Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Сказка для взрослых


Сказка для взрослых

Сообщений 111 страница 120 из 124

111

Глава 52. Град. Лечебница.

***
- … Пошел вон!
- Не пойду!
- Ты, гад, меня обманул! Решил поиздеваться над калекой?!
- Я не могу без тебя жить.
- Ещё как можешь. Таких, как я, жен у князей не бывает. Они красавицы. У них должны быть здоровые дети. Иначе всё не по правилам.
- Моя мама в детстве подвернула ногу. Очень сильно. Вообще не могла ходить. И отец носил её в школу, на праздники и вообще куда ей было нужно. Он бы носил её всю жизнь, но через год нога прошла. Правда они настолько привыкли везде быть вместе, что так и не смогли расстаться. До самой маминой смерти. Не реви. Ты уже почти и не хромаешь. Разве самую чуточку. Да и какое это имеет значение.
- Имеет.
- Шашлыка хочешь?
- Сам ешь свой шашлык! А он из чего?
- Из барашка.
- А где достал?
- Старейшины подарили. Сказали, что если для невесты, то не жалко.
- Ты опять за своё?
- Кушай, кушай. Я тебе в другой раз предложение сделаю. По нашему обычаю.
- Если воровать удумаешь, то имей ввиду, я сопротивляться буду.
- Шутишь. Ещё не хватало мне в мирное время калечить своих людей.
- А тогда что это такое?
- Красивый обычай. Тебе понравится.
- Вот упёртый баран. Я же сотник неотёсанный. Тебе умную жену надо, ласковую, а не бешеную бабу, вроде меня.
- Вот такую как раз мне и надо.
- Если ты меня бросишь, то я тебя убью. Сначала тебя, а потом себя.
- Если ты меня бросишь, то я тебя убивать не буду. Не смогу. А себя точно кончу. Никчемный мужчина не имеет права на жизнь.
- Дурак. Только вздумай. Придумал тоже – никчемный. Ты самый лучший. Одно плохо, что князь.
- Отрекусь в пользу кого-нибудь.
- А твоему народу «кто-нибудь» нужен? Всё равно ты меня бросишь. Разберёшься что к чему и бросишь. Доешь. Я больше не могу. Да ты ж голодный! Дурит тут мне голову, а у самого щеки ввалились. Ты дом топишь?
- Каждый день.
- Молодец. Там на кухне, как войдёшь, слева такая желтая штуковина с ручками. Чтобы достать, надо тянуть на себя. За ней лестница в подвал. Проверишь как на вкус то, что там висит. Завтра доложишь. Подробно. Ещё там варенье должно быть. Какое больше понравится – принесёшь. Будем чай пить.
- А тебе какое больше нравится?
- Я всё сладкое люблю.
- И я. Представляешь. Перестанем воевать – будем толстые и ленивые.
- А вот на это даже и не рассчитывай. Сядь рядом. Гребень есть?
- Да я рукой…
- О, аллах! Как можно так запустить свою голову. Словно барбос подзаборный.
- Можно я тоже тебя поцелую …

Глава 53.  Стольный Град. Институт. Лия.

***
- Присаживайтесь Лия. Провидица настоятельно рекомендовала нам побеседовать с вами.
 
     Трое пожилых мужчин с интересом уставились на меня всю такую хрупкую и беззащитную.
     Царь, одетый, как лаборант, был не похож на себя. Ещё менее царской была его открытая и добрая улыбка.
     Лавр в простом купеческом костюме, явно не выспавшийся и смертельно уставший, хмурился, не очень понимая на кой ему эти посиделки.
     И только патриарх оставался самим собой. От его тяжелого взгляда из-под насупленных бровей просто мороз шел по коже.
- Провидица преувеличивает мои скромные возможности и, я думаю, устроила эту встречу для того, чтобы кто-то попробовал взглянуть на проблему со стороны. В принципе, в этом и заключается роль аналитика. Насколько я знаю, и выбор не велик. Так что прошу заранее меня извинить за возможную наивность и некомпетентность. Приступим?
- К чему? – Лавр явно не по своей воле ввязался в эту авантюру.
- Вы формулируете свою неразрешимую задачу и мы, все вместе, пытаемся найти приемлемое решение.
- Мои аналитики над этим корпели месяц, а вы хотите так вот сразу?
- Я вообще ничего не хочу, кроме того, чтобы попытаться профессионально выполнить свой долг. Прежде всего, ваши аналитики не были посвящены во всю полноту проблемы. А, не имея достаточных данных, сложно прийти к адекватным выводам. Кроме того, это ваши люди, которые годами учились мыслить категориями вашего приказа, которые впитали в себя его атмосферу. Это мешает объективной оценке обстоятельств данного дела. В любом случае мы должны попробовать что-то сделать. Кто изложит суть проблемы?

     Почему-то казалось, что заговорит Святогор, но начал патриарх.
- Ты иудейка, а берёшься судить о делах страны православной. Уверена, что получится?
- Я – аналитик. Впрочем, Князь не даст мне соврать, но среди молодёжи осталось мало христиан или иудеев. Мы верим в единого бога. А особенности национального ритуала, это уж как получится. Я хожу в синагогу потому, что так веками поступали мои предки. Но для меня это не так важно, как осознание того, что есть высшая сила, к которой надо тянуться, требованиям которой надо пытаться соответствовать.
- Ритуал облегчает путь к богу.
- Для колеблющихся. А если я уже на этом пути?
- Мне кажется мы отклоняемся от цели нашей встречи, - произнёс Святогор примиряющим тоном. – Я попытаюсь изложить суть проблемы. Но имейте ввиду Лия, что всё сказанное здесь – государственная тайна. К сожалению, это тайна для населения нашей страны, но не для тех, кто в ней имеет какую-то власть. Ещё хуже, что это не секрет для служб тёмных дел зарубежных государств. В этом не было бы большой беды, поскольку мы и не собирались в одиночку менять правила игры в мире, но инерция нынешних отношений наложилась на кризис концепции сдерживания научно-промышленного развития нашей цивилизации. Мы не справились с поставленными задачами и попытались внести коррективы. Но не успеваем. Страну рвёт изнутри. Расскажи, Лавр.
- Сначала это воспринималось, как естественное конкурентное воздействие Системы – альтернативного проекта общественного развития.
     Действительно, они всеми силами создавали внутри России среду влияния, с целью разрушения наших государственных и общественных институтов управления. Мода, альтернативное искусство, преступные религиозный фанатизм и атеизм, воспитание из нашей молодёжи искателей лёгкого пути в жизни.
     Ну, и мой приказ занимался примерно тем же, только на контролируемой ими территории.
     Но, к сожалению, это оказалось ширмой, за которой мы не рассмотрели реальные проблемы.
     Образованному человеку с высоким интеллектом, а таких большинство, просто некуда себя деть. Высшая Школа, Институт и довольно примитивное предпринимательство, лишь отчасти решали эти проблемы. А от скуки, как известно, любой может легко превратиться в монстра.
     Вот мы и получили секту «изобретателей быта». Это не архитекторы и строители, это погромщики, которые глумятся над обывателями, «защищая» их от «каждодневной рутины». Или секту самоубийц «прерывающих никчемное существование».
     Но это так, мелочи. Появились мыслители и практики, готовые осчастливить общество не только новыми идеями, но и воспитывающие среду, способную эти идеи воплотить в жизнь. Их много и они разные, но все их теории, в конце концов, сводятся в одному – свержению царя и его окружения.
     Далее предложения варьируют от цивилизованной диктатуры до народовластия. И всё это возникло практически взрывоподобно за какие-то полгода. Они смотрят друг на друга, учатся друг у друга и захватывают своими идеями всё большую часть населения. Если религиозных фанатиков можно отправить на плаху, а бандитствующих извращенцев – в рудники, то это невозможно сделать со всем народом или даже значительной его частью.
- У вас есть конкретные цифры.
- Разумеется. Дворяне – 12-15%, купечество – 7-8%, студенты, учащиеся и преподаватели – до 30%, рабочие – 3%, крестьяне – менее 1%. Среди военных отдельные случаи.
- А в абсолютных цифрах?

     Лавр раскрыл переносной саквояж и достал оттуда папку.
- Должен уточнить: купечество – 9%. Что касается абсолютных цифр, то тут большая разбежка в оценках. Учесть всех поимённо физически невозможно. Кто-то завсегдатай кружка смутьянов, а кто-то там появился один раз и то, может, случайно. В общем в абсолютных цифрах: дворяне – 750-800 человек, купечество – до тысячи, студенты, учащиеся и преподаватели – до 5-6 тысяч, рабочие – примерно столько же, крестьяне – тысяч десять наберётся.
- То есть реальной силой, способной парализовать страну, это пока не стало.
- Пока – нет. Но, если учитывать темпы роста, через полгода это вполне может случиться. Если не раньше.
- Вряд ли. Весной у студентов экзамены, а у крестьян – посевная. Если вспыхнет, то летом.
- Во время уборочной?
- До неё. Но без крестьян. Эти присоединятся только поздней осенью. Во всяком случае по такой схеме протекала большая часть восстаний в истории.
- Я предлагал начать строительство и предоставить для использования в быту и промышленности ряд технологий, чтобы отвлечь население от политических игрищ, но Лавр … Игнатьевич считает, что это бесполезно.
- С точки зрения стратегии – согласна, мало что даст. Время ограничено. А как тактический приём, да если ещё подать с помпой, вполне может сработать. Давайте перейдём к сценарию революции ...

Стольный Град. Царский дворец. Кабинет Святогора Первого.

***
- Что это было?
- Я не понимаю, о чем ты, Лавр?
- Почему мы вообще туда пошли?
- Меня Провидица попросила. Я – тебя.
-  А патриарх? Он сам кого хочешь к себе вызовет. А тут прибежал, как мальчик.
- Ты преувеличиваешь.
- И я сразу согласился, словно за язык кто тянул.
- Утопающий хватается за соломинку.
- Какая соломинка?! У нас план разработан. Мы его согласовали. Что теперь начинать всё сызнова?
- Почему всё. Просто надо глубже проработать детали, чтобы «взрыв народного негодования» выглядел естественно. И был более управляемым. Да и сроки мы установили нереально-сжатые. Нам то куда торопиться, когда всё начнётся?
- Допустим. А церковь во главе восстания – это не перебор?
- Ну, не во главе, а в качестве одного из организаторов. Пастырь просто обязан быть рядом с прихожанином в годину испытаний. А во главе у нас армия.
- Ладно. Со многим я согласен. Сырой план и требует доработки. Но лучше бы с нами работал Исаак, а не его дочь. Малявка, а нос дерёт. И вещает, как проповедник. Мои аналитики ничуть не хуже.
- Ну, ты прямо, как дитё. Знаешь же - Исаака мы привлекать не можем. Считай, что план из секретного превратится в общеизвестный.
- Всемирно-известный. Но работать с девчонкой всё равно противно.
- А кто тебя просит. Провидица просила только об одной встрече.
- Я не забыл. Только привлекать придётся. Её патриарх слушал и не морщился, хотя и не в восторге был, что ему в этом спектакле участвовать, да ещё и с мусульманами договариваться.
- Как же тебя впечатлило участие церкви. Это наш просчет. Про духовную составляющую мы забыли. Оно у нас как бы само собой происходит, будто это благолепие, в своё время, не обошлось нам в реки крови. Может и ещё что-то не учли. Думать надо, пока время есть.

0

112

Глава 54 Королевство Польское. Святослав.

***
     Выкрасть Магду из госпиталя оказалось просто. Дождались мессы, когда все святые отцы отсутствовали, и, завернув графиню в одеяло, отнесли её во двор больницы, где нас ждала пара иноходцев с носилками, закреплёнными между ними. Там дополнительно закутали Магду в несколько шкур и большой кусок шерстяной ткани, чтобы вся эта конструкция не развалилась по дороге.
     На выезде из города нас перехватила сотня стрельцов, вырядившихся в купеческую форму. Сотник Семён Рыбницкий, с которым мы не раз хаживали в степь, отрапортовал, что прибыл для охраны нас с братом.
     Ну, прибыл, так прибыл. Приказал им обеспечить головное и боковое охранение. Оставшимся замыкать колонну.

