Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Судьбы местного значения


Судьбы местного значения

Сообщений 111 страница 120 из 130

111

Образы немного картонно-пропагандистские.  Герои только в позу не становятся и речь не зачитывают, и вообще повествование эмоционально перегружено, так что в какой то момент эмоциональный фон начинает казаться искусственным.
Люди в боях были.  Видели трупы в разном состоянии, комплектности и количествах,  так что реакция конечно была бы на новые трупы, но эмоционально притупленная.  Во всяком случае мозг профессиональному бойцу не выключала бы.

Отредактировано Член-кружка (31-10-2022 21:10:07)

0

112

Член-кружка написал(а):

Образы немного картонно-пропагандистские.  Герои только в позу не становятся и речь не зачитывают, и вообще повествование эмоционально перегружено, так что в какой то момент эмоциональный фон начинает казаться искусственным.

Книга не сентиментальный роман, со спокойным эмоциональным фоном. Это про войну, вообще-то. Не смотрите фильмы о войне с НКВДшниками-людоедами, и все нормально будет.
И покажите - в каком месте герои в позе?

+1

113

Член-кружка написал(а):

Образы немного картонно-пропагандистские.  Герои только в позу не становятся и речь не зачитывают, и вообще повествование эмоционально перегружено, так что в какой то момент эмоциональный фон начинает казаться искусственным.
Люди в боях были.  Видели трупы в разном состоянии, комплектности и количествах,  так что реакция конечно была бы на новые трупы, но эмоционально притупленная.  Во всяком случае мозг профессиональному бойцу не выключала бы.

Отредактировано Член-кружка (31-10-2022 21:10:07)

Не знаю, по многим мемуарам когда дошли в 44-45-ом до концлагерей дошли увиденное бойцов очень сильно шокировало

0

114

Бор сменился смешанным лесом и дорога и без того не ахти, стала вообще никакая. Голубев взмок, пытаясь провести бронетранспортер через этот лесной серпантин. Работая стопорами, он крутил ганомаг все лучше и лучше, ни разу не приложив борт об ствол. В таких местах мотоцикл вырывался вперед, но это если не попадались поваленные стволы. Не толстые, все больше вершинами, и подгнившие сухостои. Подобные ветровалы – обычное явление в смешанном лесу. Для бронетранспортера это семечки, а цундаппу – препятствие. В этом случае мотоцикл пропускал ганомаг вперед и бронетранспортер продавливал завал, освобождая путь цундаппу. И вновь мотоцикл дозором впереди.
Лукин вдруг подумал - ганомаг, группа с особо важной целью. Рейд к Зельве напоминает. Бронетранспортер не камуфлирован, и цундапп впереди дозором идет, но очень похоже. И задача такая же важная – в лепешку расшибись, но выполни. Все схожее, но… что-то упущено, недодумано. Капитан попытался поймать ускользающую мысль - что же не учтено?..
Дорога нырнула вниз. Очередная небольшая речушка, даже не речушка - ручей, но первым его миновал цундапп. Проехал без проблем, взлетев на противоположный берег. Первую на пути речушку форсировали с ходу, и проехавший бронетранспортер промял солидную колею, а цундапп, пытавшийся взять правее, мигом увяз, и пришлось его выталкивать. Теперь первым по бродам шел мотоцикл…
Судя по карте, до самого Матвеево, больше рек на пути нет, хотя тот ручей, что только что миновали, тоже на карте отсутствует. И хорошо, что дорога стала хоть как-то прямее. Вновь через сосновый бор проходит. Подлеска совсем нет, обзор расширился, и в глазах зарябило.
Цундапп идет в пятидесяти метрах впереди. В нем вместо Абадиева Чичерин за пулеметом, его решили вернуть, а на корму установили другой, чуть помятый, но исправный. У всех бойцов на головах немецкие каски, а Чичерин с Тамариным в трофейных плащах. Сам Лукин тоже прикрыл гимнастерку плащом, за курсовым MG наготове. На командирском месте сидел Абадиев, а у него на коленях Мишутка с рулем, сделанным из ивового прута, изображал руление. Мальчишка повторял все движения Голубева, включая мнимые передачи рычагами. В качестве рычага выступала рука Умара, и он, весело скалясь, выдавал - «кхррр», в момент «переключения» передачи. 
Впереди прямой участок. Грунтовка стала шире, и корней на колеях меньше. Сосны по правую руку поредели. Голубев прибавил газу – надо было нагнать сильно оторвавшийся мотоцикл. И вдруг по спине пробежал холодок…
Бах! Бах! Шпамбс! Бах! Шпамбс! Бах! Бжиу-у!
Лукин развернул MG, заметив краем, что цундапп вильнул влево и опрокинулся. Что-то горячее прошло вплотную с ухом, на боковой броне появилась пара отверстий. Вскрикнул Абадиев, впихивая мальчишку вниз, и загораживая собой. Его правое плечо быстро набухало кровью.
- Газу! – рявкнул капитан, дав очередь вправо. – Всем сидеть, не высовываться!
- Немцы?
- Наши, мать его! – еще очередь с прицелом на пару метров выше, чтобы не задеть. - Красин, Макаров!
Бойцы поняли с полуслова. Вывалились под левый борт и откатились за сосны. Дали пару очередей из «Суоми».
– Голубев жми к мотоциклу! – капитан отвлекся на короткую очередь. – Встанешь чтоб прикрыть, может, целы ребята? – быстрый взгляд на Абадиева - он одной рукой прижимал мальчишку к полу, второй зажал рану. - Маша, Умара перевяжи! Степаненко придержи бойцов!
Капитан заскрипел зубами - вот оно – упущение. Ведь была такая мысль там, под Зельвой. Не встретили, правда окруженцев, а тут на тебе…
Бах! Бах!
Длинная очередь в ответ, чтоб прижать. Самое обидное - окруженцы считают, что бьют по врагам.
Бах! Бах! Шпамбс! – еще одна дырка. Хреновая броня у ганомага. Мосинка чуть ли не насквозь прошивает. А те, кто эти мосинки держит – стрелки, зараза, меткие. Тут заработал MG впереди.
Живы ребята! Несколько очередей разлохматили сосновые стволы в глубине леса. От сосен прыснуло несколько силуэтов, и помчались прочь. Длинная очередь вслед. Так, чтобы прыти прибавить.
Ганомаг встал около перевернутого мотоцикла. Чуть довернув вправо. Получалось, что Голубев невольно выставил ромб – отметил капитан, спрыгивая под левый борт. И правильно - если что, лобовую только бронебойными можно взять. Вряд ли у окруженцев они имеются. И если Лукин правильно понял ситуацию – окруженцев, судя по интенсивности стрельбы - было пятеро, и как только второй пулемет открыл огонь, они драпанули в лес.
В бронетранспортере хныкал напуганный Миша. Слышался неразборчивый говор Абадиева. Вот же вайнах! Ни оттенка боли на лице! И ни капельки страха. Абадиеву подучиться чуть, и диверсант знатный будет.
В пяти метрах за сосной торчал ствол MG. За ним Чичерин и Тамарин вторым номером. Как-то умудрились быстро снять пулемет с БК и занять позицию.
- Целы?
- Целы, - ответил Чичерин. – Чуть обе ноги не отстрелили, сволочи. Под коленями пуля прошла. Вот дырки…
- Мотоциклу хана, командир, - доложился Тамарин. - Прям в двигатель саданули.
- Ясно… - скривился Лукин.
Мотоцикл придется бросить. Жаль, без дозора хреново будет. И одиночный бронетранспортер может немцев насторожить. Кстати!
- Макаров, Красин, проверить лес! Далеко не удаляйтесь, и сторожко там! Сержант Степаненко – слейте горючее с мотоцикла.
- С канистр тоже придется, - сказал сержант. – Продырявили, вон вытекает.
Лукин выругался – шансы на переход фронта резко упали. Коротенький бой со своими – ранен боец, потерян транспорт и минус горючее. Хватит ли его?
- Это кто-то из наших был! – сплюнул с досады капитан.
- Сразу догадался, - кивнул Чичерин. – Выстрел из мосинки не спутаешь. Я поверх очередями лупил, чтоб напугать только.
- Как бы наши нас на передке до смерти не напугали, - проворчал Тамарин. – Обидно от своих пулю зазря получать.
- Умара ранило, - сообщил Лукин. – Вроде легко. Но от этого не легче…
Пока Степаненко переливал остатки бензина с канистр в бак ганомага, Макаров с Красиным выдвинутые в лес для охраны и Чичерин с Тамариным их прикрывали. Мало ли окруженцы решат вернуться, чтобы шмальнуть по «врагу» еще раз? Лукин на этот случай приказал бить на поражение. Да – свои, но ставки слишком высоки.
MG с цундаппа установили в кормовое крепление. Группа погрузилась в кузов и, настороженно всматриваясь в лес, продолжила свой путь к Матвеево.

