одной на погон. Даже на медаль поскупились. С другой стороны, какая медаль, когда своих крошишь, верно?
На плече откуда? Ну там вообще глупо получилось. Гюнтер, я ж рассказывал? Не? Совсем плохой стал…
Это мы на объездной дороге стояли. Сам-три. Я, Лугань, да Ревиньский. Ты ж его, Янек, вроде знал, вы с ним из Гданьска оба? Не знал? Странно. Такой же утырок как и ты! Шучу, шучу, убери ножичек, будет дырка, не запломбируем!
И экипаж катит. Новомодный этакий, пар во все стороны, водитель «консервы» напялил, усищи врастопыр, зубами блестил — ну, от ажи только те зубы и виднелись. Это мы потом уже определили, что они там давно катались, антрацит весь извели, чуть ли не «жужелку» в топку кидали.
Мы его аккуратненько так остановиться просим. Мол, кто, куда, зачем, деньги не прячем?
И из экипажа по нам, кааак врезали! Лугань сразу помер - грех не помереть, когда в горле дырка — кулак пройдет. Меня в грязь кинуло — чудесная там грязь! Как на пана Водичке любимой лужайке. Да ладно тебе, рожу не криви, знаем мы вас.
Отчего не убило? А черт их знает. То ли пули слабенькие мне достались, то ли шинель очень уж плотная… Не грязная, господин ландфебель, а плотная! Исключительная шинель. Была. Что? Сам дурак! В бушлатах мы бегали, когда торжественности не требовалось, и нужно было на босяков с линейки походить. А как дороги перекрывали, так только парадная и все! Дурость, конечно, но что поделать.
И лежу, думаю, все, отмучался. Ни заставы, ни службы, ни гауптмана Побережника, чтоб его черты в сраку вилами, да поперек. Хорошо-то так! Однако, грязь-зловреда, начала под штаны затекать… Хреновый рай какой-то, всякий согласится, даже Бужак. Хоть там физкультура и не нужна, а свекольного сока хоть залейся.
Открываю глаза и уши — а там пальба идет! Ревиньский с двух револьверов, будто гаучо какой: Жах! Жах! Жах!
Думаю, а я что самый рыжий, отставать? Вот от кого-то, а от вас, пан Вацлав и не ожидал! Ну да, рыжий. Самый рыжий на весь баталион! Вам бы, падлам, гордиться, так все зубоскалите!
Барабанка моя, когда я в грязь падал, на ремне перекрутилась, и на грудь шмякнулась. А затвор введен заранее. Не положено, конечно. Но на что положено, на то и положено. У нас кордон, а не Академия.
И я весь магазин в тот экипаж. Не вставал — куда уж. Только приклад и перед лицом прыгает — чудом зубы не вынесло. А потом, как вхолостую защелало, я за револьвер. И тоже, до щелчка…
Четверо в том экипаже было, там и остались. То ли шпионы йормландские, то ли с юга свинорылы. Не довели нам ни тогда, ни после.
На плече отметина откуда? Точно! То я в отпуске с бандюганами из-за бляди подрался, вот и пыранули наискось.

