Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Мекленбургская принцесса


Мекленбургская принцесса

Сообщений 1 страница 10 из 475

1

Пятая книга цикла. Немножко фанфик. Немножко вбоквел. В общем понеслась.  http://read.amahrov.ru/smile/write.gif 

На измученный летней жарой город опускалась ночь, но она не могла принести облегчения его жителям. Слишком уж раскалились за день асфальт дорог и бетон стен. Покинувшее небо солнце, казалось, позволило одуревшим от духоты людям выйти из своих убежищ, но разогревшийся за день воздух продолжал обжигать их своим знойным дыханием.
Кондиционеры, облепившие здания подобно гнездам невиданных животных, натужно гудя, создавали иллюзию прохлады, обрушивая на своих хозяев миллиарды микробов, роящихся на их радиаторах. Но даже они не могли победить ужасную жару, давая лишь временное облегчение прячущимся под ними и заставляя простужаться и заражаться несчастных.
К тому же кондиционеры и сплит-системы были далеко не у всех. У Шурки, к примеру, не было ни того, ни другого. Хозяева квартиры жались, а устанавливать за свой счет, зная, что рано или поздно придется съезжать, было немного глупо. Правда, можно было поехать к сестре. Алена ее постоянно звала и даже предлагала совсем переехать к ним, по крайней мере, на время, но Александра отказывалась, не желая стеснять своих близких. Она вообще с детства была девушкой самостоятельной и привыкла решать свои проблемы в одиночку.
Но сегодня, пожалуй, можно было сделать исключение и навестить богатых родственников, тем более что они ее приглашали. Душ не принес желанного облегчения, но все же немного освежил ее и, натянув на себя просторную футболку и шорты, Шурка вышла из дома. Лифт, как всегда, не работал, так что на улицу она вышла изрядно запыхавшись. Парковок в этих местах отродясь не водилось, так что все возможное пространство было занято машинами местных жителей. Тяжело вздохнув, девушка двинулась к остановке, миновав по пути компанию молодых людей, распивающих ледяное пиво из пластиковых бутылок.
- Гляди, мужик беременный, - показал пальцем один из них и вся компания довольно заржала.
Ругаться с ними не было ни сил, ни желания. К тому же Шурка действительно внешностью и повадкой напоминала больше молодого человека, нежели девушку. Раньше. До беременности.
Этот стиль она выбрала очень давно, еще в детстве. Когда в школе отменили форму, из ее гардероба постепенно исчезли юбки и платья, уступив место джинсам и рубашкам. Почему? Просто так удобнее. Зачем мучиться с каблуками, если можно обуть кеды? Для чего битый час расчесывать волосы, если короткую мальчишескую прическу достаточно поправить пятерней?! Мама с сестрой поворчали, но смирились, а больше у нее никого не было.
Разве что Ванька. Они были довольно дальними родственниками, и дружили с детства. По сути, он был единственным ее настоящим другом, и это было хуже всего. Дело в том, что Шурка относилась к нему совсем не по-дружески и уж тем более не по-родственному. Но сначала она была маленькой, а потом он влюбился в ее сестру. В Алену было трудно не влюбиться, она была настоящей красавицей, а Александра… стала Шуркой. Они вместе гуляли, пили пиво, возились с машиной, ходили на речку. Причем, этот чурбан, увидев ее в купальнике, непременно делал большие глаза и недоуменно спрашивал: - «Ты что, девчонка? Я и не знал…» Блин, убила бы!
То, что она девушка, он не разглядел, даже когда Алена вышла замуж. Случилось это довольно спонтанно, и стало для всех полной неожиданностью. Во всяком случае, для Ивана точно. Он тогда на пару лет пропал, а затем, когда вернулся, все пошло по-прежнему. Шурка – свой парень и они – лучшие друзья. Потом случилась эта дурацкая поездка в Германию и, казалось, произошло чудо. Она впервые была с ним близка… хоть и не одна. Вот уж не думала, что когда-нибудь докачусь до такого! Это же надо, так напились, что устроили тройничок… а на другой день его убили. Вот и слушай после этого рассказы про безопасную Европу и ужасную Рашку, где по улицам ходят пьяные медведи с балалайками.
Какой-то придурок попытался выхватить у Алены сумку, Иван вступился и получил удар ножом в бок. До больницы его не довезли. Глупая смерть, если они вообще бывают умные. Узнав о потере, Шурка выла в голос как раненая волчица, испугав и сестру, и ее подругу Светлану. Да-да, ту самую третью участницу их приключения. Та, разумеется, тоже всплакнула, да и с Аленой едва удар не случился, но все же больше всех убивалась именно Александра. Будь она проклята – та Германия и особенно этот мерзкий Кляйнештадт!
Короче, от поездки остались только горькие воспоминания, да еще сюрприз в животе. Она тогда, чтобы заглушить боль, с головой окунулась в работу, и, замотавшись, не обращала внимания ни на задержки, ни на самочувствие и лишь когда живот стал расти, догадалась сходить к гинекологу. И вот, пожалуйста – мужа нет, своего жилья нет, аборт делать поздно, да и убить ребенка от любимого человека…
В общем, Шурка решила рожать. Пока сбережения были, а потом можно будет вернуться домой к матери. Не выгонит же она ее, в конце концов? Потом… так далеко она не заглядывала.
Алена с мужем жили за городом в собственном доме. Вокруг дома был неплохой сад, создававший тень, а еще там был бассейн, сплит и все, что необходимо, чтобы пережить летний зной.
- Шурка, привет! – крикнул ей Лешка, возившийся во дворе с квадрокоптером. - Ты чего не позвонила, я бы встретил?
- Ничего, я сама прекрасно добралась, - отдуваясь, ответила та. – А где Алена?
- В воде естественно, - пожал плечами зять. – Дельфина изображает!
На самом деле сестра лежала на шезлонге в одном купальнике и наслаждалась слабым ветерком, ласкавшим ее нежную кожу. Несмотря на то, что солнце уже зашло, она все еще была в темных очках, придававших ее лицу выражение загадочности. Впрочем, увидев Александру, она сдвинула их наверх и поднялась ей навстречу, после чего они расцеловались.
- Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила Алена.
- Спасибо, хреново, - отозвалась Шурка, устраиваясь поудобнее.
- Что-то случилось?
- Пока нет, но уже скоро.
- Ах вот ты о чем, - вздохнула сестра. – Везет же тебе!
Это была давняя боль Алены и Алексея. Рано поженившись, они хотели пожить для себя, а потому не спешили заводить детей. Причем настолько, что когда средства предохранения не сработали, муж уговорил ее прервать беременность. И вроде бы операция прошла без осложнений, но, когда они задумались, наконец, о продолжении рода, забеременеть у Алены не получалось. Они показывались многим специалистам, но те лишь разводили руками.
- Да уж, повезло - так повезло! - пробурчала Шурка, прекрасно знавшая эту историю.
- Как странно все складывается, - продолжала сестра, думая о своем. – Вы всегда были с Иваном рядом, но никогда вместе. Я даже удивлялась, почему так…
- А то ты не знаешь!
- Да ладно тебе, - смутилась Алена. – Это когда было-то? Можно сказать - в детстве.
- Угу, вот только мужики - они ведь в принципе как дети. Посмотри хоть на своего!
В этот момент Алексею удалось завести свою игрушку и квадрокоптер, жужжа, как большой шмель, пролетел над сестрами, а сам «авиамеханик» с довольным криком понесся вслед за ним, размахивая пультом. Крыть было нечем и переглянувшиеся сестры рассмеялись.
- Есть хочешь?
- Ага, только душ приму.
- Может, в бассейн?
- Он от меня никуда не уйдет.
Ужин прошел почти весело. Лешка, посчитав свою победу над непокорным летательным аппаратом трудовым подвигом, достал из холодильника пива и с удовольствием смаковал его. Алена тоже не отказалась и лишь Шурка, проявляя заботу о будущем малыше, сидела как дура трезвая. Впрочем, ее в последнее время мутило и без спиртного. Сестра, заметив ее состояние, предложила ей пойти в комнату, и та, подумав, согласилась.
- Сань, ты ж рожать сегодня не будешь? – спохватился шурин. – А то я…
- Еще две недели, - успокоила его свояченица. – Так что можешь догоняться.
- Ты как-то неважно выглядишь, - встревожено спросила сестра. – Спишь плохо?
- Да не то чтобы плохо, - скривилась Шурка. – Просто сны какие-то дурацкие снятся.
- Какие сны?
- Да так просто и не объяснишь… Дома средневековые, люди в старинных нарядах, герцогини, принцы, служанки… и самое главное, реально так все. Кажется, протяни руку и потрогаешь.
- Не фига себе у тебя глюки!
- Сама в шоке.
- Ну, ладно, отдыхай. Может, сегодня обойдешься без своих видений.
- Хорошо бы, - откинулась на подушку Шурка и слабо улыбнулась. – Спокойно ночи!
- И тебе, родная!