+6

115

Глава – 10

Две бомбы взорвались совсем рядом. Земля вздрогнула, накрыло глухотой и звоном в голове. Посыпалась поднятая взрывами земля. По спине промолотило комьями, затем поперек приложило чем-то посерьезнее. Семен оторвал голову от земли и скосил глаза за спину. Здоровенная ветка, то ли сорванная воздушной волной, то ли срезанная осколком, прижимала его к земле. Хорошо, что при падении разлапистые ветки отпружинили, а то хребет могло перебить запросто. Семен, ёрзая, отполз назад, чтобы оказаться головой под веткой и огляделся.
Бойцы отряда распластались кто где. Вроде живы, вон зашевелились. Красноармейцы подняли головы, но тут с душераздирающим воем спикировала еще одна тройка штурмовиков, и снова все уткнулись в землю. Рядом упала только одна бомба, остальные легли в стороне. Одна из них взорвалась в чаще, аккурат возле укрытой техники. Семен как раз в ту сторону смотрел и увидел, как полуторку волной приподняло. За малым не опрокинувшись, ГАЗ-АА ухнул обратно, пару раз качнулся и замер наперекосяк. Амба скатам – подумал Бесхребетный. Тут пришлось вжаться в землю, так как в голову прилетел земляной ком, и посыпались сбитые ветки.
Как только с неба перестала падать земля, куча мусора в трех метрах зашевелилась и выглянул Горянников. Лицо очумелое. Знакомое чувство. Что еще может быть при первом налете? А у капитана этот налет явно первый.
Капитан смотрит вверх и что-то шепчет. Бесхребетный, потирая набитую комм шишку, тоже взглянул на небо. Сверху пикировала еще одна тройка юнкерсов, и казалось, что падают они именно на них. Нарастающий рев пикировщиков сорвал одного красноармейца с места. Увидев, что с юнкерсов уже отделились темные капли, капитан попытался перебежать.
- Куда, мать твою! – выругался Семен, догоняя и сбивая Горянникова с ног.
Оба удачно скатились в воронку, где Семен прижал капитана к земле. Три разрыва чередой прогрохотали, засыпав их землей и мусором. 
В небе громко гудели самолеты. Еще шла штурмовка позиций, но тут вроде затихло. Бесхребетный осторожно выглянул. Что говорить - немецкая авиация хорошо поработала. Основной удар принял на себя штаб и позиции батальона, но хутору в несколько домов тоже досталось – перекосило так, что удивительно – как не развалились? Только на эту поляну полтора десятка бомб сбросили.
Из воронки выбрался Горянников и осмотрелся.
- Ты, Савельевич, извини, что я по матери тебя, - повинился Семен.
- Спасибо, - вдруг сказал капитан, вытряхивая землю из ушей. – Жуть какая. Правильно ты по матери прошелся. Ладно хоть штаны сухие!
Семен хмыкнул – ну да, при первом налете многие со страху мочились. Но никто на это внимания не обращал.
- Уцелел ли кто? – спросил Горянников, укрепляя фуражку на голове.
В окрестностях как раз началось шевеление. Очумелые бойцы выползали из укрытий. Откуда-то сзади подошел Сумароков, держась за голову. Болезненно морщится.
- Цел? – спросил капитан. – Цел?!
- Оглушило малость. Уши заложило.
- Воды попей, - посоветовал Бесхребетный.
Из чащи появились Горохов и Ковалев. Заметив Горохова, Горянников облегченно выдохнул – живой.
- Ковалев! – крикнул Горянников. – Проверь людей!
Через пару минут выяснилось, что погиб мотоциклист и тяжело другой моторазведчик. Они как раз попали под бомбу, что около техники взорвалась. Больше потерь не было, если легкую контузию двух красноармейцев и лейтенанта Сумарокова не считать. Один мотоцикл разбило осколками в хлам. Грузовик цел, только переднее правое колесо разлохматило.
- Лопухин, запасное есть?
- Имеется, тащ капитан.
- Десять минут на смену! – распорядился Горянников. – Ковалев, помогите водителю.
- Веток надо бы нарезать, - добавил Семен…
Бесхребетный только и успел поведать, что при наступлении немцы всегда используют диверсантов в тылу, поэтому на пути группы надо быть особо бдительными. На что Сумароков возразил – в тылу полка работают заградительные отряды. А немцы могут работать под них – в ответ возразил Семен, и наверняка именно так и случится. И еще у него такое чувство, что немецкий удар южнее, отвлекающий. Немцы могут ударить еще южнее, или тут, где имеется дорога через ложбину. Да, ложбина топкая, но… именно в этот момент появилось две пары мессеров. Они расстреляли расположение батальона из пулеметов, и сбросили по паре бомб. Не успели бойцы опомниться, как появились пикировщики…
- Ветки-то зачем?
- Мотоцикл и машину замаскируем на случай нового налета, - пояснил Семен. – Если что – прижались к лесу, встали – не машина, а куст.