+3

316

Интерлюдия №3

Как раз перед тем, как пану Маслопупу геройствовать выпало, я в Крукове служил. В показательном блицшквадроне при показательном баталионе показательной столичной бригады.
Что, сынки, не ожидали? То-то же! Думали, старый Вацлав только и могет, что усы топорщить. Не могёт, а могет, кстати. Ну это между строк.
Да, блицшквадрон, база в Солничах, считай, в городской черте. Как на линейку попал? Смешно, ага. А сами как попали? Глупость начальников надоела, спокойствия захотелось и вообще. Вот, за вас все сказать могу — сам таким был.
Ну и вот, к чему это я…
Точно, вспомнил! Столичные-то да, но службу несли, будь здоров! Я за пять круковских лет на Площадь два раза выбирался. Все в лесах да полях.
Так вот, снова отвлекся, мыслью убежал.
Прибыло наше доблестное подразделение на место — граница с Герцогством как раз. Отцы-командиры с аборигенами тут же засели дары природы усугублять, откехиваясь и морщась. Нас же, от греха подальше, да чтоб офицерам блевать не так стыдно было, разослали по всему флангу. Карту? Хуярту, прости, Царь Небесный! На два пальца правее солнца, и вперед. Ох, Бужак, жаль, аборт позновато делать, мамка твоя хоть вздохнула спокойнее… Молотком, Франта, оно, конечно, можно. И быстро, и надежно. Но вот не аборт сие будет называться, а жизнепогубительство!
Пришли на место — в секрет личного состава много не надо, и двоих хватит. Поукромнее лежку выбрали, полотнище расстелили, веточек перед собой воткнули — к несению службы готовы!
Филян спать увалился, а я лежу, наблюдаю. Перед нашей лежкой дорога как раз поворот делала. И мы на склоне, в кустах. Я все вижу, меня никто. Прелесть же, согласитесь!
Час лежу, два. Никакого шевеления. Ни контрабандьеров-несунов, ни полуроты егерей йормландских. Даже паршивые сойки и те где-то верещат, а на глаза не показываются.
И раз — идут трое. Бесшумно совершенно — тут я первый раз и напрягся — противоположная часть леса горела не так давно, может месяц, может два назад. И хруст должен стоять до боли в ушах. А нет.
Приглядываюсь — еще дела хуже. В старом они. В смысле, «в старом»? В прямом. Форму, что на тех идущих, я только в музее видел. Форма ладно — каштелян вороватый, все пропил, стражники в обносках ходят. Только вот только на ремнях у них мушкеты. А уж такого безобразия в принципе быть не может. Даже на второй заставе!
Старший того наряда остановился вдруг, шапку свою высокую на затылок сдвинул, лоб вытер…
Слышу, за спиной Филян сопит на последней грани — будто шилом в печень получил и отходит. Знаю-знаю, Янек, что ты такое слышал, не кивай с умным видом, не идет тебе.
И как дали мы оттуда стрекача! Как только шеи не посворачивали! До заставы, правда, не добежали — через пару верст выдохлись. В кустах отлежались до времени, да вернулись. Кому расскажешь? А поверит кто? Вот то-то же!
Старая граница, говорю же, с Герцогством...