Отредактировано Старший матрос (22-02-2019 09:01:40)

+30

2

Вообще-то этот отрывок уже был... в предыдущей книге. Но издательство имело неосторожность исключить его.
Ничего не получится, дорогие товарищи! Я вас все равно осчастливлю!
http://read.amahrov.ru/smile/flag_of_truce.gif 
Герцогство Померанское по германским меркам довольно велико и благополучно. В нем немало богатых городов и зажиточных деревень, а правят в тех землях герцоги из древней династии Грифичей. Правда, в последнее время этот некогда большой и сильный род начал угасать. У умершего в 1606 году герцога Богуслава XIII было одиннадцать детей, семеро из которых дожили до зрелого возраста. Однако на нем божье благоволение и закончилось, ибо из всех сыновей только один имел потомство — трагически погибший князь Дарлова Георг. А вот его старшие братья — Филип, Франц и Богуслав, несмотря на то, что долгое время были женаты, детей не имели. Правда был еще один, до сих пор неженатый, принц Ульрих и именно на этого молодого человека с надеждой смотрел весь род.
Но почему же вся надежда была лишь на принца Ульриха, если подрастал сын покойного Георга Дарловского? Все дело в том, что маленький Иоганн Альбрехт родился уже после смерти отца и потому носил прозвище Посмертный. И хотя княгиня Агнесса Магдалена родила его в положенный срок, кое-какие сомнения оставались, ведь несчастный случай с князем Георгом произошел вскоре после свадьбы. Говорили даже, что глава рода, герцог Штетинский Филип, нисколько не сомневался в незаконном происхождении малыша и даже пытался выгнать его с матерью из Померании. Однако потом он смягчился и передумал. Впрочем, Филип, которого за стойкость в вопросах веры все называли Набожным, скончался этой зимой, и на престол взошел его брат Франц. На торжества, посвященные коронации нового герцога, собрался весь род, включая его старшую сестру Клару Марию, вместе с мужем, герцогом Августом Брауншвейг-Вольфенбюттельским. Это был второй брак герцогини, но более известна она благодаря первому, с герцогом Сигизмундом Августом Мекленбург-Стрелицким, а их единственного сына звали Иоганн Альбрехт…. Да-да, Клара Мария была матерью русского царя!
Кроме того, на церемонию приехала ее невестка Катарина Шведская, вместе с сыном Карлом Филипом и дочерью Евгенией. Прибытие ее привело к некоторой неразберихе, поскольку никто не знал, как ее титуловать. В Стокгольме она была принцессой, в Мекленбурге — великой герцогиней, а в Москве была бы царицей, правда, там она еще не побывала, а, следовательно, не была коронована…
— Рад приветствовать ваше королевское высочество, — нашелся с этим лично выехавший ей навстречу герцог Франц, и сестра шведского короля, к его счастью, ничем не выдала своего неудовольствия.
— Ах, дорогой дядя, — улыбнулась она, выходя их кареты, — оставьте эти несносные церемонии для торжественных приемов...
— Надеюсь, вы не слишком устали с дороги? Право, я ожидал, что вы прибудете морем.
Легкая тень пробежала по лицу Катарины, но в следующую секунду она справилась с собой и обворожительно улыбнулась:
— Я куда больше люблю путешествовать посуху. Кстати, герцогиня Вольфенбюттельская уже здесь?
— Да, и вы скоро сможете увидеть ее, поскольку приготовленные для вашего королевского высочества апартаменты находятся рядом с покоями моей сестры.
— Чудесно.
Как только приехавшие дамы смогли привести себя в порядок, последовал торжественный обед, на который собрались все гости. Сестра короля и жена царя — весьма немалая величина, и потому Катарине отвели самое почетное место рядом с герцогом, который весьма галантно ухаживал как за ней, так и за ее свекровью, расположившейся по другую сторону стола. Поначалу Грифичи чувствовали себя несколько натянуто, но их высокопоставленная гостья была мила, приветлива, и скоро все непринужденно болтали, как это водится между родственниками.
— Дорогой дядюшка, — спросила Катарина в перемену блюд, — а кто те дамы в конце стола?
— Какие именно? — переспросил он, занятый разговором с сестрой.
— Франц, тебя спросили о княгине Дарловской, — немного скрипучим голосом уточнила ничего не упускавшая Клара Мария.
— Княгиня Дарловская… — прикусила губу шведская принцесса.
— Да, это вдова моего брата Георга, княгиня Агнесса Магдалена, и ее приближенная — госпожа фон Нойбек.
— Никогда не слышала, — спокойно сказала Катарина и отвернулась, чтобы не видеть ехидной усмешки свекрови.
Герцог Померании почувствовал себя немного неловко и нервно спросил сестру:
— Клара, на чем мы остановились?
— Мы остановились на нашем беспутном братце Ульрихе, которому давно пора жениться.
— Ах, да… кстати, ты говорила, что у вас есть хорошая партия для него?
— Ничего подобного я не говорила! — возразила она, — это мой Август толковал тебе о принцессе Гедвиге.
— Да-да, принцесса Гедвига, — тут же подхватил, сидящий рядом с женой герцог Август, — весьма благовоспитанная и набожная девушка, которая вполне могла бы составить счастье…
— Лучше бы ты, Франц, побеспокоился об Анне, — прервала излияния мужа Клара Мария и требовательно посмотрела на брата, — бедняжке уже скоро двадцать восемь, а она все не замужем! Для мужчины это нормально, но для девицы, согласись — чересчур!
— Уж не хотите ли вы сказать, матушка, что она старая дева? — нахмурилась Катарина, вышедшая замуж примерно в этом же возрасте.
— Я хочу сказать, — как отрезала герцогиня, — что покойный Филип едва не испортил нашей сестре жизнь, чрезмерно изучая нравственность потенциальных женихов!
— Ты излишне драматизируешь, сестра, причем совершенно напрасно! Скоро состоится помолвка Анны с Эрнестом де Крой, и не пройдет и года, как она выйдет за него замуж!
— Очевидно, матушка полагает нравственность не слишком важным качеством для мужчин… — тихо сказала шведская принцесса, но свекровь все равно ее услышала.
— Вы не правы на мой счет, дитя мое, уж я-то прекрасно знаю, как может быть несчастна женщина, муж которой далек от нравственности. Однако я также знаю, что требовать нравственности от мужчины, находящегося вдали от жены — напрасный труд!
— Что вы хотите этим сказать? — ледяным тоном осведомилась Катарина.
— Я хочу сказать, милочка, что вам давно пора быть в Москве!
— Как вы можете так говорить, — возмутился сидевший подле принцессы прибывший в ее свите епископ Глюк, — разве вы не знаете, что ее высочество хотели заставить отречься от христианской веры!
Голос епископа стал проникновенным, будто он перед этим долго постился, готовясь к проповеди, а не объедался, пропустив мимо ушей половину разговора. Впрочем, жирные губы и прилипшая к подбородку крошка несколько портили впечатление от его велеречивости. Тем не менее, все услышавшие его замолкли, с недоумением наблюдая за приключившимся скандалом. Однако Клара Мария была не из тех, кого легко смутить.
— Да будет вам известно, святой отец, что страна, где мой сын стал государем, приняла христианство гораздо раньше той, в которой родились вы. А потому не смейте оскорблять его и его подданных в моем присутствии, ибо оскорбление величества есть совершенно непростительное преступление, и мы, слава богу, не паписты, епископы которых неподсудны светским властям!
Высказав все, что она думала, герцогиня поднялась и, поблагодарив за угощение, удалилась вместе с мужем в свои покои. Следом за ней зал покинула Катарина, а затем к выходу потянулись и другие. Похоже, вечер был безнадежно испорчен.
Пока собравшиеся на торжественный обед  выясняли отношения, в саду собрались дети и сопровождавшие их няньки. Трудно сказать, отчего так получилось, но скоро два мальчика и две девочки, гуляющие по разным аллеям, оказались рядом и с интересом уставились друг на друга.
— Кто это, Карл? — спросила самая маленькая девочка, крепко державшая за руку своего брата.
— Я не знаю, — отвечал он ей неуверенно, — но если хочешь, мы познакомимся.
— Хочу, — немедленно заявила малышка, которой на вид было не более пяти лет.
Мальчик немедленно принял полную достоинства позу и торжественно заявил:
— Меня зовут принц Карл Густав, а это моя сестра принцесса Евгения. А теперь назовитесь вы!
— Меня зовут принц Иоганн Альбрехт, — учтиво поклонился второй мальчик, бывший примерно на год старше Карла Густава.
Самая старшая девочка приветливо улыбнулась, и сделал книксен.
— Меня зовут Мария.
— Просто Мария? — переспросил Иоганн Альбрехт.
— Клара Мария Рашке, — сделала еще один книксен девочка и обернулась к брату с сестрой, — вы разве меня не помните? Я воспитанница вашей бабушки герцогини Брауншвейг-Вольфенбюттельской, мы даже играли с вами, принц, когда вы приезжали в Вольфенбюттель. Ваша сестра была еще совсем малышкой, но вы должны меня помнить!
— Да, я помню, — просиял мальчик в ответ, — ты завязала мне глаза, и я должен был тебя искать!
— Я тоже хочу так играть! — немедленно заявила Евгения и даже топнула ножкой.
Мысль показалась детям такой соблазнительной, что они решили немедля воплотить ее. На роль повязки лучше всего подошел воротник Иоганна, благо на нем почти не было кружев. Заминка возникла лишь, когда решали, кому водить, но Мария нараспев прочитала какую-то забавную считалку, вызвавшую бурю восторга у остальных, и жребий пал на Карла. К сожалению, нигде не нашлось колокольчиков, но дети вышли из положения, крича принцу с разных сторон:
— Я здесь! Я здесь!
Карл с завязанными глазами бегал то за Марией, то за Иоганном, а малышка Евгения заливисто смеялась и хлопала в ладоши. Наконец, ему удалось поймать девочку, пытавшуюся нагнувшись пройти у него под рукой, и он, счастливо смеясь, стянул с глаз повязку. Теперь водить предстояло Марии, и ей торжественно повязали воротник. На этот раз игра была недолгой: Карл, прокричав: «Я здесь!», — ловко увернулся от расставленных рук, а вот дарловский принц и не подумал уворачиваться, и немедленно попал в объятия Марии. Та недоуменно сняла повязку и, увидев выражение лица Иоганна, фыркнула от смеха. Карл тоже смеялся вместе со всеми, при этом остро завидуя находчивому сопернику. За этим занятием и застали их няньки, спохватившиеся, что потеряли своих подопечных. Как ни сопротивлялись дети внезапной разлуке, как ни плакала маленькая Евгения, их все же разлучили и отвели по покоям. Разве что Мария ушла сама, напевая довольно.
После обеда, едва не закончившегося скандалом, княгиня Агнесса Магдалена ужасно захотела прогуляться, но Штеттинский замок навевал на нее не слишком приятные воспоминания, и она, сделав несколько шагов по галерее, остановилась в нерешительности. Катарина фон Нойбек заметила ее состояние и спросила напрямик:
— Вас что-то беспокоит?
— По правде говоря — да. Мне все время кажется, что вот-вот откуда-нибудь выскочит покойный герцог Филип и его мерзкий врач с камергером.
— Право, что за ребячество! Он давно умер, да и после острастки, устроенной ему… вашим героем, вряд ли был способен на какую-либо подлость.
— Мой герой, — усмехнулась Агнесса, — увы, он уехал далеко-далеко, там женился и…
— Уехал еще дальше, оставив жену и детей, — продолжила Катарина.
— Ты злая, Като!
— Злая? Вот уж ничуть! Просто я привыкла реально смотреть на вещи.