***
     Дорогу к замку князя Якова Вишневицкого Магда перенесла на удивление легко. Даже создалось впечатление, что ей становилось лучше по мере того, как мы удалялись от Варшавы.
     За пару километров до цели нашей поездки мы были обнаружены дружинниками князя, так что нас ожидали распахнутые ворота и местный лекарь, сопроводивший Магду, когда графиню переносили в её покои. Следом за ними увязался и Здислав. А я был обездвижен и исцелован повисшей у меня на шее Марысей. Почему-то, первый раз в жизни, стало неудобно, что с кем-то целуюсь в присутствии посторонних.
     Аккуратно отделил от себя этого задохлика и, зачем-то, погладил Чудо, как ребёнка по голове, от чего оно начало реветь в три ручья и нести какую-то непереводимую тарабарщину по-польски.
     В общем простояли на крыльце минут десять, пока не сообразил, что девушка дрожит от холода и не занёс её в огромную прихожую княжеского замка. Тут Марыся, не успев толком встать на ноги, вцепилась мне в руку и потащила в свои покои обедать.

***
     Марысина гостиная удивила какой-то изысканной простотой и изяществом. Никаких модных букетиков в вазочках или пёстрых рисунков на стенах. Но при этом всё было как-то к месту. Сама Марыся старательно изображала светскую даму, отдавая распоряжения служанке. И, надо сказать, у неё это получалось неплохо.
     Я, конечно, предпочитаю более основательное питание, но всё было вкусно.
     Наконец хозяйка пригласила меня посидеть с бокалом вина у камина.
- У меня к тебе серьёзный разговор, - сходу заявила она, - Ты только не смейся. Мы ещё даже не поженились, а я уже боюсь, что ты меня бросишь или нам будет плохо вместе.
- Это почему?
- Потому что ты уже взрослый, у тебя много интересов и ты много чего умеешь, а я ничего толком не знаю и не умею. Разве что понимаю, как не опозорить тебя в обществе.
- Для начала очень даже не плохо.
- Наверно. Но я хотела бы сделать так, чтобы тебе хотелось возвращаться домой, чтобы дома тебе становилось легче, какие бы заботы тебя не мучили.

     Интересно, а Марысе точно семнадцать? Больно мудрёные речи для вчерашнего подростка.
- Ты это сама придумала или вычитала где?
- Сама. Когда речь идёт о тебе, я никого не слушаю, потому что все врут.
- А ты не боишься, что это я тебе надоем? Мне кажется, что ты меня идеализируешь.
- Я давно наблюдаю за тобой. Ты – добрый, как твой папа, хотя и прикидываешься беспощадной машиной для убийства.
- Я - эта машина и есть. Иначе убьют меня.
- Это там, где очень страшно. А когда вокруг те, кого ты любишь, ты совсем другой.
- Ну, не знаю. Ничего такого за собой не замечал.
- А если войны не будет, что ты будешь делать?
- За порядком следить. Бандиты и прочие уроды будут всегда.
- А я хочу научиться делать так, чтобы у людей на душе становилось легче, не смотря на всякие беды и сложности, и они не болели из-за этого.
- Не слыхал про такую профессию. Может ты хочешь быть лекарем?
- Я не могу. Мне сил не хватает терпеть такую боль. Может потом когда-нибудь и сумею. Я Магду пережила с трудом, но ты так хотел, чтобы она поскорее выздоровела…
- Ты то откуда узнала, чего я хочу? И что значит «Магду пережила с трудом»?
- Оно как-то само получается. Знаю и всё. А если чувствую чужую боль, могу её притянуть к себе и человеку становится легче. Особенно больному или раненому.
     Но иногда люди бывают очень недовольны, что их лишили их боли. Например, несчастные влюблённые. Просто с ума сходят. Так что я пока боюсь что-то делать сама. Только если попросят.
- А что-то простое тебе нравится? Ну, там, вышивать, рисовать, книги читать.
- Книги - это не занятие. Это чтобы хоть что-то понять в жизни. Я ещё люблю делать работу художника по интерьерам, но у меня слишком просто получается. Многим не нравится. Хотя папа попросил меня обставить ему кабинет и спальню. Он тоже любит, когда то место, где он один, не мешает ему быть самим собой.
- В Стольном Граде к тебе выстроится очередь. Мы с братьями запишемся первыми.
- У Саввы и Ивана жены есть.
- Оно конечно, но подкинуть братьям идей для спора с их женами всегда полезно. На счет кабинетов – точно.
- Что-то я устала быть умной. Давай будем целоваться, - заявила Марыся, забираясь ко мне на колени.
- Исключено, - солидно изрёк я, ссаживая удивлённое Чудо на пол.
- Но ты же тоже хочешь?
- На этот раз, княжна, чувства вас обманули. Больше всего я хочу, чтобы мы спокойно дожили до свадьбы.
- И как этому могут помешать наши поцелуи?
- Почему-то я не уверен, что смогу сдержать себя в руках. Очень не хотелось бы, после нашего расставания, чувствовать себя скотиной.
- Глупый. Мы же скоро поженимся.
- Знаешь, Чудо, я столько раз был в чем-то уверен, а потом жизнь от этой уверенности не оставляла камня на камне. Я верю тебе. Раз говоришь, что мы поженимся, значит так и будет. Но когда это случится не знает никто. Я не хочу рисковать тобой.
- Ничего не поняла. Но пусть всё будет, как ты хочешь. Хоть поцелуй меня на прощанье.

     Я много раз в жизни целовался с целой толпой женщин, но никогда ещё меня так не била дрожь от лёгкого прикосновения женских губ. Взяв себя, мысленно, за глотку, схватил Марысю в охапку и прижал к себе от чего она даже негромко охнула. Потом поставил Чудо на пол и, как можно быстрее, постарался покинуть эту гостиную, замок и Польшу в целом.
     Немного пришел в себя только на пол пути к Варшаве, где нас ожидали ещё две стрелецкие сотни.

Глава 55. Стольный Град.

     Глава ложи меломанов Стольного Града был крайне недоволен.
- Если так пойдёт дальше, мы будем выступать сами перед собой.
- Ну, что вы такое говорите, Аристарх Сигизмундович? Постоянные члены нашего общества всегда присутствуют на наших концертах. А случайные зрители – пыль, не достойная внимания адептов высокого искусства.
- Вы отчасти правы, Вольвган Карлович.  Но эта «пыль» платит деньги, на которые мы устраиваем эти концерты.
- Может обратимся к меценатам? Марфа Савельевна никогда не отказывала в помощи, да и многие из бояр тоже.
- Неудобно. Они все члены ложи и платят большой годовой взнос. Кто же ожидал, что приедет столько зарубежных знаменитостей с такими претензиями на гонорары.
- Надо было договариваться на процент со сборов. Особенно в последнее время.
- На таких условиях никто и не приедет.
- Ну, и, извините за выражение, хрен с ними. Кого захотим видеть, того пригласим на гонорар, а кого не захотим – на процент от сборов.
- Что мы не додумались до этого месяц назад?
- Век живи, век учись.
- Мудро. А, кстати, вы не в курсе, Вольвган Карлович, куда публика подевалась?
- Большинство на новомодном развлечении. Называется «джиз или джез».
- Это когда три ноты сто раз крутят на разные лады и называют импровизацией?
- Оно самое. Причем все исполнители играют примерно одно и тоже, но каждый считает себя индивидуальностью. Встречаются, конечно, уникумы, умудряющиеся при этом не отрываться от мелодии, но это большая редкость.
- Зато публике не требуется ни образования, ни слуха. Оно ревёт, а ты в восторге. Громко и весело.
- Надо бы и нам что-то такое у себя завести. Уверен, что не все от этой какофонии в восторге.
- У них там есть такая интересная штука, когда два музыканта как бы соревнуются в исполнении одной и той же мелодии. Очень занятно получается. Правда, редко.
- А если стравить Степана Вержнева с Карлосом  Торнвилем. Они и так не очень то друг к другу. Конкуренты. А тут объявим дуэль гигантов. В зале стены лопнут.
- А ежели не захотят?
- Лишим содержания. Пусть у себя под Смоленском и Сарагосой доказывают, что гении.
- А не слишком будет так обойтись с кумирами публики?
-  Вы сами, Аристарх Сигизмундович, говорите, что у нас проблемы с деньгами. Не будет денег – не будет кумиров.
- Тогда сегодня же, Вольвган Карлович, и приступайте к разработке проекта. Ну, а «меньшинство» наши зрителей куда подевалось?
- Не сказал бы, что такое уж и меньшинство. Каждый третий, из покинувших нас зрителей, или где-то в тайных кружках заседает, или у куплетистов, что тоже яйцо, только вид сбоку, обретается. Этих назад не вернуть. Не можем же мы под покровительством царской власти против этой власти митинги организовывать?
- Это конечно. Но подумать стоит. Например, в качестве шутки, провести концерт музыки иноземных смутьянов. Как вы думаете? Клюнут?
- Думаю, что клюнут. Вот только чтобы нас после этого жареный петух куда не клюнул.
- Это да. Очень даже может быть. Лавр Игнатьевич или кто-то из его сотрудников, очень аккуратно посещают наши мероприятия. Значит второй пункт оставим в зоне размышлений, а про дуэль великих виолончелистов начинаем строить планы немедленно.

0

113

Глава 56. Стольный Град.

***
В тумане зал.
Твой шарф струится с плеч.
Я всё сказал,
хоть мысли встали дыбом.
А ты молчишь.
Пытаешься сберечь
последний миг
пока ещё могли бы
остановить
бессмысленный финал
пустых надежд
и пламени впустую?
Но ты молчишь.
И проступает зал,
где я зачем-то
вдруг тебя целую.
Мне всё равно.
Ладошка на щеке.
Твои глаза так близко.
Невозможно.
И я тону в блаженстве и тоске,
касаясь губ легко и осторожно.

      Гарри подпёр мордуленцию кулаками и тяжело вздохнул.
- Сам сочинил?
- Нет. У одного малоизвестного автора вычитал.

     Господи! Горе моё. Опять за своё! Так хорошо сидим. Наклонилась, взяла в ладони милую физиономию и чмокнула в губы. И зачем столешницу ломать?! Ну и силища!
- Гарричек! Лапочка! Отпусти стол. Не расплатимся.
- Я не человек.
- Ну, конечно. Среди людей таких лапупсичков просто не бывает.
- Я серьёзно.
- Стол всё равно отпусти.
- Во мне есть геном. Даже не знаю чей. Но это оболочка, хотя и отделить её невозможно.
- Ну и слава богу. Ещё не хватало, чтобы ты тут начал сдирать с себя кожу. Только про то, что говорил, я ничего не поняла. Переведи.
- Тебе это всё равно ничего не скажет.
- Ну, и пусть не скажет. С девушками на свидании говорить про всякие ужасы неприлично. Знаешь, как меня сейчас муштруют: так не стань, эдак не посмотри, эти слова фи-и какие вульгарные. Во у меня где вся эта наука! А тут ты ещё. Мог бы и что-то приятное мне рассказать.
- А про что?
- Про себя, хотя бы. Только без сдирания кожи.
- До встречи с тобой и рассказывать нечего. Пустота и одиночество. А после - сама знаешь. Кроме тебя мне ничего не нужно.
- Совсем-совсем?
- Ты даже не представляешь до какой степени.
- Если стол ломать не будешь, то, может быть я тебя ещё раз поцелую.
- Правда?

