Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Турнир

Сообщений 1 страница 10 из 25

1

Г-да модераторы! Просьба удалить тему с "Братком". Новый вариант полностью переделан. Выкладываю одним файлом. Заранее пасиб.
                                                        ТУРНИР

                                                        ПРОЛОГ
                                                       

                       
                                                                                                 -  Ты где взял топор?
                                                                                                 -  Мне королева эльфов дала.
                                                                                                 -  Ну, а топор-то откуда?

   Вовка влетел в блудняк. Самый наиблуднейший блудняк, который можно только себе представить. До вчерашнего дня все в этой жизни складывалось прекрасно. Была интересная работа, новенький загородный дом и перспектива карьерного роста. Все изменилось в один миг…  Впрочем, обо всем по порядку.
   Родился он в самой, что ни на есть, пролетарской семье. Папа был ответственным работником МИДа, а мама занимала скромный пост секретаря - референта завотделом финансового аудита  Внешторга…  В общем, обычные родители, как и у большинства его сверстников.
   В шесть лет его поймали с сигаретой в зубах, после чего Вовчик был подвергнут воспитательной беседе. Мама, громко охая и держась рукой за сердце, пила корвалол  из хрустального фужера, в промежутках заполняемого коньяком - папа никогда не доверял отечественной фармакологии и предпочитал народные способы лечения. Лекарственные ингредиенты были, преимущественно, импортного происхождения.
   Беседа наложила первый отпечаток на хрупкую, ранимую душу юного курильщика. Тогда он впервые узнал, что аисты не существуют. Как, впрочем, и капуста. Был и второй отпечаток. Материальный. Он представлял собой зеркальную копию пятиконечной звезды  пряжки отцовского дембельского ремня. Звезда, в количестве восьми штук, в течение двух недель украшала бледно-розовые ягодицы Вовчика.
   Когда ему исполнилось десять, случилось второе потрясение его безоблачного детства. Из веселого пионерского лагеря он, до конца каникул, был препровожден в глухую деревушку тьмутараканской области. К бабушке. И почти два месяца компанию ему составляли гуси, козы и драчливый петух по кличке Отелло.
   Была еще и утка, которая служила будильником. Крякать она начинала ровно в шесть утра – секунда в секунду. Гимн Советского Союза, доносящийся из хрипящей радиоточки, заканчивался одновременно с завершающим щелчком клюва. Затем ее швейцарский механизм испортился, и утка превратилась в курник. О том, что переход на зимнее время происходит в октябре, бедное животное просто не знало...
   С точки зрения Вовчика, наказан он был абсолютно не по делу. Развлечений в пионерлагере было всего два: купание и девчонки. Когда зарядили дожди, выбора не осталось. Изображать из себя привидение, закутавшись в казенную  простыню, прискучило быстро, а зубная паста, стреляющая из тюбика, закончилась через два дня. Вместе с мылом, которым девчонки отстирывали свою одежду.
   Художественному замыслу, который родил военный совет мужской половины десятого отряда, позавидовал бы сам Микеланджело. Скульптурная композиция, водруженная на дырявую крышу девичьей половины дощатого туалета, изображала из себя восемь писающих мальчиков с октябрятскими значками. Мелодичное журчание сопровождалось оглушительным визгом, от которого передохли все комары в окрестностях пионерского лагеря. Побывав через несколько лет в Праге, на знаменитых музыкальных фонтанах, Вовчик понял, что трудновозбудимые по жизни чехи наглым образом сперли его идею.
   Более других талант юных ваятелей оценил отрядный вожатый. От него, считавший себя просвещенным в интимных вопросах Вовка, узнал про еще один способ, показавшийся ему крайне непривлекательным. Поэтому, на всякий случай, он спрятался под крыльцом соседнего домика и просидел там до утренней линейки.
   Вовкин отец решил направить неуемную энергию своего отпрыска в полезное русло. И отдал его в школу биатлона. К шестнадцати годам из неугомонного сорвиголовы получился член юниорской сборной страны. Вместе со славой пришли и ее обычные попутчики.
   Отправляясь на зимнюю спартакиаду школьников, из-за сильной метели команда застряла в аэропорту. Тренерский состав улетел предыдущим рейсом, и мальчишки оказались предоставлены сами себе. Вовчик уже тогда имел рост под метр девяноста и выглядел старше своих лет, а синие глаза и черные, вьющиеся волосы разбили не одно девичье сердце. Поэтому, он без всяких проблем, обменял драгоценную валюту на три бутылки заграничного виски. И номер домашнего телефона смазливой продавщицы.
   Оставшиеся до отлета часы пролетели незаметно. Рассказав по второму кругу все известные анекдоты, принялись играть в футбол неизвестно откуда взявшейся железякой.
Когда объявили посадку, продолговатый мячик был отправлен метким ударом в узкую щель между лестничными пролетами.
   На пробную, пристрелочную трассу Вовчик не вышел – поднялась температура. Поэтому свою любимую «эсэмку» штучной ижевской сборки он расчехлил только перед самым стартом. Прицела не было!!! Сразу же вспомнилось, у что злополучной железки в аэропорту были смутно знакомые очертания.
   Полностью провалив стрельбу из запасной винтовки, он с треском вылетел из сборной страны. Но сильно не горевал. Вскоре пришло время поступать в институт, и любящая мамочка пристроила свое ненаглядное чадо на экономфак престижного столичного вуза.
   Точные науки давались ему без труда, а гуманитарными занималась кафедра спорта. Единственным предметом, где встретилось ожесточенное сопротивление со стороны преподавателя, была история КПСС. У прямого потомка революционеров слово биатлон прочно ассоциировалось с загнивающим западом. Вовчик также старался не остаться в долгу, и на одной из лекций во всеуслышание заявил, что Карл Маркс и Фридрих Энгельс – это не муж и жена, а четыре разных человека. Аудитория истерично рыдала под партами, а очкастый историк изображал из себя летающую рыбу; молча, разевая рот, подпрыгивал и нелепо размахивал руками.
   По линии Внешторга институту была оказана срочная материальная помощь в виде диковинных тогда компьютеров. Замаячившее было, отчисление закончилось выговором по комсомольской линии. На семейном совете решили отложить на неопределенный срок обещанную покупку мотоцикла «Cezet».
   На третьем курсе Вовчик увлекся модным кикбоксингом. Школы, как таковой, тогда не существовало, и тренерский состав был укомплектован бывшими боксерами. Соревнования проходили по одному и тому же сценарию: бойцы быстро наносили друг другу положенные по регламенту удары ногами в количестве по восемь штук на каждого, после чего начинался классический бокс.
   Нашего героя это абсолютно не смущало, и к выпускным экзаменам он представлял собой грозную боевую единицу. Перестройка уже подходила к концу, и только что получивший диплом Вовчик понял одну простую вещь - экономисты стране были не нужны. Ей были нужны бандиты…

                                                                    ***

   То злополучное утро началось с торжественного марша Мендельсона, который настойчиво исполнял телефонный аппарат тайваньского производства. Вовчик с трудом открыл непослушные глаза, пытаясь понять, где он находится. Бодун проявлял себя в полной красе. Обезвоженное горло, по ощущениям, только что покинуло стадо животных неизвестного происхождения, а в голове стучали праздничные бубны дикарских племен западного африканского побережья.
   -  Ал-ле, - прохрипел он в трубку, с усилием оторвав голову от подушки. – Какого хера в такую рань?
   -  Вован, ты, че в натуре? – раздался в ответ возмущенный голос. – У нас стрелка через полчаса!.. Забыл, что ли?
   -  В жопу стрелки… дайте поспать.
   -  Бригадир, мы через пятнадцать минут подгребаем. Сам знаешь, опоздавший - в пролете!
   Кряхтя и поминая многочисленную родню продавщицы коммерческой палатки, продавшей им вчера паленую водку, Вовка с трудом сполз с кровати и, натянув пузырящиеся на коленях трико от модельного дома фабрики «Красный Октябрь», направился в ванную комнату. Холодный душ и бутылка кумыса улучшили мерзопакостное состояние. Лечи подобное подобным - золотые слова. Настроение добавило и напоминание о стрелке: неделю назад  развели двух лопоуших комерсов.
   Эту породу дойных коров он любил особенно. Они паслись на неведомых лугах и доились жирным, душистым молоком. У некоторых оно было сладким и сгущенным, а изредка попадались и очень ценные экземпляры. Эти давали удой из какао и, как предполагал Вовка, питались чистым шоколадом… Лопушки принадлежали к последним.
   К Вовчику обратился знакомый барыга, взявший у комерсов в долг двадцать тонн зелени. Долг отдать не смог, и его начали душить. Один из лопушков, разозленный беспрестанными «завтраками» должника, прошелся «по маме» барыги. По всем понятиям это было беспределом.
Комерсов развели, а бырыгу отбили. Знакомый принес в общак бригады пять кусков американских денег, лохам же прописали штраф. Сегодня они должны были принести в клювике еще два куска.
   -  Здорово, пацаны! – поприветствовал он своих бойцов, лихо заруливших во двор на черном, наглухо тонированном «Мерседесе». – Сами не спите и другим не даете.
   Из салона, угнанной польскими братками по заказу братвы российской, машины донеслось радостное ржание. Через секунду открылись дверцы автомобиля, и последовал неизменный ритуал с обниманием. Учебным пособием отечественного криминала был известный голливудский триллер «Крестный отец».
   Пара бойцов представляла собой грозно-комичное зрелище. Один из них, бывший борец с бычьей шеей и переломанными ушами, весил около полутора центнеров и ростом был почти два метра. Погоняли его Малышом. Второй, с кликухой Квадратный,  в прошлом дзюдоист – легковес, едва доходил своему напарнику до плеча, но в стычках брал свое звериной яростью и неустрашимым бойцовым духом.
   К любимой кафешке, где была назначена встреча, подкатили через десять минут. Успели. Малыш бросил машину около входа, перегородив и без того узкий проезд. Сзади раздался возмущенный сигнал клаксона – какой-то фраерок пытался протиснуться между бордюром и сверкающим боком «мерина».
   -  В очко себе погуди, - беззлобно посоветовал ему борец. – Не трамвай, объедешь.
   -  Места же мало, - лепетал потенциальный терпила. – Неудобно.
   -  Стесняешься?
   Братва заржала. Не найдясь, что ответить на одну из многочисленных примочек блатного мира, фраерок включил заднюю передачу.
   -  Вазелин не забудь! – донеслось ему вслед.
   -  Ну что, Троцкий, пошли лохов стричь! – хлопнул по плечу своего бригадира дзюдоист.
   Фамилия у Вовчика была Васькин, а революционное  погоняло  он получил еще в студенческие годы, подрабатывая «ломщиком» чеков у валютной «Березки». Тогда его приметили деловые и предложили съездить в Ригу – за популярными магнитолами «Sharp 900». Им требовался охранник, да и тягловые услуги были не лишними.
   В прибалтийской гостинице, администратор, прочитав фамилии вояжеров в их паспортах, рассмеялась:
   -  У вас здесь что? Третий съезд РСДРП?..
   Фамилии деловых были Урицкий, Коган и Красин.
   -  А вы, молодой человек, наверное, Львом Давидовичем будете? – пошутила она, принимая паспорт от Вовчика.
   Кличка с той поры приклеилась намертво…

   Время было обеденным, и зал оказался переполненным. Лопушки, занявшие столик  в дальнем углу, были в одинаковых костюмах,  дорогих очках с тонкой оправой, и сверкали аккуратными набриолиненными проборами коротких причесок. Бывшая комса.
   Рядом сидел лысый дедок в старом, потертом пиджачке и дешевом батнике, из-за ворота которого выглядывал краешек непонятной татуировки. По виду – типичный бухгалтер, возможно мотавший срок за финансовые махинации. Вовчик так и подумал, решив, что старик и будет вести расчет.
   -  Ну что братишки, хрусты приготовили? – задал он вопрос, присаживаясь за столик.
   -  И давайте по быстрому. Раз срослось – перетерли, посчитали, разбежались, - добавил Квадратный.
   -  Мы вам ничего не должны! – с упрямым отчаянием в голосе ответил левый терпила.
   -  Погоди, погоди… Как это не должны? На терке счет вам выставили? Вы согласились?
   -  Мы не соглашались, - вмешался в разговор правый лопушок.
   -  Но промолчали? – уточнил Вовка
   Крыть комсе было не чем. Даже они знали – промолчал, значит согласился.
   -  То есть деньги вы не принесли? – продолжал наседать бригадир.
   Лопушки синхронно покачали головами: не принесли.
   – Ты понял, Малыш? – обратился Вовка к подельнику. - Сегодня они кинули нас на бабки, а завтра захотят в дупло поиметь?
   И рявкнул, привычно добавляя жути в голосе:
   -  За пидоров нас держите, фраера ушастые?!
   -  Вы че, бля, совсем тему не рюхаете?! – вежливо поддержал бригадира борец.
   Неожиданно подал голос старичок, до этого скромно ковырявший вилкой в салате:
   -  Погодите, молодые люди. Как я понимаю, предъява была за оскорбление?
   Братва недоуменно переглянулась.
   -  Ты, мужик, чего в базар встреваешь? – ласково обратился к нему Квадратный.
   -  Мужики в поле капусту собирают, - добавив в голос отеческой нотки, разъяснил дедок. –  Базарят бабы на лавочке. А я с вами беседу беседую. Могу разговор разговаривать.
   -  Я, че-то, не пойму, бригадир, - вопросил Малыш, пожимая могучими плечами. – Нас здесь что, за лохов держат?
   -  А вы есть лохи, - охотно поддержал его старичок. – Трете за базар, а сами людей поносите, почем зря.
   Он был прав, и братва это знала. Называть собеседника прозвищем девицы нетяжелого поведение было крайне нежелательно. Малыш своим неаккуратно вставленным междометием, только что превратил выигрышную тему в полный отстой. Вовка, тем временем, лихорадочно искал выход их создавшейся ситуации.
   -  Борзый дедок, - опередив его, констатировал борец.
   -  Борзыми собаки бывают, - вкрадчиво пояснил лжебухгалтер. – Вы здесь уже не на одно правило намели своими боталами.
   Ситуация ухудшалась на глазах и Вовка торопливо спросил:
   -  Ты что, отец, законник?
   -  Нет, - безмятежно взирая выцветшими глазами, ответил старичок. – Но у людей всегда спросить могу.
   После чего поднялся из-за стола, стряхнув хлебные крошки с пиджака, и повернулся к своим лопушкам:
   -  Пойдемте, племяши. Не о чем здесь разговаривать. А на хомячков я и в зоопарке посмотреть могу.
   Вовкино терпение лопнуло окончательно. Он соскочил со стула и, прихватив стальными пальцами дедка за воротник затрещавшего батника, с легкостью оторвал его пола.
   -  Ты кого хомячком назвал, пень старый?!
   Дедок, дождавшись, когда могучая бригадирова длань опустит его на землю, спокойным голосом произнес:
   -  Гамуле передашь – Змей сходняк собирает. Завтра же!
   Вовка застыл в холодящем ознобе. Жути добавил Малыш, озабочено почесав репу:
   -  Это п.здец, бригадир. Полный!
   Спорить, собственно, было не о чем. Змей не был вором в законе – от короны он отказался еще лет десять назад. Но авторитет в уголовном мире имел непререкаемый. Никто лучше него не толковал многочисленные статьи воровского кодекса. На серьезные сходки он приглашался в роли третейского судьи, и приговор, в таких случаях, был окончательным и обжалованию не подлежал. К его прозвищу можно было смело добавлять – Мудрый.
   Вовка поднял руку не на вора. Он покусился на самую верхушку козырной колоды –  председателя Верховного Суда воровского мира СССР. Косяк этот можно было исправить только одним способом – прямо сейчас разбежаться и со всей своей дури грохнуться башкой о ближайший угол.
   -  На дно надо ложиться, бригадир, - сделал окончательный вывод борец. – Разбегаемся, куда глаза глядят…

   Глаза выбрали единственно верное направление: тьмутараканьская бабкина деревушка. Через неделю Вовчик немного успокоился и даже начал заигрывать с немногочисленными деревенскими молодухами, самой младшей из которых было около тридцати.
   В окружении привычного гогота, блеяния и мычания ностальгически вспомнилось беззаботное детство. Иногда, забавы ради, он боролся с бабкиным бычком, имевшим странную кличку Дездемона. Если удавалось наловить на утренней зорьке жирную плотву, то день считался удачным – других карасей в окрестностях не водилось. А разводить можно было разве что кроликов. На десятый день своей размеренной деревенской жизни Вовка увидел въезжающую в деревню кавалькаду джипов. В гости нагрянула братва.
   -  Бабуль, я ухожу, - торопливо сказал он старушке, открывая заднее окно покосившейся избушки. – Будут спрашивать, где я, не вздумай врать – эти волки сразу почуют.
   Бабку вплетать в свои разборки не хотелось.
   -  Убивцы за тобой, внучок, приехали? – безмятежным голосом осведомилась старушка.
   Вовка вздрогнул. Бабку он немного побаивался с самого детства – ни один секрет не проходил мимо ее бдительного ока. Второй глаз у бабки тоже присутствовал, но был стеклянным, с небольшой трещинкой на роговице, отчего ее строгое морщинистое лицо приобретало зловещий вид. Впрочем, побаивался не только он, но и вся невеликая деревушка. Обращаясь к ней с многочисленными болячками, жители, тем не менее, при ее приближении испуганно крестились. Вовкина бабка была у местных в колдовском авторитете.
   -  Помоги-ка мне, внучок, - сказала старушка, пытаясь сдвинуть громоздкий пыльный сундук, стоявший у почерневшей от времени стены. – И не стой ты, как баран, видишь – силенок не хватает.
   -  Бабуль, ты че, на старости лет совсем из ума выжила?! Щас братва двери выносить начнет, а она мебель переставлять надумала! - заорал Вовка, но, видя, что бабка не обращает на него никакого внимания, плюнул и одним рывком сдернул сундук, под которым оказался темный провал, дохнувший прелой сыростью.
   -  Лезь, давай! - подтолкнула она внука в спину. – Не задерживай! Мне еще его на место ставить.
   -  Я тебе бандеровец какой, чтобы в норах прятаться?
   Бабка ухватила его жилистой рукой за воротник и неожиданно сильным толчком отправила в полет. Вовка, кубарем прокатившись по земляным ступеням, грохнулся всем центнером массы об пол и отключился…