— И что же тебе подсказывает твой взгляд?
— Что вашей светлости стоит перестать жалеть о том, чего у вас никогда не было, и заняться более насущными проблемами.
— О чем ты?
— О вас, моя княгиня, только и исключительно о вас! В самом деле: вы еще молоды и красивы, у вас есть титул и состояние, и вы вполне можете найти свое счастье в новом браке. Во всяком случае, попытаться!
— Ты же знаешь наши обстоятельства…
— И ничего я не знаю! Ваш сын уже не младенец, и нет никакой необходимости кудахтать над ним как наседка.
— Но наши враги…
— У вас был один-единственный враг — герцог Филип Набожный, но он скончался, упокой господи его черную душу! Младшие братья никогда не разделяли его предвзятого к вам отношения, и, полагаю, не станут противиться вашему новому замужеству, при условии соблюдения прав маленького Иоганна Альбрехта.
— Мой сын — единственный наследник герцогского трона Грифичей! — отчеканила в ответ княгиня, в которой проснулась кровь Асканиев.
— О, я смотрю, у вашей светлости большие планы… — удивилась госпожа фон Нойбек, — раньше вы не вспоминали об этом обстоятельстве.
— Раньше я не часто виделась с родней мужа, а посмотрев на них всех вместе, кое-что поняла.
— И что же?
— Мой сын будет единственным наследником правителя всей Померании, и потому моя репутация должна быть безупречна!
— Но Ульрих еще может…
— Като, не смеши меня, ты же его видела!
— Гхм…
Молодые женщины обернулись, и с некоторым замешательством увидели принца Ульриха, очевидно, только что подошедшего. Тот явно слышал, что говорят о нем, хотя вряд ли понял, что именно. В лицо Агнессе бросилась кровь, а вот Катарина не растерялась и тут же бросилась в атаку:
— Ваша светлость, — склонилась она в реверансе, — какой приятный сюрприз, а мы как раз говорили о вас!
— Вот как, — растерялся Ульрих, — но…
— Как же, как же, ведь вы много путешествовали, учились в университете…
— В двух…
— Поразительно! А вот мы с Агнессой, к несчастью, нигде не были, кроме Анхальта и Померании. Вы должны непременно нам все рассказать!
С этими словами госпожа фон Нойбек сделала шаг в сторону, да так удачно, что принц Ульрих, продолжая следить за собеседницей, повернулся, оказавшись рядом с княгиней.
— Право, я не слишком хороший рассказчик…
— О, мы совсем не избалованы хорошими рассказчиками, к тому же я уверена, что ваша светлость наговаривает на себя!
— Но…
— Ой, какая досада!..
— Что случилось? — встревожился принц.
— Я совсем забыла — у меня есть неотложные дела, но вы непременно должны рассказать все Агнессе, а она потом расскажет мне.
— Но удобно ли…
— Удобно, ваша светлость, она же вам почти сестра! Все, я убегаю!
Ошеломленный натиском Ульрих остался один на один с княгиней и лишь хлопал в недоумении глазами. Видя его замешательство, Агнесса мягко улыбнулась и попросила мелодичным голосом:
— Дорогой брат, расскажите мне об Италии.
— С восторгом… — пролепетал принц, — вы позволите предложить вам руку?
— Более того, я настаиваю на этом! — с самым серьезным видом отвечала она.
Катарина фон Нойбек осторожно выглянула из-за угла и, увидев, что принц и княгиня идут под руку, с удовлетворением вздохнула. «Эта семейка меня доконает!» — подумала она, и решительно направилась к отведенным им покоям.
Впрочем, совершающих променад молодых людей видела не только она. Герцогиня Клара Мария, стоящая у окна, тоже заметила эту странную парочку и удостоила самого пристального взгляда. Пошевелив губами, как будто что-то пережевывая, она какое-то время рассматривала их, затем услышала шум и, обернувшись, спросила:
— Что там еще?
— Ее королевское высочество просит вас принять ее, — ответила камеристка, — вы позволите нам с Марией удалиться?
— Хорошо, Марта, ты можешь увести дочь, однако сама будь неподалеку. Полагаю, мне надо будет продиктовать несколько писем после разговора с невесткой.
— Как прикажет ваша светлость.
Камеристка сделала книксен и собиралась выйти, но герцогиня окликнула ее:
— Марта…
— Да, госпожа герцогиня.
— Девочка моя, я хочу, чтобы ты знала… я люблю всех своих внуков, хотя и не всех могу так назвать.
— Вы так добры…
— Вовсе нет, моя дорогая, однако я намерена всем им устроить будущее. Помни об этом, а теперь ступай.
Едва она вышла, как дверь в комнату отворилась и в нее зашла Катарина Шведская в сопровождении двух дам.
— Вы позволите, матушка? — ровным голосом осведомилась она.
— Сделайте одолжение, ваше королевское высочество, — с достоинством отвечала ей свекровь, — я всегда рада видеть вас и своих внуков.
— После нашего последнего разговора у меня сложилось иное мнение...
— Простите, милочка, но я уже стара, и у меня осталось мало времени. Именно поэтому я частенько говорю людям то, что думаю, а не то, что они хотят услышать. Это привилегия старости.
— Однако вы обвинили меня…
— В неисполнении супружеских обязанностей?
— Матушка, я бы попросила!..
— Дорогая моя, а нет ли у вас поручений для ваших дам? — прервала возмущение невестки герцогиня.
Катарина обернулась к своим приближенным и выразительно посмотрела на дверь. Дождавшись, когда они, сделав реверансы, выйдут, Клара Мария продолжила:
— Садитесь рядом, ваше королевское высочество, и извольте выслушать все, что я вам скажу. Когда ваш покойный батюшка, король Карл, пожелал выдать вас замуж за моего сына, это был, давайте говорить прямо, мезальянс! Вы — королевская дочь, а Иоганн Альбрехт — всего лишь мелкий германский князь, каких в Империи хоть пруд пруди. Разумеется, он оказал немалые услуги вашему царственному отцу, но никто не мог ожидать, что награда окажется столь велика. Однако с той поры ситуация очень изменилась. После смерти моих несчастных племянников, мой сын унаследовал их земли, и теперь вы герцогиня не в маленьком и бедном Стрелице, а в больших и богатых Шверине и Гюстрове…
— Я не бесприданница… — попробовала возразить Катарина.
— …более того, Иоганн Альбрехт был выбран на престол хоть и далекой, но обширной страны, — продолжала Клара Мария ледяным тоном. — Так что ваш долг, сударыня, быть рядом с мужем! И я не вижу ни одного обстоятельства, которое могло бы вас извинить.
— Боюсь, ваши упреки несправедливы, матушка. Мой муж сам покинул меня, отправившись на войну, с которой так и не вернулся.
— Какой вздор! На эту войну его отправил ваш брат, король Густав Адольф.
— Да, он счел, что таланты вашего сына помогут получить этот престол моему несчастному брату, однако никто не ожидал, что Иоганн Альбрехт сам усядется на московский трон.
— Уж не хотите ли вы сказать, что в смерти Карла Филипа виноват мой сын?
— Нет, конечно, но…
— Тогда к чему вы мне рассказали все это? Повторяю, обстоятельства изменились, и теперь вам следует побеспокоиться, чтобы столь удачно занятый трон достался со временем вашему сыну.
— Но от меня требуют отречься от веры отцов…
— Насколько я знаю, дорогая моя, от вас пока никто ничего не требовал. Вам всего лишь сказали, что такая необходимость может возникнуть. Если бы вы сами отправились в Москву, то, вполне возможно, вам удалось бы сохранить свое вероисповедание, раз уж оно столь дорого вашему королевскому высочеству.
— Но мой сын…
— Ваш сын — наследник престола, и должен быть рядом с отцом! Изучать своих будущих подданных и приучать их к мысли, что именно он их будущий господин! Искусство правителя совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.
— Вы, конечно, правы, матушка. Но дело в том, что мой сын еще и наследник шведского престола, по крайней мере, пока у моего брата нет детей.
— Вот как?
— Да, об этом не объявляли открыто, но завещание составлено, и именно поэтому Карл Густав получил титул герцога Вестгётландского.
— Вот уж не слышала, что род Ваза пресекся!
— Мой брат не желает, чтобы трон мог достаться католикам, если с ним что-то приключится.
— Если бы ваш брат меньше занимался всяким вздором, то у него давно был бы свой наследник. Ведь он ровесник моего сына!
— Риксдаг никогда не согласится на его брак с Эббой Браге, а сам он не желает никакой другой жены.
— Я была лучшего мнения о вашем брате. Немецкие княжества просто переполнены потенциальными невестами. Это самый ходовой товар в Империи. Так что ваш брат вполне может жениться, дать стране наследника, а уж затем сколько угодно любить эту самую Браге или еще кого.
— Я смотрю, вас совершенно не смущает мужская распущенность, — поджала губы Катарина.
— Если ваше королевское высочество говорит о моем сыне, то вы понятия не имеете, что такое распущенность! Вот его отец — тот действительно был распущенным, а мой Иоганн — просто ангел на его фоне.
— А плод его греха вы приблизили в качестве доказательства его нравственности? И теперь привезли, чтобы больнее уколоть меня!
— Когда родилась эта девочка, вы еще не были даже помолвлены. Да, я питаю слабость к этому ребенку и принимаю участие в ее жизни, тем более что другие внуки не слишком часто навещают меня.
— Простите, матушка, но мне так тяжело видеть ее… А тут еще эта Агнесса Магдалена…
— Дочери и сестре короля недостойно прислушиваться к сплетням! А сомневаться в законном рождении моего племянника — низко! Да, мой сын гостил у бедняги Георга, перед тем как с ним случилось несчастие, однако сразу после похорон покинул Дарлов и более никогда туда не возвращался. Так что ваши подозрения абсолютно беспочвенны.
— Может быть, может быть… однако я со страхом думаю, как мой муж ведет себя в Московии…
— И чем дольше вы туда не едете, тем больше у вас будет оснований для беспокойства, дорогая моя! Так что бросьте глупые мысли и как можно скорее поезжайте к своим новым подданным.
— Я боюсь.
— Что?..
— Я боюсь за своего сына. Мне предсказали, что мой сын умрет так же, как несчастный Карл Филип, если ступит на палубу корабля до совершеннолетия!
— Но Швеция за морем...
— Ни я, ни мой сын ни разу не были в Швеции со времени этого ужасного предсказания.
— Вы меня с ума сведете! Как можно верить в такой вздор?
— Я боюсь.
— Вы не того боитесь! Вам надо бояться, что мой сын устанет ждать ваше королевское высочество, и разведется.
— Как это возможно? — возмутилась Катарина, — я дочь и сестра короля!
— Как раз с дочерями сильных мира сего такое происходит гораздо чаще, нежели с простыми смертными.
— Но церковь никогда не даст согласия на развод!
— Шведская — может быть, однако ответьте мне на один вопрос: зачем русскому царю согласие шведской церкви?
— Вы полагаете это возможным?
— Говоря по совести, я никак не могу понять, почему мой сын не сделал этого до сих пор. Ваш отказ приехать в Москву дает ему превосходный повод. Даже не знаю — может, он до сих пор питает к вам чувства?..
Легший прикорнуть после обеда, герцог Август встал в чудесном расположении духа. Быстро приведя себя в порядок, он зашел к жене и застал ее диктующей письма своей камеристке.
— Вы все в трудах! — воскликнул он, обращаясь не то к жене, не то к усердно скрипевшей пером Марте, — это очень кстати, надо написать в Вольфенбюттель кузену Фридриху по поводу Гедвиги…
— Я уже все сделала, мой дорогой, — скупо улыбнулась Клара Мария.
— Чудесно; и что же ты написала?
— Что ему следует поискать другую партию для своей сестры.