+2

317

Кордон. Интерлюдия №4

Вот же зубоскалы вы, что могу сказать! Лишь бы поржать! Ну то понятно отчего — все время пешком ходите, вот давление от ног на мозги и давит, манометр пережимая. То ли дело мы! Нет, манометром меня по голове не било. Я бил. Я меня — нет. Разводного ключа тоже попробовать не довелось. О том и говорю, что лишь бы все к смехуечкам свести. И пиздохаханькам? Тык точна, господин прапорщик, к ним самим.
Рассказать? Ну, у вас кроме смеха — один лес. А я, хоть и граничар-лесовик, море больше люблю… Что, кроме меня никто и не видел его? И кто из нас туземус аборигенус? Ну, пан Водичка, в тебе сомнений нету, ты точно не дикий. Кто в Гданьске бывал, тот, как говаривают, во всем мире побывал. Не в Гданьске, а в борделе, что на Вторых Портовых воротах? И черные есть? И тоже не поперек? Век живи, век учись, а стрелка на красное уйдет, и несите меня четверо… Нет, Франта, четверо. Это на тебя двоих хватит, если глистов не выведешь.
Море… Оно всякое. То черное, то зеленое. То теплое, то холодное. Как сама жизнь, ага. Я ведь по детству в моряки хотел. Думал, выучусь на машиниста. Выучился, ага. Только пар и море другим боком догнали…
На второй день случилось. Первый, он вообще длинным показался, будто жизнь целая. Жизнь и жизнь, что не так? О смерти успею еще. Дурак ты, Гюнтер, ей-богу, дурак! Герцогство перло как в последний раз. Ух, что творилось там! На моем агрегате оба ствола выгорели — два раза за боеприпасом отходить пришлось.
Но врезали мы им, ух, врезали. Только ошметки кровавые по гальке. Нет, на картинах песок сугубо для красивости. А берег там галечный, мне ли не знать. Ну да, песок, он для паровика не смерть, конечно, но неприятен — забивается же… Ну и йормландцам хуже было — не закопаться. Любая линнеманка жалобно заплачет.
Лошадей жалко. Людей — нет. Люди сами судьбу выбирать могут. Могут-могут, пан Бужак. Влегкую. У нас, помню, один экипаж сбежал, голема бросив. Могли свариться или сгореть, как прочие, а так смерть легкую нашли — их на третий день расстреляли. Вместе с ротмистром тем. Фамилия? А какая разница, если столько лет прошло? Да и в ситуации нашей…
Любой день кончается. И первый кончился. В смысле, стрелять перестали. Йормы отползли, мы отошли. Берег трупами завален. И раненными. Кричать к полуночи перестали. Кто умер, кого на стон только и хватать стало.
Караулы выставили, и вперед! Нет, господа пограничники, спать големогренадер ложится тогда, когда его паровик обслужен, заряжен и полностью готов к бою. Особенно, когда до того врага две версты…
Мы с юнкером моим как раз на картечнице ствол меняли. Там только вдвоем, в одиночку никак. Юнкера зачем? Ну так в одно лицо и паровик вести, и стрелять — оно не получается. Вернее, стрелять-то выйдет. Но один снаряд в обеих пушках и короб в картечнице, а потом все, самому не перезарядить. Места мало, ага. Ну так и брали ребятишек поменьше. Лет до двенадцати, не больше. Со спины, там где горб. Франта, ты ж внутрь моего лазал, не заметил разве? Ну да. Дополнительная защита командира голема, сиречь меня. Мой юнкер? Живой остался. Я ж всегда рылом к противнику отходил, спиной не поворачивался.
Сто Второго, помню, подбили — обе ноги снесло, командира убило. Да еще и паровик спиной назад упал. Юнкер выбраться не смог.… Как он выл, Царь Небесный! Мне тот вой еще лет десять снился. Сирот и набирают, другие не идут.
И тут орут что-то по-йормландски, по-человечески отвечают. Стрельба, крики… Снова стрельба. Мы за оружие схватились. Сто Четвертый в паровик заскочили, разгоняться начали...
Что оказалось? Дурость сплошная.
Ротмистр из нашей пехоты пошел караулы проверять. К одним подошел, по-йормландски окликнул, мол, «Лицвин, маму твою, сдавайси!». Его по голосу узнали, ответили, что мол, «сдаемсу, герр!». Думали, пошутить решил. А он за револьвер, да всех троих и положил на месте.
Что потом? Говорю же, расстреляли его. Вместе с трусами. С ума офицеру положено только в мирное время сходить.