- Толково, - кивнул капитан. – Вот ты и с Гороховым и займитесь. Мартьянова вон еще в помощь возьмите…
Не доверяет – подумал Семен. Охрану добавил. И зачем? Тут в лес за ветками даже ходить не надо, вон их сколько накидало.
После укрепления собранных веток на полуторке, машина превратились в странный куст, где имелись березовые, осиновые, дубовые ветви, и даже еловые лапы. Остается надеяться, что немецкие летчики в гербариях не сильны. С мотоциклом оказалось сложнее – негде маскировку укреплять. Бесхребетный с Гороховым ходили вокруг ТИАЗа, пытаясь приладить ветки, но как сделать, чтобы они не мешали вести мотоцикл?
Бухающий гул на западе и нарастающий шелест в воздухе отвлек от размышлений. Красноармейцы недоуменно завертели головами. Первым догадался Семен.
- Ложись!
Крупнокалиберный снаряд лопнул меж домов. Взрывом дома развалило окончательно. Другой снаряд взорвался ближе к позициям батальона. Последующие снаряды стали падать именно на позиции, что натолкнуло на мысль – работает корректировщик.
- Внимание! – прокричал Горянников. – Всем собраться у машины. Выдвигаемся. Смирнова найдите!
- Похоже, ты был прав, - сказал капитан Семену, - удар южнее был отвлекающим. Основной удар будет тут, через ложбину.
Ну да, иначе, зачем перепахивать бомбами вражеский фланг, чтобы потом его артиллерией подшлифовать? Может и к другим предложениям прислушаются? Горянников и Сумароков подошли к мотоциклу.
- Ты Семен поведешь мотоцикл, - распорядился капитан. – Знаю, что умеешь. Лейтенант в коляску за командира. Машина метров сто-двести следом. Смотрите в оба. Заметите авиацию - в лес, переждать. Встретится заслон, дайте знак – наши - не наши. Далее по обстановке…
Лейтенант Смирнов объявился в последний момент. Запрыгнул в грузовик уже на ходу. Что там на передке творится, Семен так не узнал. Но ясно что ничего хорошего…
Мотоцикл был похож на комету с широким пыльным хвостом позади. Только петлять приходилось, так как попадались уж очень глубокие ямы, а обочина тоже местами была разбита.
Семен часто оглядывался. В пыльных клубах грузовик был еле заметен, только благодаря обильной маскировке. И как подавать сигнал в этом пыльном тумане?
Пара мессершмиттов прошла на бреющем, промелькнув поперек грунтовки. И хорошо, Семен не забывал вверх поглядывать, а то бы могли не заметить. Семен сразу с дороги свернул, притерев ТИАЗ к разлапистой осине. Одновременно из коляски выскочил лейтенант и, выбежав на дорогу, посмотрел назад. Несуразного самодвижущего куста на грунтовке не было - значит, на ГАЗ-АА тоже заметили самолеты.
Когда Семен заглушил мотор, стало слышно гудение в небе. И оба мессера явно заложили широкий вираж, чтобы выйти на дорогу, ибо пара пыльных столбов намекала на вкусную цель. Через минуту оба на бреющем шли вдоль дороги. Пыльная взвесь еще стояла, но целей-то не было. Пилотов это не смутило. Мессера сделав горку с левым виражем, открыли огонь по местам, где пыльные клубы были гуще.
Пулеметные трассы наискось вспороли грунтовку, проредили кустики на обочине и разлохматили молодую елку в тридцати метрах дальше от укрытого мотоцикла.
- Промахнулись, - ухмыльнулся Сумароков, провожая глазами истребители.
Мессера на выходе легли в правый вираж, чтобы посмотреть на результат и решить, повторить заход или нет.
- Нам повезло, - сказал Бесхребетный, наблюдая за самолетами, - ветер восточный, пыль сносит, вот и промахнулись фрицы.
- Фрицы?
- Фрицы, Карлы, Гансы, – хмыкнул Семен. – Немцы нас всех Иванами называют. Я это от Иванцова перенял.
- Капитану об этом говорил?
- Нет. А это важно?
- Может быть, может быть, - пробормотал лейтенант, и осмотрелся. – Так, вроде улетели.
Тут он внимательно на Семена посмотрел.
- Ты это, лишнее с ремня сними, - показал Сумароков на кобуру и ножны. - Не по уставу, как бы.
- Точно, командир. Момент…
Бесхребетный скинул карабин, расстегнул ремень, снял ножны и кобуру с «Вальтером». Вынул из ранца гранату, что у Горохова забрал и в левый карман галифе сунул. В правый пистолет. Золинген в левый сапог. Карабин за спину.
- Это я на всякий, - пояснил он Сумарокову и завел мотоцикл.
Выехал на дорогу, остановились и посмотрели – что там машина. Через мгновение от леса отделился большой куст и начал двигаться по грунтовке.
- Нормально, командир, - хмыкнул Семен и дал газу…

+9

116

ВВС написал(а):

погиб мотоциклист и тяжело другой моторазведчик

Ранен

+1

117

К сожалению не имею времени читать вдумчиво (а по диагонали не хочу). Заглядываю лишь иногда. Но впечатление очень положительное.