   Очнувшись, он с недоумением огляделся. Погреб оказался довольно просторным, с каменными стенами и сталактитовым потолком. Покрутив чугунной головой по сторонам, Вовка краешком сознания отметил пропавший люк. Другой краешек – зрения – ухватил какое-то шевеление в углу пещеры. Там, бормоча речитативом незнакомую заунывную песню, каковую обычно пели шаманы в «Клубе кинопутешественников», сидел на корточках обросший, бородатый мужик в овчинном тулупе и жарил на вертеле ароматное мясо. Блики костра оживляли тени, прячущиеся в глубине подземного грота, и от этого Вовке сделалось немного жутковато.
  Он поежился. На нем были спешно наброшенная кожаная косуха и дорогой спортивный костюм немецкого производства, при виде которого простой советский обыватель с завистливым ехидством непременно вспоминал модную поговорку: «Кто носит шмотки «Адидас», тому любая баба даст». Но от жуткого холода, царившего в пещере, шедевр легкой германской промышленности был слабой защитой: тепло от костра до Вовки не добиралось.
   Мужик, тем временем, не обращая ни малейшего внимания на очнувшегося гостя, налил  в немытый, с масляными разводами стакан какую-то мутноватую жидкость. С наслаждением, громко хлюпнув при этом одной ноздрей, он шумно нюхнул содержимое и одним бульком отправил его в широкую глотку, не забыв при этом довольно крякнуть. После чего, яростно почесав подмышку, достал оттуда какое-то насекомое, размерами и формой напоминающее разжиревшего таракана. Внимательно осмотрев усатую тварь при неровном свете костра, мужик положил к себе на зуб это членистоногое нечто, задумчиво надкусил и с отвратительным хрустом выплюнул на грязный пол пещеры.
   -  Силен, бродяга! – вслух восхитился Вовка, едва сдержав рвотные позывы отощавшего желудка – Закусь у тебя, конечно, мировая, но лучше бы ты ее поменял.
   -  Херла куш изнын апташлы? – сиплым голосом пропойного забулдыги спросил его мужик.
   -  У-у, братуха! – озадченно протянул бандит. – Хавчик уже не поможет. Тебе чердак менять нужно. Водка, брат, она и не таких героев губила.
   Мужик, не обратив никакого внимания на явное оскорбление, невозмутимо продолжил:
   -  Бирсу винлыкта шамохаш кесдес?
   -  Киздец… полный, - согласился с ним Вовка и добродушно поинтересовался: – Давно из дурки-то?
   Бородатый абориген внимательно посмотрел на него желтоватыми, с красными прожилками глазами и, кивнув каким-то своим мыслям, набулькал в стакан еще одну порцию. Затем, порывшись у себя за пазухой, (Вовка при этом вздрогнул, ожидая появления очередной твари) достал небольшой мешочек и вытащил из него щепотку какой-то травы.
   -  Косячка  решил замастырить? – облегченно догадался браток.
   Проигнорировав вопрос, мужик бросил щепотку в стакан и сосредоточенно помешал забурлившую жидкость деревянной палочкой; напиток, мгновенно сменив цвет с прозрачного на мутно-сиреневый, радостно плеснулся через края стакана. Шаркающей походкой умирающего пингвина бородатый абориген приблизился к Вовке и требовательно протянул немытую посудину:
   -  Пансай!
   Вовка принял стакан с настороженностью – а вдруг отрава? Кто его знает, этого Робинзона с букашками - тараканы из бестолковки у него, похоже, давно разбежались. Почесав в затылке, Вовка аккуратно пригубил подозрительное пойло. Ха! Неплохо, чем-то похоже на чешскую бехеровку. Мысленно перекрестившись, бывший комсорг юниорской сборной страны по биатлону, а ныне отставной бригадир солнцевской братвы залихватским жестом опрокинул содержимое.
   -  Банзай!.. Чтоб мы так жили!
   Вовка смачно крякнул от удовольствия, и лишь спустя некоторое время до него дошло, что слова он произносит на незнакомом языке. Парнем он был умным – дураки в вузе не задерживались - и эту проблему оставил на потом, сосредоточившись на первоочередной. Подмигнув подобревшим глазом мужику, Вовка задал животрепещущий вопрос:
   -  Где я?
   -  Здесь.
   -  Здесь - это где?
   -  Здесь - это тут.
   Вновь запустив пальцы в шевелюру, Вовка подстегнул мыслительный процесс, отметив при этом своеобразную логику хозяина пещеры. Логика эта представлялась почище бандитской. Он решил подступиться с другого бока:
   -  Ты кто?
   -  Глядящий.
   -  Смотрящий?
   -  Можно и так сказать.
   М-да…и  здесь братва. Только, странная какая-то, ни дать, ни взять - бугор шестой палаты. Вовка вопрошающе приподнял брови, недвусмысленно скосив при этом глаза на пустой стакан, но, так и не дождавшись ответа, продолжил допрос:
   -  Ты за чем смотрящий?
   -  За дырой.
   -  Куда она ведет?
   -  Сюда.
   -  А откуда?
   -  Из нигде.
   -  А где нигде?
   -  Не тут.
   Выпрямившись во весь рост, Вовка покачал головой из стороны в сторону, хрустнув шейными позвонками, и по недолгом размышлении пришел к простому и незатейливому выводу: с цирком этим  пора заканчивать, пока не понаехали злобные санитары. Загребут вместе с клоуном и фамилию не спросят.
   -  Выход где? – спросил он у мужика.
   -  Там, - безразлично мотнул головой абориген в сторону дальнего угла пещеры.
   -  Там… это не тут? – Вовка попытался сбить его с толку.
   -  Не тут - это нигде, - терпеливо, как ребенку, разъяснил местный авторитет.
   Презрительно плюнув на прощанье, Вовка по каменным ступенькам выбрался из пещеры и с удовольствием вдохнул свежий ночной воздух. Вокруг поляны, на которой он очутился, расстилался привычный глазу сосновый лес. Призрачный лунный свет плескался в озерках диковинных красно-фиолетовых цветов, бросая зловещие тени от вековых стволов. Мимо, едва не задев его черным перепончатым крылом, со свистом пронеслась зеленая летучая мышь размером с добрую собаку.
   - Фигасе, крокодилы летают! Чернобыль местный тут, что ли? – поразился Вовка, провожая глазами наглую тварь. – Кровососы, в натуре!
   После беседы с мужиком башню у него слегка клинило. В груди появился холодок тревоги. Решив удостовериться, что сам не превратился в вампира, Вовка оглянулся, разыскивая в лунном сиянии свою тень. Тень присутствовала. В количестве трех штук.                                       

                                                                 ***

   -  Ячейка?
   -  324.
   -  Как фамилия?
   А что, в пропуске не написано? Ишь, буркалы выкатила, шпиона поймала, не иначе. Тетка, ты в погранцах не служила досель? Хотя нет, комплекция не та. И голос – визгливый, пропитой. Если только вместо сирены – тревогу объявлять по заставе. Смотрит волком, словно рублем одолжила.
   -  Чего молчишь? Как фамилия, спрашиваю?
   Новенькая, вот и выслуживается. Физия ее знакома до боли, где-то он уже встречал эту красотку. И уж точно не на «Доске почета». А вот где? В киоске «Овощи-фрукты»? Вроде нет, там тетки вежливые, культурно обвешивают. В привокзальной отрыжке советского общепита с зеленой облезлой надписью «Буфет»? Точно, там она и заседала за прилавком. Значит, тетка, с теплого места тебя турнули, и ты в охрану подалась? Ну и флаг тебе в руки! И барабан на шею. Косыночку еще подвязала красную… пионерка, хе-хе.
   -  Лисин, последний раз спрашиваю – как твоя фамилия?
   Ну не дура ли?
   Позвольте представиться – Лисин Антон. Можно просто – господин Лис. А для тебя, мымра пергидрольная, Антон Александрович, собственной персоной.
   -  Ну, все, ты меня достал! Водку, небось, глушил до утра, рот открыть боишься. Время десять доходит, явился, не запылился. Твой цех во сколько начинает работу? В семь утра? Считай, что премии ты уже лишился. И тринадцатой заодно. Сейчас докладную твоему начальнику напишем… Степан Сергеи-ич! Мо-ожно вас на минутку?! Я тут нарушителя поймала!
   Да что ж ты орешь-то так, родная?! Народ из проходной от испуга чуть не сбежал. «Пэтэушников» бы хоть пожалела, аж с лица сбледнули, бедолаги. Им на «ящике» до самой пенсии горбатиться. Как они первый день на заводе запомнят?
   О, Сергеич выполз из своей конуры. Целый замначальника ВОХРа, етить его в печенку. Морда поперек себя шире и лоснится, как у кота мартовского. Завтракал, видать. Пивом. Ну, это как обычно. Сейчас опять со своими советами полезет.
   -  А-а, Лис! Привет, дружище, сколько лет, сколько зим.
   Позавчера же вместе колбасили? В сауне директорской.
   -  С кем игра последняя? В лигу-то выйдете?
   Ага, выйдешь тут. Магнитка землю грызть будет у себя на поле вместе с травой. До перерыва за пятерку кое-как цеплялась, а как пришла к ним эта парочка из московского «Торпедо», так все – претенденты. За что их интересно? Слухи ходили, что эшелон с лесом в обмен ушел на столицу. Так что не до жиру: ничейку бы скатать и вторая лига, считай, в кармане.
   -  Сам-то будешь играть? – вздыхает, как бегемот в зоопарке без воды. – Без тебя тяжко придется.
   -  Не знаю, Сергеич. Как нога себя поведет.

   Вся эта хрень случилась после того, как пришел вызов из сборной. Семнадцатилетний талант, коих на просторах Союза было немало, в одночасье стал восходящей звездой. «Русский Пеле», «Второй Бобров», «Наша надежда»… - запестрели заголовки спортивных изданий. Киевское «Динамо» и московский «Спартак» уже объявили во всеуслышание, что юный Лисин должен играть только у них и нигде иначе. Местный военком прозрачно намекнул о скором призыве. Либо ЦСКА, либо - в обнимку с автоматом на дальневосточные сопки.
   Антон решил просто – как получится, так и срастется. Получилось хреново. Организм элементарно не вынес нагрузок. Сломался. Сначала не выдержал ахилл. Лопнул на ровном месте. Три с лишним недели в гипсе и снова в бой. Молодой, здоровый – сам черт не брат. В первой же игре защитник пошел в жесткий подкат. Кердык пришел мениску. Отлежался. На тренировках пахал больше других, с поля последним уходил. Коронный удар со штрафного часами отрабатывал.
   И вот игра, первая в новом сезоне. И сразу же стык – колено в колено. Все, финита ля комедия. Нога опухла уже в перерыве. Еще полгода врачи бились, но приговор был ясен без слов – футболу конец. Дружки-товарищи охали, сочувственно жали руку, обещали не забывать. Изредка гонял мяч с ветеранами, худо-бедно, но колено терпело. 
   Заочно окончил Свердловский Институт физкультуры и спорта. Куда податься? В ДЮСШ? На зарплату в 120 рэ? Помог случай. На местный оборонный завод пришел новый директор, фанат футбола. Пригласили играющим тренером, дали ставку регулировщика мобильных узлов связи
. Это уже что-то – четыре сотни с премиальными выходило стабильно. В первый же сезон на первенство среди заводских коллективов зацепились за призовую тройку. Директор на радостях выделил малосемейку. Жить можно.
   В межсезонье сманили из первой лиги двух хавов-фрезеровщиков и приличного вратаря. Токарь шестого разряда. Либеро-полировщик сорвался в последний момент – конкуренты увели. Магнитка и умыкнула. Но задачу никто не снимал. Директор мужик жесткий и расклад дал простой и всем понятный: если выходим во «всесоюзку», то каждому ключи от «Москвича», провалим – всех переведут в подсобные рабочие. На скромные восемьдесят целковых.
   - Ну что примолк, Лис? – дружеский хлопок по спине вывел его из оцепенения. – А ну, брысь отсюда!
   Это Сергеич уже «пионерке». Стоит, рот раззявила.
   -  У племяшки именины завтра. – Антон нехотя пожал плечами. – Подарок обещал, не знаю - успею или нет.
   -  Пронести чего хотел? – догадливо вскинулся Сергеич. – Так без проблем. Подойдешь в конце смены.
   -  Ладно, с меня причитается.
   Пообещал на свою голову. Пигалица вся в предвкушении. Еще бы – раз дядя Тоша сказал, то выполнит непременно. Сказать-то легко, да вот только где их взять-то, детские кроссовки? Взрослые еще куда не шло – через Госкомспорт можно достать. А на мальцов не возят. В столице, если только.
   Но с другой стороны, зачем нам Москва? Завод военный, на космос работает. Ужель не справимся? Сказано - сделано. Навестил старого приятеля, в «Рембыттехнике» сапожником работает. Хороший спец, но с материалами проблема. Дефицит. Ни кожи путевой, ни подошвы приличной.
   С кожей извернулся. У Платоныча, начальника ПРБ, выпросил две новые спецухи для сварщиков. Там и кожа отличная, и замша разноцветная. А с подошвой пришлось голову поломать. Не ему – технологам. Молодцы парни, не зря в институте штаны протирали. Полдня программу писали для карусельного «Боша». Бумажную, с дырочками. Перфолента, вроде как. К вечеру многофункционал выдал формы. У «резинщиков» за пузырь «Столичной» выменял полиуретан. «Алюминщики» подошвы отлили – «Адидас» от зависти слюной захлебнется. Может, и успеем сшить. Посмотрим…
   -  Антоша, идем чай с нами пить. Я тортик испекла.
   Это Марья Ивановна, бухгалтер. Сейчас опять Таньку будет сватать. Разбитная деваха, в соку. Но уж очень большая. К ней Димка – левый нап – клинья подбивал. Хороший пацан, талантливый. Худой только. Танька глянула тогда на него свысока и с усмешкой, презрительно выпятив нижнюю губу, процедила: «Ты же сдохнешь на мне, суслик!». С тех пор так и кличут, Сусликом.
   -  Спасибо, Марьван, недосуг. Вечером на игру выезжаем, еще дел полно.
   -  Антош, а ты рыбки не привезешь?
   -  Какой рыбки?
   -  Жирненькой!
   Жалобно так протянула, словно на паперти. Антон пожал плечами:
   -  Воблу, что ль? Так не на Волгу едем.
   -  Да нет! – замахала руками бухгалтер. – Не вобла… Не помню, как называется. У них там озеро есть, рядом с Магниткой, рыбаки на плавучих островах лунки бурят и на мормышку ее ловят. А вот названье, хоть убей меня, не помню.
   -  Хорошо, Марьван, если будет -  привезу.
   Хорошая тетка, и про мормышку знает. Антон усмехнулся.
   Ладно, командировочные получил, пора и честь знать. Забежать в профком, получить напутственных звиздюлей, забрать подошвы. Что еще? Форма готова, мячи в автобусе. Вроде бы ничего не забыл. Да, пару «Жигулевского» Сергеичу захватить в заводском буфете. К директору заходить не стоит – опять состав на игру диктовать начнет.
   Ну, все, с богом!