+28

3

Шурка в панике вскочила и едва не грохнулась с кровати. Некоторое время она испуганно озиралась, но затем вспомнила, где находится и с облегчением вздохнула. Это всего лишь сон! Правда, очень реальный и невероятно красочный, но все же только сон. В изнеможении она опустилась на постель и вдруг поняла, что та - мокрая. Блин, только этого не хватало! Она что, как маленькая… и вдруг мозг пронзила ужасная догадка. «Воды отошли!» - сообразила она и снова запаниковав, вскочила. «Что делать? Кого звать на помощь?» Сестра и ее муж давно спали, а больше в доме никого не было. «Телефон!» - мелькнула спасительная мысль и девушка принялась лихорадочно искать свою старенькую Нокию.
- Ало, скорая… я рожаю… что, адрес? Погодите, кажется, да, точно, Яхонтовая… это рядом с Сургутской… да-да, у чёрта на куличках! Нет, самой добраться не на чем! И быстрее - у меня воды отошли!
Тут невероятно скрутило низ живота и Александра уже никого не стесняясь взвыла, переполошив весь дом. Скорая прибыла почти через час, когда роженица уже готова была лезть на стену от страха. Ошарашенный от произошедшего Алексей помог ей добраться до машины, а Алена подала пакет, в который наскоро побросала необходимые вещи.
- Я с тобой! – крикнула сестра, и хотела было залезть в машину, но ее остановил фельдшер.
- Вы что с ума сошли? – немного грубовато заявил он. – От вас фонит, как от пивного ларька! Протрезвеете, тогда и навестите, а сейчас не мешайте.
- Ты чего? – попробовала урезонить его напарница, - обычное же дело…
- Не видишь, что происходит? – оборвал он ее. – Тут эту бы довести без приключений, не хватало еще вторую откачивать.
Мигнув на прощание люстрой на крыше, скорая двинулась вперед, колыхаясь на кочках. Асфальт в этом микрорайоне еще не положили и дороги были отсыпаны строительным мусором, благо в последнем не было недостатка, после застройки. В результате получилась немного сюрреалистичная картина из довольно пафосных особняков, путь к которым покрывали куски битого кирпича, бетона, штукатурки и прочего хлама. Ездить по этим, с позволения сказать, путям сообщения было тем еще удовольствием. Даже маршрутки и такси ходили только до шоссе, а дальше местные добирались самостоятельно. Кроме тех «несчастливцев» у которых были свои автомобили и они, вцепившись в руль, осторожно тащились по ухабам.
После случившегося спать, разумеется, не было ни малейшей возможности, поэтому Алена с Алексеем быстро собрались и вызвали такси. Пока они шли к шоссе, машина уже прибыла и стояла у обочины, мигая аварийкой.
- Куда едем? – осклабился водитель, выразительно глянув на включенный счетчик.
- Блин, а куда Шурку повезли? – спохватился Лешка и с недоумением посмотрел на жену.
- Ты что не спросил? – изумилась та.
- Нет!
- Ну как же это… - почти заплакала Алена, - давайте что ли в Первую.
Таксист в ответ лишь пожал плечами и газанув, рванул свою «ласточку» в поток. Увы, в Первой Горбольнице, рожениц с такой фамилией не поступало. Нужно было искать дальше, но непонятно в каком направлении двигаться. Выручил, как ни странно, дождавшийся их водила. Поняв по потерянным лицам, что пассажиры не нашли родственницу он покачал головой, и глубокомысленно сказал:
- Если случай тяжелый, то вам в Перинатальный центр надо. Проблемных всех туда доставляют!
- Ты раньше сказать не мог? – поинтересовался Алексей.
- Мое дело маленькое, - пожал тот плечами, - куда сказано, туда и везу!
До Перинатального они добрались уже под утро. Шурку действительно привезли сюда, но как обстоят дела, долго никто ничего не говорил. Наконец, к ним вышел врач и вопросительно взглянул.
- Вы родственники?
- Да, я сестра.
- Понятно… что же, у меня для вас не слишком хорошие известия.
- Что случилось?
- В общем, роды были тяжелые… ребенок родился слабым и сейчас помещен в бокс…
- Что с Сашей?
- Примите мои соболезнования, - покачал головой акушер. – Мы сделали всё, что могли.
Ноги Алены от услышанного подкосились, и она без стона опустилась на руки мужа. Переполошившийся врач позвал дежурную медсестру, и та принялась хлопотать над упавшей в обморок женщиной. Впрочем, нашатырь быстро привел ее в чувство.
- С вами все в порядке? – с тревогой в голосе спросил врач.
- Со мной – да, - горько ответила та. – Скажите, доктор… она что-нибудь сказала?
- Ивана какого-то звала, - глухо отозвался акушер. – Это, вероятно, отец ребенка?
- Да.
- А где он?
- Погиб.  Девять месяцев назад.
- Дела…, ну что же, примите еще раз мои соболезнования. Извините, но мне надо идти.