+1

118

П. Макаров написал(а):

Но впечатление очень положительное.

Радует.
Эпизод еще буду дорабатывать. Есть в нем спорные моменты.
***
- Ты гони только, - сказал Сумароков, - а то машина отстаёт.
Где тут гнать? – хотелось спросить, а так же добавить - что эту дорогу долго и упорно бомбили немцы, а потом обстреляли из гаубиц. Но Семен благоразумно промолчал. Тут вдумчиво рулить надо – ямы ямами, к тому же дорога начала петлять. Поворот, снова поворот, яма… и как тут весной-осенью, или в дождливую погоду ездят? Еще поворот. Дорога прижимается к лесу справа, а по левую сторону лес отдалился, и началась луговина. Через несколько сот метров еще один поворот и луг слева становится шире, а дорога хуже - десятки больших ям на небольшом участке. Самое скверное, что более-менее можно проехать по правой обочине, но тут корни под колеса попадают. В любом случае на мотоцикле комфортнее – не так трясет, и можно как-то маневрировать среди этих ухабов. Полуторке сложнее. Можно представить - как сейчас мотает народ в кузове газона!
Выезжая из особо глубокой ямы, которую миновать по обочине не вышло, Бесхребетный и Сумароков увидели у поворота притертый к самому лесу мотоцикл и трех военных в форме НКВД. Они внимательно смотрели на приближающихся мотоциклистов. Семен повел ТИАЗ диагонально, объезжая очередную яму, одновременно глянув назад – ГАЗ-АА как раз показался из-за поворота. Точнее из-за поворота показался большой куст. На пути большая яма и Семен объезжать в этот раз не стал. Когда ТИАЗ нырнул в ухаб, Семен, чуть наклонившись вправо, громко спросил лейтенанта:
- Заслон?
- Может быть.
Выехав из ямы, Семен обратил внимание на куст, что рос чуть поодаль от грунтовки. Почему-то этот куст насторожил. Тут он переключился на встречающих, их стало больше – уже четверо. Один впереди и трое чуть поодаль. Осталось каких-то пятьдесят метров проехать. Оглядываться Семен не стал, грузовику долго по ямам ползти. Наши - не наши? Как сигнал подать?
- Узнаешь кого? – спросил Семен Сумарокова.
- Да. Вон, лейтенант Сафонов стоит из особого отдела.
Военный в форме НКВД и с петлицами лейтенанта, поднял руку, требуя остановиться. За лейтенантом стоял еще один лейтенант госбезопасности и пара сержантов. Оба сержанта вооружены ППД с рожковым магазином. Странно, зачем тут столько командиров? И кто из них Сафонов? Тот, что ближе, или другой?
Не доехав до лейтенанта метров пять, Семен затормозил и заглушил мотор. Сумароков выбрался из коляски.
- Лейтенант государственной безопасности Сафронов, - выпалил лейтенант, быстро козырнув и сделав шаг навстречу. - Предъявите ваши документы.
Семену показалось, что Сумароков хотел что-то сказать, да передумал. Он обернулся к Семену, тот выудил из кармана свою красноармейскую книжку и передал лейтенанту. Лицо у него при этом было настороженным. Он шагнул вперед и протянул документы…
Стоп! Тут что-то не то. Не зря Сумароков напрягся.
Состроив равнодушную мину, Семен, посмотрел на движок, типа – как там, не перегрелся ли, постучал по баку – есть ли бензин. Слез с седла, покачал заднее колесо, проверяя амортизаторы, пошел вокруг, смотря на узлы между ТИАЗом и коляской. А сам анализировал – что же не так. Если лейтенант Сафонов тут за командира, тогда что тут делает второй лейтенант госбезопасности? Еще в наличии два сержанта той же госбезопасности. НЕ многовато ли для заградотряда? Сумароков в последнем разговоре обмолвился, что бойцов для них много, но опытных командиров не хватает. А тут два дубля!
Но это не то. Мало ли бывает - послали тех, кто под руку подвернулся. Так, что-то в начале было, когда мотоцикл остановился. Нет, чуть позже. Когда лейтенант Сафонов навстречу шагнул. Да, именно когда шагнул. Общий вид у него такой, что можно подумать лейтенанта по земле валяли, а потом быстренько отряхнули и вперед. Кроме того, кобура у него странно висит. Потому что - пистолетика-то в ней нету! Пустая кобура и кобура с оружием отличаются. А еще лейтенант явно напряжен, лицо нервное, капельки пота стекают… а троица позади ведет себя увереннее. Лица вроде приветливые, но глаза холодные и злые.
А это значит… и тут Бесхребетный понял, почему куст привлек его внимание. Там удобная позиция. Просматривается оба направления. Ставь пулемет и держи дорогу. Да, пулемет там есть.
Эти мысли пронеслись за какие-то секунды. Это не заградотряд. Это диверсанты. Тогда каким образом тут Сафонов? Заложник? Немцы используют его как приманку, типа свой? Естественно запугали, чтобы не делал глупости.
Что делать-то? Ножами двоих снял бы без проблем. Первым автоматчика, и второго бы успел.  Но немцев трое, плюс пулеметчик. Возможно не один. Наверняка их больше. Не пятеро же их всего? Выхватить пистолет и валить автоматчика, а там как карта ляжет?..
Тем временем лейтенант Сафронов изучал документы лейтенанта Сумарокова. Долго изучал. Потея и явно не зная – что делать дальше. Диверсанты тоже медлили. ГАЗ-АА с маскировкой они увидели. Может, и удивились, но виду не подали. Ждут, как ближе подъедет? Точно – их тут больше. Где-то еще позиция должна быть. А где?
Рассуждая, Семен присел за коляской, изображая какой-то интерес в движке. Левой рукой оперся об колено, правой в карман. «Вальтер» выскользнул без проблем. Гранату бы достать, но быстро её не вытащить, цеплючая зараза.