     Господи! Что со мной делает этот дуремурик?! Хороший. И целуется так нежно. Не то что эти … Аж голова кружится и хочется, чтобы блаженство продолжалось вечно.
     Наглый корчмарь чуть не поплатился жизнью! Это же надо додуматься проорать над ухом, что «заведение закрывается»! Еле вырвала его из лап Гарри.
     Потом мы гуляли ко мне домой. По пути какие-то типы попытались преградить нам дорогу, но, после того, как головы двоих наглецов звонко лязгнули она о другую, незнакомцы решили, что гулять мы будем каждые сами по себе.
     Гарричек ещё читал стихи о любви и рассказывал про какую-то вселенную, которая «бесконечна в своём разнообразии».
     Ничего, кроме последней фразы, не запомнила, потому что не могла решить приглашать мне лапупсичка домой или ну его. С одной стороны - интересно, как оно. А с другой – чего такого я об этом не знаю. Все серьёзные ритуалы на этом замешаны. А если это не одно и то же?
     Так ничего и не решив, дотопала до своей гостиницы. На крыльце Гарри опять полез целоваться. Было так хорошо, что решила попробовать.
     В прихожей дежурили мамины стражи порядка, так что Гарри пришлось забираться через окно.
     Во время ритуала всё просто. У обоих задача удержать потоки энергии там, где им положено быть и, при этом, не разлететься лучами света. Не до общения или каких-то нежностей. А тут не понятно, что делать? Сразу раздеваться или постепенно? Или это проблемы Гарри?
     Оказалось, что Гарри. Оказалось, целоваться – это так, пол беды. Потому что, когда целуют тебя всю – с мозгами делается что-то непонятное. Туман-не туман. Грёзы-не грёзы. А когда всё началось всерьёз, полностью потеряла контроль над собой, включая и контроль над рабочей формой. Так что проснулась утром в объятиях Гарри в своём истинном облике. А Этот смотрит и улыбается.
     Зря улыбаешься, Гарричек. Убивать я тебя, конечно, не буду, но мозги прочищу основательно. Мне бы кто прочистил, чтобы больше не занималась подобными глупостями.
- Ты мне так больше нравишься.
- Что?!! Ни кожи, ни рожи.
- Ты так похожа на саму себя.
- А понятнее объяснить можешь?
- Ты вся как луч света …
- Упаси господи!
- Я в том смысле, что, как утро, самое раннее. Тебе хочется улыбнуться. И тебя хочется защищать от всего на свете. Я всегда тобой любовался. Особенно когда ты спишь.

     Это что, у меня с контролем полный ноль?! Не может этого быть.
- Врёшь ты всё. Где ты мог меня такую видеть?
- Я другую не вижу. Вы с царицей очень похожи.
- Ну да, похожи.
- У неё волос на лбу не хватает. Как-будто вырвал кто.
- Ты что меня с первого дня такой видишь?
- С первого.
- И ничего мне не сказал, гад?!
- А я… Я не знал … А что-то надо было сказать?
     Господи! До чего же смешная мордуленция. Испуганная. Ладно. Поцелую в последний раз и за дело. И ещё разик. Ох, Гарричек!..

***
     Так. О чем это мы говорили час назад? О том, что Гарри видит мой истинный облик. Ну, и пусть видит. Только держит язык за зубами.
- Если кто-нибудь узнает, как я выгляжу на самом деле, мы с тобой расстанемся навсегда.
- Я знаю, что это какая-то тайна. И что ты какая-то тайна. Только об этом никто от меня ничего не узнает. Я могу себя выключить и сжечь.
- Я – тоже. Велика премудрость. Но хотелось бы, чтобы нам не пришлось это умение применять на практике. Никогда. А теперь иди. Ко мне скоро учителя благородных манер пожалуют. Надо привести себя в порядок.
- А когда?..
- Я сама приду.

     Гарри исчез за окном, а я вдруг поняла, что никогда в жизни не ощущала себя так хорошо. Почему-то захотелось петь. Нет! Вопить во всю глотку. И ещё ЖРАТЬ!
     Преподаватели благородных манер застали меня в обнимку с на половину опустевшей банкой варенья, часть которого была размазана по лицу и ночной сорочке. Их охреневшие физиономии были ещё одной искрой в ослепительном хороводе счастья, кружившем вокруг меня этим утром.

Глава 57. Стольный Град.
***
- … пусть ищут. У них сил невпроворот, а мы умнее.
- Так что мне передать магистру?
- Как обычно: мы в восторге от его мудрости и величия; его гениальный план успешно претворяется в жизнь, не смотря на некоторые трудности.
- Всё-таки будьте поосторожнее, милорд. В этой стране никогда не поймёшь, что является признаком силы или слабости.
- Мы не связываемся с властью и владеющими Силой. А, на защиту, наших возможностей вполне хватает.
- Храни вас бог.

     Безликий гость, поклонившись, исчез за дверью. Пора было тащиться на вечернюю службу изображать почтенного прихожанина.
     Максимка, дурак, приволок повседневную шубу, за что получил в харю и побежал исправлять оплошность. Не хватало ещё вырядится в церковь, как зажиточный купчина. Позору не оберёшься.
     Жарко. Неудобно. А куда деваться? Вековая традиция. Коль уж повезло родиться боярином, терпи.

***
     В храме Всех Святых с трудом протиснулся в боярские передние ряды. Кругом были только свои и тихий разговор шел о нашем насущном.
- Раздеть нас, разуть и голыми по миру пустить? - шипел Савва Тёмников, тряся сивой метёлкой, которая служила ему вместо бороды, - это же надо такое удумать – самим себя свергать? Не допустим.
- Не позволим, - согласно рыкнул своими губошлёпинами Дмитрий Ладожский, - А сопротивляться будут, так и сами… Найдётся кому править.

     К сожалению, этот интересный разговор был прерван появлением священника.
     Старательно выслушав благие пожелания и наставления святого отца, многократно воздав хвалу господу нашему, побрели к выходу, где меня прихватил за локоть какой-то здоровенный стрелецкий сотник. Хотел огреть нахала посохом, но почему-то передумал.
- Чего надо, служивый?
- С вами, Игорь Евлампиевич, хотел бы встретиться один человек, - хриплым шепотом произнёс великан. – Этот человек уверен, что встреча будет полезна вам обоим.

     Уверен он! А вдруг в самом деле что-то полезное?
- Так передай, чтобы пришел ко мне в терем. Побеседуем. Только пусть сначала запишется на приём.
- Этот человек считает, что лучше вашу встречу оставить в тайне.
- Он что смутьян какой или шпион заморский?! Таких собеседников нам не надо.
- Боже упаси! Верноподданный его величества. Если хотите, к вам на приём может записаться его доверенное лицо. Либо пришлите в корчму Тимофея Зеленщика своего человека.
- Лучше к Тимофею.
- Договорились.

     Сотник исчез в толпе, а я, озадаченный этим разговором, побрёл к своим саням, сыпанув, на выходе из храма, пригоршню мелочи нищим.

***
     Дома ждал ещё один сюрприз. Старшая – Ирина встретила в прихожей на коленях рука об руку с тысяцким Гаврилой Кондратьевым, подозрительно зачастившим к нам в последнее время. Что делать. Приказал принести икону и благословил. А то того и глядишь в девках засидится. Зато будет свой человек в армии. И не из последних. Теперь ещё со свадьбой морока. Так некстати. А куда деваться? Младшая уже внуком одарила, а эта в горнице своей на стену лезет.
     Окончательно взмокнув и потеряв остатки терпения ввалился в свои покои и велел топить баню. Только известие о том, что уже вытоплена, спасло Максимку от мордобоя.
     Остужая жар парилки, прежде всего качественно отхлестанную Кузей спину, в дубовой бочке с прохладной водой и потягивая чай с липовым мёдом, заинтересованно наблюдал, как намыливается Глафира, но недавно состоявшийся разговор не давал сосредоточиться на приятных ощущениях.
     Кого послать? Максимку?  Тупой, как пень. Карла Гельмгольца? Так эта немецкая рожа толком по-русски говорить так и не научился. Хотя пишет и читает лучше меня. И как это может быть? Короче, секретаря посылать опасно. Сам то всё поймёт. А вот его … Придётся этого пройдисвета – зятя. Ушлый купчина. За копейку удавиться. Дочка в меха одета и на золоте ест. За то и люблю. Скоро Саня выбьется в первые торговые дома, а там, глядишь, и титул какой прикупим.
     Глянул на обливающуюся водой Глафиру и, пересилив себя, посунулся одеваться. Такое кругом зреет, что не до баб.
     Велел Максимке послать кого-нибудь за Александром Семёновичем и передать, что нужен срочно.
     А Васька опять в запое. Единственный сын и такой урод. Как бы не пришлось передавать титул зятю. Хотя время такое, что может скоро не до титулов будет. В живых бы остаться.

***
     Саня явился чем-то недовольный, хотя и старался не подавать виду, что у него что-то не так.
- Случилось что?
- Прогорел на десять тысяч. Всё война эта.
- Я уж думал разорился совсем. Хочешь я тебе эти десять тысяч подарю.
- Не надо. Это дело принципа. Опоздали в первый караван товар закинуть, а потом вдруг всё закончилось и цены упали. Задорого купил – задёшево продаю.
- А попридержать?
- Оборот важнее сиюминутной выручки. Придётся избавляться от всей партии. Сам виноват. Другой раз умнее буду. Зачем вызывали, Игорь Евлампиевич?
- Дело у меня к тебе. Человек ко мне на встречу просится. Хочет так встретиться, чтобы не узнал никто. А мне даже послать договориться о встрече некого.
- У меня есть такой человек. Арсений. Больше чем жизнью мне обязан. Куда идти? О чем договариваться?
- Надо в корчму Тимофея Зеленщика твоего Арсения отправить, чтобы договорился о времени и месте встречи.
- Когда отправлять?
- Я чувствую, что чем раньше, тем лучше.
- Тогда я пошел.

     После того, как Саня скрылся за дверью гостиной, заявилась Глафира с предложением причесать и вообще. Чуть не наорал на дурищу. Но сумел удержаться, так как себе же дороже – неделю будет ходить надутая. Волосы всё ж таки причесать позволил. Но потом отправил и улёгся на диван ждать вестей от зятя, где и уснул.

***
     Поздно вечером явился Саня с вестью, что договорились встретиться завтра в шесть часов вечера в моём ресторане «Мечта василевса». В любом отдельном зале на мой выбор. Там у меня охрана и зять будет ждать снаружи. Никаких причин отказываться от встречи.
- Нам надо подтверждать наше согласие?
- Нет. Просто прийти в назначенное время.
- Ты поставь своих людей снаружи на тот случай, если меня задумали выкрасть.
- Сделаем, батя. В лучшем виде. Сам прослежу.
- Ну тогда до завтра.

     Во второй раз за сегодня попрощался с зятем и отправился искать Глафиру, которая терпеть не могла, когда за ней присылают кого-то из дворни.

***
     Приятно осознавать, что в этой части города твой ресторан – лучшее место для приличной публики. Люблю тут появляться, вырядившись, как англицкий дворянин, из-за чего и угодил в ложу каменщиков, о чем, не очень то и жалею. Немного достают своими советами по разрушению русского государства, но делать для этого ничего особо и не требуется. Мы такой народ, что сами постоянно создаём себе трудности, а потом героически их преодолеваем. Остаётся только присваивать результаты чьей-то дурости, что позволяет зятю иметь некоторые торговые привилегии на их туманном острове. Сам там не бывал, но Саня рассказывает, что гиблое место. Но народу много и с провизией не очень. Далековато, зато прибыль выше, чем у поляков или немцев. И к французам дорожку протоптать помогли. Так что моё уважение к магистру искреннее и глубокое.
     Сегодня что-то народу не очень. Обычно в это время пустых столиков нет. Хотя кабинеты и залы заняты все. Так что ничего страшного.
     В заказанном для себя кабинете уже накрыли стол, за которым сидели, не понятно, как там оказавшиеся князь Лавр Игнатьевич Селиванов собственной персоной и мой Максимка. Последний, скотина, нагло ухмылялся.
- Я думаю, вас не надо представлять друг другу, встал, приветствуя меня, царский мастер тёмных дел.

     Мы пожали друг другу руки и уселись за стол.
- Максим Еремеевич был приставлен к вам, Игорь Евлампиевич, прежде всего для охраны. Вы здорово рисковали, водя за нос довольно серьёзную международную организацию. Честно говоря, мы все с восторгом наблюдали за тем, как тонко вы это проделывали. Меня так и подмывало предложить вам сотрудничество, но я отдаю себе отчет, что для вас – наследника древнего боярского рода это было бы совершенно неприемлемо. Прежде всего мелко и где-то даже унизительно.