   Автобус вынырнул из тумана, как самолет перед посадкой. «Тещин язык», долгий тягучий серпантин через перевал. Летом еще, куда ни шло, а зимой – жуткое дело. Ездили как-то на охоту в эти края. В гололед. Тяжело груженая вертлюга доползла до середины горы и встала. Из-под колес пар идет - она ни с места. Шлифует. А потом заскользила. Обратно под гору. Еле в кювет порскнуть успели. Они-то успели, а две легковушки нет. Так и ушли в обрыв втроем.
   Жуть.
   -  Слышь, Лис, хреновы наши дела, - рядом подсел Кот, основной голкипер. – Магнитогорцы из «Шахтера» донецкого второго вратаря в аренду взяли.
   -  На одну игру?! – брови сами поползли вверх от изумления.
   -  Да им по… - выругался Кот. – Что хотят, то и творят.
   Антон помрачнел. Знал он этого горняка – классный воротчик. Хоть и запасной. Высшая лига, туды ее етить.
   -  Значит, пойдем в подсобники, - невесело пошутил он.
   -  Да ну тебя! – огорченно махнул рукой Кот. – Думай, что делать будем. Михалыч нарезался уже, празднует.
   Михалыч, администратор команды, храпел через ряд, калачиком свернувшись на мягком сиденье. Полгода до пенсии, ему уже все равно.
   В город въехали за полночь. На КП почти час гаишники мурыжили. Дело привычное - на войне все средства хороши. И гостиница – Антон был уверен в этом – окажется рядом с какой-нибудь стройкой и без горячей воды. Лишь бы клопов не было.
   Так и вышло. И клопы имелись.
    Играли в обед. Выходной. Трибуны битком – тысяч десять, даже в проходах стоят. Молодцы южноуральцы, умеют болеть. Словно на кону не путевка во вторую лигу, а финал Лиги чемпионов.
   Свисток судьи. Поехали!
   Первый гол привезли себе сами. «Девятка» соперника, рыжеволосый крепыш с хорошим стартовым рывком, перехватив поперечную передачу, оторвался от защитника, проскочил фланг и навесил в штрафную. Удар головой в упор… мрачный Кот, выплюнув от досады жвачку, достал мяч из сетки. 1:0. Такой и Яшин не вытащил бы.
   Трибуны чуть с ума не сошли.
   Кот со злостью выбил мяч в центр. Желтая карточка, судья уже руки тянул к мячу.
   До середины тайма держались. Первый натиск отбили, пришли в себя. На двадцатой минуте Суслик обыграл троих на носовом платке и щечкой катнул в угол. 1:1.
   Красавчик! Таньку напою и сам раздену! Если еще один положишь… Антон на радостях пнул бутылку с водой.
   Держимся! Только в защиту не отходить – сожрут и не подавятся.
   Тридцатая минута. Пенальти! Судья, ну нельзя же так нагло! До штрафной еще три метра было. Откуда пендаль?! Тьфу, бесполезно это.
   Кот прыгает в один угол, мяч – в другой. 2:1.
   Центральный нап Магнитки лыбится. Доволен. Каланча под два метра ростом, его в «вышку» зовут, уйдет в межсезонье. Лучше бы ты раньше ушел.
   Что ж вы делаете?! Опять оборона зевнула. «Каланча» продавил центр и вышел один на один. 3:1.
   Еще семь минут до перерыва.
   Антон схватился за голову и сел на скамейку. Все! Прощай вторая лига, премии и ключи от новенького «Москвича». Выйти самому? Один тайм колено стерпит. А что остается? Только надежда на чудо. Он быстро скинул спортивный костюм, переобул бутсы. Меняем защитника, делать нечего - будем рисковать. Резервный судья дал отмашку. Вовремя! Штрафной у ворот соперника.
   Трибуны свистят. Недовольны.
   Не свистите, денег не будет. До ворот метров тридцать, под любимую левую. Больную. Горняк в рамке мечется, орет, но «стенку» грамотно выстроил. Ну, ничего. Его в сборную не за красивые глазки брали. Этот удар он с детства тренировал. Сложный. Если один из сотни сможет повторить, то уже хорошо. Гарринча так бил, носком бутсы по верхней части мяча, как топ-спин в настольном теннисе.
   Разбег… удар! Мяч перелетел через «стенку», нырнул перед вратарем, ударился об землю и скользнул по рукам. Гол!!! 3:2. Еще две минуты до перерыва. Дотерпеть!
   Не дотерпели. Аукнулся деф, тяжело втроем в обороне. И Кот зевнул на радостях – чистой воды «бабочка». 4:2.
   Трибуны чокнулись окончательно.
   Перерыв.
   В раздевалку, протяжно зевая и прикрывая ладонью рот, вошел Михалыч. Пьяно ухмыльнулся:
   -  Ну что орлы, летим?
   -  Да пошел ты… - тихонько буркнул Кот. – И без твоих подъ… тошно.
   Остальные промолчали. Сидели, повесив носы, и вытирая полотенцами красные потные лица. О чем говорить, когда и так все ясно.
   -  Ладно, парни, не грустите, - неожиданно трезвым голосом сказал Михалыч. – Наш первый договорился с ихним. У того должок был за хоккей. Так что две банки положите и ничья в кармане.
   Он расплылся в довольной улыбке. Обкомы перетерли между собой, а остальное ему до лампочки. Привычное дело.
   -  А что, до начала матча нельзя было сказать? – ломким юношеским баском начав фразу, пискнул Димка.
   Суслик - он и есть суслик.
   -  Нельзя, - тряхнул седой гривой Михалыч. – Спортивно все должно выглядеть. По-честному.
   Спортивно… хе-хе.
   Второй тайм начался с атак Магнитки. Трибуны беснуются, как ни в чем не бывало. Вот только рыжий хав в центре, ожидая свистка арбитра, глянул так тоскливо, что тошно сделалось на душе. Антон сплюнул на газон. Бросить бы все. Достали эти договорняки, купленные судьи и внерегламентные аренды. Вот только куда идти? В детскую спортшколу на 120 рэ? Лучше уж за станок встать. Подъем в шесть утра под гимн радиоточки, и толчея в переполненном трамвае пять дней в неделю. День за днем. И за годом год.
   Антон проскочил по краю, на замахе убрал защитника, бросившегося в подкате, и сделал передачу в центр. Суслик ловко прокинул мяч между ног опорника, догнал и с ходу пробил. Твою… за ногу! Штанга!
   Трибуны взвыли.
   Ладно, время еще есть.
   Еще атака, навес, скидка головой, удар… Мимо ворот.
    Кот выбил мяч от ворот далеко в поле. Защитники расступаются, дают выиграть подбор. Антон пробил с лета, вложив всю злость в удар. Мяч по низкой дуге смачно впечатался в перекладину и отскочил за ленточку. 4:3. Семьдесят вторая минута. Красивый гол, даже трибуны похлопали.
   Атака Магнитки. Рыжий сыграл в стеночку с каланчой и вывалился на ворота. На паузе, успев подмигнуть киперу, ударил в угол. Кот взял мяч намертво. Так тоже надо суметь, даже после подсказки.
   Трибуны выдохнули.
   Десять минут яростного навала, два штрафных, семь ударов в створ и четыре угловых. Мяч как заколдованный: мечется в штрафной, стучится об штанги, но в ворота не идет. Мистика! Судья въехал давно, понимающе ухмыляется.
   На трибунах свист. До этих пока не дошло.
   Три минуты до конца. Начинается мандраж.
   -  Антоха, - центральный деф уральцев шепчет одними губами. – Ты главное в штрафную войди, там я тебя свалю.
   Антон молча кивает головой. Мерзко.
   Девяностая минута. Деф слово сдержал – валит. Мяч на точке. Только бы попасть в ворота.
   На трибунах тишина. Горняк косит глазами в правый от себя угол, мол, туда бей. Легкий кивок в ответ. Короткий разбег, удар… Нет, классный у «Шахтера» кипер. Как он исхитрился увернуться от мяча! В последний момент снаряд свалился с ноги и полетел прямо по центру. Если бы не реакция воротчика, прыгнувшего в угол, мяч угодил бы прямо в него.
   4:4. Ничья.
   Антон уважительно качнул головой. Молодец.
    В раздевалке тишина. Вроде бы радоваться должны, но нет – сидят молча, каждый думает о своем. Плевать. Не он придумал эти правила.
   -  Тошка, - в комнату зашел довольный Михалыч. – К тебе соседи пришли.
   Антон кивнул и, прихрамывая (колено к концу матча все-таки разболелось), вышел в коридор. Рыжий. Мнется, но смотрит спокойно, приветливо. Лишь в самой глубине карих глаз затаилась мальчишеская обида.
   -  С вас простава, - буркнул рыжий и, неожиданно широко улыбнувшись, протянул руку: - Саня.
   -  Антон, - ответил крепким пожатием Лис. С трудом раздвинув непослушные губы в приветливом оскале, нехотя спросил: - Где и как?
   -  Да у нас все, в общем-то, все есть, - пожал плечами рыжий и начал перечислять, загибая веснушчатые пальцы: - Баранину на шашлык замочили, пиво чешское по блату достали, водку взяли, девчонки из волейбольной команды ждут… - встретив недоуменный взгляд, он неохотно пояснил: - Выход в лигу собирались отмечать… - подумав минуту, простодушно добавил: - Ребята с тобой хотели поговорить.
   Антон понимающе кивнул головой. Команда соперника задачу на сезон не выполнила, и некоторые игроки захотят ее покинуть. Усмехнулся:
   -  Токарем пойдешь?
   Рыжий радостно заржал. В Советском Союзе профессионального спорта не было. Если верить трудовым книжкам спортсменов, то все они стояли у станка, крутили баранки грузовиков и добывали уголь в шахтах. А в свободное от нелегкого труда время, гоняли шайбу по льду и стучали мячом о паркет, завоевывая для страны олимпийское золото.
   Трясясь по ухабам в «буханке» добрались до гор. С собой Антон взял только Кота. Магнитогорцы поехали втроем, захватив пять симпатичных девчонок. Груженная рюкзаками веселая компания по едва заметной тропинке поднялась на небольшое каменное плато, укрытое среди поросших мхом угрюмых скал. 
   Пока разжигали костер и насаживали на шампуры мясо, рыжий спустился к небольшой горной речушке. Намотав на палец леску, он зашел в обжигающе холодную воду, и пустил по поверхности насаженного на острый крючок слепня. Через полчаса в траве трепыхался десяток хариусов и две радужные форели.
   Волейболистки ловко разделали улов, сбрызнули лимоном нежные, пахнущие свежим огурцом ломтики, слегка посолили и на огромном блюде торжественно подали к костру. Деликатес. Под прозрачным звездным небом раздались гитарные аккорды, и зажурчала в походных стаканчиках из японской нержавейки горькая «Сибирская».
   Антон, уже не в первый раз поймав кокетливый взгляд невысокой пасующей, смазливой брюнетки с очаровательно вздернутым носиком, подмигнул в ответ и присел рядом на бревно, обняв гибкую стройную талию.
   -  Пойдем? – прильнув к нему, горячим шепотом спросила девушка.
   -  А куда? – так же шепотом переспросил Антон, коснувшись губами холодной сережки.
   Легко поднявшись с бревна, девушка, молча взяла его за руку. Подхватив с травы туристический спальник, парочка нырнула в мрачный грот, оставив за спиной скабрезные шутки. Через десяток шагов тусклый луч фонарика осветил в углу  пещеры груду соснового лапника. Бросив на нее спальник, Антон притянул девушку к себе…
   -  Где здесь можно носик попудрить? – хрипло дыша, спросил он.
   Девушка прыснула и томным расслабленным голосом произнесла, указав в глубь пещеры:
   -  Там… Только отойди подальше.
   Пройдя несколько шагов, он заметил узкую расщелину и свернул в нее. Еще один поворот и глазам предстала захватывающая дух картина: небольшое подземное озеро и искрящиеся под светом фонаря сталактиты, исчезающие в непроглядной черноте сводов подземелья.
   -  Ух, ты! – не смог он удержать от восторженного возгласа, и задорно крикнул: - Э-ге-ге!
   -  Чего орешь-то? – вместо эха раздался за спиной скрипучий голос с неодобрительной интонацией.
   Антон вздрогнул и стремительно развернулся. Перед ним стоял бородатый мужик в овчинном тулупе, и укоризненно взирал желтыми глазами.
   -  Ты кто? – ошеломленно выдохнул Антон.
   Мужик почесал подмышку, выудил оттуда какое-то мохнатое насекомое, внимательно осмотрел его под светом фонарика и гнусаво буркнул:
   -  Королева в пальто! – и тут же, радостно хрюкнув собственной шутке, спросил: - Херла куш изнын апташлы?
   
   
   
   
   

   
   
   

                                                  ГЛАВА ПЕРВАЯ

   Три луны расположились в ромбическом порядке; вершину дополняла яркая звезда, напоминавшая очертаниями привычный Сириус. С астрономией Вовка дружил не то, чтобы очень, и это была единственная комета, которую он знал. Так, по крайней мере, ему казалось.
   Светло было как днем. Все это напоминало любимые им белые ночи Петербурга. Их, впрочем, он видел только в кино. Шелестящие под нежными порывами освежающего ветерка кроны деревьев настойчиво нашептывали Вовке немудреную истину – он попал в сказку. Мечта его детства сбылась!
   -  Кар-р! Кар-р! – с ветвей раскидистой березы прохрипел иссиня черный ворон, косясь на пришельца мудрым немигающим взглядом. Второй глаз внимательно наблюдал за ничего не подозревающей пятнисто-красной гусеницей, упорно ползущей к месту предстоящего утреннего завтрака. Неторопливое блюдо невозмутимую птицу совершенно не раздражало.
   -  Истину глаголешь, браток! – согласно кивнул головой Вовка и высокопарно продолжил: – Ибо еще великий Софокл вещал из своей бочки: будьте осторожнее в своих желаниях, они иногда сбываются.
   Подмигнув ворону левым глазом, Вовка на мгновенье задумался. То, что произойдет дальше, было известно ему до мельчайших подробностей. Об этом он знал из многочисленных фэнтезийных книжек, которыми зачитывался на сон грядущий. В отличие от фармакологических барбитуратов, чтение давало гарантированный и безопасный результат: Вовка засыпал почти моментально и не мучился по утрам от одурманивающей мозг сонливости.
   Постояв минуту под деревом, он уверенным шагом двинулся по едва заметной тропинке теряющейся в глубине непролазной чащи. В самое ближайшее время он должен был встретить прекрасную эльфийку из Вечного леса. То, что нынешний лес таковым и является, сомнений не вызывало – в сказках других не бывает.
    Эльфийка могла быть Темной или Светлой, но это было ему глубоко безразлично - Вовка любил и тех, и других. Была у него парочка остроухих подружек: такое вытворяли в постели, что иначе как Высшей магией объяснить было нельзя. Часик-другой он потерпеть был готов, хотя вынужденный двухнедельный пост был делом для него непривычным.
   Могли встретиться и эльфы. Этих Вовка не то, чтобы недолюбливал, скорее - брезговал. Пересекался он с ними несколько раз в той жизни по служебной необходимости, после чего долго оттирал руки мылом в ближайшем туалете, сплевывая тягучую слюну, копившуюся во время общения.
   Следующими по списку шли гоблины. С этими зелеными недомерками у него всегда был короткий разговор: в пятак и с копыт. Они и раньше его утомляли, постоянно засовывая свои немытые рожи в окошки коммерческих ларьков, причем именно тогда, когда он занимался инкассацией подконтрольной территории.
   К гномам он относился нейтрально. Они имели обыкновение прятаться в своих подземельях, защищенных крепкими стенами и охранниками из частных и полугосударственных структур. Их хранилища были забиты золотом, но добраться до него не было никакой возможности. Поэтому Вовка просто не обращал на них никакого внимания.
   В животе предательски заурчало. Со вчерашнего дня он еще ничего не ел, и следовало срочно чем-нибудь подкрепиться.
   -  Смотри, чтобы тебя самого на харч не пустили, - вмешался в мечтания другой Вовка.
   Этого Знайку с высшим образованием Вовка-бандит недолюбливал. Он постоянно лез со своими непрошенными советами, причем в самый неподходящий момент. Во время очередных разборок постоянно бубнил цитаты из уголовного кодекса или, наоборот, травил тюремные байки из жизни опущенных.
   Как-то раз, для разнообразия посетив престижный фитнесс-клуб, он заприметил очередную эльфийку. Клинья подбивались вполне успешно, пока не вмешался этот наглый, всезнающий тип.
   -  Ты на ноги ее посмотри. Видишь? Икроножная мышца коротковата и кажется чересчур мускулистой. На внутреннем коленном сгибе подушечка - колченогость, однако. А грудь? Ты же сам всегда говорил, что все, что не помещается в руку – это вымя.
   Вовка тогда плюнул от злости и, не обращая внимания на обиженную остроухую, направился к лежаку. Отжимая от груди привычные две сотни, попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом. Не получилось. В итоге, пришлось воспользоваться услугами знакомого агентства.
   Едва взглянув на приехавшую по вызову троллиху, он сразу же направился к холодильнику за литровым кувшином «Silver Smirnoff». Серебро, обычно гарантированно помогавшее от любой нечисти, в этот раз оказалось бессильно. Поэтому, к этим персонажам он так же относился без особой любви.
   Орки были хуже гоблинов и троллей, взятых вместе. Это ненасытное племя рыскало по весям в поисках заблудшего путника, и беззастенчиво грабило его, угрожая своими полосатыми дубинками из придорожных засад. Вовка предпочитал с ними не связываться и молча отдавал положенную дань. Иногда, если орк попадался молодой и глупый, получалось его развести.
   Тропинка постепенно становилась шире, освещаясь первыми лучами восходящего солнца. Вовка шел уже больше часа, но никаких признаков жизни на глаза не попадалось. Вечный лес потихоньку оживал щебетанием птиц и громким тресков кустов, сквозь которые продирались какие-то крупные животные. Одно из таких высунуло из колючих веток желтой магнолии любопытный пятачок и незамедлительно схлопотало по оному подошвой кроссовка.
   -  Звиздец, ежики распоясались! – праведным гневом возмутился Вовка и продолжил путешествие, не обращая внимания на обиженное хрюканье дикобраза.
   Единственными обитателями этого мира, с которыми он не встречался в той жизни, могли оказаться маги. С волшебниками Вовка до сих пор не сталкивался, хотя видеть  приходилось почти ежедневно. Они частенько появлялись на голубом экране, и от их заклинаний дурно становилось даже Умнику. Опыта общения с ними Вовка не имел.
   Тропинка, наконец-то, вывела его на небольшую лужайку, где мирно паслись несколько домашних животных. Сказочные коровы, свиньи и козы имели с точки зрения Вовки вполне обыденный вид, и неведомых зверушек среди них не наблюдалось. Из-за поредевших деревьев мелькали крыши небольших избушек, и доносился аромат свежеиспеченного хлеба. Настроение потихонечку пошло в гору.
   - Стой, мил-человек, приехали. Дорожная служба.
   Путь преградили пятеро мужиков, достаточно опрятных, деревенского вида и с дубинами в руках. Один из них, одетый в потертую замшевую куртку и вязаную шапочку, держал в руках приличных размеров кинжал. Он и выступил вперед остальных.
   -  Сымай все с себя, сударь, и ложись на землю мордой вниз.
   Бородатый детина, почти не уступающий габаритами Вовке, оскалился в глумливой щербатой улыбке и почесал лезвием за ухом. Ассоциативная цепочка, перекинувшись от эльфиек к услышанному предложению, подготовила вполне логичный ответ.
   -  Вам что, коз в лесу не хватает? – с ленцой осведомился Вовка, кивая на привязанного к колышку оранжевого барана с длинными клыками, выпирающими из-под отвислой верхней губы. – Или друг другу уже надоели?
   Мужики, нисколько не обидевшись, радостно заржали, а главарь поднял широкую мозолистую ладонь в примирительном жесте и дружелюбно произнес:
   -  Ты, паря, на нас не кукся, мы люди подневольные. Есть приказ всех подозрительных задерживать вплоть до прибытия господина десятника.
   -  У вас, что, война здесь идет?
   -  Она самая, - охотно подтвердил детина и тут же подозрительно прищурился: – А ты, можно подумать, и не знаешь?
   -  Дык, не местный он, сразу же видно, - вмешался другой патрульный, напоминающий мелкими чертами лица усатого хорька. – Может, он, и в самом деле лазутчик? На сайшивила уж больно похож.
   -  Да не-ет, те другие, - рассудительно протянул старший. – У них и нос горбатый, и поволосатее они будут.
   -  Если не с Диких гор, то значит терранец, - не унимался хорек. – Вязать его надо и в холодную. Стража подъедет, сами разберутся.
   -  А вы кто будете? – задал встречный вопрос Вовка.
   -  Мы? – недоуменно переспросил детина. – Славийцы и будем. Кто ж еще-то?
   Происходящее явно выбивалось из запланированного сценария. Спасение принцессы и битва с Темным Властелином откладывались, а вместо этого предстояла разборка с деревенскими мужиками. Вовка привычно покрутил головой, разминая шею, и сделал незаметный шажок в сторону - так, чтобы противник оказался на одной линий. Вступать в бессмысленную драку с вооруженным патрулем он не собирался и действовал рефлекторно.
   Постановка неожиданно прервалась, и на сцене появились новые участники: два вооруженных стражника, с уверенным и гордым видом восседающие на лошадях. Их огромные животы сами по себе являлись неплохим доспехом, а устрашающе-красные от беспробудного пьянства физиономии могли повергнуть в бегство любого врага. Панцирные кожаные куртки были увешаны блестящими значками, видимо подтверждавшими личную доблесть их владельцев, а сыромятные тесемки шлемов, завязанные под тяжелыми подбородками, с трудом справлялись с непосильной задачей, не давая треснуть жирным и наглым рожам.
   Один из стражников, обладатель кривого прыщавого носа и густых черных бровей, сытно рыгнул и лениво поинтересовался у мужиков, подчеркнуто не обращая внимания на задержанного:
   - Это еще что за хрен с бугра?
   Поляну накрыло сивушным перегаром. Деревенский патруль подобострастно захихикал. Вовка, не спускавший такого обращения даже родным ментам, не утерпел и здесь.
   -  Пасть прикрой, урод, не то скотина вокруг передохнет.
   -  Ты кому, быдлячье семя, только что это сказал? – с угрозой отозвался стражник, мигом потеряв показное безразличие. – На кол захотелось?
   -  Обыскать его! – приказал второй, вытаскивая из ножен саблю. Его, похожий на свиной пятак, розоватый нос,  пискляво просипел в унисон извлекаемому оружию
   Мужики мигом обступили не оказывающего сопротивления Вовку и неумело начали охлопывать его по бокам. Не найдя под курткой никакого оружия, один из них сдернул ее с владельца. Руки, державшие пленника, испуганно отдернулись, а кривоносый стражник ошеломленно выдохнул еще одну порцию перегара:
   -  Кошка! Ночная!
   В понимании Вовки, кошка эта была сродни ночной же бабочке, и он уже собирался выдать весь свой немалый словарный запас непереводимых на местный диалект идиом, когда неожиданно вмешался Знайка:
   -  В цугундере давно не были, ублюдки?
   Тесемка кривоносого, не выдержав напряжения, звучно лопнула, высвобождая на долгожданную свободу доселе скрытый от глаз четвертый подбородок. Свиной пятак второго стражника хрюкнул еще раз и выдул из левого отверстия полупрозрачный зеленоватый шарик размером с перепелиное яйцо.
   -  Не погубите, господин офицер! Обознались мы! – хором захрипела конная стража.
   Испуганные взгляды были прикованы к внушительному торсу недавнего пленника, оставшегося в одной лишь спортивной безрукавке. Левое плечо полностью закрывала искусно выполненная татуировка, изображавшая черного паука с волосатыми лапками, цепляющимися за шею и грудь хозяина. На спине насекомого алела древнеславянская свастика.
   Усатый хорек бережно отряхивал изъятую куртку, изображая из себя походную химчистку, а остальной патруль предусмотрительно скрылся за ближайшим кустом. Через мгновение к ним присоединился и остроносый, с поклоном опытного царедворца вернув одежду владельцу.
   Вовка, толком не вьехав в переменившую обстановку, основную суть, тем не менее, уловил верно – российская братва была в авторитете и здесь. Наколку эту ему сделали на научной конференции в далекой провинции Китая, куда они с пацанами ездили по обмену опытом. Поэтому, мысленно отправив пешим сексуальным маршрутом вновь заворочавшегося Умника, он задал самый главный вопрос любого попаданца:
   -  Пожрать есть чего?
   Свинорылый стражник, опередив уже открывшего рот товарища, с угодливо-фальшивой радостью в голосе торопливо ответил:
   -  Не извольте беспокоиться, ваше благородие. Вмиг организуем.
   Кривоносый согласно кивнул головой, с лязгом захлопнув челюсть. Крутившийся рядом воинственный шмель позорно бежал, не выдержав очередной волны нектарного амбре.
   Населенный пункт, куда в сопровождении почетного конвоя прибыл Вовка, ничем не отличался от привычных российских деревушек: белые одноэтажные мазанки с крышами, крытыми глиняной черепицей, небольшая церковь с золочеными куполами и брусчатые мостовые, по которым с визгом носилась местная ребятня. Находившийся на центральной улице трактир был стилизован под старину: стены из грубого ноздреватого известняка, тщательно ошкуренные дубовые лавки и смазливые официантки в нарядных сарафанах с белыми кружевными передниками.
   Одну из них Вовка немедленно хлопнул по упругому заду и, дождавшись ответного взвизга, задал неизменный вопрос, приличествующий при первом знакомстве:
   -  Красавица, не подскажешь, как мне добраться до библиотеки имени Ленина?
   Трактирщик, судя по виду бывший третьим братом-близнецом доблестной стражи, быстро заставил стол разнообразными блюдами. После мясной похлебки, жаркого из баранины и говядины тушеной с черносливом, подали десерт. Отрезав кривым засапожным ножом, услужливо поданым кривоносым стражником, приличный ломоть истекающей соком нежнейшей корейки, слегка заморивший червячка Вовка спросил у сосредоточено чавкающих сотрапезников:
   -  Что там слышно по последним сводкам информбюро?
   Как ни странно, но его поняли без проблем. Ответил дальний родственник подельника Винни-Пуха:
   -  Князь собирает ополчение. К сайшивилам высадился десант на подмогу. Говорят, что терранцы прислали своего главного мага - Ораку Бамбаму.
   Вовка задумчиво кивнул. Внутренний голос подсказывал, что нужно валить отсюда куда глаза глядят, пока не подсуетился местный военкомат. Как тут обстояли дела с призывом, он не знал: может, штраф выписывали, а может, и галстук пеньковый дарили.
   -  Скажите, господин офицер,  правда, что ваши Омара завалили? – подобострастно спросил у него кривоносый.
   Вовка, чьи мысли были заняты совершенно другим, отвлеченно кивнул:
   -  На куски порвали падлу! Как Тузик – грелку.
   При разборке с обнаглевшими чеченцами он не участвовал, но подробности знал до мельчайших деталей. Нахлынувшие воспоминания затронули какую-то струнку в нежной и ранимой душе братка, и возбужденный Вовка воспроизвел универсальный жест, наиболее подходящий для данной ситуации:
   - Фак им от расейской братвы!!!
   И оторопело уставился на собственный средний палец, кончик которого осветился голубоватым сиянием небольшой шаровой молнии. Как он помнил из читанной им фантастики, феномен этот назывался фраерболом.