Боль была настолько всеобъемлющей, что, казалось, заполнила ее всю до краев и не оставила места ни для какого иного чувства. Сил не было уже даже кричать, и Шурка мысленно взмолилась с просьбой о помощи. Она и сама бы затруднилась сказать, к кому именно обращена ее молитва, к Богу, к вселенскому разуму или еще кому, но, как бы то ни было, эта мольба была услышана и боль постепенно ушла. «Что ты хочешь?» - раздался в голове чей-то невообразимо прекрасный голос.
- Где мой ребенок? - встревоженно спросила она.
- С ним все будет хорошо! - отвечал ей тот же голос и повторил свой вопрос: - Чего ты хочешь?
- Раз так, то ничего.
-Ты уверена?
- Я что, могу попросить все, что захочу?
- В разумных пределах.
- Я хочу увидеть его!
- Ребенка?!
- Нет, я о другом.
- Понятно. Что же это можно устроить.
- Как, ведь он же умер?
- Ты сделала свой выбор.
В этот момент боль вернулась, но на сей раз, она была куда меньше. По крайней мере, она теперь могла плакать и слезы градом полились из ее глаз. Рядом кто суетился, что-то говорил на непонятном языке. Чья-то мягкая и невероятно ласковая рука гладила ее по голове, и она вдруг отчетливо поняла, что это мама. Жалобно всхлипнув, Шурка потянулась к ней и из гора вырвалось тоненькое:
- Мутер!
То, что она сказала это слово по-немецки, так удивило девушку, что она широко распахнула глаза и в панике уставилась на сидящую рядом с ее постелью женщину. Та была довольно странно одета, но самое главное, что глаза Александры прекрасно видели, что она не ее мать, но сердце буквально задыхалась от нежности. «Мама!»
- Мутер, - прошептала она и, счастливо улыбнувшись, впала в забытье.
- Вашей дочери явно лучше, фройлян Марта, - удивленно сказал доктор, присланный госпожой герцогиней. – Пожалуй, я поторопился, говоря, что необходимо звать пастора.
- Благодарю вас, гер Штольц. – устало отозвалась женщина. – Но почему она опять лишилась чувств?
- О, это не обморок, фройлян, просто ваша дочь уснула. Ей нужно набираться сил, да и вам тоже. Попробуйте отдохнуть. Госпожа герцогиня прислала служанку, она последит за девочкой.
- Нет, я не смогу оставить ее даже на минуту.
- Воля ваша, - пожал плечами врач и, взяв в руки свой саквояж, вышел.
Вообще-то гер Штольц не слишком жаловал Марту Рашке и ее дочь. Да и с какой стати ему питать почтение у этой девке, пусть и прижившей ребенка от Мекленбургского герцога. Мало ли таких бастардов по всей империи? Правда, бабушка маленькой Клары Марии, так звали девочку, питала необъяснимую слабость к своей внучке, к тому же названной в ее честь и потому приходилось держать свое мнение при себе.
Впрочем, госпожа герцогиня сильно сдала в последнее время и когда милосердный господь приберет ее, все переменится. Герцог вряд ли станет держать при себе незаконнорожденную дочь своего беспутного пасынка, как и ее мамашу. Вот пусть и убираются на все четыре стороны, хоть к родителям в Кляйнештадт, хоть в далекую Московию, где ее дикие жители имели безрассудство выбрать Мекленбургского герцога своим царем. Хотя… что от них ждать? Какие подданные, такой и сюзерен!
Проснувшись, Шурка снова увидела рядом с собой эту женщину. Сраженная усталостью, та сидя спала у ее изголовья, прислонившись к высокой резной спинке кровати. Вообще, постель заслуживала отдельного описания. Перина и подушка были наполнены мягчайшим пухом и выгодно отличались от привычных девушке мешков с синтетической ватой, а вот простынь было довольно трудно назвать белоснежной. Скорее она была серо-белой, но это был именно цвет, а не грязь. К тому же материал ее был довольно груб. Рубашка тоже не была шелковой, хотя шелковых Саша никогда не носила. Большую часть сознательной жизни пижамой ей служили трусы и майка, но, видимо, в больнице ее переодели в рубашку из грубого полотна. Интересно, что же это за больница такая? С трудом подняв руку, девушка посмотрела на нее и поразилась худобе.
- Сколько же я тут валяюсь? – растерянно подумала она и вдруг в голову молнией влетела мысль: - «Где мой ребенок?»
- Где мой ребенок? – повторила она тонком голосом и с трудом откинув тяжелое лоскутное одеяло, вскочила на пол.
- Доченька, что с тобой? – переполошилась мигом проснувшаяся женщина и попыталась остановить Шурку.
Не тут-то было, девушка бросилась бежать, оглашая пространство дикими криками. Откуда-то появившиеся люди бросились за ней, и скоро беглянка была схвачена и принесена на свою постель. Самое странное, что все окружающие ее, включая сидевшую у изголовья женщину, были великанами по сравнению с Шуркой. Во всяком случае, большинству из них она доставала едва ли до пояса. Кроме того, они были донельзя странно одеты, в какие-то длинные платья, поверх которых были не менее длинные передники, а на головах уродливые чепцы. Но хуже всего было то, что все они говорили на немецком и это последнее обстоятельство так поразило Александру, что она замолчала.
- Что с тобой, дитя мое? – чуть не плача, спросила женщина, которую все называли фройлян Марта.
- Где мой ребенок? – робко спросила Шурка, чувствуя, что сходит с ума.
- Какой еще ребенок, девочка моя? Тебе ведь всего восьмой год от роду!
Слова эти как громом поразили девушку, и она в испуге схватила себя за грудь, но тут же ее одернула. Во время беременности ее довольно таки символические до той поры груди заметно выросли и были, по меньшей мере, второго размера. Во всяком случае, лифчик пришлось покупать, и теперь ее вряд ли кто-нибудь мог перепутать с парнем. А теперь под рубашкой из грубого полотна было только худенькое тело с выпирающими ребрами и ни малейших признаков молочных желез. В панике она схватилась за голову, и тут же последовало новое потрясение. На ней были довольно длинные волосы, прикрытые к тому же каким-то нелепым чепчиком с кружевами. «Я сошла с ума!» - мелькнула в голове мысль. «Или нет, меня обкололи обезболивающими или успокоительными, и это глюки!»
- Что с тобой, Клара Мария?
«Точно глюк» - подумала Шурка, но вслух неожиданно для самой себя сказала совсем другое: - Простите, мне приснился страшный сон и я… очень хочу есть!
Окружавшие ее женщины переглянулись с таким ошарашенным видом, будто она попросила звезду с неба, но через минуту, ей подали чашку крепчайшего куриного бульона, распространявшую вокруг себя просто восхитительный аромат. Он, к сожалению, быстро кончился, но Саша была уверена, что никогда в жизни не ела ничего вкуснее!
Примерно через неделю, когда девочке стало лучше, герцогиня Клара Мария Померанская и Вольфенбютельская, пожелала ее увидеть. Шурку переодели в новую рубашку и длинное платье. На худые ножки натянули толстые вязаные чулки, а на голову нахлобучили ненавистный чепец. Зеркала в том крыле дома, где они жили не водилось, так что оценить свой внешний вид Шурка не могла, но все вокруг уверяли ее что она выглядит как ангелочек. «Померла, что ли?» - хмыкнула та про себя, но озвучивать не стала. Проблем в ее жизни хватало и без этого. Как не дико это было осознавать, но Александра поняла, что попала в чужое для нее детское тело, причем живет это тело в далеком прошлом, а насколько далеком – понять она пока не могла. Женщина, сидевшая у ее изголовья, действительно была матерью девочки, то есть теперь Шурки. Причем, когда Марта оказывалась рядом с ней, сердце ее начинало ускоренно биться, накатывал прилив нежности, и хотелось прижаться к ней, как будто она и впрямь была ее мамой. Похоже, что они с дочерью были очень близки, и чувство это передалось новой владелице тела по наследству.
Увидев герцогиню, Саша неожиданно вспомнила, где видела ее раньше. Это была та самая пожилая женщина из ее снов. Это она встречалась с Померанским герцогом, беседовала с шведской принцессой и княгиней Дарловской. А еще это она сказала Марте, что любит всех своих внуков!
- Подойди ко мне, дитя мое, - велела ей Клара Мария.
Марта подтолкнула ее вперед и девочка, сделав несколько шагов, присела в книксене. Надо сказать, что получилось это весьма изящно, как видно, учили ее этикету всерьез.
- Ты очень напугала нас, - продолжила герцогиня. – Я слышала, у тебя было нехорошо с памятью, и ты не узнавала многих знакомых тебе людей? Скажи мне, дитя, ты помнишь меня?
- Вы моя бабушка? – несмело спросила Шурка, и этот ответ заставил ахнуть всех присутствующих, а прежде всего – мать.
- Верно, - ничуть не смутилась пожилая женщина, и губы ее тронула слабая улыбка. – Я действительно твоя бабушка и потому очень рада, что тебе уже лучше. А кто это такой, ты помнишь?