Тут послышался с востока гул моторов. Причем явно танки идут. Командование выдвинули резерв? Троица переглянулась. Ждать ГАЗ-АА они не стали.
- Дайте мне, - сказал второй лейтенант, шагнув вперед. А сержанты направили ППД, чуть раздвинувшись в стороны.
Три лейтенанта два сержант... фулл мать его хаус! – подумал Семен, начиная движение.
Бах! Бах! – и перекатом к лесу, ибо за ТИАЗом не укрыться, и ряженого лейтенанта не достать, Сумароков собой закрыл. Одновременно сорвал карабин, чтоб не мешал. Вальтер с заранее досланным патроном не подводит - сержант слева валится ничком, второй падая, дает короткую очередь в лес и замирает. Ряженый лейтенант пытается выхватить пистолет, Сумароков бьет его в живот…
- Ложись! – орет Семен, ибо лейтенант вновь сместился, закрывая ряженого.
Загрохотал «Дегтярев». Очередью прошило ТИАЗ. Лейтенант, оттолкнув диверсанта, валится под мотоцикл, цепляя Сафонова. Ряженый попытался отпрыгнуть, но Семен успел два раза выстрелить в правый бок диверсанта, и тут его достала очередь своих же. Дегтярев садил длинными очередями. К нему присоединились автоматы и карабины. Стреляли отовсюду, и не понять кто где. А дегтярь с противоположной стороны не умолкал, выдавая короткие и злые очереди.
- Когда диск-то закончится, сука! – выругался Семен и окликнул лейтенанта:
- Командир! Ползи сюда.
Сумароков и Сафонов распластались за мотоциклом и их от пулемета закрывали только тела убитых диверсантов, и то только частично. Оба ползком двинулись к лесу. Семен, прижавшись к сосновому стволу, попытался по выстрелам определить – кто, где и сколько. Справа вроде один автомат и два карабина огонь ведут. Слева больше, сколько именно – не понять. Кто с кем там воюет?
Подполз Сумароков, таща за собой Сафонова. Тот был ранен. Укрылись за соснами.
- Это… немцы… - стонал Сафонов.- Они… внезапно… оглуши… ли…
- Тихо, Саша, - начал успокаивать его Сумароков. – Мы знаем.
- Подали, мать его сигнал! – выругался Семен. И напрягся. Меж выстрелов он услышал, как затрещали ветки где-то справа. Сумароков тоже насторожился.
- Будь с ним, командир, - сказал Семен. - Перевяжи пока, и никуда не лезь, я разберусь. И не спорь, это мое дело!
И Бесхребетный, подхватив карабин, метнулся вправо. Быстро проскочив с десяток метров, заметил впереди движение, скатился под какую-то трухлятину, бывшей когда-то осиной, и выудил, наконец, гранату. Звук идущей техники приближался, и именно это заставило немцев отходить по лесу. Почему они вглубь не отходят? Надеются на ту сторону за поворотом проскочить? Там основная группа?
Позади густо и интенсивно затрещали выстрелы, и бегущие по лесу немцы остановились. Совсем рядом. Не заметили ли они Сумарокова с Сафоновым? Семен вытянул кольцо, и метнул лимонку через трухлятину.
- Граната! – завопили там и Семен было подумал - не наши ли это.
Бахнул взрыв и Бесхребетный вскочил.
- Шайзэ! – услышал он на ходу.
Еще не успел опасть поднятый взрывом мусор, как он оказался у еле шевелящегося тела. Эфка лопнула дальше, и этого просто оглушило. Саданув немца прикладом по затылку, Семен проскочил еще немного и наткнулся на два тела. Тут трупы, без сомнения. Граната аккурат между ними взорвалась. Выждав пару минут, вдруг еще кто появится, вернулся к оглушенному. Снял с него ремень и скрутил руки. Затем подхватил и поволок его к месту, где лейтенантов оставил.
Дадах!
Семен вздрогнул. Это орудийный выстрел. Снаряд взорвался сразу. Пулемет больше не стрелял. И послышался гусеничный лязг – танк. Значит, услышав впереди перестрелку, наши выдвинули вперед броню с десантом, и танкисты пальнули из орудия, даже не разобравшись - кто и с кем тут воюет.
Сумароков вкинул пистолет и за малым не выстрелил, когда перед ним появился Бесхребетный с пленным диверсантом.
- Свои! – прохрипел Семен, сваливая тело на землю.
- Там тоже свои, - кивнул лейтенант, на дорогу. – Танк по пулемету выстрелил. Я видел, как двое в лес убегали.
- Ну и ну, - только и мог сказать Бесхребетный.
Принцип – стреляй, потом разберемся в действии. Хотя, тут танкисты угадали.
- Что с лейтенантом?
- Без сознания он. Ранение тяжелое.
Хруст веток, пришлось развернуться и направить оружие влево. Но это оказались свои – первым появился сержант Ковалев, следом еще пара красноармейцев, а позади Горянников.
- Живы? – обрадовался он. – Молодцы! А эти убиты?
- Обижаешь, командир, - сказал Бесхребетный и пнул связанного, - одного живым взяли.
- Отлично!
Далее, капитан рассказал, как они поняли, что впереди диверсанты. Когда машина стала съезжать в яму, заметили движение Бесхребетного у мотоцикла. Посчитали это сигналом, и Горянников приказал остановиться. Из-за перепада, почти весь ГАЗ-АА оказался скрыт, лишь крыша кабины была видна. Бойцы выскользнули из кузова и выдвинулись по опушке. Там нарвались на засаду, но в перестрелке двоих немцев уничтожили. Попытались достать немцев на той стороне, не преуспели. Тут появились танки…
Появившиеся красноармейцы первым делом попытались всех положить на землю. Но Горянников назвал свое звание и предъявил документы командиру дозора. Затем потребовал санитаров, для раненых и провожатых, чтобы до штаба фронта добраться.
Подогнали ГАЗ-АА. Погрузили раненого Сафонова и связанного диверсанта. «Родной» ТИАЗ оказался разбит, а другой мотоцикл на удивлении цел. В коляску сел Сумароков, за руль Бесхребетный, а позади уместился выделенный ротным сержант для сопровождения.