+3

2

ГЛАВА ВТОРАЯ

   Стража увлеченно и сосредоточенно продолжала жевательный процесс, не отвлекаясь на эксперименты новоявленного мага. Вовка нахмурился и убрал  палец. Лошастый светлячок переместился на дальнюю стену, превратившись в обычную лампадку. Снова выставил палец. Фраербол возник опять. Вовка потряс головой, пытаясь привести в чувство проделки разыгравшегося зрения. Вмешался, как обычно, ехидный Умник:
   -  Ты поменьше налегай на местное пиво, не то еще что-нибудь померещится.
   -  Иди ты в …! – вслух огрызнулся браток. Облом напряг не по-детски.
   Стражники дружно оторвались от своих тарелок и с испугом посмотрели на Вовку. Вид разозленного офицера с угрожающе выставленным пальцем и непонятная фраза привели их в состояние крайнего смятения.
   -  Можно обратиться, ваше благородие, - заискивающе начал свинорылый.
   -  Можно за хер подержаться, - на автомате ответил задумавшийся Вовка.
   -  Виноват! - по-уставному поправился стражник, с трудом выбравшись из-за стола; еще некоторое время он потратил на безуспешные попытки вытянуться в строевой стойке. – Разрешите?
   -  Ну, подержись.
   Ответ также был привычным. Местный патруль растерялся окончательно.
   -  Хотели узнать, ваше благородие, в каком вы звании состоите? – наконец выдавил так и не пришедший в себя стражник.
   Последний сбор, отмазка от которого обошлась в ящик молдавского коньяка, принес на погоны третью звездочку, но Вовка решил накинуть еще одну.
   -  Капитан! - жестко отрезал он и добавил: -  Слышь, братва, вас как здесь погоняют?
   -  Ал-Шот, господин капитан! – бодро отрапортовал так и не севший на место стражник. – А моего напарника г’Аргеном кличут.
   -  Чебуреки, что ли? – уточнил Вовка.
   Пояснений от стражников, обменявшихся недоуменными взглядами, он так и не дождался. Задумчиво покрутив в руке нож, Вовка подмигнул Ал-Шоту и почти ласково произнес:
   -  Ты, братуха, присаживайся. Не в прокуратуре, здесь все свои… - он выдержал небольшую паузу и деловито спросил: – Где можно волыну раздобыть?
   -  У десятника нашего есть резервный фонд. Называете свой личной номер и берете из оружейной все, что угодно.
   -  А с рыжьем как?
   -  С этим похуже, ваше благородие. Договариваться надо, - с многозначительной интонацией в голосе подмигнул стражник.  Как ни странно, но смысл вопросов он улавливал верно.
   -  Лады… разберемся! - глубокомысленно почесал могучий загривок Вовка. Другая рука в это время уже шарила по карманам. Справедливости ради стоит заметить, что по своим. Через мгновение на свет появилась горсть мелочи лишь по крайнему недоразумению именуемая серебром.
   -  Король или падишах? – с уважением поинтересовался г’Арген, разглядывая блестящий лысый профиль на аверсе рублевой монеты. – Я таких денег еще не видел. Из далеких стран серебро?
   -  Это, брат, не деньги, а способ добычи, - непонятно буркнул чем-то недовольный Вовка. Быстро пробежавшись взглядом по тускло освещенной зале, он оживился: – В том углу - что за фраерок сидит?
   Осоловелые после сытного обеда взгляды стражников синхронно дернулись в указанном направлении. Интересующий их субъект оказался щеголеватым франтом с тонкими усиками на смуглом худощавом лице. Ослепительно белый костюм, ладно сидящий на хорошо скроенной фигуре, резал глаз в полумраке захудалого деревенского трактира. Его спутники – пара коротко стриженых здоровяков, чем-то неуловимо схожих с франтом - были одеты в черное, и внимания к себе почти не привлекали.
   -  Это дон Сантиго, кабальеро из Гишпандии. Магическая инквизиция, за ведьмами деревенскими охотятся. Если у кого нет гильдейской грамоты, то на костер волокут.
   Прожевав последние слова вместе с прожаренным куриным крылышком, г’Арген презрительно сплюнул обглоданную косточку на дощатый пол. 
   -  Ходят слухи, что он бастард князя Темного Клана, - торопливо предупредил Ал-Шот, с опаской пряча взгляд от посмотревшего в их сторону кабальеро.
   Вовка шумно отхлебнул глоток ячменного пива из глиняной кружки и презрительно процедил:
   -  Да, хоть племянник генерального секретаря… Долго он тут торчать намерен?
   -  Кто? Секретарь? – глуповато переспросил г’Арген.
   -  Нет, бля, племянник! – разозлился Вовка и яростно прошипел: - Кабальеро, якорь ему в задницу! – Помолчав пару секунду, с угрозой добавил: - И тебе заодно!
   Стражник поперхнулся пивом и с опаской отодвинулся от Вовки:
   -  Я не из таковских, господин капитан. Да и кабальеро - он ведьмачек не только на костер тащит.
   -  Ты идиот? – с трудом удержался Вовка от привычной фразы, спросив ласково и вежливо.
   -  Никак нет, ваше благородие! – выпучил глаза г’Арген.
   -  Я тебя спросил: долго ли здесь будет ошиваться этот баклан?
   Облегченно выдохнув, стражник сказал:
   -  Дык, весь день и просидит. Делать ему все равно нечего.
   Вовка, поманив пальцем стражников, склонился поближе:
   -  Так, пацаны, слушаем меня сюда. Есть тема – разводим лоха. Но сначала сходим за волыной. Ясно?
   -  Так точно, ваше благородие! – дружно ответили стражники. Судя по алчному блеску в глазах, блатная музыка препятствием для них не служила.
   Местный гарнизон квартировал на околице селения в длинном деревянном бараке, окруженном со всех сторон частоколом из заостренных бревен. В дальнем углу просторного плаца белел известняком аккуратный одноэтажный домик с  железным петухом на зеленой крыше. На стук в дубовую дверь вышел на крыльцо красномордый десятник, слеповато щурясь от яркого солнца и блаженно почесывая волосатое брюхо, вываливающееся из расстегнутой рубахи. Стряхнув прилипшие к рыжей бороде крошки, он недовольно буркнул, презрительно оттопыривая нижнюю губу:
   -  Чего надо?   
   Г’Арген быстро подскочил к десятнику и, уткнув ему в ухо свой кривой нос, торопливо зашептал, булькая и глотая слова. Десятник недовольно сморщился и с трудом выдавил из себя приторную улыбку, приглашающим жестом развернув ладонь:
   -  С этого и надо было начинать. Прошу вас, господин капитан, в наши скромные чертоги.
   Последнее слово Вовке не понравилось, а от пояснений Знайки он привычно отмахнулся. Протопав вслед за десятником по темному коридору, троица вошла в зарешеченную комнату, освещаемую тусклыми лучами солнца, с трудом пробивающимся через мутное стекло небольшого оконца, и сиротливо смолившим факелом.
   -  Вот здесь, все наше оружие, - пояснил десятник, делая щедрый взмах рукой. – Можете выбирать все, что вам заблагорассудится.
   Выбирать, собственно, было не из чего. Десяток ржавых сабель в обтрепанных, кожаных ножнах,  деревянные щиты с порубленной оковкой, растрескавшиеся луки и другая, не менее ценная армейская утварь. Все это Вовке не нравилось по одной простой причине: пользоваться этим он не умел. Не нравилась ему и гладкая речь хозяина, и хитрая физиономия, по которой хотелось немедленно провести любимую комбинацию ударов.
   - Арбалеты есть?
   Это было единственное средневековое оружие, которым он владел. В летних спортивных лагерях они осваивали древнее воинское искусство, невзирая на яростную ругань тренеров - мишени превращались в решето моментально. Арбалеты свободно покупались за границей в местных охотничьих магазинах. С таможней проблем не было – современная биатлонная винтовка от средневекового оружия отличалась незначительно. С их точки зрения.
   Красномордый многозначительно замялся:
   -  Вообще-то, есть парочка, но они уже зарезервированы господином полковником.
   -  Показывай! - скомандовал Вовка и видя сомнения десятника, добавил: – Перетрем, все в ажуре будет.
   Первый выставленный образец он забраковал моментально: тяжел, несбалансирован и… просто не понравился. Второй заставил его присвистнуть от восторга. Легкая изящная игрушка не оставляла никаких сомнений в своей грозной смертоносности.
   -  Гномы делали? – спросил Вовка, глядя на десятника сквозь прицел арбалета.
   -  Что вы, господин капитан, - протянул с презрением красномордый. – Это же работа Мастера Дана. А братья Гномм даже болт прямой сделать не могут.
   -  Есть где испытать?
   -  За домом  имеется полигон. Прошу за мной.
   Небольшой пустырь был усеян разнообразными мишенями: более привычными - круглыми, и в рост человека. Вовка вставил болт и с трудом взвел рычаг. Рядом затаили дыхание стражники, чуть поодаль с усмешкой взирал за приготовлениями десятник. Выбрав самую дальнюю мишень, до которой было шагов пятьдесят, Вовка плавным движением поднял арбалет. Спусковой щелчок последовал сразу – без прицеливания. Короткая стрелка, со свистом прорезав воздух, воткнулась точно в нарисованное сердце.
   -  Снайперский выстрел, господин капитан.
   В голосе красномордого впервые за все время появилось неподдельное уважение. Но про дело он, тем не менее, не забывал.
   -  Вам это будет стоить пять золотых.
   -  Сколько я могу взять из воинской кассы?
   -  На сегодня лимит исчерпан.
   -  Пятнадцать процентов.
   -  Господин капитан знает это слово?
   -  Пасть порву!
   -  Капитан элитного подразделения приравнивается к общевойсковому полковнику. Предельный уставной лимит – двадцать золотых.
   Десятник шпарил как по бумажке. Хитрым взглядом окинув братка, с детским восторгом рассматривающего игрушку, он вкрадчиво продолжил:
   -  Тридцать процентов от всей суммы. И десять золотых за арбалет.
   Вовка почесал в затылке и внес встречное предложение:
   -  Мне отдашь двенадцать, распишусь за двадцать.
   -  Десять, господин капитан.
   -  Яйца отрежу!
   -  Договорились, ваше благородие.
   Ведомость в руках гарнизонного кассира материализовалась прямо из воздуха. Крякнув от удивления, Вовка спросил:
   -  Где расписываться?
   -  Господин капитан обучен грамоте?
   -  Отрежу и в глотку забью!
   -  Вот здесь, ваше благородие.
   Покинув гостеприимного хозяина, Вовка подозвал вышедших следом стражников.
   -  Так, братва, запоминаем, что нужно будет сделать…