С этими словами герцогиня поманила девочку к себе и показала ей небольшую миниатюру с портретом. Взглянув на него, Шурка равнодушно покачала головой. Изображенный на ней молодой человек был ей совсем не знаком, да и вообще, выглядел на её вкус слишком помпезно. Длинные волосы, роскошные кружева, дорогое платье и лишь висящая на боку шпага указывала на его принадлежность к мужскому полу.
- Нет, бабушка, - помотала она головой.
- Ничего удивительного, - не стала огорчаться Клара Мария. – Ты ведь его никогда не видела. Это мой сын, Иоганн Альбрехт, в ту пору, когда он был еще принцем. Это твой отец, дитя!
Окружающие еще раз ахнули, но уже значительно тише. Все-таки герцогиня имеет право на некоторую экстравагантность и если ей захотелось приблизить незаконнорожденную внучку, то кто, скажите на милость, может ей помешать? Нет, разумеется, у нее есть муж, но всякому известно, что герцог Август высоко ценит мудрость своей супруги и почти никогда ей не перечит.
- Что-то я устала, - вздохнула Клара Мария и обернулась к Марте. – Вы можете идти с дочерью.
- Да, ваше высочество, - сделала та книксен и, взяв дочь за руку, удалилась.
Шурка шла рядом с матерью и искоса поглядывала на нее. То, что она не принцесса, было очевидно. Нет ни короны, ни свиты, ни роскошного наряда. А если ее отец – принц, это означает только одно. Они не женаты. Стало быть, папаша, охмурил в свое время бедную девушку и бросил ее, обрюхатив. Слава богу, хоть бабушка не бросила бедняжку на произвол судьбы и взяла к себе. Хорош, нечего сказать. Нет, все-таки все мужики козлы! А ведь Марта очень красивая женщина и еще совсем молодая. Где-то двадцать два, может двадцать три, не больше. Шагает легко, в осанке чувствуется прирожденная грация, а еще у нее очень милая улыбка. «Все-таки моя мама самая красивая!» - неожиданно для самой себя подумала Александра. Похоже, она стала привыкать к новой жизни и новой семье. Только иногда по ночам ей слышался плач новорожденного ребенка, и тогда она закутывалась с головой под одеяло, не в силах его слушать. Но это случалось все реже, и Шурка все больше чувствовала себя беззаботной маленькой девочкой. Здоровье быстро поправлялось и ей хотелось бегать, прыгать и играть с подружками.
С последними было не очень хорошо. У придворных и слуг было довольно много детей, в том числе и подходящих для внучки герцогини по возрасту. Хотя первые запрещали своим отпрыскам водиться с незаконнорожденной, а для вторых она была почти госпожой, маленькая Клара Мария была девочкой общительной и доброй и потому ее многие любили, но Шурка никого из прежних друзей не помнила, и ей пришлось знакомиться заново. Случилось это, как только здоровье ее улучшилось, и Марта отпустила ее погулять.
- Здравствуйте, - приветливо сказала она первым встреченным ею девочкам, игравшим с куклами.
- Здравствуй, - отозвалась крайняя из них, и подозрительно посмотрела на пустые руки Шурки. – Ты что это не взяла свою Эльзу?
- Кого не взяла? – удивилась та.
- Куклу, конечно, - возмутилась подобной бестолковости девочка. – Если ты рассчитываешь, что я дам поиграть тебе со своей, то будь уверена – ничего у тебя не получится!
Услышав это отповедь, Александра сильно удивилась. С ее точки зрения ничего похожего на куклу в ее вещах не было. Разве что странный, грубо оструганный чурбачок, завернутый в какое-то подобие платья, сшитого из разноцветных лоскутов. Честно сказать, она и в своем детстве не слишком любила играть в куклы, предпочитая бегать с мальчишками,  а теперь ей и вовсе такое времяпрепровождение казалось глупым.
- Здравствуй, Клара Мария, - вышла вперед другая девочка. – Не слушай Хильду, ты ведь знаешь, какая она задавака! Лучше иди к нам и расскажи, отчего ты так долго не появлялась? Ты разве не помнишь меня? Я Гертруда!
- Я болела, - пожала плечами Шурка.
- Да, нам говорили, что ты не здорова.
- И даже говорили, что ты вот-вот умрешь! – добавила Хильда с ехидной улыбкой.
- Не дождешься!
- Больно надо мне ждать этого. Даже если ты не умрешь – все равно останешься приблудной!
Очевидно, прежняя Клара Мария стерпела бы подобное оскорбление, но у Шурки на это счет было свое мнение и она, недолго думая, шагнула вперед и влепила обидчице звонкую пощечину. Сил у восьмилетней пигалицы было немного и ничего страшного с той не случилось бы, но сам факт того, что дочка Марты стала драться, поразил остальных девочек как гром среди ясного неба. Хильда убежала, размазывая по щекам слезы, потенциальные подружки смотрели с опаской, и даже в глаза Гертруды сквозило неодобрение подобного поступка. В общем, отношения со сверстницами не сложились.
С ребятами тоже все было не просто. Того возраста, когда начинают интересоваться противоположным полом, они еще не достигли, и принимать в свою компанию не спешили.
- Что тебе нужно? – настороженно спросил рослый мальчишка, которого все звали Руфус.
- Ничего, - пожала плечами Шурка. – Я просто гуляю.
- С чего это ты вдруг стала гулять здесь?
Два наезда подряд были существенно больше, чем она обычно могла оставить безнаказанно, и девочка ощетинилась.
- Тебе-то какое дело, это что – твой сад?
- Нет, это сад его высочества, господина герцога, - вышел вперед другой мальчик. – Просто обычно мы здесь играем, а вам сюда нельзя!
- Это кто так решил?
- Никто, просто так уж заведено, - растерялся тот.
- Мне все равно, что и как тут у вас заведено. Я буду ходить там, где захочу и ни у кого не собираюсь спрашивать позволения!
Услышав такое безапелляционное заявление, молодые люди насупились. Если бы это сказал кто-то другой, его участь была бы решена, но Клара Мария была воспитанницей герцогини и попытка вздуть ее запросто могла кончиться розгами. Не говоря уж о том, что мальчишкам не полагается драться с девчонками. Неизвестно, чем бы закончилось это дело, но совсем рядом раздался голос Марты, зовущей дочь.
- Мария, немедленно иди сюда! – приказала она, завидев девочку.
Пацаны немедленно скрылись в кустах, оставив ее одну разбираться с родительницей.
- Да, матушка, - отозвалась Шурка.
- Что с тобой происходит? – встревоженно спросила камеристка герцогини. – Скажи на милость, за что ты побила Хильду?
- Она знает, за что, - буркнула  та в ответ.
- Её мать теперь пожалуется господину управляющему и у нас будут неприятности.
- Ну и пусть!
- Не говори так, девочка моя. Конечно, гер Кнорре не прогонит нас из замка, но у него есть масса возможностей испортить нам жизнь.
- Разве я не внучка госпожи герцогини? Если так, то какое нам дело до ее управляющего!
- Не все так просто, малышка. Да, ее высочество покровительствует нам, но она уже не молода. К тому же у нее слабое здоровье и не нужно огорчать ее по пустякам. Обещай мне, что не станешь ей жаловаться.
- А сколько ей лет? - неожиданно спросила Шурка.
Марта на секунду задумалась, покачав головой, грустно сказала:
- Уже сорок три.
- Всего-то!
- Это совсем немало для женщины, даже если она герцогиня. Болезни не смотрят, кто знатен, а кто нет, да и частые роды иссушают тело не хуже тяжкого труда.
- Она много рожала?
- Ты все забыла, - сокрушенно покачала головой Марта. – Да, у нее было много детей, но все умерли в младенчестве. Все, кроме одного.
- Моего отца?
- Да, герцог Иоганн Альбрехт твой отец. Но тебе не следует часто упоминать об этом.
- Потому что я приблудная?
- Кто тебе это сказал? – взгляд матери на мгновение стал жестким.
- Никто!
- Теперь понятно, за что получила Хильда. Что же, я понимаю почему ты так сделала, но все же впредь попытайся держать себя в руках. Все же ты дочь русского царя!
- Чья я дочь? - едва не задохнулась от удивления Шурка. – Какого еще царя?!
- Похоже, мы рано отпустили тебя гулять, - поджала губы Марта. – Есть вещи, которые следует помнить, несмотря ни на что!
Договорив это, она взяла девочку за руку и решительно увлекла за собой. Прятавшиеся в кустах мальчишки переглянулись, и Руфус недоуменно спросил приятеля:
- Что-то я не понял, Гюнтер, неужто эта пигалица решилась вздуть Хильду?
- И правильно сделала, - шмыгнув носом, отозвался тот. – Так и следует этой ябеде и доносчице!
- Верно, - кивнул головой здоровяк. – Похоже, что Клара Мария – боевая девчонка!
- И очень красивая, - мечтательно вздохнул мальчик.
- Что бы ты в этом понимал, сопляк! – усмехнулся Руфус и дал приятелю подзатыльник.
Обычно с ним никто не решался спорить, но на сей раз нашла коса на камень. Гюнтер отскочил в сторону и, приняв горделивый вид, потребовал:
- Гер рыцарь, извольте немедленно признать, что Клара Мария Рашке самая красивая дама на свете или примите мой вызов на смертный бой!
- Ты еще не рыцарь, а она не твоя дама сердца, - скептически посмотрел на него товарищ. – Но уж коли ты решил подраться, то я к твоим услугам!