     Вроде меня, прямо сейчас, в темницу тащить не собираются. И то слава богу. Но, Максимка! Как ловко изображал преданного идиота. Ему в театре играть. Ничего не поделаешь. Придётся соглашаться на всё, что предложат. А там видно будет. В Англии люди тоже как-то живут. Хотя и плохо.
- Я понимаю, Игорь Евлампиевич, что вы готовы сейчас согласиться на любую мою просьбу, но такой вариант совсем не устраивает меня. Масштабы задачи, которую вам предстоит решить, таковы, что они потребуют от вас не слепого повиновения моей воле, а всех ваших умственных способностей и, если хотите, вдохновения. Поэтому я не жду от вас немедленного ответа. Наша встреча предназначена для того, чтобы ознакомить вас с вопросом и предложить вам подумать над своим решением. И так …

***
- Тебя тоже ко мне подослали.
- Таких старух, как я, не подсылают.
- Ты старуха?!!
- Ну, не совсем, конечно. Всю жизнь простить тебе не могла, что ты меня на Эльвиру променял.
- Кто меня спрашивал? Женили и всё. Я, когда тебя на балу увидел, решил, что померещилось. Словно столько лет не прошло. Какая была, такая и осталась.
- А я мечтала, как душу тебе выверну и мучится заставлю. А увидела и всё прошло. Не назначали меня. Сама вызвалась.
- Зачем?
- Не могла же я позволить, чтобы какая-то другая баба, под видом защиты, залезла к тебе в постель.
- Интересно, что будет, если я откажусь?
- Мозги почистят и снимут охрану. Только я тебя не брошу. На это даже не рассчитывай.
- Может посоветуешь что?
- Тебе? Кто из нас двоих умный, хитрый и проницательный, как черт?
- Я что ли?
- Ну, что не я, так это точно. Нож метнуть, яд распознать – могу. А думать, как целый приказ, это твоё.
- Не верю я, что справлюсь.
- Если бы я знала, о чем речь, может и сказала что-то.
- А ты не знаешь?
- Простой охранник? Я даже агентом никогда не работала. Только следила за тем, чтобы очередного принца не зарезали во время визита. Ты с Максимом поговори. Он очень тебя уважает. И не дурак.
- Это я уже понял.
- Пошли спать, а то сегодня был тяжелый день. Утро вечера мудренее.

0

114

Глава 58. Стольный Град. Грета.

***
     В медицинском отделе Института столкнулась с Дамирой. У той был какой-то странный вид. Словно её пытались рассмешить, но при этом скорее удивили.
     Завидев меня, Ванюшина жена улыбнулась и мы обнялись, как старые подруги, хотя виделись всего несколько раз в жизни. Иван редко появлялся во дворце, а Дамира старалась надолго не отлучаться от супруга. Правда это были впечатляющие встречи, особенно в первый раз.
     Но видно общая судьба сближает. Дамира тоже чувствовала здесь себя не совсем уютно, о чем как-то призналась мне наедине заговорщицким шепотом. Единственное, что удалось отстоять княгине кочевого народа – это свою экзотическую одежду, которая, надо сказать, изумительно ей подходила, делая изящнее и женственнее.
     Наобнимавшись всласть и чмокнув меня в щеку, на что я ответила тем же, Дамира как-то странно хохотнул и ухмыльнулась:
- Ты только не пугайся, Греточка. Они вредные, но не злые.

     Очень вдохновляющее предупреждение.
- Кто «они»?
- Домовые.
- А причем тут сказочные персонажи? Вообще-то я на приём к лекарям.
- Я не такая умная, как ты и не смогу тебе объяснить толком. Тем более, что это какая-то там тайна, про которую в этом помещении уже говорить не положено. Просто поверь мне. Ничего плохого не будет.

     Мы распрощались и я, с лёгкой дрожью в коленях, (Дамира, конечно, не из тех людей, кто склонен к пустой болтовне, но кто его знает …) вошла в помещение для осмотров.
     Знакомая улыбчивая лекарка Татьяна помогла раздеться и быстро провела осмотр, после чего я дернулась встать, чтобы начать одеваться, но меня попросили задержаться.
- Что такое, Танечка?
- Мы сейчас проводим уточняющие осмотры. Не пугайтесь, царевна. Неприятных ощущений не будет.
- Потому что его проводят сказочные персонажи?
- Сама ты сказочный персонаж, - пропищало от стены смотровой палаты, где стояла невысокая скамейка, выкрашенная в белый цвет.
- Извините, - машинально сказала я, слегка охреневая от нелепости ситуации.
- Этой можно показываться, - произнёс писклявый голос, - Упертая. Точно не выкинет с перепугу.

     Рядом со мной появился человечек сантиметров шестьдесят ростом, в лекарском халате и колпаке белого цвета.
- Ну, что, осмотр будем проводить или болтать почем зря? – нахально поинтересовалось странное существо, подтаскивая свою скамейку к смотровому креслу.

     От удивления я потеряла не только дар речи, но и способность к какому-то сопротивлению.
     Маленькие ручки пробежались по моему животу и груди, после чего этот недомерок начал вещать менторским тоном что-то малопонятное, а Татьяна старательно записывать каждое его слово.
- Размеры таза в пределах нормы. Плацента на задней поверхности матки. Положение плода правильное. Обвития пуповиной нет. Развитие плода соответствует сроку беременности. Так. Молочные железы маловаты… Чё кривишься. Железы, а не грудь. … но выкормить должна. В крайнем случае не нищенка, кормилицу найдёт. И вот что женщина, заканчивай свою беготню с железяками. Пока твоей девке это даже нравится, но скоро станет вредно для вас обеих.

     Каким-то непостижимым образом размеры лекаря потеряли значение. Отчего-то захотелось верить сказанному и следовать рекомендациям.
- Растолстею и муж бросит.
- Это вряд ли. Такая худющая и помрёшь. Хотя некоторым мужчинам такие уродины нравятся. Можешь делать то же самое, но медленно. Чтобы не уставала слишком сильно.
     У меня, Татьяна Викентьевна, всё. – подвёл черту под своим выступлением маленький лекарь и исчез.
- Вы не сердитесь на него, - прошептала мне Татьяна, помогая одеваться, - они столько патологии находят, что приходится терпеть их невоспитанность.
- Что вы, Танечка. Похоже, ваш новый сотрудник видит меня насквозь. Беременная женщина об этом может только мечтать.
- Очень повысился уровень диагностики. Просто сравнить нельзя. Если вас, царевна, ничего не будет беспокоить, загляните к нам через месяц.
- Спасибо, Танюша! Обязательно буду.

***
     Моя лаборатория, из-за постоянного наплыва посторонних и малознакомых людей, располагалась на первом этаже третьего административного корпуса Института. Сегодня там дежурил Стас Нимерзон – практически моя правая рука в организационных вопросах.
- Что у нас на сегодня?
- Экспедиция на Кольский полуостров укомплектована полностью. Оборудование заказано и почти всё уже на складе. Когда планируете встречаться с приказчиками?
- Завтра. После занятий в Высшей Школе.
- У вас ещё учитель русского языка в три часа дня.
- Значит в пять. Только пусть главный приказчик экспедиции изложит программу работ. Как он её понимает.
- Мы над этим уже работаем.
- Ещё какие-то проблемы?
- Нет. Всё по плану.
- Тогда до завтра. Если срочно понадоблюсь, я в Высшей Школе, а с пяти часов во дворце.
- До свидания, Грета Герхардовна.

***
     На лекцию профессора Валенского я всё-таки опоздала, за что удостоилась мягкого выговора. Экзамен то за этот курс я уже сдала, но Ёзэф Францевич так удивительно ярко, практически не повторяясь, излагает материал о диких племенах Африки  и Южной Америки, что не смогла отказать себе в удовольствии. И от своей группы лучше не отдаляться. Ещё прослывёшь «надутым высочеством» и сама не заметишь, как твоя учеба превратится в сущий кошмар.
     В Лейпциге такие примеры имелись. Ни одно «напыщенное высочество либо сиятельство» не дотянуло до конца семестра. Однажды, после взрыва в химической лаборатории, дело даже дошло до разбирательств службы тёмных дел. Густав, придурок, рецепт перепутал. Я же ему говорила – сырой угольный порошок и вся рожа в саже. А он положил сухой. Вышла «вся рожа в копоти». Слава богу, что без ожогов обошлось. А то бы мы так легко не отделались.
     От Василия пришла записка: «Надо поговорить. По дороге в столовую». Интересно что такое случилось? Вечно у Васи какие-то секреты. Зачем слать записку, когда сидишь практически рядом. Только отвлекаешь и удовольствие от лекции уже не то.
     Лиза передавала мне записку поджав губы. Влюблена в Василия с первого курса и всячески пытается это скрыть. Ясное дело – они друг другу не ровня: боярская дочь и сын купца второй гильдии. Даже собственного торгового дома нет и не предвидится. Ну и дура. У Васи голова светлая. Ему прямая дорога в Институт. А там родословная и звания мало кого интересуют.
- Он что в тебя влюбился? Пригласил на свидание? - шепнула мне Верочка в правое ухо. При этом её удивительное голубоглазое и розовощёкое лицо просто светилось от восторга и любопытства.

     Хорошая девочка. Добрая. Вот только не понятно какими судьбами она оказалась в этой аудитории. С таким ясным и непорочным сознанием надо срочно искать жениха и в наседки. Тем паче, что этого добра у красавицы княгини Сумской хоть пруд пруди. Даже у входа в Высшую Школу постоянно дежурит пара-тройка претендентов на руку и сердце богатой и знатной невесты.
     Загадочно улыбнулась Верочке и, с сожалением, обнаружила, что прослушала половину того, что рассказывал Ёзэф Францевич. Что поделаешь. Удовольствие от выступления лектора будем получать в следующий раз.

***
     По дороге в столовую Вася практически затащил меня в нишу за кадкой с тропическим растением, покрытым огромными красными цветами.
- Тебя на той неделе убить собираются, - заявил он без всякого предисловия.
- С чего ты это решил?
- Степан Заречный из шестой группы хвастался своей девушке Полине, а та рассказала нашему Грише, а он изображал из себя великого смутьяна перед Викой. Ну, а я – подслушал. Речь шла о громком убийстве члена царской семьи, что должно проявить звериную сущность царизма и поднять народ на восстание. Бред, конечно. Но лучше тебе об этом знать. Ты у нас тут одна царевна.
- Спасибо, Вася. Но может речь шла не о Высшей школе. Сюда ведь и оружие не пронесёшь, и охрана кругом.
- А взорвать? Химическая лаборатория имеется и реактивы там никто не считает.
- Но ведь, наверняка, погибнет ещё кто-нибудь?
- Они психи больные на всю голову. Я пару раз, из любопытства, попадал на подобные заседания. Одни уроды и неудачники. Столько желчи, что захлебнуться можно. Им на всех наплевать. Даже на тех, ради кого они бунтовать собрались. Лишь бы всё повернуть в нужную им сторону и страну оседлать.
- Мы долго тут сидим. Слухи пойдут, что я мужу изменяю и ему придётся тебя убить на дуэли.
- Морду ему придётся мне набить, что тоже крайне нежелательно. Давай, когда выйдем, я тебе несколько монет отсчитаю. Пусть все думают, что ты и мне курсовой помогаешь делать.
- На. Вот эти отсчитаешь.
- Спасибо. А то я всё на букет для Лизы потратил.
- Ничего себе. Цветы же зимой золотые. Ну ты и дурак. Она по тебе сохнет, а ты из себя тайного воздыхателя изображаешь.
- Чтобы не думала, что она никому не интересна, как женщина. А потом найдёт себе кого-то более подходящего.
- Ладно. Выходим. В столовой я угощаю.

     Мы выбрались из ниши и Вася демонстративно отсчитал мне пять монет, после чего мы отправились обедать.

***
     В отличие от Лейпцига, где каждый студент питался где хотел и на сколько ему позволяли финансовые возможности, в Высшей Школе имелась огромная, как несколько аудиторий, столовая, разделённая на студенческую и преподавательскую части.
     Кухня была одна, но преподаватели, в принципе, могли заказывать практически любое из существующих в цивилизованном мире блюд. 
     У студентов перечень был попроще и без кулинарных изысков, но зато раза в два дешевле и многое вполне съедобно. А блинчики с творогом и некоторые из супов так и просто выше всяких похвал.
     За столом мы с Василием ели молча, а Лиза с Верочкой вяло обсуждали подробности субботнего бала во дворце бранденбургского посланника, приуроченном ко дню рождения курфюрста. Точнее обсуждала Верочка, а Лиза благосклонно внимала восторгам собеседницы, иногда вставляя пару ничего не значащих слов.
     После обеда у ребят была химия, с которой я разобралась ещё в прошлом месяце, а меня ждала экзекуция на математическом факультете. Неужели я когда-то воспринимала эту интеллектуальную пытку, как разновидность удовольствия? Кажется, вы сударыня, в этой области науки, достигли потолка своих возможностей. И рискуете разбить себе голову об этот потолок.