   Обстановка в трактире за время их отсутствия не поменялась. Кабальеро со спутниками так же сидел за дальним столом, не обратив никакого внимания на вошедшего Вовку. Машинально шлепнув по заду пробегающую мимо официантку, он заказал пива и присел за соседний столик. Через десять минут, громко хлопнув дверью, в трактир ввалился запыхавшийся Г’Арген и широким торопливым шагом направился к инквизиторам. Остановившись перед белоснежным франтом, стражник заискивающе произнес:
   -  Дон Сантиго, вы не могли бы оказать мне небольшую услугу.
   -  Говори, только коротко, – презрительно процедил кабальеро.
   -  Будьте любезны, передайте моему напарнику эту монету, когда он появится в трактире.
   С этими словами Г’Арген протянул франту юбилейный рубль советской чеканки.
   -  Откуда у тебя это? – заинтересовано спросил тот, разглядывая нумизматическую ценность.
   Стражник с таинственным видом оглянулся по сторонам и наклонился поближе.
   -  Клад нашли древний. Ал-Шот должен монету купцам показать, а меня командир срочно вызывает… Так вы передадите?
   -  Ступай, - небрежно махнул рукой кабальеро. – Передам.
   -  Благодарю вас, дон Сантиго.
   Коротко поклонившись, стражник исчез за дверью. Настала очередь Вовки.
   -  Позвольте полюбопытствовать? – вежливо попросил он франта, показывая на рубль.
   После секундного замешательства, монета перешла в руки настоящего владельца.
   -  Редкая диковина! Не продадите?
   -  К сожалению, она не моя.
   -  Даю пять золотых!
   -  Извините, но не могу.
   -  Десять. Нет, двадцать. Прямо сейчас.
   Франт с разочарованных вздохом забрал монету обратно.
   -  Говорю же вам – она не моя.
   -  Давайте сделаем так: я оставлю вам десять золотых, а вы попробуете уговорить стражника продать ее? – продолжал напирать Вовка, выстраивая на белой скатерти блестящий столбик. – Мне нужно отлучиться по делам, но через час я вернусь. Договорились?
   Вид сверкающего золота не оставил равнодушным гишпандца.
   -  Хорошо. Я попытаюсь.
   - Я готов купить все, что предложат на продажу. В моей коллекции таких диковинок еще не было. Имейте в виду, что больше всего ценятся маленькие монеты. Говорят, что их осталось всего несколько штук.
   Не дожидаясь ответа собеседника, Вовка круто развернулся и направился к выходу. Через пять минут в трактир забежал запыхавшийся г’Арген. Покрутив по сторонам головой, он разочарованно махнул рукой и направился к знакомой компании.
   -  Дон Сантиго, мой напарник не появлялся?
   -  Нет еще.
   -  Да куда же он подевался, чтоб его Дремлющий прибрал! Купцы уже уехали.
   -  Если хотите, то можете продать мне.
   Кабальеро говорил небрежно, но в выжидательном взгляде, направленном на стражника, мелькала неприкрытая алчность. Г’Арген, с  минуту постояв в нерешительности, тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя нелегкость принятого решения, и высыпал на стол всю коллекционную наличность.
   - …четырнадцать, пятнадцать, - вслух считал кабальеро, разглядывая на свет каждую монетку. Что он там собирался увидеть, было неясно. Наконец, закончив подсчет, он подвел итог: – Всего, получается, пять больших монет и двадцать семь маленьких. Могу предложить тебе за все сто золотых.
   -  Не пойдет, ваше магичество, - отчаянно закрутил головой стражник. – Купцы давали пятьсот.
   -  Сто пятьдесят.
   -  Четыреста… двадцать.
   -  Двести!
   -  Не смешите мои валенки. Триста пятьдесят.
   -  Триста. Это мое последнее слово!
   Кабальеро хлопнул ладонью по столу, словно возвещая об окончании торга. Стражник вновь тяжело вздохнул и с вселенской грустью в голосе изрек:
   -  Грабите вы меня. Ладно… договорились.
   Старательно взвесив на ладони два кожаных мешочка с золотом, г’Арген покинул трактир. Быстрым шагом пересек улицу и свернул в ближайший переулок, едва не столкнувшись лбами с подельниками.
   -  Все получилось?
   -  Так точно, господин капитан.
   -  Сколько?
   -  Триста.
   -  Сойдет.
   -  А что такое  валенки?
   Оставив без внимания последний вопрос, Вовка быстро поделил нажитое непосильным трудом. Все сделал по-братски: сто монет отдал стражникам, двести оставил себе.
   -  Довольны, братва?
   -  Еще бы, ваше благородие!
   Лица стражников сияли неподдельным счастьем. За полученную ими только что сумму можно было купить двухэтажный особняк в небольшом городке. Вовка, впрочем, об этом не знал и к добыче отнесся философски: есть на что попить-поесть, и на этом спасибо.
   -  Значит так. Сейчас мы разбегаемся, меня вы не видели. Ясно?
   -  Так точно.
   -  Как мне попасть в город?
   -  Идите прямо по этой улице, рядом с церковью свернете направо и ярдов через двести упретесь прямо в станцию. Если господин офицер спешит, то может взять лошадь. Но проще дождаться рейсового экипажа.
   Вовка поочередно хлопнул по подставленным ладоням и неторопливо двинулся в указанном направлении. В деревушке делать было больше нечего, а в городе его ждала непаханая и непуганая лоховская целина

                                                 ГЛАВА ТРЕТЬЯ

   Тропинка податливо стелилась под ноги, проминаясь опревшей листвой и порыжевшими колючками. В темном облачном небе мутно светила одинокая луна. Еще три выглядывали красноватыми краешками из-за грозовых туч. Налетел ветерок, и воздух сразу посвежел озоном.
   Лис накинул капюшон модной спортивной куртки, с загадочным ярлыком « Made in Makao» на внутренней стороне, и ускорил шаг. Колено не болело! Давешний мужик из подземелья, угостив мутным пойлом, подарил еще и невзрачную баночку с пахучей мазью. Темно-зеленая студенистая масса, едва коснувшись больного места, с легким шипением впиталась в кожу. Боль прошла моментально. Испарилась, словно ее никогда и не было.
   Чудеса. Лис резко ускорился, проверяя ногу, и едва не споткнулся о смешного зверька, испугано ощетинившегося длинными колючками. Свернувшись на тропке в клубок, он доверчивыми глазами смотрел на человека, фыркая и забавно водя по сторонам черным опухшим носом.
   -  Кто ж это тебя так? – озабоченно спросил Лис и осторожно прикоснулся к блестящей пуговке. – Болит?
   Зверек обиженно заворчал и потерся колючками об руку. Достав из кармана баночку с чудодейственным зельем, Лис подцепил пальцем маленький комочек и аккуратно мазнул по носу. Не себя – зверька. Несколько секунд и опухоли как не бывало. Сказка!
   -  Ну, бывай, друг! – ласково попрощался он с лесным обитателем и двинулся дальше.
   -  Фр-р! – послышалось в спину вместе с шорохом ветвей.
   Светало. Вместе с первыми лучами солнца пришла и ясность в мыслях. Первый восторг улегся, уступив место обыденным заботам. Сказка - она, конечно, штука хорошая (кто в детстве не мечтал попасть в нее?!), но не стоило забывать о крыше над головой, да и поесть не мешало бы.
   Тропка, коварно вильнув неприметным поворотом, вынырнула из густого орешника на небольшую лужайку. Три мужика, лежавшие на траве вокруг домотканой скатерки, щедро заваленной нехитрой, но очень даже вкусно пахнущей снедью, шустро вскочили на ноги.
   -  Фтой, мил-феловек, - торопливо дожевывая застрявший в горле кусок, сказал бородатый, видимо - старший деревенского дозора. – Куда путь держишь и отколь? – сытно рыгнув, уже нормальным голосом закончил он.
   -  Куда глаза глядят, - честно признался Лис.
   А что еще оставалось?
   -  Ты это брось, - недружелюбно посоветовал бородатый и, медленно нагнувшись, поднял с земли узловатую дубинку. – Грамотку предъяви подорожную…
   Востролицый мужичок, чем-то напоминающий хорька, приподнявшись на цыпочки, что-то зашептал на ухо громиле, испуганно косясь на Лиса.
   -  Думаешь? – с сомнением протянул бородач и неуверенно попросил путника: - Плечо покажи.
   -  Чего показать? – удивился Антон.
   -  Куртку сними и покажи плечо, - напряженным голосом потребовал громила, перехватив дубинку двумя руками.
   Лис молча подчинился. Лица дозорных разгладились, появились улыбки.
   -  Одежа такая же… - передразнил бородач хорька и замахнулся на него рукой. – Как дам щас промеж ушей!
   Востролицего как ветром сдуло.
   -  Ты, друг, не серчай на нас, - вполне дружелюбным тоном сказал громила, повернувшись к путнику. – Служба у нас такая. Раз грамотки нема, велено тебя доставить в гарнизон. Стражники сами разберутся: лазутчик ты вражий, аль раб беглый.
   Антон едва сдержал потрясенный возглас – в рабы ему не хотелось. Как, впрочем, и в лазутчики. Лениво понукаемый деревенским дозором, он пересек чистенькую деревеньку, с любопытством оглядываясь по сторонам, и остановился перед внушительными воротами, по бокам увенчанными сторожевыми башенками. На робкий деликатный стук из неприметной калитки вышел красномордый стражник, с тяжелой серебряной цепью поверх кожаной, украшенной бляхами куртки.
   -  Чего надо? – высокомерно процедил он, почесывая необъятное брюхо.
   -  Шпиона спымали, господин Ал-Шот, - угодливо прогнулся хорек, выскочив из спины старшего.
   Звонкая затрещина от бородача вернула его на место.
   -  Шпиона? – недобро прищурился стражник и, не оборачиваясь, гаркнул. – Г’Арген!
   -  Чего орешь, как запотевший? – еще одна туша появилась в проеме, сонными глазами взирая на терпеливо ждущих мужиков.
   -  Потерпевший, - поправил его первый стражник.
   -  А? – недоуменно вылупился г’Арген.
   -  Капитан Вовка говорил – как потерпевший, - как малому ребенку разъяснил Ал-Шот.
   -  А-а… - уважительно отозвался второй и глубокомысленно добавил: - Ну, если капитан…
   Подтянув за куцую бороденку хорька, он дохнул перегаром на массивный золотой перстень, отчего блестящая поверхность враз помутнела, и круговыми движениями принялся втирать кулак в рыжую волосяную растительность. Небрежно оттолкнув облегченно всхлипнувший полировальный инструмент, стражник с минуту полюбовался собственным волосатым пальцем, на коем и красовалась печатка, и презрительно осведомился:
   -  Обыскали?
   На Антона подчеркнуто не обращалось внимания, словно речь шла не о нем.
   -  Никак нет, господин капрал, - заискивающе улыбнулся громила.
   -  Мужичье лапотное, - презрительно сплюнул сквозь зубы Ал-Шот, и бережно поправил цепь на груди: - Обыскать! – рявкнул он на оторопевших дозорных.
   Через минуту на свет были извлечены: носовой платок, распечатанная пачка презервативов, складной перочинный нож швейцарского производства и горсть серебряной мелочи с парочкой медяков. Баночка с мазью, покоившаяся во внутреннем кармане, благополучно миновала досмотр.
   -  Хороша! – восторженно цокнул языком стражник, разглядывая цветную упаковку с полуобнаженной красоткой, и с неподдельным уважением поинтересовался: – Супруга?
   Лис хмыкнул и неопределенно пожал плечами. Как хочешь, так и понимай.
   -  Не смеши мои лапти! – брезгливо выпятил нижнюю губу г’Арген. – Откуда у этого доходяги такая… - он замялся, подбирая нужное слово и, огорченно махнув рукой, закончил: - Такой графа подавай или князя, не меньше.
   -  Валенки, - вновь поправил его Ал-Шот.
   -  Зачем ей валенки? – изумился г’Арген.
   -  Да не ей! – неожиданно взъярился стражник на непонятливого товарища. – Ты сказал: «не смеши мои лапти». А лапти не смеются.
   -  Ты уверен? – подозрительно прищурился г’Арген.
   -  Ну, да, - неуверенно ответил Ал-Шот, почесав в затылке. – По-крайней мере, я не видел.
   -  А как валенки смеются, ты, значит, видел? – продолжал допытываться кривоносый стражник.
   -  Раз капитан Вовка сказал, что смеются, значит - смеются! – отрезал Ал-Шот, угрожающе хлопнув кулаком по ладони.
   Г’Арген моментально заткнулся – авторитет неведомого Лису капитана был, судя по всему, непререкаем.
   -  Можно подумать, ты их видел – валенки, - тихонько пробурчал под нос стражник и, пораскинув мозгами, гордо добавил: - В натуре, пля!
   Между тем досмотр продолжался. Покрутив в руке перочинный нож, Ал-Шот хмыкнул и убрал его в карман, не обращая внимания на возмущенные протесты товарища. Когда очередь дошла до мелочи, в сонном взгляде блеснул огонек интереса:
   -  Лохов разводить умеешь? – с затаенным ожиданием осведомился стражник, разглядывая на свет двадцатикопеечную монету.
   Лис отрицательно качнул головой – нет, не умеет.
   -  Жаль, - разочарованно вздохнул тот и положил свою лапу на плечо пленника. – Ну, пошли, коли так. Пусть у господина десятника голова болит, что с тобой делать.
   Калитка протяжно скрипнула, открываясь, натужно охнула, пропуская туши стражников, и облегченно захлопнулась, оставив по ту сторону ограды обескураженных мужиков.
   -  Господин капрал, - из-за частокола долетел жалобный голос хорька. – А нам куда?
   Кривоносый г’Арген ответил нехорошо. В рифму ответил. Мужики обиделись и ушли. А может и не обиделись. Но все равно ушли.
   Внутри ограды, тем временем, текла обычная воинская жизнь. Пяток солдат меланхолично и синхронно водил метлами по плацу, вздымая клубы пыли. Сзади их подпирала унылая парочка собратьев по оружию, вениками, связанными из стеблей полыни, щедро разбрызгивая воду из медных тазов. Пыли это не мешало, а грязи добавляло изрядно.
   -  Что они делают? – заинтересовался Лис.
   -  А? – очнулся Ал-Шот, мутными глазами обведя плац, и нехотя пояснил: - Господин десятник приказали. Подметать от ограды до… - он завертел головой в поисках окончания задания.
   -  До заката? – с ухмылкой подсказал пленник.
   -  Тихо ты! – испугано оглянулся стражник и пригрозил кулаком. – Не ровен час, командир услышит…   Фраза повисла в воздухе. Но все было ясно и без слов – идея совместить время и пространство ему явно не понравилась.
   -  Слушай, а ты с капитаном Вовкой случаем не знаком? – спросил шедший слева г’Арген, продолжая задумчиво вертеть в руках изъятую мелочь.
   -  Только с полковником, - после некоторого раздумья ответил Лис.
   Дядя Володя, который и привел его в футбольную секцию, боролся за «Динамо» и к тридцати годам вместе со званием заслуженного мастера спорта получил и третью звезду на погоны.
   -  Так он уже полковник? – изумился кривоносый стражник и одобрительно крякнул: - Молодец капитан!
   -  Я всегда говорил, что он далеко пойдет, - любовно протер замусоленным обшлагом капральский жетон Ал-Шот.
   Двести золотых, полученные от Вовки, были поделены ровно на три части. Одну из них стражники торжественно преподнесли десятнику. Ответный дар не замедлил себя ждать: на кожаных куртках засверкали новенькие бляхи. Словом, свои семнадцать монет начальник гарнизона отработал сполна.
   -  Так что будем делать? – внезапно остановился г’Арген.
   -  А что надо? – недоуменно наморщил лоб Ал-Шот.
   -  Парень знает капитана, - пояснил кривоносый. – Жалко его. Господин десятник с утра зол, как  Дремлющий с похмелья. Если бы он после обеда на допрос попал, то… - стражник скорчил непонятную гримасу и безнадежно махнул рукой. - А так…
   -  Так, может, я после обеда и зайду? – невинно поинтересовался Лис.
   -  В харчевню собрался? – оживился г’Арген.
   -  Неплохо бы, - подтвердил пленник, едва сдерживаясь от смеха.
   Как ни покажется странным, но предстоящий допрос его не пугал. Абсолютно. Нереальность происходящего наложила свой отпечаток, и сознание воспринимало окружающую действительность как игру. Или сон. Антон сам еще до конца не разобрался: верить во все это или нет.
   -  А куда его командир денет? – спросил Ал-Шот, лениво провожая взглядом настырного шмеля. – Особистам отдаст?
   -  В город, - авторитетно обронил г’Арген, смачно хлопнув по загривку. Жужжание смолкло.
   -  Ты уверен?
   -  Они с ним еще за прошлого лазутчика не рассчитались, - снисходительно пояснил кривоносый. – А городская казна за беглых рабов сразу рассчитывается.
   -  Управа его на рудники отправит.
   -  Угу, - последовал ответ. – Если суд лазутчиком не признает. А так – на виселицу.
   -  Может, побег ему устроим? – неожиданно предложил Ал-Шот.
   -  Откуда?
   -  Из темницы.
   Г’Арген задумчиво запустил пятерню в затылок, сдвинув шлем на лоб, и яростно зачесал. Через пару минут он с сожалением покачал головой:
   -  Не получится.
   -  Почему?
   -  Для этого его надо сначала посадить в нее. А это может сделать только господин десятник.
   Стражники пригорюнились.
   -  Значит, будем ждать, пока он проснется, - тяжело вздохнув, г’Арген направился к лавке, стоящей в тени раскидистого дуба. Антон поплелся следом. Устроившись на широкой скамье, он прислонился спиной к шершавому стволу и с наслаждением вытянул ноги. Рядом плюхнулся Ал-Шот, достав из-за пазухи холщовый кисет.
   -  А что это за игра? – заинтересовался Антон.
   В дальней части плаца два десятка солдат азартно гоняли круглый мяч. На первый взгляд это было похоже на земное регби, только мяч был круглый, а не овальный.
   -  Боло, - презрительно хмыкнул г’Арген, усердно заталкивая в левую ноздрю внушительную щепоть табака. – Деревенская забава, - внес он дополнение, протягивая пленнику кисет.
   Лис отказался, устало прикрыв глаза. Солнце начало припекать и даже в тени становилось жарко.
   -  Имперское боло увидеть бы, - мечтательно чихнул Ал-Шот.
   -  Губу закатай, - ехидно посоветовал товарищ.
   -  Зачем?
   -  Не знаю, - откровенно признался г’Арген, пожав плечами. – Капитан так говорил.
   Наступило молчание, изредка прерываемое оглушительным чихом. 
   -  А ты, парень, чем в жизни занимаешься? – полусонным голосом спросил Ал-Шот.
   -  Обучаю, - просто ответил Лис.
   -  Воинов? – проявил некоторый интерес стражник, с сомнением приоткрыв один глаз.
   Сидящий рядом с ним пленник не производил впечатления опытного бойца. Сухощавый, чуть выше среднего роста, с короткой прической светлых волос и ироничным прищуром серых глаз он более походил на отпрыска какого-нибудь аристократа, чем на наставника боевых искусств.
   -  Игроков в боло, - подтвердил его догадку пленник.
   -  Врешь! – окончательно проснулся стражник. – В какой лиге?
   -  Во второй, - безразличным тоном ответил Лис.
   -  Кончай заливать, парень, - сурово предупредил его г’Арген. – Видал я мастеров из Второй Лиги. Они пешком по лесам не ходят.
   Пленник молча пожал плечами: хотите - верьте, хотите – нет. Ваше право.
   Г’Арген оглушительно свистнул. Примчавший на зов молоденький воин, получив приказ, коротко кивнул головой и через минуту вернулся, держа в руках желтый мяч. Антон взял в руки привычный снаряд. Легкий, упругий и… цельный. Без воздуха. Сделанный из какого-то неизвестного ему материала, мяч на ощупь казался живым.
   -  Деревенский колдун делал, - презрительно сплюнул Ал-Шот и требовательно посмотрел на пленника: - Давай!
   -  Чего давать-то? – спросил Лис.
   -  Покажи, что умеешь.
   Поднявшись со скамьи, пленник подбросил мяч в воздух, несколько раз ударил головой, дал прокатиться ему по груди, принял на бедро, перекинул на другое и, опустив на подъем стопы, начал методично набивать. Где-то на двадцатом ударе мяч изменил цвет.
   Сначала он стал бледно-зеленым.
   -  Смотри-ка, бол признал парня! – с некоторой ноткой удивления произнес г’Арген, наблюдая сквозь прикрытые веки.
   -  Значит, не наврал, - флегматично отозвался Ал-Шот.
   Затем цвет поменялся на темно-синий.
   -  Первая лига, не меньше, - присвистнул кривоносый стражник.
   -  Можно подумать, ты видел ее. - Ал-Шот смачно плюнул на землю.
   -  Я в оцеплении стоял на княжеский Кубок, - равнодушно возразил г’Арген, полностью открыв один глаз.
   Мяч моргнул, помутнел, окутавшись серебряными искрами, и сделался ярко-фиолетовым.
   -  Имперская Лига! – восхищенно охнул кто-то из двоих.
   -  Век воли не видать! – вставил другой и, чуть подумав, старательно, по слогам добавил: - Во-би-ляд!
   Еще одна метаморфоза и цвет стал угольно-черным. На миг показалось, что сама бездна смотрит, не моргая, подкидываемым в воздух мячом.
   -  Эй-ей, парень, опусти бол на землю, - встревожился Ал-Шот, с опаской отодвигаясь на край лавки.
   Лис, словно очнувшись от какого-то наваждения, недоуменно посмотрел на стражника, перевел взгляд на мяч и, удивленно свистнув, поймал его в воздухе.
   -  Что это с ним? – спросил он, с интересом разглядывая снаряд.
   Ответил г’Арген, испугано вытирая пот со лба:
   -  Что-что… в игру хочет, что же еще. Да только нельзя ему, когда защиты нет.
   -  Какой защиты? – не понял Лис.
   Мяч вновь стал прежним – желтым.
   -  Магической, какой же еще? – облегченно выдохнул стражник и подозрительно сощурился: - Ты наставник или где? – и тут же, без перехода, попросил: - Покажи еще что-нибудь.
   -  А что? – дернул плечом Лис.
   Кривоносый покрутил головой в поисках мишени и, сверкнув печаткой, указал:
   -  В дверь канцелярии сможешь попасть?
   Лис задумчиво прикусил губу: до цели, темным пятном выделяющейся на фоне белых стен одноэтажного домика, было метров тридцать. Неуверенно кивнув головой, он подкинул мяч чуть вперед и с лету пробил. Бол, мгновенно окутавшись золотистой дымкой, завис на долю секунды в воздухе, и стремительно рванул, оставляя за собой искрящийся шлейф.
   Дверь открылась. На крыльцо, зевая и щурясь от солнечного света, выполз десятник. Босой, в полотняных штанах и холщовой рубахе навыпуск. Мяч звонко вонзился промеж испугано округлившихся глаз. Мгновенье спустя в воздухе мелькнули грязные пятки, и раздался грохот. Дверь захлопнулась.
   -  Хороший удар! – оценил Ал-Шот.
   -  Базаров нет! – согласно крякнул г’Арген.
   -  Железный Фил так бил.
   -  Ему в жизни так не ударить, - возразил кривоносый.
   -  Может быть, - не стал спорить стражник.
   -  Парню в столицу надо…
   -  В Лигу записываться…
   -  А не лапотников тренировать…
   -  А пока – в городскую темницу…
   -  Заодно господина десятника к лекарю отвезем.
   Стражники переглянулись. Г’Арген ободряюще хлопнул пленника по плечу:
   -  Не дрейфь, тренер. Мы судье поросенка захватим…
   -  Молочного, - вставил Ал-Шот.
   -  И пару курей…
   К вечеру гарнизонная карета въехала в ворота города. Сгрузив бесчувственного командира на дощатый настил лекарского подворья, стражники направили лошадей к темнице. Через час грубые руки втолкнули Лиса в маленькую зарешеченную каморку, тускло освещаемую оплывшей свечей. На серой стене красовалась небрежно нацарапанная надпись: «Здесь был Вовка».