+8

119

Туман медленно опадал под восходящим солнцем, чуть клубясь над небольшим прудом и вдоль впадающего в него ручья. Тишина. Щебетанье птиц. На грани слышимости кукушка кому-то года отсчитывает. Часть группы распласталась на гребне у опушки, один на липу влез. Наблюдают. 
Матвеево. Не село, а разросшаяся деревня на пару параллельных улиц. Церкви нет, лишь только дом в два этажа в центре. А на карте Матвеево обозначено как село. Врут карты, и наша и немецкая. Судя по немецкой карте в Матвеево должен быть расквартирован саперный батальон. Имеется соответствующее обозначение. Вот группа уже пару часов, с самого рассвета наблюдает за обстановкой. Пока ничего не ясно.
- Может, тут нет немцев? – тихо шепчет Чичерин.
- Может… - тихо отвечает Лукин. – Смотрим еще час, и выдвигаемся.
С опушки видно почти всё. Но двухэтажный дом в центре селения, который определили как правление, стоял боком и был плохо виден из-за деревьев. На коньке правления обвисший флаг. Конкретнее не разобрать, солнце в глаза. Единственный бинокль не помогает. И ветра нет.
- Хоть бы колыхнулся…
- Хоть бы показался кто, - в тон Лукину, сказал Степаненко.
Именно это настораживало. Петухи начали перекличку с самого рассвета. Рассвело, взошло солнце, а в селении никакого движения не наблюдалось. Вообще никакого. Население как вымерло. Красноармейцы недоумевали, кроме Чичерина и Лукина, все бойцы с деревень родом - как это после рассвета на полатях отлеживаться? Чтобы селяне не вышли управляться со скотиной? Коровку на выпас не вывести? Курям да поросям корма не задать и гусей на выгул не выпустить? А скотинка-то есть, вон сколько пристроев у домов имеется. И стога на поле стоят..
Второй час наблюдения и тишина. Никакого движения.
Даже мысль такая появилась – не поработали ли тут коллеги тех, что на заимке были уничтожены.
- Вижу движение! – услышал Лукин восклицание наблюдателя, сидящего на липе, и посмотрел вверх.
- Из правления кто-то на крыльцо вышел, - громко прошептал сержант. - Видно плохо.
Передавать бинокль Тамарину не стал, сам полез на дерево. Угнездился на толстой ветке чуть повыше. Но мешала листва. Нажал ногой на ветку, чтобы открыть обзор, чуть не сверзился.
- Ветку придержи, - сказал капитан сержанту, привстал и поднес бинокль к глазам.
На крыльце стоял мужик. К кепке набекрень, пиджак накинутый на плечи. Стоит, зевая и почесывая выпирающий живот. Хоть кто-то живой. И не один. Мужик кому-то что-то говорит. Значит, кто-то перед крыльцом присутствует. Причем давно, так как улица в этом месте просматривается, но никто по ней не проходил.
Мужик достает из кармана коробочку, вынимает папиросу. Хлопает по карманам штанов, снимает пиджак, шарит там. Затем жестом кого-то подзывает. Подходит другой мужик. На плече винтовка. Часовой? Тогда почему в гражданском? Тот чиркает спичками, дает прикурить, поворачивается. И Лукин замечает повязку на рукаве. Белую. Тут по плечу постучал Тамарин.
- Командир, ветер поднялся.
Лукин и сам ощущал дуновение и поднял бинокль выше. Флаг на коньке затрепыхался. Красный флаг. Неужели в Матвеево наши? – подумал Лукин. И тут полотнище развернуло ветром – в центре стяга в белом круге трепыхалась кракозябра свастики.
Тамарин смачно выругался. Флаг он разглядел. Повязку врядли, но белый круг со свастикой в центре заметил.
- Выходит, в Матвеево немцы?
Но Лукин не ответил. Ни одного солдата противника за время наблюдения не замечено, но это не значит, что немцев в селении нет. Раз на карте имеется обозначение саперного батальона, значит так и есть. И не важно, что противника не заметили.
- Спускаемся.
Лукин собрал группу и поведал результаты наблюдения.
- Вопросы или предложения имеются?
Бойцы переглянулись.
- Жетон… - тихо сказал Чичерин.
- Жетон, - кивнул Лукин, и пояснил бойцам:
- Каски немецкие наденем, плащи поверх и в наглую проедем через Матвеево и до наших...
- Стоит использовать прихваченные немецкие кителя, - добавил лейтенант.
- Нужно будет использовать, - кивнул Лукин и задумался припоминая габариты обер-лейтенанта. При всей своей стати, немец был ниже капитана и плечами поуже, хотя немца вблизи он видел уже мертвым. Но размер явно не его, а лейтенанту-то как раз будет.
- Юрий Яковлевич, как у тебя с немецким? – спросил Лукин Чичерина.
- Читаю и говорю свободно.