***
     Да-а. Учеба загоняет куда больше, чем это удаётся «мучительницам». Кстати, надо договариваться о щадящей системе тренировок. Шутки шутками, а к рекомендациям лекарей надо относиться серьёзно. Особенно пользующихся таким авторитетом у своих коллег.
     Опираясь на руку начальника охраны, добрела до кареты, где с наслаждением развалилась на сидении, предвкушая неспешное путешествие до дворца, где можно насладиться водными процедурами и входящим в привычку дневным сном.
     Охрана проводила меня до наших покоев и сдала с рук на руки Маше, которая, странно улыбаясь, заявила, что мне стоит заглянуть в столовую. Моё удивление переросло в оторопь, когда оказалось, что за столом сидит и с аппетитом ест суп мой муж.
     Села на что-то, тупо размышляя грохнусь ли я сейчас в обморок или просто зареву от немыслимого облегчения. Даже пропустила тот момент, когда Савва оказался передо мной на коленях, уткнувшись макушкой мне в живот. Засунула дрожащие пальцы в его лохматую шевелюру и поняла, что наконец-то можно вздохнуть полной грудью, где больше нет камня, отравляющего жизнь.

0

115

Глава 59. Святослав.

***
     Стольный Град встретил нас белым дымом печных труб и сугробами на улицах. Городские службы явно не успевали справляться со снегопадами. Сова сразу заторопился во дворец, а я решил сначала заглянуть в геральдический приказ, чтобы сдать на проверку документы, свидетельствующие о наличии королевской крови у моей невесты.
     В прихожей приказа было сумрачно и тихо. Не очень понимая к кому мне обратиться со своим делом, я решил не сортировать двери, а стучаться во все подряд. На седьмой справа по коридору мне улыбнулась удача. Послышался кашель, скрип половиц и передо мной явился старый мухомор с лицом, давно потерявшим способность к выражению эмоций.
- Чем могу, ваше высочество? – поинтересовался величественный старец, изображая что-то вроде попытки сделать мне поклон.
- У меня бумаги для оценки родословной моей невесты.
- Обычно такими делами занимается мой зам, боярин Перт Евсеевич Людинов. Но сейчас он отсутствует по семейным обстоятельствам. Впрочем, дело такой важности, что я готов принять документы немедленно. Прошу вас зайти в мой кабинет, ваше высочество.

     Просторный кабинет старца был обставлен монументальной мебелью, которая, наверняка, застала в живых моего прадеда.
     Огромный письменный стол, сделанный из морёного дуба, сплошным слоем покрывали стопки документов и какие-то шкатулки, ящики и свёртки. Всё это скопище бумаг и ёмкостей для их хранения, тем не менее, производило впечатление чего-то организованного и упорядоченного.
- Присаживайтесь, ваше высочество, - указал мне на кресло хозяин кабинета, забирая у меня папку.  Переложив часть коробок, он извлёк плод недельных усилий пана Паца и углубился в их чтение.

      Примерно через пол часа старец глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Глаза его смеялись.
- Впервые в жизни вижу такую примитивную и грубую работу. И чтобы ни одного подлинника? Куда катится мир.
- Пан Леонид Пац говорил мне про Пястов …
- Про Пястов говорят тогда, когда больше сказать нечего. Вам очень нужен этот брак?
- Я буду чувствовать себя последним мерзавцем, если он не состоится.
- Я вас понял, ваше высочество. Мне знаком род князей Вишневицких. Если с кем-то в Польше и стоит устанавливать династические узы, так с ними. Я надеюсь неделю дело терпит?
- Думаю, что да.
- Наши специалисты подумают, что с этим можно сделать, чтобы с родословной вашей невесты в будущем не возникло никаких вопросов. В следующую среду мы предоставим их величествам своё заключение и аргументирующие его документы.
- Благодарю вас ..?
- Семён Ильич.
- Благодарю вас Семён Ильич.
- Не стоит благодарности, ваше высочество. Это наша обязанность следить за династической безопасностью страны.

     Мы со старцем пожали друг другу руки и я, с облегчением, покинул эту цитадель геральдического и династического благообразия державы.

***
      Во дворце меня перехватил и потащил к себе для «важной беседы» Лавр, объяснив по дороге, что царь с царицей в Институте и появятся через несколько часов.
     В кабинете у мастера тёмных дел сидела его заместитель и ещё пара высокопоставленных сотрудников приказа. Все, завидев меня, встали и чопорно поклонились, чего не замечал раньше за людьми Лавра. Что-то им всем от меня нужно. Очень нужно.
- Ваше высочество, - начал Лавр, - мы хотели бы попросить вас коротко рассказать о своих приключениях в Королевстве Польском. Мы неплохо представляем себе общую картину и знакомы со многими деталями, но хотелось бы услышать вашу версию.

     Будет вам версия. Уж не обессудьте, но в моей редакции.
- После того, как сейм принял решение воевать с Богемией, царевич Савватий занялся вопросами ускоренной реализации товаров, которые мы доставили в Польшу, а я отправился на аудиенцию к королю.
     Во время аудиенции была предпринята неудачная попытка покушения на короля со стороны нескольких его охранников.
- И вы стали этой неудачей?
- У его величества и так имелись шансы защитить свою жизнь. Я, скорее, защищал себя самого.
- Он так не считает, - усмехнулся Лавр.
- Далее, я, вместе с двором, проследовал в поместье князя Вишневицкого, где пробыл некоторое время и, при содействии мастера тёмных дел князя, с охраной, направился в сторону Калиша на поиски брата.
- Я могу задать вам уточняющий вопрос, ваше высочество? – поинтересовалась Марфа.
- Разумеется.
- Не могли бы вы прояснить нам совершенно фантастические обстоятельства вашего знакомства с дочерью князя Вишневицкого.

     Сейчас я вам всё, как на духу …
- Я бы не назвал их фантастическими. Княжна переволновалась. Сами понимаете – война, приезд двора во главе с его величеством. Поэтому некоторые её поступки выглядят странными.
- Например, преодоление десятка закрытых дверей при наличии нескольких кордонов охраны.
- Я, у нас во дворце, тоже могу «преодолеть» любую дверь и обойти охрану.
- А как вы относитесь к тому, что католическая церковь считает вашу невесту святой.
- Если судить по поведению княжны, церковь сильно преувеличивает. У девушки определённо имеются некоторые труднообъяснимые способности к врачеванию, но это скорее признак недюжинного лекарского таланта, который ещё не проявился в полной мере.
- У нас имеются подозрения, что свои «лекарские» способности Марыся использует не только в лечебных целях.
- А для чего же ещё?
- Для внушения определённого отношения к себе окружающим.
- Тогда она сама себе враг.
- Это почему же?
- Многие из окружающих считают её ненормальной.
- У вас не сложилось такого же впечатления?
- Абсолютно адекватная девушка. Может слегка эмоциональна и склонна к романтическим поступкам. Думаю, когда она появится в Стольном Граде, вы и сами укрепитесь в этом мнении.

     Вот прицепились! Чем им так не угодила Марыся?
- Будем исходить из того, что царевич сам себе не враг. – подвёл Лавр черту данной части разговора, - Давайте вернёмся к вашим странствиям. Как так получилось, что за несколько дней вам удалось превратить толпу новобранцев в боеспособное соединение?
- Это сделали их учителя, обучившие владению оружием, навыкам верховой езды, а главное закалившие характер. И я бы не преувеличивал боеспособность этого соединения. Более половины личного состава погибла. Многие ранены. Некоторые тяжело. Если бы не дружина князя Здислава Вишневицкого, я, возможно, не беседовал здесь с вами, а валялся в какой-нибудь канаве.
- По нашим сведениям, это они обязаны вам жизнью.
- Это ложные сведения. Я пришел на помощь тем, кто пришел на помощь моим людям.
- То есть вы тут совершенно ни при чем?
- Почему же? Определённую роль сыграл мой опыт организации конных подразделений при лобовом столкновении с противником и моё личное участие в прорыве его авангардного построения. Но этого было бы совершенно недостаточно для выживания, если бы мне достались другие подчинённые.

     Если бы эти ребята струсили или хотя бы засомневались в решительный момент, рубились бы я да Магда с матёрой вражеской полусотней без единого шанса выжить.
- Поэтому вы и задумали открыть польский класс в Берестейской военной школе?
- Вы хорошо осведомлены, ваше сиятельство. Из ребят могут получиться прекрасные воины.
- На нашу голову.
- На голову врагов Польши. Насколько я понимаю поручение его величества, моя задача сделать из Польского Королевства дружественного нам соседа. Братство по оружию – не худший способ достижения этой цели.
- И брак с дочерью одного из крупнейших магнатов Польши тоже?
- Ни первое, ни второе не было запланировано.
- Охотно вам верю, ваше высочество. Дальнейшее нам известно в деталях, так что считаю уместным перейти к главной теме нашего разговора. Как вы, Святослав относитесь к перспективе всенародного бунта в нашей державе?
- Как к кошмару.
- Очень приятно, что вы разделяете нашу точку зрения. А если я вам скажу, что это не продукт моего больного воображения, а ближайшая перспектива?

     Вы охренели, ваше сиятельство? Что я ничего не замечаю вокруг? Жизнь, как жизнь и люди, как люди.
- Вы это серьёзно?
- Мы вас оставим на некоторое время. Извольте, ваше высочество, ознакомиться вот с этими документами. Думаю, они вас заинтересуют.

***
- Что скажешь, Марфа?
- Совершенно на себя не похож. Врёт, как по писаному. И ни к чему не придерёшься.
- У него оберег царицы. Это не может быть чьим-то воздействием.
- Что-то мне напоминает грабли, на которые мы уже наступали.
- Имеешь ввиду маркизу Надин де Растиньяк?
- Кого же ещё? По косвенным сведениям, именно она, а не муж, возглавляет министерство тёмных дел Франции.
- Я распорядился, но пока безуспешно.
- Я сомневаюсь, что что-то получится. У неё дар. Маркиз за ней бегает, как пудель на верёвочке.
- Я побеседую с царицей. У неё не может не быть подходящего специалиста. Тем более, что это и её просчет.
- А с княжной что будем делать?
- Ничего. Пока ничего. Царица не прощает себе слабости. Мне даже становится жалко девочку.
- Нам пора возвращаться в кабинет.

***
     Если это правда, то … То ничего не понятно. Меня этому не учили. Отец с Лавром явно не справились. Что теперь? Реки крови? Нет. Я не смогу в этом участвовать. Пусть убивают. Даже сопротивляться не буду. Всё лишено смысла. Хорошо, что не успел жениться на Марысе. Хоть у неё есть шанс.
     В дверь кабинета постучали и в дверном проёме появился Лавр. За его спиной виднелись остальные участники беседы.
- Ваше высочество, вы уже ознакомились с документами? – поинтересовался мастер тёмных дел.
- Да, ваше сиятельство.
- Значит мы можем продолжить разговор.

     После того, как все расселись по своим местам, наступила некоторая пауза. Похоже все ждали, что я что-то скажу первым.
- Это ужасно. И всё нацелено на царскую семью. Мы стремительно превращаемся в прокаженных.
- Не преувеличивайте, царевич. В качестве «прокаженных» выступает очень много людей. Страной не управляют узким кругом единомышленников.
- От этого не легче. На сколько я понимаю вы не просто так вызвали меня для этого разговора.
- Совершенно верно. У нас есть план, как безболезненно для страны выйти из намечающегося кризиса.
- И в чем он состоит?
- В основном в том, чтобы не противиться очевидному и организовать управляемый процесс перехода к более удачной модели общественного устройства.
- Вы разговариваете с военным, а не философом. Поэтому не удивляйтесь, что я ничего не понял из сказанного вами.
- Монархическая модель устраивала нас при реализации плана опережающего развития личности. Но мы перестарались. Оказалось, что личности тесно в этой модели общественного устройства. Отсюда и массовое недовольство, плодящее бунтовщиков. 
     Значит нужно перейти к другой модели, которая будет устраивать подавляющее большинство. Это позволит избежать кровопролития и сохранить контроль над ситуацией. Задача сложная, но вполне реализуемая.
     Мы пригласили вас, царевич, для того, чтобы вы определились, какую роль будете играть в предстоящих событиях. Будет ли это позиция стороннего наблюдателя, либо активного участника.
- Мне надо подумать.
- Разумеется. У нас ещё есть время. Но в течение месяца мы хотели бы получить от вас, ваше высочество, однозначный ответ.