                                   
                                                  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

   
   В мерно покачивающейся коляске Вовка провалился в странный беспокойный сон. Снилась братва верхом на лошадях, закованная с ног до головы в блестящие латы и вооруженная «калашами». Стальные пластины кольчуг имели клеймо в виде золотистого трилистника, а на забралах островерхих шлемов в грациозном прыжке изгибалась черная кошка. Красно-белые попоны разгоряченных лошадей с одной стороны были украшены  серпом и молотом, с другой – приплюснутым ромбом, в центре которого горделиво тосковала в одиночестве незатейливая «С». Братва с гиканьем носилась за Вовкой, в промежутках между стрельбой выкрикивая боевые лозунги. Чаще всего звучало «Судья раз-два-рас» и «Конифей - очко».
   Вовка проснулся в холодном поту от громкой перебранки и бессмысленным взором окинул пейзаж за окном кареты. Прямо перед ним высились крепостные стены, выложенные из красного песчаника, с белыми дозорными башенками по углам. Вооруженная алебардами стража, преградившая путь коляске, стояла на подвесном мосту, перекинутому через широкий ров, наполненный поросшей тиной водой. Все пространство перед городскими стенами было заставлено разноцветными шатрами, на верхушках которых развевались штандарты. Разъезжали конные рыцари в начищенных, парадных доспехах и с разных концов доносились пронзительные звуки горнов. Все это напоминало съемку исторического фильма. Выпрыгнув из экипажа, Вовка направился к охране.
   -  Что за сабантуй? – спросил он у стражников.
   Здоровый, бородатый бугай, оглядев с ног до головы запыленного путника, презрительно сплюнул и молча перекинул алебарду на другое плечо. Ответил второй - маленький, жизнерадостный мужичок, с выщерблинами в зубах и лысой головой:
   -  Князь турнир объявил, рыцарский. По случаю победы.
   -  И кто кого? – поинтересовался браток.
   Бугай подозрительно прищурился, но мужичок не замедлил поделиться:
   -  Дык… наши сайшивилов разбили.
   -  А с каким счетом?
   Стражники обменялись недоуменными взглядами. Здоровяк, перехватив алебарду двумя руками, поинтересовался:
   -  Ты, никак, нюхачем будешь?
   -  Чего будешь? – не понял Вовка.
   -  Нюхать вокруг, - с угрозой в голосе пояснил бугай.
   Младший стражник с противным скрежетом вытащил из ножен кривую саблю и настороженно стал сбоку от Вовки. Не обращая на него никакого внимания, браток переспросил:
   -  По кругу-то зачем? Что, прямую дорожку насыпать нельзя?
   -  Какую еще дорожку? – впал в ступор бородач. – Куда насыпать?
   -  Ты мне че порожняк гонишь? – разозлился Вовка. – Коку кто нюхнуть предлагал?
   Недоумение в глазах охраны усилилось. После секундной паузы, опустив саблю, лысый осторожно поинтересовался:
   -  Чего мы тебе предлагали?
   -  Ты дурку-то не включай, - посоветовал ему браток. – Впадло нормальным пацанам  с базара съезжать.
   Взгляд у стражников сделался диким. Бугай, уперев древко алебарды в землю, снял с головы шлем и вытер рукавом вспотевший лоб. После долгих и мучительных размышлений, ясно читаемых на его простоватом лице, он строго с официальным видом произнес:
   -  На время турнира приказано юродивых в Город не пущать.
   -  Ты что, за бельмондо меня держишь? – окончательно взъярился Вовка.
   -  Проваливай, кому сказано!
   Вовка молча дал ему в глаз…

   -  Нападение на представителей законной власти, при исполнении ими служебных обязанностей карается лишением свободы сроком до десяти лет, - монотонно бубнил дородный представительный судья, облаченный в черную мантию. – Согласно уложению о  наказаниях, лицо, совершившее данный вид преступления, не имеет права на аппеляционное обжалование в вышестоящих инстанциях, и  приговор окончателен за исключением случаев княжеского помилования. Вам все понятно, подсудимый?
   Вовке понятно было только одно – срок светил нехилый. На адвоката, с безразличным видом клевавшего носом, надежды не было никакой. Он его, собственно, и не просил – сказали, что положено по закону.
   -  Вы все поняли, подсудимый? – повторил свой вопрос судья.
   -  Так точно, ваша честь! – соскочил с места Вовка.
   Скорчив хитрую физиономию, он скосил один глаз на кошельки с золотом лежащие перед председательствующим, и незаметно показал указательный палец. Терять половину честно заработанного капитала было безумно жалко, но иного выхода из сложившейся ситуации он не видел. Благожелательно взглянув на него, судья подмигнул одним глазом и повернулся к прокурору:
   -  Приступайте к перекрестному допросу.
   Высокий, с хищным носом и косыми глазами обвинитель поправил мешковато сидевший на нем синий мундир и пригласил первого потерпевшего.
   -  Докладывай, как было дело.
   Бородатый стражник, украшенный ярко-фиолетовыми синяками, задумчиво засунул безымянный палец в волосатую ноздрю и неспешно начал:
   -  Дык… чего тут рассказывать-то?  Мы этому юродивому сказали, что въезд в столицу запрещен. А он в драку полез, избил нас не за что.
   -  То есть, напал на вас безо всякой причины? – уточнил прокурор.
   -  Накинулся, как бешенный, - подтвердил стражник.
   -  Мне все ясно, ваша честь, - развел руками обвинитель. – Вопросов больше не имею.
   Адвокат, клюнув носом об стол, пробормотал что-то невнятное и снова погрузился в сон. Судья, бросив на него презрительный взгляд, обратился к Вовке:
   -  Можете что-нибудь сказать в свое оправдание?
   Браток на секунду задумался. Начало драки никто не видел, конный патруль, повязавший его, застал только лежавших без сознания стражников. Мешал Знайка, сыпавший непонятными юридическими терминами, но Вовка привычно от него отмахнулся.
   -  Ложь все это, ваша честь! – убежденно заявил он. – Они пьяные были, передрались друг с другом, а на меня всю вину свалили, чтобы наказания избежать. Я вообще с ними не разговаривал.
   -  Ах, ты! – задохнулся от возмущения стражник. – А кто дорожку нюхать предлагал?
   -  Какую дорожку? – недоуменно спросил судья.
   -  Круглую, - охотно пояснил стражник.
   Левый глаз прокурора, косивший куда-то в сторону, сделал вращательное движение и уставился в собственную переносицу. Судья нахмурился:
   -  А ну-ка, дыхни!
   -  Да, мы совсем чуть-чуть потребили, ваша милость, - смущенно затоптался стражник.
   -  Это не имеет никакого значения, - торопливо вмешался обвинитель.
   -  Здесь я решаю, что имеет значение, а что – нет! – отрезал судья. – Приведите второго потерпевшего.
   Маленький стражник в точности повторил версию своего напарника. Из-за уменьшившегося количества зубов речь его стала шепеляво-картавой. Вовка поспешно произнес:
   -  Они сговорились, ваша честь. Разрешите задать ему вопрос?
   Судья благосклонно качнул головой.
   -  Вспомни, что я тебе говорил?
   Стражник пожал плечами:
   -  Нифево не говорил, кудафтал только.
   -  Это как? – поинтересовался судья.
   -  Ко-ка-ко! - изобразил лысый, и для убедительности помахал руками, изображая цыпленка.
   -  И дорожка была? – последовал ехидный вопрос.
   -  Нафыпать пфедлагал, - кивком головы подтвердил стражник. – По пфямой.
   -  А как надо было? – вмешался Вовка.
   Допрашиваемый, смущенно затоптавшись на месте, беспомощно оглянулся на прокурора. Судья поторопил его:
   -  Отвечайте на вопрос.
   -  По кфугу? – догадался стражник.
   Правый глаз прокурора, сделав зигзагообразную петлю, попытался заглянуть внутрь черепной коробки, а проснувшийся минуту назад адвокат смотрел на происходящее безумным взглядом.
   -  Телега еще была, - радостно вспомнил щербатый. – Пофожняя. Он ее гнал куда-то.
   -  Какая телега? – недоуменно спросил судья.
   -  Не знаю, - пожал плечами стражник. – Может, он куфей на ней веф?
   -  Какой еще кофей?!
   Происходящее стало явно раздражать председательствующего.
   -  Надо полагать ямайский, - с глубокомысленным видом вставил реплику адвокат. – На цейлонский спроса нынче нет.
   -  Не кофей, а куфей – прошепелявил потерпевший, досадуя на несообразительность судьи. И опять помахал руками, изображая из себя цыпленка.
   -  И куда она делась? – последовал следующий вопрос.
   -  Куфица?
   -  Телега, чтоб ты сдох!!! – гаркнул председательствующий.
   -  А я пофем знаю?! – с негодование воззрился на него стражник. – Я ее не видел.
   -  Ты же сам, только что сказал, что она была? – заорал на него окончательно вышедший из себя судья.
   -  Вафа милофть! – завопил в ответ перепуганный терпила. – Он мне сам про нее говорил.
   От волнения, шепелявость чудесным образом куда-то испарилась.
   -  Цейлонский горчит, от него у меня изжога, - пожаловался прокурор адвокату.
   Посмотрев на них диким взглядом, судья снова обратился к потерпевшему:
   -  Чего он тебе еще сказал?
   -  Что надо съезжать с базара.
   -  Какого еще базара?!
   -  Который в Падло, - невозмутимо пояснил стражник.
   Секунду подумав, он почесал в затылке и нерешительно добавил: 
   -  Там у меня еще тетушка живет.
   -  От изжоги я соду употребляю, - поделился рецептом адвокат. – Она моментально помогает.
   -  Какая еще тетушка? Какая сода?! – схватился за голову судья. – Падло за двести верст отсюда!
   -  По матушкиной линий, - терпеливо разъяснил допрашиваемый.
   -  Питьевая, - глубокомысленно вставил адвокат. – От кальцинированной может заворот кишок случиться.
      Вовка, уже не в силах сдержаться, согнулся в три погибели и корчился под столом от смеха.
   -  Твою…тетушку!!! – взбешенный судья затопал ногами. – Вон отсюда! В холодную обоих, пока не протрезвеете!!!
   От вопля обезумевшего судьи глаза прокурора устремились в разные стороны, стараясь спрятаться за ушами. Отдышавшись, председательствующий повернулся к обвиняемому, погрозив ему пальцем:
   -  Свободен. Но, смотри у меня – чтоб на глаза больше не попадался!
Адвокат при этих словах с гордым видом оглядел окружающих. Вовка торопливо вскочил с лавки:
   -  Благодарю, ваша честь, за мудрое и правильное решение.
   -  Иди. И не забудь, что я тебе сказал.
   -  Гадом буду! -  торжественно поклялся Вовка и, прихватив один мешочек с золотом со стола судьи, направился к выходу.

    Узкая улочка лица была застроена каменными домами в два-три этажа, фасады которых утопали в плющах и вьющихся розах. Вдоль булыжных тротуаров росли одинокие акации, к стволам которых были прикручены рекламные таблички. Около них толпился местный люд, обсуждая предстоящее празднество.
   Раздалось недовольное урчание – протестовал желудок, более суток не получавший никакой подкормки. Вовка покрутил головой по сторонам в надежде увидеть вывеску трактира. Ближайший общепит оказался совсем неподалеку – стоило только пересечь дорогу и пройти метров двести до ближайшего перекрестка.
   Наклонив голову, чтобы не удариться об низкую арку входа, Вовка по каменным ступенькам спустился в полуподвальное помещение трактира. Привычно хлопнув по заду пробегавшую мимо официантку, огляделся в поисках свободного столика. Самым подходящим показалось место у окна под раскидистой пальмой. На зеленых ветвях тропического растения устроилась маленькая обезьянка, увлеченно грызущая ярко-оранжевый плод, истекающий зеленым соком .
   -  Чего изволите, господин? – мигом подскочил к нему трактирщик, попутно вытирая грязной тряпкой замасленную скатерть.
   -  Подай-ка мне пармезанов с артишоками, фрикасе с жульеном и анчоусы под сырным соусом, - с важным видом ответил Вовка. – Да, плюмаже не забудь.
   Хороший понт дороже денег – эту нехитрую истину он усвоил еще в студенческие годы. Названия выбранных блюд ему ни о чем не говорили, но звучали, с его точки зрения, очень даже солидно.
   -  Извините, милостивый государь, - огорченно закряхтел толстый хозяин. – Могу предложить только жаркое из дикого гуся и молочного поросенка.
   -  Ладно, неси, - снисходительно махнул рукой Вовка. – Раз нормальной еды в твоем заведении не имеется, и это сойдет. И пиво захвати.
   Глиняный кувшин с пивом подала смазливая официантка, обладающая формами, глядя на которые лопнула бы от зависти любая голливудская звезда.
   -  Вечером что делаем, красавица? – многозначительно подмигнул ей Вовка, сдувая пену с наполненной кружки.
   -  Полы моем в трактире, чего ж еще-то? – недоуменно округлила глаза девушка.
   Мытье полов в Вовкины планы не входило. Озадачено крякнув, он задал следующий вопрос:
   -  Номерок не оставишь?
   -  Это к хозяину, - пояснила официантка.
   -  Он что, сутенер что ли? – поразился Вовка.
   -  Не знаю, - безразлично пожала плечами девушка. – Жены у него нет, к нам не пристает… может и сутенер.
   Общение зашло в тупик. Вовка сделал еще одну попытку:
   -  Хочешь большой и светлой любви?
   -  Кто ж ее не хочет? – зарделась девушка.
   -  Тогда приходи сегодня вечером за…
   Тут он крепко задумался - амбара с сеновалом поблизости не наблюдалось. Кузнеца, впрочем, тоже.
   -  Приходить-то куда? – нетерпеливо спросила красавица.
   Вовка презрительно посмотрел на нее – бикса, конечно, фигуристая, но мозгами явно не хакамада. Еще раз окинув девушку оценивающим взглядом, он предложил:
   -  К тебе?
   -  Зачем ко мне? – удивилась она. – Я и так дома.
   -  Где дома? – не понял Вовка.
   -  Здесь, - девушка обвела рукой помещение.
   Базар начал реально напрягать.
   -  Ты, че мне непонятки втираешь? Простую тему не можешь всосать!
   -  Я извращениями не балуюсь!
   Официантка гордо встряхнула русой косой и удалилась с независимым видом. Вовка огорченно сплюнул на пол и вернулся к пиву. За стол подсел неопрятного вида субъект, с воровато бегающими глазками.
   -  Слышь, друг, - шепотом начал он. – Дело есть.
   -  Твои друзья в соседнем овраге дохлого оленя доедают! – раздраженно отбрил его Вовка.
   Босяк не обиделся и вытащил из-за пазухи перстень, тускло сверкнувший серебром в полутемном освещении трактира.
   -  Купи артефакт.
   -  Какой еще… фак?!
   -  Перстень, говорю, купи магический.
   Вовка покрутил тяжелую вещицу в руках. Вмешался Знайка:
   -  Ценная вещь. Бери, не раздумывай.
   -  Сам вижу, - огрызнулся браток. – Не учи ученого.
   Посмотрев тяжелым взглядом в бегающие глазки уличного воришки, он спросил:
   -  Сколько хочешь?
   -  Пять золотых, - быстро ответил тот и предупредил. – Я не торгуюсь.
   -  А что он может?
   -  Если бы я знал, то цена была бы другой.
   Настроение было окончательно испорчено глупой официанткой, поэтому Вовка молча выложил на стол пять золотых монет. Бродяга испарился, словно его и не было. Вместе с ним пропал и аппетит. Бросив на стол серебряную мелочь за выпитое пиво, Вовка направился к выходу. Неожиданно в спину последовал сильный толчок. Обернувшись, Вовка увидел расфуфыренного козла, наряженного в малиновый камзол с золочеными пуговицами. Местный поклонник известного московского кутюрье, презрительно сощурив глаза, процедил сквозь зубы:
   -  Куда прешь, холоп? Не видишь кто перед тобой?
   -  Это наезд или предъява? – вежливо поинтересовался браток.
   Вокруг них столпились в ожидании развлечения любопытные зеваки. Франт беспомощно оглянулся на окружающих и резко сменил тон:
   -  Не понял вас, сударь?
   -  Если ты, козлина, терки не догоняешь, то, какого хрена понты колотишь?
   Недоумение в глазах лоха усилилось:
   -  Какая Козлина? Оперная дива?
   Нерв у Вовки заколбасил не на шутку. Едва сдерживая себя, он доброжелательно посоветовал:
   -  Дурку не гони. Простой пацанский вопрос – простой пацанский ответ. Что неясно-то? Я тебя реально спрашиваю – че ты пальцы гнешь?
   Взгляд у франта стал обкумаренным, как у нарка после долгожданной дозы. Он слегка приподнял роскошную шляпу  и коротко наклонил голову.
   -  Не знал, сударь, что вы иностранец. Приношу свои извинения. Если их недостаточно, то готовь удовлетворить вас любым способом в любое удобное для вас время.
   -  Чего сделать? – в свою очередь изумился Вовка.
   -  Вы можете потребовать удовлетворения, - терпеливо пояснил франт. – Я готов вам его принести.
   -  Так ты эльф?! – догадался Вовка.
   -  Простите, сударь?
   -  Ну… пидор, - охотно пояснил браток.
   Козлина неторопливо стянул с руки светло-бежевую перчатку из тонко выделанной замши и с бесстрастным видом швырнул ее Вовке в лицо.
   Вовка молча дал ему в глаз.