Едва Шурка, точнее ее новое тело, немного окрепла, у нее немедленно начались, или скорее продолжились, занятия. Такой подлости от судьбы-злодейки она никак не ожидала, но делать было нечего. Высокородная бабушка желала своей внучке всяческого добра, а потому велела учить ее так, будто она была самой настоящей принцессой. Надо сказать, что набор знаний, необходимых для столь высокого звания, был просто огромен. Принадлежащая к аристократическому роду девица должна была в совершенстве знать: закон Божий, латынь, разбираться в геральдике, и помнить поименно всех представителей царствующих родов в Европе, а их было просто огромное количество. Более того, через папашу-герцога девочка, в теле которой она оказалась, была с большинством из них в родстве. Судите сами: шведский, датский, польский и британский королевские дома. Померанский, брауншвейгский, бранденбургский герцогские. И это только более-менее близкие родственники, а ведь были еще и дальние! Но оставался еще один необъяснимый для Александры вопрос – каким образом ее теперешний отец ухитрился стать русским царем?
История никогда не была её любимым предметом, но все же некоторое представление она о ней имела. И затверженные еще в школе знания прямо и недвусмысленно свидетельствовали, что в Москве сейчас должен сидеть первый царь из династии Романовых. Кажется, его звали Михаилом.
Увы, как это случилось, для большинства ее учителей было абсолютной загадкой. То есть они знали, что сын герцогини Клары Марии, принц Иоганн Альбрехт Мекленбург-Стрелицкий был вынужден бежать из родного дома, преследуемый своими двоюродными братьями. (Во семейка!)
Поскитавшись по Европе, опальный молодой человек добрался до Швеции и сумел там понравиться покойному королю Карлу. Причем настолько, что тот выдал замуж за него свою дочь, несмотря на то, что последняя была на десять лет его старше! Папаша с радостью ухватился за это предложение, и немедленно забыл про Марту с ребенком. (Козел!) Получив поддержку тестя, принц вернулся с войском домой и быстро вправил мозги своим кузенам, после чего те внезапно умерли. Никто, конечно же, прямо не обвинил сына госпожи герцогини в этом преступлении, но из контекста повествования это следовало совершенно ясно. (Отморозок!) В результате этой трагедии, принц-изгнанник превратился в полновластного герцога с приставкой «Великий», которой у его предков никогда не было.
После чего шведы, убедившись, какой ценный кадр прибило волной к их берегу, не нашли ничего лучшего, как отправить его в Россию, с тем чтобы посадить на Московский престол младшего сына короля – принца Карла Филипа. Самое удивительное, что его миссия увенчалась полным успехом, и ушлый папенька почти уговорил бородатых русских бояр на эту авантюру. Но тут, к несчастью (хотя это для кого как), малолетний шведский принц простудился и умер, а на его место уселся муж старшей сестры. То есть Великий герцог Иоганн Альбрехт или, как стали называть его новые подданные, Иоанн Федорович! (Дурдом!)
Спрашивается, куда смотрели Минин с Пожарским? Если они вообще в этом варианте истории были!
Ситуацию, наверное, мог бы прояснить русский посол - думный дьяк Бестужев-Рюмин, приезжавший к бабушке-герцогине с подарками от непутевого сыночка, но он уехал еще до того, как маленькая Клара Мария заболела и в ее тушке появилась Шурка. Кстати, на подарки папаша не поскупился и теперь зимой весь двор герцогини щеголяет в роскошных мехах. Не забыл и про алименты для брошенной Марты с дочкой. На их долю тоже достались соболя, лисы и бобры. Правда, маменька, не будь дурой, большую часть их тут же продала, а денежки припрятала на черный день.
Ну да ладно, что-то она отвлеклась. Помимо вышеперечисленных наук, Клару Марию немного обучали письму и счету, но самое главное - этикету! Раньше Шурка и представить себе не могла, что есть столько видов разных поклонов и реверансов! Для низших, можно просто наклонить голову в знак приветствия. Для равных слегка присесть, взявшись кончиками пальцев за платье, а для высших…. Вообще-то для незаконнорожденной дочери - все высшие! Но приветствуя герцогов или маркграфов, полагается делать один поклон, королей – другой, а если, паче чаяния, придется столкнуться с императором Священной Римской Империи, то надо вообще раскорячиться так, что жить потом не захочется. (Кстати, откуда взялась Римская Империя?)
А еще танцы. Так уж сложилось, что, в своем времени, ей не приходилось танцевать даже вальс или польку-бабочку. А вот тут за нее взялись всерьез! Впрочем, вальса еще не изобрели, но была куча других со странными названиями: аллеманда, сарабанда, павана… заключались они, по большей части, в том, что дамы и кавалеры должны были чинно ходить вокруг друг дружки и кланяться. Для Шурки, верхом хореографического искусства которой было подрыгаться под ритмичную музыку после пары банок пива, это было пыткой! А ведь за нее еще по малолетству толком и не брались. Это ей учитель танцев – итальянец из Вероны сразу объяснил, снисходительно улыбаясь при этом.
- Вам сеньорита еще только предстоит освоить азы высокого искусства Терпсихоры*, которому я имею честь служить.
- Скука смертная эти ваши сарабанды с паванами, - пробурчала в ответ девочка.
- Если сеньорите будет угодно, я научу её гальярде. Это очень веселый и энергичный танец. Но случится это не прежде, чем вы проявите усердие в более простых упражнениях!
------------
#Терпсихора.  – Муза покровительница танцев и хорового пения.
В процессе обучения выявилась интересная особенность. Некоторые науки, скажем – латынь, в изучении которой маленькая Клара Мария продвинулась достаточно далеко, давались ей сравнительно легко. То есть учитель принимался объяснять, и Александра быстро вспоминала, что ей преподавали прежде. С немецкой грамматикой проблем также не возникло. 
Про счет и говорить нечего, имея в средней школе слабую четверку, здесь она оказалась едва ли не более сведущей, нежели ее преподаватель. Слава богу, хватила ума не демонстрировать ему всю глубину своих знаний. Так же, кое-как удалось восстановить память по венценосной родне, но вот закон Божий, этикет и танцы, являли собой столь вопиющий пробел, что у учителей руки опускались. Как кланяться, в какую позицию становиться, и кому и в каком случае молиться, вспомнить решительно не удавалось. Тело девочки деревенело, способность соображать начисто утрачивалась, а речь становилась настолько косноязычной, что даже видавшие виды преподаватели разводили руками. Кстати, телесные наказания не только применялись, но и считались обязательными. Получить за нерадивость указкой по пальцам – было делом само собой разумеющимся. Розог пока еще в ход не пускали, но весьма внушительная связка, стоящая в рассоле, красноречиво намекала, что терпение местных предтечей Песталоцци не беспредельно!
Единственной поблажкой прекрасному полу было то, что пороть их полагалось через рубашку. А вот, к примеру, мальчишек, ходивших учиться к капеллану, охаживали по голым задницам без малейшего сострадания. И жалобные крики наказанных разносились по гулким коридорам, прилегающим к церкви.
Иногда, устав от занятий, она сбегала и пряталась от надоевших учителей то в саду, то в каком-нибудь отдаленном уголке замка. Еще она любила наблюдать за учениями солдат местного гарнизона. В Брауншвейге не было большой армии, лишь небольшой наемный регимент личной стражи герцога охранял его от возможных неприятностей. Тем не менее, учили солдат на совесть. Трижды в неделю у них были занятия, во время которых они маршировали, рубили алебардами чучела или обучались владению пиками. Офицеры и состоявшие на службе герцога молодые дворяне тренировались отдельно, оттачивая мастерство владения шпагой.
Особенно ей нравилось наблюдать за учебными поединками двух молодых дворян, всегда проходившими отдельно от прочих, в одной из дальних галерей. Шурка случайно наткнулась на них и с тех пор старалась не пропускать их занятий. Одним из них был месье Бопре, безуспешно учивший ее французскому языку, а лицо второго всегда скрывала фехтовальная маска.
Было заметно, что беглый гугенот куда искуснее владеет клинком, нежели его соперник, однако и тот иной раз заставлял своего визави попотеть. Легкие шпаги мелькали в их руках как молнии, и внимательно наблюдавшей за ними девочке казалось, что это умение было бы куда полезнее для нее, чем все эти танцы, поклоны и прочие глупости. Однажды она потеряла бдительность, и ее заметили.
Галантный француз изобразил в сторону Шурки легкий поклон, и с улыбкой указал на нее своему товарищу. Тот обернулся и на мгновение застыл в нерешительности. Затем сбросил маску, и девочка с удивлением узнала свою мать.
- Что ты здесь делаешь, Клара Мария? – строго спросила она, пытаясь одновременно выровнять дыхание.
- Очевидно, учит псалмы, - не удержался от остроты учитель французского. – Я слышал, как здешний кюре неодобрительно отзывался о стараниях мадемуазель.
Прогульщице ничего не оставалось, как повиниться во всех грехах и смиренно просить прощения. Матушка, судя по всему, не имела ни малейшей склонности спустить подобную леность, но неожиданно за свою ученицу вступился месье Бопре.
- Простите мою вольность, мадемуазель, но вы, право же, чрезмерно строги к своей девочке. Она и без того образованна куда лучше большинства своих сверстниц, а если и не преуспевает в какой-либо науке, то лишь по малолетству.
- Боюсь, что не смогу согласиться с вашей снисходительностью, - возразила ему Марта.
- Но, скажите мне ради всего святого, зачем мадемуазель столько знаний в самых разных областях? Уж не хотите ли вы, в самом деле, вырастить из нее профессора для Сорбонны! Воля ваша, но умение танцевать или шить для хорошенькой девушки куда важнее, чем способность разбираться в теологических выкладках и тонкостях геральдики.
- Увы, месье, с шитьем и танцами у нее тоже не все хорошо!
- Бог мой, да ей же всего девятый год, - засмеялся француз. – Вот увидите, через пять-семь лет, она станет прелестнейшей из здешних девиц и у нее появится и необходимая грация, и легкость шага. Дайте только срок!
- Вы думаете?
- Я знаю, ведь предо мной ее мать!
Услышав эти слова, Шурка насторожилась. Похоже, что ее преподаватель распушил перышки и пытается сразить одну из своих учениц галантностью. Девочке на его комплименты было фиолетово, но вот Марта, похоже, не часто слышала их в последнее время. Лицо ее мило порозовело, на губах появилась улыбка, а на щеках ямочки. С одной стороны, ее можно понять. Папаша пропал еще до рождения маленькой Клары Марии, а при дворе его матери хочешь не хочешь, будешь соблюдать нравственность. И то, что ей приятно мужское внимание, вполне естественно. Но ведь есть и другая сторона. Француз, хоть и утверждает, что покинул родину из-за религиозных преследований, на самом деле тот еще прохиндей. Вон как глаза зыркают, всех служанок ими перетрахал, и не только, кстати, глазами! Денег у него нет, и не предвидится, а жить любит на широкую ногу. Камзол штопаный, но с золотым шитьем. Нет, такой хоккей нам не нужен!
- Мамочка, а может ты и меня научишь фехтованию? – заискивающе спросила девочка и посмотрела на мать умоляющими глазами.
- О, мадемуазель нужно еще подрасти! – развязно воскликнул Бопре, но младшая ученица его подчеркнуто проигнорировала.
- Хорошо, - кивнула мать. – Но только если ты будешь усердна и в других науках!
- Хорошо, мамочка, обещаю! – сложила губки бантиком Шурка.