***
     Когда вышел из кабинета Лавра, почему-то стало зябко и показалось, что слуги и охрана смотрят на меня как-то странно. Не так, как обычно.
     Потому решил зайти к брату. Всегда такая сдержанная Грета, плюхнулась мне на грудь, после чего поволокла в гостиную, где розовый после умывания и явно довольный жизнью Сова возлежал в огромном кресле, даже не подумав, скотина, пошевелиться при моём приходе.
- Я на минутку. Посмотреть, как вы тут. Дел накопилось.
- Садись, Свят. Пол часа твои дела подождут. Если бы не гнали так, приехали бы поздним вечером.
- Тебя Лавр просил к нему зайти?
- Просил. Даже вещал что-то про срочные государственные дела. Но я послал его … готовиться к нашему общению. До завтра.
- Я уже был.
- И что?
- Действительно до завтра подождёт.
- А что ему от тебя было нужно?
- Лучше ты сам узнай это от него. А потом сравним тексты.
- Ладно. Ты куда собрался?
- Загляну в штаб гвардии и домой. На днях нам надо встретиться и поговорить. Ивана наверно уже приглашали.
- Давай у меня. Попрошу Гордея, чтобы не было посторонних ушей.
- Тогда уже лучше к Ивану.
- Согласен. Есть там одно место.
- Ты как, Грета? Смотрю похорошела. Везёт Сове.
- Скоро ещё «похорошею». Раза в два. Что ты так улыбаешься, горе моё побитое? Знаешь, как страшно видеть такое?

     Сова облапил Грету и я понял, что пора уходить. Обнял обоих и направился к выходу из дворца.
     Встречавшиеся по дороге слуги и охранники смотрели на меня самым обычным образом.

0

116

Глава 60. Стольный Град. Лия.

***
     Хорошо, что переселилась жить домой, потому что странные стражи порядка заявились во второй, а потом и в третий раз. Пришлось рассказать об этом отцу, после чего к нам пришла знакомая по обряду «внучка», о которой папе было известно только то, что это человек самой царицы.
     Если присмотреться, то девушка просто исчезала за серым, вспыхивающим отдельными искрами облаком, которое предупреждающе зашипело, когда я попыталась отщипнуть от него кусочек, а в пальцы больно укололо электрическим разрядом.
- Сиди тихо, - промурлыкала эта нахалка, - я работаю.

     Вот бы мне когда-нибудь так научиться.
- Научишься, если жить захочешь, - буркнула девица, чуть ли не вынюхивая пол в прихожей. – Ну, ты тут и наследила. Ничего понять невозможно. Нет. А вот это уже интересно. Какого цвета были «шарфики»?
- Золотистые с голубым мерцанием.
- Точно! Гришак халтурил. Вот урод. Мало способов денег добыть? Да глаза отвёл и взял, если тебе так уж приспичило. Ладно. У меня тут всё. Ты когда к Марии?
- Через полгода после того, как рожу.
- Ясно. Вот это повесишь на шею отцу и домоправительнице. А вот это - себе. Если снова припрутся, поскачут за тобой, как собачки на поводке. Отведёшь к Лавру. Пусть разбирается. Ну, я пошла.

     Девица по-приятельски подмигнула мне и отправилась по своим делам.

***
     Странные стражи порядка «припёрлись» через день. Когда приблизились ко мне, то расплылись в блаженной улыбке, всем видом демонстрируя готовность идти за мной хоть на край света.
     На их же повозке доставила этих типов в приказ Лавра, где фальшивых стражей опутали какой-то нитью и увели вглубь здания. А меня поблагодарили за помощь и отпустили домой.
     Больше никто нас не побеспокоил.

***
     В Институте монтировали пятую установку и в услугах аналитика не нуждались.
     Маф бродил по лаборатории задумчивый и рассеянный, явно готовясь к встрече с близкими. Ему тоже было не до меня.
     От скуки забрела в свой дом, где бесцельно послонялась из комнаты в комнату и совсем уже собралась возвращаться к отцу, как явилась Провидица с информацией о том, что Лавр ждёт меня в комнате для переговоров.

***
     На этот раз мастер тёмных дел был один, хотя и с привычным саквояжем.
- Рад вас видеть Лия Исааковна, - совсем не радостно скривился в подобии улыбки царский постельничий, вставая.
- Куда ж мы денемся, Лавр Игнатьевич? Придётся радоваться, - вздохнула я, усаживаясь за стол напротив  мастера тёмных дел, - А может не будем устраивать цирк из нашего общения? Очевидно же, что мы оба от него не в восторге.
- Значит сразу приступим к делу. Вот эта папка содержит результаты расчётов динамики социальных процессов, которые планируется инициировать. Было бы любезно с вашей стороны ознакомиться и высказать своё мнение всё ли логично или, на ваш взгляд, имеются какие-то нестыковки.
     А эта папка со сценарием и действующими лицами. Можно сказать, что справочный материал и расшифровка того, что в первой.
     Всё это крайне секретные документы, так что я бы вам рекомендовал с ними ознакомиться в своём институтском доме. Надеюсь там есть место, где можно всё это безопасно хранить?
- Есть.
- Вот и замечательно. Сколько времени у вас займёт изучение материала?
- Думаю от двух-трёх дней до недели.
- Тогда, через неделю, встречаемся здесь же. Если управитесь раньше, дайте знать Провидице.
- Хорошо. А если возникнут вопросы?
- К ней же. Не смею более вас задерживать.
- До свидания.

***
     У меня в доме имелось место, которого не было ни в Институте, ни в Стольном Граде, ни где-нибудь ещё в мире. Оно существовало само по себе и доступ к нему открывался сам несколько раз в сутки. Степан там прятал от Степаниды какие-то бочки и ящики, а мне выделил несколько полок в углу.
     Если бы кто-то, кроме меня и Степана, попытался туда войти, то оказался бы в полной пустоте, где протянул бы недолго. Подозреваю, что бабушка вполне могла бы почувствовать эту ловушку, но войти в тайник у неё не было никакой возможности.
     Дед показал мне его несколько дней назад.
- Время сейчас странное, люди ненадёжные. Если почувствуешь, что край, прячься, пока мы со Стёпой не придём за тобой. Там в ящиках пороешься и еду сыщешь. В бочках, правда, для тебя ничего интересного нет, но вон та красная считай, что с компотом. От жажды не умрёшь.

     До сих пор не было случая воспользоваться подарком Степана, но сейчас и бог велел.

0

117

Глава 61. Франция. Королевский дворец.

***
- Ваше величество, к вам королева и маркиза.
- Пусть заходят. И имейте ввиду, Мартин, что в ближайший час меня ни для кого нет.
- Вы решили передохнуть, ваше величество, или вас нет вообще?
- Вообще.
- Значит вы инспектируете дворец на предмет выполнения ваших указов.
- Подойдёт.

     Секретарь и доверенное лицо короля исчез за дверью кабинета, а внутрь вошли королева с маркизой. Автоматически, без видимого вдохновения, они присели в реверансе и, не мешкая заняли два кресла перед письменным столом, даже не поинтересовавшись при этом мнением хозяина кабинета.
- Ну, что, дамы? Долго ещё я буду изображать придурка на троне?
- Ещё полгода, пожалуй, придётся. – слегка задумавшись ответила маркиза.
- Сорвусь – такого наворочу.
- Не сорвёшься. Вспомни, как мы начинали, - со вздохом произнесла королева.
- Зачем пришли?
- Россия разрабатывает план перехода к обществу без монархии.
- Что в этом нового?
-  Сроки. Мы не успеваем. – маркиза явно была не в восторге от складывающейся ситуации. – Весь план летит к черту.
- Не вижу проблемы. Ограничу свои полномочия парламентом.
- Мы не готовы к индустриализации. Нет российской централизации управления. Я предпринимаю шаги по принуждению к сотрудничеству наиболее влиятельных промышленников, но эта работа только началась.
     У Анны дела обстоят несколько лучше. Университеты окажут нам всяческую поддержку, а академия нас мало интересует. Там ещё сохранились те, кто всерьёз озабочен здоровьем слонов, поддерживающих земной диск.
- Чем я могу помочь?
- Ты и так, дорогой, делаешь всё, что в твоих силах.
- Значит не всё, если возникают такие проблемы. Может рассекретить часть работ в моём Институте.
- Это преждевременно. Я не уверена, что у России есть всё из того, чего нам удалось достигнуть.
- Я согласна с Надин. Лучше всего было бы изобразить некоторое отставание, в целом сохраняя близкие позиции.
- Но железную дорогу строим?
- Разумеется. Есть российские и немецкие чертежи. Наш вариант лучше. Но предлагаю остановиться на немецком. Мой человек руководит проектом и я не жду отсюда неожиданностей. Все стандарты идентичны нашим. Так что, при необходимости, переход на нашу модель произойдёт безболезненно.
- У меня, дамы, просьба. Моя лаборатория тормозит проект. Надо исчезнуть на два-три дня. Неделю не прошу, потому что понимаю – нереально.
- Три дня тоже.
- Ты садистка, Надин.
- День ты можешь болеть. На следующий выздоравливать и дурить. А на третий …
- Вечером.
- Ну, хотя бы вечером, уже надо предстать перед публикой.
- А если я куда-нибудь поеду? Инкогнито.
- Король – Солнце?
- Ясно. Мне бы хотелось в понедельник – вторник. Тогда можно исчезнуть в воскресенье вечером.
- С балла?
- У Мартина есть человек – с двух шагов от меня не отличить. А то что к концу бала я буду хандрить, вполне впишется в картину будущего заболевания.
- Допустим. Ты, Анна, как считаешь?
- Выглядит реалистично. Что мы решаем по основному вопросу?
- Я озадачу Мартина указом о «королевском производстве» или как он там это сформулирует. Преференции, снижение налогов, личное покровительство короля. И ещё королевская монополия на железную дорогу. Пусть попрыгают вокруг меня.
- Умница. Но это надо сделать осторожно, чтобы не довести ситуацию до бунта. Ты как Надин к идее Карла?
- Что-то похожее предлагают наши аналитики, но не так всеобъемлюще и радикально.
- До среды, пока я «болею», им времени хватит?
- Думаю, да.
- Значит собираемся в среду. Мне сегодня чудить?
- Чуть-чуть. Вот сценарий.
- Знаю я твоё «чуть-чуть», Надин. Ладно. Идите. Буду вживаться в роль капризного недоумка.

     Когда королева с маркизой исчезли за дверью, король взял несколько листов бумаги, которые ему вручили, и со вздохом развалился в любимом кресле.

0

118

Глава 62. Стольный Град. Институт. Дом Лии.

***
- … Мы что фигуры на шахматной доске!? Нам больно. Мы хотим счастья для тех, кого любим. По-моему, батя с Лавром заигрались.
- И не они одни, - хмуро добавил Савва.
- А ты что молчишь? – обернулся Святослав к Ивану.
- У нас недостаточно информации для каких-то выводов, а тем более планов.
- Но ты согласен, что всё что было – это какие-то игры с живыми людьми?
- Согласен.
- И что нам делать?
- Думать, анализировать и не суетиться.
- Я согласен с Нюхой. Мы почти ничего не знаем. Нам выдают только то, что считают нужным. По капле. И в нужном им свете. Но мы не пешки. Я имею представление о хозяйственной деятельности страны, Свят о её армии, а ты о науке. Закрыты только тайные дела и политические игры. Но Свята уже подпустили и к этому.
- Ну, да. На несколько часов. Думаю, они не рассчитывали, что я запомню всё, что они показали. Тупой вояка, куда мне.
- Мы с тобой явно под постоянным наблюдением. Не знаю, как Иван, хотя в Институте Провидица. При ней не разгуляешься.
- Кcтати! А кто она такая? Вы же оба с ней сталкивались.
- Иван дольше.
- А ты явно разнообразнее.
- Ну, да. Страстей тут хватало, пока ты воевал на юге.
- Ничего не понял. Внятное что-то сказать можете.
- У меня сложилось впечатление, что это просто женщина с даром провидения, чрезвычайно чувствительная к эмоциональному состоянию окружающих. Умная. Организованная. Выдержанная. Без неё, в организационных вопросах, как без рук. Ты, Сова, не согласен?
- Никакая она не выдержанная. Нервы на пределе. Очень переживает по поводу того, что творится в мире. Я не уверен, но такое впечатление, что её авторитет распространяется несколько дальше, чем стены Института.
- Может она и есть тот человек, который за вами обоими следит в Институте?
- Мне кажется, что она и так всё знает наперёд. Ей и следить без надобности.
- Что-то, ты Сова темнишь. Рассказывай давай.
- Нечего рассказывать. Такие ощущения.
- Может ты сам у нас провидец?
- Да пошел ты Свят. Давайте о деле думать. Будем играть по правилам родителей или что-то сами удумаем?
- Если «по правилам», то больше узнаем и проще будет свои планы строить.
- Я Согласен с Иваном. А ты Свят.
- Я тоже. Женюсь и буду учиться править. Не захотят – что-то покажут.
- А мы с Иваном съездим в Град. Поговорим о южном варианте исхода. Если всё будут рушится, то уйдём на юг и пусть тут бунтовщики душат друг друга.
- Тебе что, наплевать.
- На сумасшедших? Наплевать.
- Но они же задурят голову многим.
- Ты Свят словно и не вояка и не без пяти минут царь. Батя точно использует вариант отречения в пользу популярного тебя. Что будешь делать?
- Лучше вырезать смутьянов, чтобы большей крови не случилось. На это у меня сил хватит.
- Вы оба с ума посходили. Один сбежать решил, а другой резню устроить. Думать будем. И выяснять что к чему. Я бы ещё с Провидицей посоветовался.
- Если бы хотела с нами поговорить, то уже давно бы пришла.