+2

3

ГЛАВА ПЯТАЯ

   Суд должен внушать почтение и уважение. И еще страх перед законом. Потому-то и заседания проводятся в обстановке торжественности и послушания перед волей председательствующего. И сидит он в мягком высоком кресле, в то время как все остальные участники процесса – на жестких лавках под сонными взглядами грозных караульных.
   Лису страшно не было – где-то глубоко внутри копошился ироничный смешок, в бесплодных попытках пытающийся прорваться сквозь глухую вату усталости и безразличия. Рядом сопели стражники, изредка бросая на него подбадривающие взгляды.
   Процесс начался. Судья коротко звякнул колокольчиком, подумал немного и, взяв в руки внушительный молоток, со всего размаха хлопнул по латунной тарелке. Мелодичный «бзыньк» проплыл по зале заседаний, отразился от деревянных стенных панелей и спрятался в ушах участников процесса, еще несколько минут напоминая о себе легким звоном.
   Судья расплылся в блаженной улыбке, довольно тряхнул париком и, отложив в сторону бумаги, сурово спросил у стражников:
   -  Ну что там у вас еще?
   Ал-Шот суетливо вскочил и бодро отрапортовал:
   -  Лицо без определенного места жительства, ваша законность!
   Скорчив зверскую физиономию, он старательно выкатил глаза, что, по его мнению, означало законопослушание и верноподданническое рвение.
   -  Подорожная грамота имеется?
   -  Никак нет! – вмешался Г’Арген, стараясь втянуть живот и выпятить грудь. Получалось неважно, только морда покраснела сильней прежнего.
   -  В рудники! – брезгливо выпятив нижнюю губу, судья занес молоток.
   -  Дык, енто, ваша законность… - обескуражено промямлил Ал-Шот и украдкой изобразил из себя цыпленка, напоминая о подношении. Хотел еще и хрюкнуть, но в последний момент передумал, вспомнив, что поросенка они благополучно отужинали сразу же по приезду в город. После двух кувшинов вина было решено, что их законность обойдется и курами.
   -  Чего – енто? – переспросил судья, с раздражением покосившись на лицедейские потуги новоявленного мима.
   -  Ко-ко-ко… - тихонько кукарекнул Ал-Шот, обливаясь от страха холодным потом.
   Младший стряпчий клятвенно обещал передать двух упитанных несушек своему начальству. Сейчас, глядя на разъяренного председательствующего, стражник понял, что его просто обвели вокруг пальца. Кинули, как последнего лоха – именно так сказал бы капитан Вовка.
   Судья побагровел. Бросив на стражника уничижительный взгляд, он, наконец-то, соблаговолил обратить внимание и на задержанного. В глазах мелькнуло узнавание – точно такой же спортивный костюм он уже видел двумя днями ранее. Подозрительно сощурившись, судья строго спросил:
   -  Тетушка в Падло есть?
   Лис отрицательно покачал головой – у него вообще тетушек не было. Немного удивило лишь название населенного пункта.
   -  Это хорошо! – неизвестно чему обрадовался судья.
   Лис на всякий случай согласно кивнул.
   -  Но грамоты у тебя все равно нет, - на этот раз ни к кому не обращаясь, вслух уточнил судья.
   -  Удостоверение подойдет? – неожиданно вспомнил Антон и вытащил из внутреннего кармана заводской пропуск. Вместе с ним пальцы захватили и значок с надписью «Мастер спорта СССР». Все это оказалось на столе председательствующего.
   С интересом покрутив в руках значок, судья отложил его в сторону и, близоруко прищурив глаза, принялся изучать пластиковый прямоугольник в алюминиевой рамочке. Мохнатые брови поползли вверх.
   -  И что здесь написано? – с ноткой брезгливости вопросил он.
   -  Тренер по боло, - не моргнув глазом, ответил Лис и внушительно добавил: - Госкомспорт Страны Советов… - именно так на местном языке прозвучало название родного государства.
   -  И где она находится? – оживился судья, подавшись вперед и вперив немигающий взор в пленника. – Первый раз о такой слышу.
   -  Это где-то за Дикими Горами, ваша законность - торопливо вставил Ал-Шот.
   Судья поскучнел. С минуту он беззвучно шамкал губами и смотрел на потолок, словно что-то вспоминал. Стражники почтительно пыхтели в ожидании, а сам виновник торжества с ленивым интересом наблюдал за жирной мухой, нагло ползающей по столу председательствующего.
   -  Ремесло, конечно, хорошее, нужное… - начал судья и, сделав паузу, с сожалением потряс париком: - Но в своде законов четко сказано, что подданный иного государства обязан получить подорожную грамоту в магистратуре пограничного улуса. Без оной он считается либо беглым рабом, либо… - грозно сведя брови к переносице, председательствующий ледяным тоном закончил: - Либо иностранным шпионом.
   Наступила гнетущая тишина. Судья выразительно переводил взгляд со стражников на пленника, умудряясь при этом следить и за наглым насекомым, перебравшимся на мантию. Улучив момент, он ловко хлопнул рукой по собственному брюху и довольно хохотнул.
   -  Есть грамота, ваша законность, - обреченно вздохнув, Ал-Шот выудил из кармана упаковку с презервативами и приблизился к столу. – Взгляните… - цветная полуобнаженная красотка предстала неподкупному взору.
   -  Кхе-кхе… - довольно закряхтел судья, расплываясь улыбкой блаженного идиота. – Что ж вы раньше-то молчали? Надо было сразу показать. – Торопливо подхватив со стола лорнет, он по-свойски подмигнул пленнику: - Вот и подпись имеется… только чья – не разберу?
   -  Проверено электроникой, - машинально ответил Антон.
   -  Так и запишем, - обмакнув перо в чернильницу, судья старательно заскрипел по бумаге, кося одним глазом на красотку: - Проверка личности произведена старшим писарем пограничной магистратуры… - задумавшись на мгновенье, он чмокнул губами и радостно закончил: - Чиновником второго ранга Электр О'Ником.
   Тяжелое пресс-папье прокатилось по бланку. Звучный шлепок печати и спустя минуту гербовая бумага была торжественно вручена теперь уже бывшему пленнику.
   -  Трудись во благо княжества и тебе воздаться по заслугам! – с пафосом изрек судья и с неподобающей служителю местной фемиды поспешностью, подпрыгивая от нетерпенья, скрылся за неприметной дверью. Через некоторое время оттуда послышались сладострастные охи.
   Понимающе (и с явным сожалением!) хмыкнув, Ал-Шот хлопнул по плечу Лиса:
   -  Ну что, тренер! С этой бумагой можешь проситься в любую гильдию, только на княжью службу тебя не возьмут.
   -  И вот еще… - дружеский удар по спине едва не свалил Лиса с ног. – Возьми на первое время, - в широкой ладони Г’Аргена сиротливо блеснули два золотых.
   -  Ну, вы даете, братцы! – Антон ошеломленно покрутил головой. – Вы же меня первый раз в жизни видите! Я вам никто и звать меня никак…
   Стражники переглянулись. Видно было невооруженным глазом, что им польстил искренний порыв их нового приятеля. Оказывается, иногда приятно совершать бескорыстные поступки, пусть даже они оплачиваются из собственного кармана. Впрочем, вспомнив про карман, Г’Арген тут же деловито напомнил:
   -  Слышь, тренер, ты про нас не забудь, если в имперскую Лигу попадешь…
   -  Хоть одним глазком взглянуть, - подержал его Ал-Шот.
   -  Говорят, там самый дешевый билет сотню золотых стоит…
   -  И пускают только благородных…
   -  Но командам дают особые…
   -  Бесплатно…
   -  Это задаром, если ты не понял…
   -  Так что не забудь…
   -  А мы тебе еще пригодимся…
   -  Морду там кому набить…
   -  Или лоха развести…
   -  Курей вдруг захочешь…
   -  Или поросенка…
   -  Молочного…
   -  Да хоть жареного…
   -  Кстати, о поросятах…
   Вновь обменявшись быстрыми взглядами, стражники исчезли, оставив Лиса наедине с его мыслями. Но, будем честны, единственная идея, посетившая голову, была прозаична и проста. Поэтому, вздрогнув от громкого протяжного стона, раздавшегося из-за неприметной дверки, Лис широким шагом покинул здание суда в поисках ближайшего трактира. Или харчевни – в классификации местного общепита он еще разобраться не успел.
   Добродушного вида старичок, к которому он обратился с вопросом, долго размахивал руками и неразборчиво сыпал словами. Из несвязного потока Лис с трудом вычленил суть – до трактира шагов двести по прямой. И уже через четверть часа он сидел за дубовым столом в полумраке обеденной залы и с наслаждением потягивал забористое пиво из вместительной кружки.
   Жизнь налаживалась.
   -  Господин желает что-нибудь еще? – ловко расставив тарелки, смазливая служанка кокетливо стрельнула глазками.
   -  Благодарю, милая, - подмигнул в ответ Лис, окидывая взглядом стол. – Мне хватит и этого.
   Горка дымящегося риса со специями, запеченные бараньи ребрышки, свежая лепешка, пряный соус и крупно порезанные овощи, щедро усыпанные зеленью.
   В заводской столовке такого не подают.
   -  Есть творожный пудинг с горячим шоколадом, - продолжала настаивать девушка.
   Лис подумал мгновенье и… согласился. После пива его всегда тянуло на сладкое.
   Горячий шоколад оказался расплавленным на огне шоколадом, а не какао, как было принято в его мире. Нежное творожное пирожное было под стать пышным формам расторопной служанки, несколько раз прикасавшейся к посетителю то горячим бедром, то тугой грудью. Случайно, надо полагать.
   Отсчитав сдачу с золотого – четырнадцать серебряных монет и пяток медных – официантка, многообещающе улыбнувшись, удалилась, призывно покачивая бедрами.
   Соотношение золота к серебру в земной коре примерно один к пятнадцати, вспомнился Лису школьный учебник. В этом мире, на первый взгляд, пропорция была та же самая. Сколько медяков в одном серебряном он подсчитать не успел – внимание отвлек громкий хохот из-за соседнего стола.
   Троица молодых людей аристократичного вида развлекалась нехитрой забавой, стараясь попасть обглоданными косточками в маленький комочек с яростно горящими черными глазами. Щенок. Чем-то похож на кавказца, такой же мохнатый увалень. Прижавшись к пальме, он не пытался увернуться от летящих мослов, хватая их на лету крепкими клыками. Но не все – некоторые достигали цели, и тогда щенок вздрагивал и глухо рычал, прижимая уши к голове. Сверху бесновалась обезьянка, громким верещанием сопровождая особо удачный бросок. Троица от этого веселилась еще больше.
   -  Может, хватит? – спокойным тоном сказал Лис, поднявшись с лавки и неслышно подойдя со спины к гогочущей компании.
   -  А тебе что за забота? – недружелюбно огрызнулся один из них: рыхлый, с ранними залысинами и двойным подбородком. – Мой варранг - что хочу, то и творю. Заведи себе такого же и развлекайся. Или этого купи… - смерив заступника оценивающим взглядом, он презрительно сплюнул на пол: - Да только денег у тебя не хватит… смерд.
   Дружки радостно заржали, словно услышали веселую шутку.
   -  Сколько? – бесстрастно спросил Лис, перебирая в правом кармане невеликую наличность.
   Рыхлый поперхнулся и вновь смерил его взглядом. Прищурив левый глаз, он лениво процедил:
   -  Двести золотых… - и злорадно усмехнулся, предвкушая потеху.
   Лис не дрогнул ни единым мускулом, лишь пальцы судорожно сжали в горсть глухо звякнувшие монеты. Таких денег у него не было. Левая рука машинально нырнула в карман. Нож. Он даже удивиться не успел – мельком вспомнилось, что стражники изъяли его при обыске – как ладонь раскрылась, демонстрируя перочинную игрушку швейцарских умельцев.
   -  Махнем не глядя?
   Глаза рыхлого алчно сверкнули. Покрутив в руках нож, он зацепил ногтем штопор, ковырнул ножницы и с показным равнодушием мотнул головой:
   -  Безделушка.
   -  Не хочешь, как хочешь… -  с не меньшим безразличием в голосе констатировал Лис. – Значит, не договорились, - он потянулся к ножу.
   -  Погоди-погоди! – всполошился рыхлый, ухватив его за рукав, и оправдывающимся тоном продолжил: - Обученный варранг стоит дорого… очень дорого! Даже мой бездельник… - он кинул ненавидящий взгляд на щенка, - стоит больше, чем я тебе предложил… - подхватив со стола стаканчик с костями, рыхлый радостно встряхнул его и азартно предложил: - Сыграем? Мой щенок против твоей безделушки.
   -  Давай! – неожиданно для самого себя согласился Лис. – Бросай первым.
   Рыхлый долго тряс стаканчиком, несколько раз подносил его к уху и беззвучно шевелил губами, словно читал молитву или заговор. Наконец, он перевернул стаканчик и катнул пару игральных костей по столу.
   Одиннадцать!
   Дружки оживленно загомонили, а рыхлый торжествующе выдохнул.
   -  Твой черед, - тонкие губы растянулись в снисходительной усмешке.
   Лис молча взял кости в руки. Теплые. Нежданно вспомнился Михалыч с его молитвами перед игрой. Взывал он ко многим богам, но предпочтение отдавал греческому пантеону.
   Перекатывая в кулаке граненые кубики, Лис лихорадочно вспоминал покровителя азартных игр. Щенок замер у пальмы, внимательно наблюдая за ним черным блестящим глазом. Другой был прикрыт волнистой светло-серой прядью свисающей со лба. Ни миг даже показалось, что маленький варранг понимает, что решается его судьба.
   Подмигнув ему, Лис мысленно воззвал к Диане-охотнице – больше на ум никто не пришел. «Я слышу, смертный, - прошелестел в голове мелодичный голос. – И не надо так орать, я не глухая».
   Ошеломленно вздрогнув, Лис непроизвольно разжал руку. Кости звонко стукнулись об стол, подпрыгнули, кувыркнулись и замерли, блестя под пламенем свечи потертыми гранями.
   Двенадцать!
   «За тобой должок, чужеземец!» – ехидный голос удовлетворенно хихикнул и исчез, оставив после себя звенящую пустоту.
   -  Жульнич… - прервавшись на полуслове, рыхлый изумленно приоткрыл рот.
   Темная древесина столешницы на мгновенье окуталась прозрачной дымкой. Миниатюрно-игрушечная молния ослепила игроков, ударив в игральные кости.
   За столом воцарилась тишина.
   -  Боги одобрили сделку, - хрипло прошептал неудачливый игрок и, втянув голову в плечи, семенящим шагом заковылял к выходу. Его дружки, одарив Лиса на прощанье испуганными взглядами, торопливо устремились следом. Лишь золотой закружился в одиноком танце вокруг полупустых тарелок и ополовиненных кружек.
   -  Свезло тебе, парень! – откуда-то из-за спины вынырнул трактирщик, ловко подхватывая монету. – Не в каждый спор вмешиваются боги… - помолчав мгновенье, он веско добавил: - Далеко не в каждый.
   Лис меланхолично пожал плечами – эка невидаль, боги! От происходящего и так голова кругом шла, так что богом больше, магом меньше… Какая разница, по большому счету.
   Подняв с пола забытый поводок, он ласково кивнул щенку:
   -  Идем, дружище.
   Варранг склонил голову набок, глянул серьезно и солидно рыкнул – идем, мол, хозяин. Вот только куда?
   -  Комнату снимать будешь? – деловито осведомился трактирщик, скрестив пухлые руки на животе. По-другому у него не получалось – грудь спряталась за складками жира, и казалось, что объемистое брюхо начинается сразу же от шеи. Последняя, впрочем, тоже едва угадывалась из-за отвисающих щек.
   -  Сколько? – лаконично спросил Лис.
   -  Недорого, - поспешил заверить его толстяк. – Один серебряк за ночлег, или два, если будешь харчеваться.
   От добра добра не ищут. Кухня приличная, сам трактир в центре, да и служанка подмигивает… Чего еще надо? Согласно кивнув, Лис в сопровождении трактирного мальчишки поднялся на второй этаж, где находились номера.
   Чистенькая комната с просторной кроватью, двустворчатым шкафом со скрипучими дверцами и кувшином для умывания. А может это ночной горшок? Словоохотливый мальчуган поспешил заверить, что все удобства в отеле имеются. Недалеко – во дворе. Не то, что у некоторых, презрительно фыркнул он. Уточнять, впрочем, он не стал. Лис и не настаивал. Раздевалка – через дорогу баня… это встречалось и в его родном мире.
   Наградив коридорного медной монетой, он с наслаждением растянулся на пуховой перине. Не тюремные нары! И…моментально заснул. Проснулся оттого, что кто-то трет его щеку наждачной бумагой. Мокрой бумагой. Приоткрыв один глаз, наткнулся на ждущий радостный взгляд.
   -  Проголодался? – сладко потянувшись, спросил Лис.
   Щенок басисто тявкнул. Хорошо получилось, раскатисто. Приподняв одно ухо, вильнул обрубком хвоста и снова лизнул хозяина языком. Посчитав ритуал утреннего приветствия исполненным, он улегся у двери и, положив голову на лапы, стал следить за человеком. Охранял. Рассказывать хозяину, что ночью к нему пыталась проникнуть незваная гостья, щенок не стал. К чему? Свой долг он выполнил – прогнал ее. Просто прогнал. Грызть не стал – официантка еще пригодится. Так ему показалось, во всяком случае.
   -  Ну что, дружище? – быстро умывшись, Лис прыгал на одной ноге, стараясь попасть ногой в предательски ускользавшую штанину. – Идем на завтрак? Потом на поиски работы… - чертыхнувшись, он уселся на кровать и задумчиво посмотрел на щенка: - И имя тебе подобрать надо.
   Не дождавшись ответа, Лис потрепал щенка по холке, мысленно отметив, что тот вырос за ночь (а может, и показалось) и спустился в харчевню…