+2

318

Кордон. Интерлюдия №5

Море он видел… Ха три раза, пане Маслопуп! Я, кстати, Гюнтер соврать не даст, сам на берегу служить начинал. У Озера, да. Ну, так наше озеро, господа хорошие, побольше некоторых морей будет! Семнадцать тысяч квадратных верст, это вам не шубу в трусы заправлять. И не мелочь по карманам тырить.
На Озере как ветер поднимался, так суда тонули. Корабли тоже. Вон, «Эребус» с «Террором», хоть и мониторы ледового классу, а только и бульнули. Видать, озерный класс, он помощнее будет.
И вот идем мы с товарищем моим. Владзимеж Киммер, может, помнит кто? У него еще фуражка на голое вечно сидела, будто шапка горно-степная. С этаким подвывертом. Идем мы с ним по бережку, ночной порой. Тихо так, только шкреки квакают. Нет, пан Вацлав, не шреки, а шкреки. Как пан Анджей верно подсказывает, городские их лягушками называют. И жабами.
Идем, треплемся. О бабах, конечно. О чем еще правильные пограничники по ночам говорить могут, не о службе же?
Ночью вообще в наряды хорошо ходить было. Командование дрыхнет, местные тоже бока отлеживают. Контрабандьеров там толком и не было — очень уж рисковано на фелюге Озеро форсировать, там минимум флейт нужон! Соответственно, всей службы — ходи себе, гуляй. Летом, правда, добавлялось иногда — одежку с вещами собирали на песке. Чьи? Так городских же. Они все в воду лезли, купались и по-всякому. А Озеро, оно коварное! На ладонь вода аж горячая, чуть ниже — чистый лед… Жидкого агрегатного состояния, спасибо, пан Маслопуп, за подсказку, я такую мудрость сам в жизни бы не придумал. Нырь в ту горячесть, а холод, хвать тебя за организму, и привет. Сомы тоже живут. И джуутку-наен. Нет, не «жутко наел», а как я и сказал. Щука, размером с миноноску. Водичка озерной фауны, ага. Хоп за ногу, и хрум-хрум. Чой-то ты, Бужак, вовсе желудком слабый стал…
И вот, идем мы с Владзиком, о бабах и прочей жути треплемся. Тут, смотрим, мужики какие-то бредень таскают. Запрещено, ага. Кодекс о сбережении фауны, флоры и Бужаков всяческих. Конфискация, экзекуция, а будешь сопротивление оказывать, так еще и дефенистрация. Это когда из окошка головой вперед швыряют. Иногда и не головой, конечно. Это уж как сложится.
Мы поближе подходим, а там целый табор! Кибиток десятка полтора. Бабы суетятся, детишки бегают, звери какие-то ревут, мат стоит кромешный. Ну, думаю, все! Великое Переселение народов!
Курки взвели, да пошли поближе. Я ведь какой расчет в голове имел — даже если положат нас, без стрельбы не обойдется. А таким-то табором без следа не уйти. Отомстят за нас боевые товарищи…
Подходим. Нас не видят в упор, и все. Меня от обиды аж злоба взяла — что же вы за люди такие, мать вашу, что представителей власти в упор не замечаете. Ну и пальнул в воздух. Для порядка.
В муравейник бомбу кидал кто? Серьезно? Ну, значит, и не жили вы, а только зря флогистон переводили. Такой вот муравейник и получился. Разворошенный, ага.
И вылезает на нас сущий медведь. А за ним еще один. И еще один. Голем мясом облепить, шкурой обмотать, вот примерно такими и будут по размерам…
Приклад в плечо, палец на спуск. «Стой!», ору, «Не подходи, бля!», ору. Ну и руки вверх требую.
Големы те спорить не стали, руки в гору, на колени встали, на вопросы отвечать начали.
Оказалось, что циркачи кочевые. До города не доехали, решили у воды переночевать. А тут мы, с винтарями и грозными криками…
Дальше что? Да ничего. Так ведь тоже иногда бывает. Ни геройства, ни смеха. Просто кончается. И каждый по своей дороге дальше идет. Не оглядываясь...

+1

319

Вот и первые рецензии пошли:

Это у эльфов Андрея Уланова - никакой магии, одна движуха. Господа офицеры и рядовой состав книги Михаила Рагимова особой, граничарской, магией пользуются вовсю. К почётной и опасной службе охраны границ они приступают не просыхая, а временами - так и не приходя в сознание. Будни небольшой заставы на границе с полной задницей местного освоенного мира, заселённой бандитами, рагулями с майдана, орками и прочей дрянью, переданы с большим профессиональным опытом и знанием дела. Равно как и омерзительные характеры самых разных местных обитателей - те, если что, и сами могут оказаться противнее любого нарушителя границы.
Фокус на людях как расе тексту откровенно удался - и технический уровень, и бытовой, и военный читаются на ура. Альтернативные земным технологии обыграны интересно, органично и востребованным для сюжета образом. На сюжет работают так, как нынешняя якобы "научная" фантастика о космосе давно разучилась. Короткие врезки-байки в исполнении персонажей второго плана брутальны и безжалостны, что смешные, что трагичные.
Главный недостаток текста, он же достоинство, сводится к трём жестоким словам: это первый том. Если задаться целью сказать про книгу что-нибудь плохое, то все её события при минимальном старании уместятся в короткую врезку-байку от лица персонажа второго тома. Правда, звучать она будет для тех, кто первый том не читал, как "ехал спойлер через спойлер, видит: спойлер-спойлер-спойлер...", так что говорить о книге плохо не хочется.
Хорошая книга, в кои-то веки написанная тем, кто большую часть её событий, пусть и не в такой утрированной форме, видел изнутри. Не цирюльником писано, и даже не лудильщиком, нормальную живую заставу описал нормальный опытный пограничник.
И это хорошо.  (М. Лапиков он же РоттенШворц)

0