     В столовой кто-то отодвинул стул вставая из-за стола и на пороге гостиной появилась Провидица.
- Я не хотела вам мешать. Если вас интересует моё мнение, то я согласна с Иваном. Думать надо. И не спешить. Я, Савва, недавно перестала видеть ту жуткую картину, о которой тебе рассказывала. Пойду, пожалуй. Дел много.

    Когда Провидица исчезла в коридоре, ведущем в Институт, братья обескураженно уставились друг на друга.
- Командуй, Иван, - первым пришел в себя Святослав.
- Давно не чувствовал себя таким ничтожеством, - мрачно изрёк Савва.
- Давайте не будем впадать в истерику. Если кто-то из нас узнает что-то важное, собираемся здесь. Провидица по любому меня больше устраивает, чем Служба Лавра.
- Согласен c Иваном. А ты Сова?
- Согласен. Через месяц собираемся здесь. С ясными планами. По крайней мере для того, кто их притащит.
- А Лия?
- Следующий раз пригласим тоже. Ты Нюха её в лаборантках держал, а у Мафа она аналитик отдела. И в Институте нарасхват.
- Ничего я не держал. Она сама ни на что решиться не могла. Сколько раз ей предлагал.
- С этим потом разберётесь. Значит приглашаем Лию и Провидицу. А там видно будет.

0

119

Глава 63. Париж. Королеский дворец. Личные покои маркиза де Растиньяка.

***
     Муж давно уснул, откатившись на край кровати.
     Сквозь сетку балдахина можно было рассмотреть тёмное окно, через которое, днём, открывался прекрасный вид на дворцовый парк – предмет личной заботы его королевского величества.
     Не случись стать монархом, Карл определённо прославился бы выдающимися открытиями в биологии. Его лаборатория в Институте и так творит чудеса с сельскохозяйственными растениями и лечебными травами.
     Почему-то захотелось настоящей зимы с сугробами и скрежетом полозьев саней по подмёрзшей дороге. А ещё свернуться калачиком в кресле, накрывшись родным до головокружения запахом безразмерного халата.
     Бред, бред, бред! И несбыточная мечта, туманящая сознание в сполохах теней прошлого, мешающих уснуть. А ещё боль, наползающая ночными кошмарами, где упрямые серые глаза разрывают душу.
     Сезар всхрапнул и повернулся на другой бок. Не дай тебе бог, дорогой, увидеть этот взгляд на своём пути. Ты великий воин, но это ничего не значит. Смерти всё равно, сколь ты искусен во владении оружием.
     Тяжела ноша мастера тёмных дел, но память куда более тяжелый груз. Как было сладко, пусть и недолго, быть самой собой. Это безумие ни стереть, ни вырвать из сердца доводами здравого смысла или жесткими путами долга перед друзьями детства.
     Опять тянет спину. Скоро превращусь в корову. Надо подумать, как задрапировать живот и не растолстеть на погибель семейных уз. Сезар и так засматривается на молоденьких придворных дам. Оно бы и не страшно, только придётся делать вид, что это имеет какое-то значение, закатывать скандалы. Бессмысленная трата времени и сил. Надо подсунуть ему кого-то поумнее, чтобы держала ситуацию под контролем. И припугнуть претендентку на сердце мужа. Пусть не забывает о рамках приличий.
     Какая скользкая скотина этот барон Себастьян де Совиньи. Так и не удалось Сезару его припереть к стенке. Про Якова и говорить нечего. Тут где сядешь, там и слезешь. А гильдию металлистов трогать накануне промышленного рывка и вовсе себе дороже.
     Вот и думай где …

     Негромкий хлопок в прихожей известил о том, что есть чем занять себя очередной бессонной ночью. Человек, полчаса осторожно подкрадывавшийся к нашей спальне, безвольно повис в воздухе.
     Зябко. Набросила халат и отправилась в свой рабочий кабинет на встречу очередной порции неожиданностей.

0

120

Глава 64. Стольный Град. Институт.

***
- Я аналитик, а не философ. Знакома только с опорными точками. За деталями к моему отцу, а лучше к Михаилу Петровичу Держневу. Он глава общества философов и чрезвычайно образованный человек.
- Я знаком с Михаилом Петровичем. При необходимости обращусь за советом. Но сейчас меня интересует ваше мнение, в том числе и то, о чем вам поведали «опорные точки».
- Они заставили меня признать ту очевидную истину, что противоречие между индивидуальным и общественным гипертрофировано и совершенно умышленно выпячено в качестве основной причины конфликтов в обществе. Почитайте «Маятник вечности» Влада Заславского или «Всеобщие аспекты частного» Гюнтера Шлезингера. Основные противоречия возникают не между личностью и обществом, а между личностью, с одной стороны, и иерархической системой управления обществом, с другой.
     Меняя ситуацию в науке и производстве вам следует продумать и новую схему общественных отношений. Никакого народовластия никогда не существовало и не будет. Это физически невозможно. Будет иная властная пирамида. Какая? На этот вопрос у вас нет ясного ответа.
     Легко изобразить переворот и провести индустриализацию. А как будет организовано общество в новых реалиях? Кто и как будет им управлять. Тут следует проработать и внешние атрибуты, и, что гораздо важнее, внутренние механизмы. Иначе у вас не получится изобразить естественную эволюцию государства, а всё закончится кровавой борьбой за власть вплоть до распада страны. И новым царём, которого просто величать будут как-то иначе. Скорее всего это будет безжалостный диктатор с руками по локоть в крови.
     Вам надо продумать и прочувствовать в какой схеме общественного устройства будет комфортно тем, кого вы воспитали, и сделать внятный прогноз развития этого «чего-то».
- Года не хватит. Придётся растягивать до двух.
- А вы, Лавр Игнатьевич, напрягите бунтовщиков.
- Что вы, Лия Исааковна, имеете ввиду?
- Пусть ваши стрельцы, возглавив движение, поставят задачу бунтовщикам сформулировать принципы организации будущего общества. А тех, кто тупо лезет взрывать и убивать можно объявить врагами трудового народа и ликвидировать силами смутьянов. Вы в этом лучше меня разбираетесь. Там такая свара начнётся, что им долго будет не до бунта. А потом можно этот процесс взять под контроль и незаметно подвести дискуссию к обсуждению реальных идей.
- Легко сказать. У меня подготовленных людей не хватит. Придётся искать. А это время.
- Оно пока у нас есть. Фестиваль достижений отечественной науки и техники наверняка отвлечёт молодёжь. Вы сами пишете про службу реализации нереализуемых задач с приличным финансированием.
- Отвлечёт тех, у кого мозги есть. А большая часть бунтовщиков ни на что не годные уроды.
- Это ещё надо посмотреть. Очень часто обстоятельства и окружение превращают нормального человека в зависимого недоумка.
- Хорошо. Над этим мы подумаем. А сам сценарий «восстания» у вас не вызывает каких-то вопросов.
- Изящная схема. Я бы только добавила драматизма в столкновение гвардии со стрельцами. И не очень понятна роль царевичей во всём проекте.
- Нас же всех свергают.
- А вы не боитесь, что они сами решат прийти к власти?
- Не боимся. С ними работа уже ведётся.
- Без готового плана и ясной цели?
- Мы планируем их подключить к разработке проекта.
- А если не договоритесь?
- Об этом лучше не думать.
- Думать надо всегда. Вы готовы уничтожить наследников престола?
- Сразу видно, Лия Исааковна, что вы теоретик.  Для нейтрализации вовсе не требуется убийство. Есть варианты. Но очень не хотелось бы их реализовывать на практике, потому что это всё равно будет убийством, только не тела, а души. Так мы уничтожим всё, что связывает царских детей и их родителей. Абсолютно не приемлемый вариант. Даже если изобразить вмешательство третьей силы. Оно всё равно когда-то вылезет, но с ещё более разрушительными последствиями.
- Пока мы обсуждаем только теорию. Практические решения всё равно принимать вам.
- Я думаю, что за несколько недель мы окончательно определимся с исходной ситуацией и поставим вас в известность о результатах.
- Спасибо за доверие, но я бы привлекла к анализу более опытных специалистов.
- Мы это обязательно сделаем в обезличенной форме, но только когда сможем понять, чего сами хотим и хоть как-то договоримся с вами.
- Материалы для анализа мне передадите вы или пришлёте кого-нибудь?
- Скорее всего я. Ориентировочно через три недели.
- Значит у нас на сегодня всё?
- Нет. Один личный вопрос. В каких отношениях вы с царевичем Савватием7
- Практически никаких. Он даже не счел нужным со мной встретиться после возвращения. Улучил момент, когда я была у отца, и устроил тут вечеринку с братьями.
- Очень странное поведение царевича.
- Правда мы расстались перед его отъездом. Но это не повод вести себя так по-хамски.
- Мне трудно иметь суждение по этому вопросу и в последнюю очередь я хотел бы вмешиваться в вашу личную жизнь, но надеюсь, что всё это не помешает нашей работе.
- Нет, разумеется.
- Даже если на неком гипотетическом совещании вы столкнётесь с царевичем Савватием?
- Даже в этом.
- Я очень на это надеюсь. Тогда на сегодня всё.
- До свидания ваше сиятельство.


Из собрания Библиотеки Института.