- Произношение?
- Марта Карловна хвалила мой баварский акцент.
- Отлично! – кивнул капитан. – Все, возвращаемся.
К выходу еще надо было подготовится. По лесам группа бродит уже продолжительное время. Следовало привести себя в порядок. Лица у всех порядком заросли. Кроме того трофейную форму тоже надо в порядок привести. Форма рядового и фельдфебеля только почистить. А весь ворот обер-лейтенантского кителя, благодаря лейтенанту, заляпан кровью. Просто стрельнул бы в голову, а не ножом по горлу. Теперь надо как-то отстирать эту кровь.
Вернулись к месту стоянки. Абадиев был уже в сознании.
- Как дела, Умар?
- Хорошо, командыр! – бодро ответил боец.
Хорошо-то хорошо, но именно из-за Абадиева пришлось встать на ночь. Свернули в лес, нашли родничок. Тамарин с Карасевым ушли в разведку. Красина выставили в охранение. Запалили костер, поставили кипятиться воду в котелке, мальчишку с Голубевым озадачили поддержанием костра…
После ранения Абадиева просто перевязали. Всю дорогу он виду не показывал, что ему больно. Весело скалился и шутил, с мальчишкой в водителя играл. И никто не заметил, как Умар отключился. Стало понятно, что надо бойцу помощь оказывать, пока не поздно. Плохо, что из медикаментов только бинты, что нашлись у немцев и пузырек с йодом на донышке.
Осмотр раны показал – пуля, пробив тонкую броню ганомага, попала в плечо, прошила мышцы, прошла вдоль лопатки и застряла под кожей. Её пощупали пальцами, прикинули длину раневого канала, задумались. Хотя, думали в основном трое, кто имел хоть каплю медподготовки – Степаненко, Лукин и Кузнецова. Сержант умел первую помощь при ранениях оказать. Капитан, благодаря супруге, знал кое-что. Маша в госпитале санитаркой недолгое время проработала. И теперь эта медбригада совещалась.
- Пулю проще вырезать, - сказал капитан.
- А как рану будем чистить? – спросила Кузнецова.
- Рану обязательно чистить?
- Обязательно, сержант, - ответил Лукин. – Пулю-то достанем, но она занесла внутрь грязь и обрывки ткани.
- Если не почистить, начнется сепсис, - добавили Маша. - Только вот чем раневой канал чистить?
- Слово-то какое – сепсис. Скажите просто – антонов огонь. А чистить… - задумался Степаненко. – Канал можно шомполом чистить!
В момент из маузера достали шомпол.
- Бинт через ушко, намочить самогоном, и протолкнуть насквозь, - осмартивая шомпол, резюмировал Лукин. - Юрий Яковлевич, ты вроде крови не боишься. Будешь Умара держать.
Подправили остроту НР-40 и вместе с шомполом сунули в кипяток. Нарезали кусочков бинта для тампонов и замочили в самогоне. Привели в чувство Абадиева.
- Умар, надо пулю вытаскивать и рану чистить. Будет больно…
Абадиев оскалился в улыбке:
- Дэлай, командыр!
- Вот, выпей, - сунули ему фляжку с самогоном. Затем капитан дал свой ремень с портупеи. – В зубах зажми.
Операцию проводили внутри бронетранспортера. Степаненко, Лукин и Чичерин на всякий случай прижали бойца, а вырезать пулю вызвалась Мария. Кузнецова, закусив губу, сделала разрез. Убрала тампоном выступившую кровь и сразу увидела пулю. Подковырнула её острием и выпихнула. Прижала тампон к ране. Абадиев даже не дернулся. Не напрягся. Звука не издал.
- Молодец, Умар. И ты Маша, тоже молодец - похвалил Лукин. – Теперь маленький тампон на шомпол и чистить.
Начав проталкивать шомпол, Кузнецова не сдержала слезы. Она видела, как напрягся Умар. Но ни стона, ни малейшего звука, только тяжелое дыхание выдавало, что ему больно. Очень больно. Тампон проталкивался с трудом. Казалось, что ничего не выйдет, но вдруг из входного хлынула кровь, вперемешку с гноем, затем вывалилось что-то красно-черное, и показался металл шомпола.
- Вынимай и повтори, - сказал Лукин.
Маша вздрогнула. Еще раз чувствовать этот ужас?
- Умарчик? – сквозь слезы произнесла она.
- Д-делай, Машэнка!
Повторно тампон прошел легче. Как только Кузнецова вынула шомпол, Умар расслабился.
- Сознание потерял, - сказал сержант.
Он поднял вывалившуюся ремень с четкими отметинами зубов.
- За малым не перекусил… - покачал головой Степаненко.
Абадиева перевязали и устроили на боковой лавке ганомага. Как начались сумерки, вернулись Тамарин с Карасевым. Выяснилось, что до Матвеево немного не доехали. Наблюдали час. Немцев не видели. И Лукин решил самому выдвинуться к селению перед рассветом…