К сожалению, у Марты не было возможности уделять дочке слишком много внимания. Обязанности камеристки отнимали большую часть ее времени, да к тому же она вела всю переписку своей госпожи. Хотя здоровье герцогини оставляло желать лучшего, разум ее был ясен и тверд. Она всегда была в курсе последних событий, а глубокий аналитический ум позволял ей многие из них предугадывать. Её муж, герцог Август знал это и относился к суждениям своей высокородной супруги с полным доверием.

Отредактировано Старший матрос (22-02-2019 09:03:56)

+33

4

Пост 1

Старший матрос написал(а):

Это была давняя боль Алены и Алексея. Рано поженившись, они хотели пожить для себя, а потому не спешили заводить детей. Прием настолько, что когда средства предохранения не сработали, муж уговорил ее прервать беременность. И вроде бы операция прошла без осложнений, но, когда они задумались, наконец, о продолжении рода, забеременеть у Алены не получалось. Они показывались многим специалистам, но те лишь разводили руками.

Причём

Отредактировано Николай 1 (19-02-2019 09:11:27)

+1

5

Старший матрос написал(а):

Даже если ты не умрешь – все равно останешься байстрючкой!

Для современного читателя - слишком украинский термин, ПМСМ. :) Не для немецкой речи.

Отредактировано Игорь К. (19-02-2019 12:24:06)

0

6

Пост 3

Старший матрос написал(а):

Розог пока еще в ход не пускали, но весьма внушительная связка, стоящая в рассоле, намекала, что терпение местных последователей Песталоцци не беспредельно!

предтечей будет верее.

0

7

Игорь К. написал(а):

Для современного читателя - слишком украинский термин, ПМСМ.  Не для немецкой речи.

Отредактировано Игорь К. (Сегодня 12:24:06)

И как надо?  http://read.amahrov.ru/smile/girl_angel.gif 

Николай 1 написал(а):

Пост 3

предтечей будет верее.

Оно так, но Шурка может и не знать:)))

0

8

Старший матрос написал(а):

И как надо?  http://read.amahrov.ru/smile/girl_angel.gif

По идее бастард, но как это понятие относится к девочкам...  http://read.amahrov.ru/smile/JC_thinking.gif

+1

9

Старший матрос написал(а):

И как надо?  http://read.amahrov.ru/smile/girl_angel.gif

На немецком то понятно, как. :)  Bastard или Bankert.
А в тексте... Ну если не "бастард", то "ублюдок", "ублюдочная". Ну или еще варианты - "приблудная", "нагульная".

Отредактировано Игорь К. (19-02-2019 13:30:48)

+1

10

Старший матрос, с возвращением!!!
Приключения Иоганна Мекленбурского продолжаются, пусть и косвенно!!!  :flag:

Старший матрос написал(а):

И как надо?

Что нибудь германоязычное.
А вообще то Клара Мария общеизвестный бастард (бастарда, бастардесса - не знаю как звучит слово бастард женского пола) герцога Иоганна Мекленбургского, владетеля этих земель.
Признание внебрачных детей среди знати для Европы явление не редкое.
Если бы она была признана отцом и была бы мужчиной  - имела бы право на герб мекленбурга с полосой указывающей на незаконное рождение.

В данном случае она признана бабушкой - герцогиней Вольфенбюттельской и является ее воспитанницей, что уже само по себе возвышает ее положение.
Если герцогиня позаботится о достойном приданом для ее, пусть и незаконнорожденной, но внучки  - ее перспективы будут весьма оптимистичны.  А уж если ее признает отец....  :)

Мне другое интересно - отношения Клары Марии и Иоганна (когда они появятся рано или поздно). С этой жизни - она его дочь, а в прошлой жизни - она его любила совсем не дочерней любовью. Однако интрига  :D

Отредактировано Дачник (19-02-2019 13:44:22)

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Мекленбургская принцесса