1. Влад Заславский «Маятник вечности или диалектика периодизации исторических процессов».
                                                        (краткое содержание)

      Среди учёных и простых смертных доминирует представление о смене общественно-исторических формаций, как о процессах одномоментной (революционной) или постепенной (эволюционной) замены старого общественного устройства на новое. При этом все философию сдавали и вдохновенно вещают о «диалектике» и прочем «единстве и борьбе противоположностей».
     Чтобы оно выглядело научно, учёная мысль неустанно ищет те противоположности, которые могли бы сойти за двигатель общественного развития. И находят! Например, богатых и бедных (пролетариев и эксплуататоров).
     Ну, а в демократическом обществе, надо думать, это демократы и тоталитаристы, или медики с предпринимателями, c одной стороны, и заходящиеся от праведной истерики «зелёные», с другой.   :-)
     И тут невольно вспоминается ленинское «верхи не могут» - «низы не хотят». 
     Могу согласиться лишь с «верхней» частью. Когда правящая верхушка теряет контроль над ситуацией, ей на смену приходит другая правящая верхушка, способная этот контроль поддерживать.
     Никогда не было, чтобы «низы» получили что-то хотя бы отдалённо напоминающее то, чего они хотели. В лучшем случае покуражатся чуток и опять в ярмо.
     Чтобы ни происходило в истории – это были процессы смены способов доминирования «верхов» над «низами», не более того.
     Другими словами, какое-то движение в обществе начинается тогда, когда меняются способы контроля и управления общественными процессами.
     А где тут диалектика?
     Попытаемся разобраться.
     Первым способом управления была дубина. Самое то для стаи, где общественные отношения только закладываются, хотя уже есть элементы властной пирамиды, специализация и прочие элементарные признаки человеческих отношений. Кому интересно – посетите любой обезьянник. Очень похоже на человеческое общество: вожди и прихлебатели, суета у кормушки и поиски лучшей жизни на стороне, то есть там, где её нет.
     Похоже, то оно похоже, но ничего специфически человеческого в этом не присутствует. Те же принципы главенствуют во всём животном мире.
     Для развития необходимы объективные потребности, создающие среду, отличающуюся от традиционной и способную стать почвой для новых идей в области управления.
     Первичная «объективная потребность» запрятана в ограниченных возможностях дубины. Эти возможности ограничены спортивной формой и темпераментом владельца. А хотелось бы большего.  Как же тут без милитаризма, основного двигателя развития науки и техники во все времена и эпохи.
     Но для изобретения нового оружия требуются не профессиональные убийцы, а мечтатели и фантазёры - самые бестолковые и никчемные члены стаи. Лук изобрели хиляки, не способные бросить копьё на то же расстояние, что и нормальный охотник.
     Вместе с этими чудаками в обществе появляется среда ереси и свободомыслия, не способная оказать сколь-нибудь существенное сопротивление грубой физической силе. Фигня это, что изобретатель лука станет вождём. Может и стрельнет пару раз, а потом лук заберут, накостыляют по шее и сделают такого стреляющего монстра, что автору проекта его поднять будет сложно, не то, что воспользоваться.
     Поэтому необходимо было изобрести такое оружие, которое нельзя забрать, которым сложно воспользоваться непосвящённому, которое создаёт принципиально новую форму контроля над обществом.
     Если какие-то похожие мысли и приходили в головы качкам с копьями, то очень быстро оттуда улетучивались. Зачем париться, если и так вождь. А вот для творческой мелюзги это было шансом выбиться в люди. И шанс этот назывался «институт шаманства» или первая человеческая форма интеллектуального контроля и насилия.
     Носителю дубины плевать на интеллектуальные тонкости, ему не запудришь мозги абстракциями (не двадцать первый век), но зато его легко запугать до колик таинственным и непонятным, охмурить как ёжика и заставить таскать каштаны из огня от опасения бОльших неприятностей.
     Материалом такая работа была обеспечена выше крыши. Молнии крушили дубы, от грома заглатывало уши. Урагану или наводнению дубина – соринка.  Достаточно всё это персонифицировать в понятные дебилу образы, придумать формы имитации воздействия на эти стихии, и клиент готов отдавать тебе лучшие куски мяса.
     Правда при любой оплошности из шамана было принято готовить жаркое, так что в свои права неизбежно вступал естественный отбор, когда выживали самые изворотливые и наблюдательные, способные артистично охмурять и накапливать реальные знания для прогноза и предупреждения неблагоприятных последствий природных катаклизмов.
     Ну, а что же сила? В условиях усложнения общественных отношений совершенствовались и силовые составляющие: орудия насилия и организационные навыки лидеров (вождей и прочее).
     В конце концов сформировалась первая чисто человеческая форма физического насилия – первичное государство с его армией (дружиной вождя), аппаратом управления, институтом рабства, официально закреплённой иерархией, божественно обусловленным тоталитаризмом, ну и религией, используемой как один из узаконенных инструментов государственной машины.
     Вот вам и диалектическая пара способов управления процессами существования и развития человеческого общества: организационно-физическое и экономическое насилие государственной машины и институты психологическое подавления рядовых и даже не очень то и рядовых членов общества (религия, политические партии, общественные движения, мода, средства массовой дезинформации).
     Таким образом, выделяемые философами стадии общественного развития ни что иное, как этапы поочерёдного формирования новых форм противоположностей: силовой и психологической составляющей.
      Путаницу в данную картину вносит то обстоятельство, что старые формы насилия никуда не исчезают. Новый способ управления наслаивается на предыдущие, образуя что-то вроде матрёшки с прозрачными стенками. Поэтому создаётся впечатление, что, в смысле формы управления, ничего не меняется (как лупили инакомыслящих, так и лупят, только не дубинами, а дубинками), особенно при формировании последних формаций.
     Тонкость в том, что каждая последующая форма насилия более эффективна, чем предыдущая, но, при этом, менее заметна и менее очевидна для тех, кем управляют.
     Если формулировать историческую периодизацию вкратце, то это:
      Период силовой иерархии первобытного стада (по традиционной классификации - «Первобытно-общинный строй»). Особенности – никаких человеческих особенностей. Звери тоже используют примитивные орудия, абстрактно мыслят и способны к сложной организации, как структуры стаи, так и форм её существования. Просто у первобытного человека имелся колоссальный потенциал ещё большего усложнения и оптимизации, который ему удалось реализовать на практике.
      Период формирования института шаманства (по традиционной классификации тот же «Первобытно-общественный строй»). Особенности: персонификация стихий, создание пантеона духов и божеств; материализация абстрактных идей в ритуалы и обычаи, имитация воздействия на природные явления; система запретов и ограничений, не имеющая связи с реальным бытом племени; прогноз важных для племени событий, основанный на реальных наблюдениях и фальсификациях.
      Первичное государство (по традиционной классификации - «Рабовладельческий строй»). Особенности – жесткая централизация и регламентация жизни общества, создание аппарата управления, армии.  Институт шаманства превращается в официальную религию. Хватает централизованных ресурсов на институт рабовладения. Иметь рабов становится рентабельно. Обожествление власти (сохраняется навсегда).
      Период религиозного управления обществом (по традиционной классификации  «Феодальный строй»). Особенности – религия у власти (папа Римский – президент Европы). Церковная пропаганда и организационная структура во многом подменяют государственный аппарат, который находится под полным её контролем. Институт рабовладения становится низко рентабельным и заменяется вассальной зависимостью (в России – крепостным правом, которое дрейфовало в сторону рабовладения, потому, что религиозное общество так никогда и не было создано).
      Период экономического управления обществом (по традиционной классификации - «Эпоха возрождения и Капиталистический строй»). Особенности – власть денег. Всё продаётся и покупается, включая любовь народа и власть предержащих. Без денег невозможно прожить никак и нигде. Государственная иерархия возвращает себе свои функции и возможности.
      Период политического управления обществом (по традиционной классификации «Капиталистический строй»). Особенности – власть партий, экономическое процветание через политическое влияние. Общественные противоречия изображаются, как межклассовые и, как следствие, межпартийные. Возникают средства массовой информации (СМИ) - инструмент усиления партийного влияния на общество.
      Период административного управления обществом (классификации не имеет и в различных условиях называется «правовым, социальным, коммунистическим или социалистическим государством»). Особенности – всё снизу до верху регламентировано государством. Государственный аппарат существует вне общественных отношений и правил, для вида, периодически сдавая отдельных чиновников в качестве жертвы толпе. Реальная власть у власти. Без власти большие деньги невозможны.
     Разновидность – олигархическое общество, когда ставленники крупного бизнеса приходит к государственному управлению. Обычно это быстро приводит к деградации государства и обнищанию населения.
      Рекламное общество (классификации не имеет и в различных условиях называется «истинной демократией, развитым социализмом, идеей чурчхе и прочим «своим путём развития»). Особенности – существует только то, что рекламируется. В сознании человека всё так, как сообщается в СМИ, хорошо то, к чему призывают. Мировоззрение определяется рекламой и СМИ. Ничего не продашь, а, следовательно, и не произведёшь без рекламы. Способность к саморекламе – основное условие продвижение в верхние слои общества.
     Всё это приводит к глобальной стандартизации идей, привычек и вкусов (закладывается фундамент информационного общества).
      Информационное общество (не имеет ни классификации, ни прецедентов – одни разговоры). Особенности – страшно себе даже представить этот тотальный контроль за стандартизированным обществом.
     Кто-то уже смекнул и буянит, но кто, когда интересовался чьим-то мнением по такому вопросу? Скорее всего, это будет период мирового упадка в науке и дикий экономический кризис. Во всяком случае, под жестким контролем развитие невозможно, а ничто иное не предусматривается.

     В заключение позволю себе еретическое утверждение, что никаких общественных формаций, а тем более их смены, никогда не было. То, что подразумевается под общественными формациями – всего лишь доминирующие в данный отрезок времени способы управления общественными процессами.
     Общественная структура – иерархическая пирамида, не претерпела существенных изменений с обезьяньих времён. При этом все, когда либо использовавшиеся, методики управления сохранились практически в первозданном виде, включая рабство и атрибуты института шаманства (первичную религию).
     Призывы к ближневосточным шейхам перейти от феодализма к демократии не более, чем требование использовать более современную, изощрённую форму насилия.
     Смена правящей верхушки при смене способа управления вовсе не обязательный процесс. Коммунисты (и особенно комсомольцы) в республиках бывшего Союза быстро перековались в буржуев и демократов, пеар-гуру и идеологических советников президентов.
     Кто способен воспринять новые методы насилия над народом, которым собрался управлять, тот и останется у власти пока будет жив.
     Вырваться из этого диалектического капкана, когда одна форма насилия подталкивает развитие своего антипода и за счёт этого общество изменяется в никому не ясном направлении, можно только разрушив сам принцип общественного устройства, когда одна часть общества живёт за счёт другой (большей) его части.
      Как это сделать – тема отдельного разговора.

2. Гюнтер Шлезингер «Всеобщие аспекты частного»
                      (краткое содержание)

     Личное или индивидуальное в обществе подобно руке в организме человека. В принципе, рука существует сама по себе, но вне организма она очень быстро прекратит своё существование.
     При этом, хотя у руки и имеются интересы, отличные от всего остального организма, но их несравнимо меньше, чем аспектов заинтересованности в одном и том же.
     Личность в обществе тоже имеет некие индивидуальные интересы. Но если их рассмотреть каждый сам по себе, то окажется, то в подавляющем большинстве случаев интересы отдельной личности и общества в целом – тождественны.
     Мы все хотим бесконфликтного и благополучного существования сытых и довольных жизнью обывателей, когда ничто не мешает нам реализовывать личные цели и пристрастия. То есть мы все хотим одного и того же.
     НО! На пути к реализации этих наших интересов встаёт нечто, именуемое средствами управления обществом.
     Если бы общество было устроено идеально и средства управления имели своей единственной целью заботу о благополучии каждого его члена, то, во-первых, мы бы просто не замечали этих механизмов, а, во-вторых, соблюдая правила общественного общежития, никогда не задумывались о существовании общества как такового.
      Увы! Общество устроено не идеально и система управления, в первую очередь, заботится о своих собственных интересах, а, на случай несогласия рядовых членов общества со сложившимся положением вещей, содержит аппарат насилия, с которым и сталкивается каждый член общества на пути реализации своих потребностей.
     Поскольку аппарат насилия (властная вертикаль) пронизывает общество сверху до низу, в глазах обывателя, он начинает подменять собой общество в целом, выступая как антипод личности. В результате возникает ложное представление о форме, содержании и противоречиях личного и общественного.
     Между личным и общественным тоже существуют противоречия, но они ничтожны, по сравнению с противоречиями между интересами личности и властной общественной вертикали.
     Всё было бы не так страшно, если бы общественная властная вертикаль и личность находились в состоянии противоречия интересов. Рано или поздно давление рядовых членов общества привело бы к эволюции властной вертикали в сторону её оптимизации, позволяющей обществу эволюционировать вплоть до некого гармоничного механизма общественного взаимодействия.
     Увы. Властная вертикаль отнюдь не заинтересована в этом противостоянии. Как постоянно изменяющиеся раковые клетки ускользают из-под воздействия иммунной системы организма, так и властная вертикаль, постоянно видоизменяясь, выскальзывает из-под эффективного общественного давления, всякий раз подбрасывая нам некую обманку в виде плохого правителя, ложного божества, неправильного учения либо общественного строя.
     Сюда же относится подмена понятия «общество» понятием «государство». Если общество – это все мы, то государство – это та часть общества, которая нами управляет.
     Это приводит к тому, что все неэффективно борющиеся с государством силы объявляются антиобщественными, а эффективные – занимают место своих предшественников в аппарате насилия и всё остаётся, как и было, только под другой вывеской.
     Как развернуть общественное внимание к реальному положению вещей? На этот вопрос невозможно ответить коротко и однозначно, поэтому мы обсудим его отдельно.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Сказка для взрослых