+7

120

Глава – 11.
Из-за бронетранспортера, вышел обер-лейтенант Эрих Шумберг по документам, а на самом деле Юрий Яковлевич Чичерин, лейтенант госбезопасности. Он привалился плечом к броне и принялся рассматривать фуражку в руках. Следом появился Степаненко, застегивая мундир и недовольно бурча, мол – приходится всякую дрянь на себя напяливать. Вышел Голубев, уже застегнут и подпоясан. Пилотка на ремне. Три «немца» выстроились практически вряд. Тихо прыснула Кузнецова в кулачек. Бойцы сдерживали улыбку. Лукин прищурился.
- Маскарад, йоп… - ругнулся капитан и подошел ближе.
Голубев в форме рядового и «фельдфебель» Степаненко показушно вытянулись. Лукин критически их осмотрел, поправил ремни, и распорядился рукава закатать. Шагнул к «Шумбергу».
Как и предполагалось, мундир обер-лейтенанта на Чичерина сел, будто на него шитый. Но вид портили пятна. Оттереть кровь не получилось. А стирать попросту не где и не чем. Не стирать же маленьким обмылоком для бритья?
Капитан задумался. Вид у всех троих не бравый, клоунский какой-то, хоть кинокомедию снимай.
- У дзядзьки юшка носам пайшла? – спросил Миша.
Мальчишка, увидев вышедшего в немецкой форме Чичерина, сначала за Кузнецову испуганно спрятался, но затем, узнав дядю в форме, успокоился.
- Ага, голову напекло, - хмыкнул Степаненко, и бойцы тихо хихикнули.
- А малец-то дело говорит, - хмыкнул Тамарин.
Лукин задумчиво посмотрел на нос Чичерина, затем на ворот, опять на нос. Лейтенант инстинктивно прикрыл его. А капитан повернулся к мальчишке.
- Боец Михаил, объявляю вам благодарность!
Миша вытянулся.
- Служу працоунаму народу! – пискнул он. И красноармейцы заулыбались.
- Молодец какой! Настоящий боец! Джигит! – хвалили его наперебой.
– Кузнецова, ты бинты отстирала? – спросил Лукин.
- Нет, не успела. Я кителем занималась.
- Давай бинт сюда, и покровавей там выбери. Не будем обер-лейтенанта в нос бить, будет у нас обер-лейтенант в шею раненый.
Марлевую кровавую кучу расправили, выбрали один бинт и скатали для удобства в рулон. Затем сделали повязку на шею. Пока Кузнецова накладывала бинт, Чичерин морщился. Неприятно, стягивает, но что поделаешь - надо. Лучше бы я пристрелил немца – подумал он.
- Вот так, - кивнул капитан, рассматривая дело рук девушки. – Даже пятна совпадают. Молодец, Кузнецова! Юрий Яковлевич, чего фуражку мнешь, надевай, не нарушай устав.
Вокруг сдержано захмыкали, Чичерин с надеванием замялся.
- Давай, чего тянешь.
В следующий миг надетая фуражка провалилась до ушей. Вид вышел невероятно комичный. Все расхохотались. Смеялся Миша, Абадиев, держась за стянутое бинтами плечо. Головной убор немца оказался большим.  Лейтенант, посмеиваясь, снял её и посмотрел внутрь.  Проблему решили просто – проложили внутри околыша сложенную бумагу. И вновь фуражка на голове.
- Нормально вроде.
Но все равно вид троицы Лукину не нравился. Он глянул на сапоги.
- Малы оказались, свои оставил, - пояснил Чичерин. - У «головастого» Шумберга, нога сорокового размера.
Капитан отмахнулся - черт с этими сапогами, они похожи, разница в подошве только. Это не то. Вот прическа не соответствует. В РККА иная стрижка. А тут волосы слишком уж торчат, как не причесывай. И ножниц нет. Чичерин, понимая мысли капитана, снял фуражку и пригладил свои патлы.
- Бесполезно, - сказал он, - даже если намочить, торчать будут. Стричь надо.
Выручил опять Степаненко. У запасливого сержанта нашлась опасная бритва «Труд» в футляре, помазок и ремешок для правки. Так же имелся обмылок, с которого хватило взбить густую пену . чтобы побрить бойцов группы. Теперь же, сержант предложил попробовать подстричь с помощью расчески и бритвы. Мол – должно получиться.
Сержант поддевал волосы металлической расческой и вел бритву к зубьям наискосок. Волосы срезались, но бритву пришлось много раз подправлять.
- На висках и за ушами покороче, советовал Лукин, наблюдая за трудным процессом стрижки. - Можно вообще побрить. Волосы у лейтенанта жесткие. Черт, проще наголо обрить. Хрен с этим пробором, фуражкой закроет… Тамарин, самый головастый, наблюдай и на ус мотай. Потом сержанта стричь будешь. Ведь фельдфебель тоже должен соответствовать…
Пока Степаненко стриг Голубева, а Тамарин наблюдал за процессом, командиры отошли в сторонку, где Лукин еще раз оценил вид ряженого обер-лейтенанта. Задержал взгляд на черепе-эмблеме. Сплюнул.
- Ладно, авось прокатит этот маскарад. Юрий Яковлевич, ты в немецкие карты читаешь?
- Так… - неопределенно произнес Чичерин.
- Тогда смотри, - сказал Лукин, разворачивая трофейную карту. - Вот тут мы, - капитан ткнул в надпись «Matveevo». Вот смотри, немцы собираются ударить тут, где сконцентрированы их полки. Мы пойдем северней, вот так. Запоминай, какие подразделения будут у нас на пути, начиная от Матвеево.
- Pionier bataillon, - прочитал надпись лейтенант. – Саперы это.
- Правильно, а рядом елочка на прямоугольнике. Это знак саперов, а число - номер батальона.
Чичерин провел пальцем по отмеченной на карте грунтовке, которая пересекла маленькую речушку, и остановился у развилки дороги с перечеркнутым наискось прямоугольником.
- Отделение полевой жандармерии, - пояснил Лукин. - Странно, что их направили сюда. От них проблемы могут возникнуть. Одиночный бронетранспортер без сопровождения… черт, если бы не окруженцы! Но жетон должен сработать. Далее…
Грунтовка упиралась в множество значков с линией соприкосновения, обозначенной штрихом. По другую сторону на карте отмечены части Красной Армии.
- Это передок. Тут у немцев по обозначениям пулеметная рота и четыре орудия.
Чичерин и сам уже начал понимать немецкие обозначения. Тем более, что значки сами за себя говорили. Большая буква «Т» с маленькой «н» на вертикальной черте и цифрой 4 под ней – обозначала орудийную батарею на позиции. Горизонтальная скобка с кружочком под ней – миномет. Горизонтальная скобка с вертикальной чертой, двойным хвостиком и точками по бокам – станковый пулемет. Судя по номеру – пулеметов много. А ручных? Вертикальная черта с точками и цифрой 12. Пулеметов много. Танков? Ромбиков в месте предполагаемого пересечения фронта не было. Но пехоты и прочего более чем достаточно, чтобы свести шансы на ноль. И скопление войск не обойти, ни севернее, ни южнее. На юге вообще плюнуть некуда. Штаб, штаб, штаб… только конфигурация флажков с надзнаками меняется. Войск нагнали… Там же и командование СД, начальство уничтоженной группы на заимке. Их, кстати, могут вскоре хватиться. Так что вариантов нет. Надо рисковать.
Лукина, по-видимому, занимали аналогичные мысли.
- Надо выдвигаться, - сказал он. – Времени мало.

+6


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Судьбы местного значения