                                                                         ***

   -  Значит, наставник по боло? – уже не в первый раз спросил секретарь гильдии и вновь поднес к глазам значок мастера спорта.
   -  Угу…
   Лис многословием никогда не отличался. Вот и сейчас, сидя в небольшом кабинете, заставленном призовыми кубками, он отвечал односложными репликами, исподволь разглядывая функционера от боло. Невысокий, коренастый, с коротким ежиком седых волос и жесткими чертами лица… Свой брат, бывший спортсмен.
   -  Есть одна команда, - секретарь внимательно посмотрел на гостя. – Только вчера хозяин выгнал наставника… третьего за сезон. Возьмешься?
   -  А в чем подвох? – криво усмехнулся Лис.
   Просто так, с бухты-барахты взять с улицы незнакомца и дать ему команду… Это «ж-ж-ж» неспроста.
   -  Долги, - нехотя выдавил секретарь. – Если не выберетесь со дна, то вся команда поедет осваивать новый рудник… - выдержав паузу, он жестко добавил: - Вместе с наставником!
   Весело! Лису вспомнился директор завода, обещавший перевести всех в подсобники. Методы разнообразием не отличались.
   -  А если выберемся?
   -  Десять золотых в месяц и особо - за победу, - будничным тоном поведал секретарь. – Ну что, согласен?
   Лис молча кивнул. А куда деваться? Больше он ничего не умел.
   -  Ну, вот и славно! – оживился секретарь, доставая из-под стола оплетенную лозой бутыль. Споро разлив вишневую наливку по вместительным бокалам, выточенным из темно-зеленого камня, он предложил: - За удачу! – и, не дожидаясь гостя, одним глотком осушил свою посудину.
   Лис, промычав в ответ что-то невразумительное, из вежливости сделал небольшой глоток.
   -  А варранга зачем с собой взял? – пыхнув трубкой, хозяин кабинета вальяжно откинулся на спинку кресла и по-свойски подмигнул: - Учить будешь? – и, наткнувшись на вопросительный взгляд, снисходительно махнул рукой: - Пустое. Еще никому не удавалось. Знаешь, сколько стоит хороший дрессировщик? Всю нашу гильдию можно скупить с потрохами.
   Нацедив себе из бутыли, он с непонятной горячностью продолжил:
   -  Многих я повидал на своем веку. И игроков хороших  и тренеров. И в имперской Лиге двое моих учеников играли... Да-да… - секретарь гордо расправил плечи. – Я и сам в трех матчах участвовал – на замену выходил…
   Опрокинув бокал, он прищурился:
   -  Не веришь? По глазам вижу – сомневаешься. А зря. Если бы не сломали… - показав изуродованную руку, секретарь тяжело вздохнул: - Если б не этот чертов варранг, не в этой бы дыре я сейчас прозябал.
   Щенок, весь разговор пролежавший у ног, глухо зарычал, приподнимаясь. Лис успокаивающе потрепал его по холке и осторожно спросил:
   -  А как там – в имперской Лиге?
   -  Попадешь в тройку – получишь пропуск на игру, - загадочно усмехнулся секретарь. – Это не наше боло. Забава для черни… - огорченно щелкнув языком, он вслух забормотал: - И дернул меня нечистый в игроки податься. За славой погнался. Нет бы в школу магов поступить, глядишь и выбился бы в помощники. Были же задатки… А там и до имперского тренера рукой подать.
   Лис удивленно приподнял бровь:
   -  А что, только маги могут тренировать в Лиге?
   -  А как ты Паутину игры плести будешь? – изумился в ответ секретарь и вновь повторил: - Это не наше боло… - глубоко затянувшись, он пустил дым колечком и задумчиво произнес: - Есть, правда, одна легенда. Старики рассказывают, что лет двести назад был тренер без магических способностей. И даже выигрывал что-то. Но… - секунду помолчав, строго закончил: - Ты выбрось эти мысли из головы. Мы для Лиги – мясо. Имперских игроков с детства тренируют. По несколько наставников у каждого. Не одну тысячу золотых тратят на обучение.
   Умолкнув, хозяин кабинета несколько минут покачивался в кресле, попеременно потягивая трубку и вино. Молчал и Лис, переваривая информацию. Наконец, оторвавшись от раздумий, секретарь гильдии испытующе взглянул на гостя:
   -  Не передумал? – дождавшись утвердительного кивка, извлек из ящика стола договор: - Тогда подписывай…
   Покинув кабинет с тремя золотыми аванса и жетоном наставника в кармане, Лис неторопливо направился к месту новой службы. Привычной и обыденной службы тренером. Так ему казалось, во всяком случае.

                                                 ГЛАВА ШЕСТАЯ

   -  Может, хватит уже быковать? – с недружелюбной брезгливостью в голосе осведомился Знайка. – Не пора ли за ум взяться?
   -  Он первый начал, - неохотно буркнул Вовка, вспомнив детсадовскую отмазку.
   -  Какая разница -  первый… последний? Ты в чужом мире, здесь ты Никто и звать тебя Никак. За такие фокусы можно и головы лишиться. Стражу зачем избил?
   -  А че они? – привел железобетонный довод Вовка.
   -  Отомстят! – пригрозил Знайка.
   -  Зае… мучаются пыль глотать! – мрачно прозвучало в ответ. – Мочил этих козлов и буду мочить!.. В параше.
   Мысленная беседа была прервана испуганным писком, раздавшимся из груды соломы в углу небольшой – шагов пять на пять – тюремной камеры. Гранитные своды темницы, истекающие крупными каплями подземной сырости, были едва различимы в мерцании оплывшей свечи. Вовка приподнялся с лежанки и встретился с удивленным взглядом ярко-синих глаз, принадлежащих худенькому мальчугану лет пятнадцати-шестнадцати. Густые черные волосы были неровно обрезаны вровень с хрупкими плечами, а пухлые губы дрогнули в несмелой улыбке, обнажая белоснежные зубы.
   -  Ты кто? – дружелюбно спросил Вовка.
   -  Ян, - почему-то шепотом ответил мальчуган.
   -  За что тебя замели?
   Глаза мальчишки наполнились слезами, а нос предательски хлюпнул. Дрожащим голосом он начал свой рассказ:
   -  Я из Алавийского княжества… - встретив вопросительный взгляд, он пояснил. – Это за северными перевалами Диких гор. Герцог Ютуш поднял восстание и захватил власть в стране. Всех преданных престолу он казнил, а за теми, кто сумел скрыться за границей, охотится тайная полиция.
   Горестно вздохнув, мальчишка продолжил, глухо роняя фразы:
   -  Мою семью вырезали под корень. Я бежал в Славийское княжество, надеясь спрятаться у своего дяди, но по дороге на нас напали разбойники и убили всех слуг. Мне вновь удалось сбежать, но я остался без единого пенса. Когда добрался до столицы, местная стража арестовала за бродяжничество и теперь я буду продан в рабство. Денег, чтобы заплатить штраф в пять золотых, у меня нет.
   Вовка подошел к мальчишке, обнял его за плечи и крепко прижал к груди. Ласково потрепав спутанную шевелюру, он успокаивающе произнес, внутренне содрогаясь от нахлынувшей ярости:
   -  Не боись, пацан, деньги не проблема. За вшивых пять монет продавать в рабство…  Да здесь мозги надо кой-кому вправить, в край офигели!
   -  А как тебя звать, добрый человек? – доверчиво стрельнул глазищами мальчуган.
   -  Вовка, - с небольшой заминкой ответил браток.
   -  Вока? – удивленно переспросил Ян и вновь зашмыгал носом, вытирая слезы грязным рукавом.
   Сквозь приглушенные рыдания с трудом пробился голос Знайки, прозвучавший с угрюмым предостережением:
   -  Смотри, чтобы тебе самому мозги не вправили. Слышишь, топот в коридоре?
   -  Шура, не стучите лысиной по паркету! – с веселой злостью ответил Вовка и ласково отодвинул мальчишку: - Спрячься под лежанку!
   Скинув с себя кожаную курку, он резко обернулся на скрежещущий звук открываемой двери. В освещенном проеме появились силуэты тюремных надзирателей. Первым в камеру вошел, поигрывая короткой дубинкой, мордатый детина с наглым взглядом мутных от похмелья глаз. Следом ввалилось еще трое.
   -  Порезвимся? – с ухмылкой предложил детина.
   -  Давай! – охотно согласился Вовка и, поднырнув под  удар дубинки, впечатал лоб в подбородок надзирателя.
   Мрачное узилище взорвалось криками боли, проклятиями и звучными шлепками ударов. Через некоторое время численный перевес противника привел к закономерному исходу: руки у Вовки были крепко связаны за спиной, а сам он, с туго затянутой на шее веревкой мрачно смотрел на приближавшегося детину. Второй конец веревки, перекинутой через дубовую балку, держали двое надзирателей.
   -  Порезвимся? – злобно сощурив опухшие глаза, спросил мордатый детина и сделал шаг вперед.
   -  Давай! – кивнул в ответ Вовка, с силой оттолкнувшись от каменного пола.
   Сдвоенный удар ногами в челюсть отбросил хрустнувшее шейными позвонками тело к двери тюремной камеры. Резкий рывок веревки передавил захрипевшее горло, и свет в Вовкиных глазах плавно потух. Чубайсы гребанные, мелькнула напоследок угасающая мысль…
   -  Что же вы, сударь, сразу не показали свой знак? – по отечески пожурил Вовку сухощавый тип в монашеской рясе. – Люди Тайного Канцлера не в нашей юрисдикции и… можете быть свободны.
   Мокрый от вылитой на него воды браток со спокойной усмешкой встретил пылающий холодной злобой взгляд и молча кивнул головой. В допросной, куда его препроводили едва он очнулся после драки, было прохладно, и Вовка зябко поежился. Выдержав небольшую паузу, он коротко потребовал:
   -  Золото!
   -  Ах, да, совсем забыл! – с издевкой воскликнул монах и выложил на стол изрядно похудевший мешочек.
   Вовка двумя пальца приподнял за края кошель. На потемневшую от времени и сырости деревянную поверхность сиротливо выкатились монеты. Вовка сгреб их в кулак и подбросил в воздух; ловко перехватив, он с силой припечатал монеты к столу.
   -  Мальчишку я забираю с собой.
   -  Как вам будет угодно, - пожал плечами монах и вытащил из рукава пергаментный свиток. Удивленно вскинутые брови получили злорадное пояснение: - Вызов на дуэль от графа Фензеля.
   Вовка с любопытством развернул коричневый свиток и пару минут разглядывал замысловатый текст, не поддающийся чтению еще и из-за затейливости букв, украшенных  завитушками. Мысленно сплюнув, он усилием воли подавил шевельнувшийся червячок беспокойства и поднялся со стула.
   -  Будь здоров, не кашляй!
   И уже в спину получил небрежно брошенную фразу, прозвучавшую с легкой угрозой.
   -  Я думаю, что мы еще встретимся.
   -  Да хоть каждый день, братуха! – резко обернувшись, беспечно ответил Вовка и, сделав на прощанье «козу», вышел за дверь.
   Пройдя по тюремному коридору, он по-хозяйски отодвинул щеколду на двери знакомой камеры и весело крикнул:
   -  Зека Ян, с вещами на выход!
   Мальчишка недоверчиво вытаращился на него и, увидев ободряющий кивок, стремглав бросился из камеры. Выйдя из дверей каземата, они оглядели друг друга в лучах заходящего солнца и весело расхохотались: Вовкина одежда выглядела чуть лучше лохмотьев мальчишки.
   -  Куда двинем?
   -  К дяде! – безапелляционно заявил мальчишка. – Он живет в нескольких кварталах отсюда.
   -  Что же ты не передал ему маляву… весточку? – изумленно вскинул брови Вовка.
   -  У герцога везде свои люди, - нехотя ответил Ян. – И себя бы не спас, и дядя оказался бы под угрозой.
   Темнело быстро. Солнце скрылось за вершинами гор, багровым отблеском облаков освещая сумрачную улицу. В вечерний город вступала прохладная ночь позднего лета. Булыжная мостовая предательски разносила звуки шагов припозднившихся прохожих. Полчаса торопливого пути привели недавних узников к воротам двухэтажного особняка, скрытого за раскидистыми деревьями, растущими вдоль узкой улочки.
   Дядя оказался невысоким толстячком с роскошными бакенбардами и хитрым настороженным взглядом беспокойно бегающих глаз. При виде мальчишки он испугано ойкнул и ошеломленно произнес:
   -  Ваше…
   Ян предостерегающе приложил палец к губам и, кинув виноватый взгляд на Вовку, быстро сказал:
   -  Все расспросы отложим на потом. Сейчас нам необходимо помыться и сменить одежду.
   В его голосе неожиданно прозвучала властность. Дядя коротко кивнул головой и отдал необходимые распоряжения возникшим из ниоткуда слугам. Через несколько минут Вовка лежал в небольшом бассейне, наполненным горячей водой. Две смуглые служанки, одетые лишь в набедренные повязки, кокетливо стреляя глазками, в две пары рук отмывали Вовку от грязи. Стройные полуобнаженные девичьи тела мелькали перед взором разомлевшего братка, погружая его в состояние блаженной неги.
   -  Тебе какая больше нравится? – мысленно обратился он к Знайке. – Или обеих трахнем?
   Знайка презрительно хмыкнул. Вовка с трудом поднял непослушные веки: в дверях появился Ян. В широко распахнутых глазах – смущение, непонятный гнев и презрение. Уперев руки в бока, мальчишка высокомерно тряхнул подстриженной челкой и холодно произнес:
   -  Хватит купаться! Дядя ждет к ужину.
   Не дожидаясь ответа, он круто развернулся и вышел из ванной комнаты, громко хлопнув дверью. Вовка с ленивым интересом отметил изменившийся вид мальчишки. Был бы девкой – отдался бы, подумалось вдруг. Даже сопротивляться не стал бы.
   -  Я всегда говорил, что ты – идиот! – непрошено влез Знайка.
   -  Да, пошел ты! – привычно буркнул Вовка, и с кряхтением выбрался из бассейна.
   Накинув на себя расшитый халат, он с сожалением проводил взглядом служанок и направился в поисках ужина. Беззлобно отвесив легкий пинок лохматой болонке, с яростным лаем выскочившей из-за поворота, он ввалился в ярко освещенную столовую, где его ожидал мальчишка со своим дядей.
   -  Барон Глен, - церемонно представился дядя.
   -  Бригадир Троцкий, - после секундного замешательства ответил Вовка.
   Барон удовлетворительно хмыкнул и, понизив голос, сказал:
   -  Все понимаю – тайная служба. Но, можете не беспокоиться: эти стены умеют хранить чужие секреты.
   Мальчишка сидел с непроницаемым лицом, не вмешиваясь в беседу, и угрюмо ковырял вилкой нежно-розовую рыбу. Вовка благосклонно кивнул расторопному слуге, подавшему ему бокал с вином, минуту помолчал, подбирая слова, и произнес единственно известный ему приличный тост:
   -  Ну, будем!
   -  Я слышал, что завтра вам предстоит дуэль? – спросил барон.
   -  Угу, - вежливо подтвердил Вовка.
   -  И кто ваш противник?
   -  Какой-то граф… Вензель или Фензель.
   Мальчишка побледнел, а барон испугано ойкнул. Это ойканье Вовку начало реально напрягать – не мужик, а какая-то институтка. И взгляд, как у шныря базарного, того и гляди сопрет чего-нибудь. Вовка выжидательно прищурился, замерев с графином в руке.
   -  Это лучший турнирный боец, - поспешно внес пояснение барон. – Против него у вас нет ни единого шанса. Кроме того, он начальник тайной полиции Алавийского княжества.
   -  Ну и… в рот ему ноги! – беззвучно процедил Вовка.
   После ужина Ян потащил его в оружейную. Пока подбирали доспех, Вовка прослушал короткую лекцию о конном поединке на копьях. Невзирая на яростное сопротивление мальчишки, в качестве второго оружия был выбран двуручный меч: фехтовать Вовка не умел, а эта сабелька, по крайней мере, имела внушительный вид. Утром, плотно позавтракав, они двинулись к ристалищу.
   Яркое солнце прогрело воздух, и Вовка моментально вспотел в толстом, ватном поддоспешнике. Зеленая поляна быстро заполнилась зрителями, встречающими бойцов радостными подбадривающими криками. Перед ними оставалось еще три пары, и Ян торопливо давал последние наставления. Бросив взгляд на поляну, он тяжело вздохнул:
   -  Пора!
   Двое слуг сноровисто водрузили на братка гору железа. С трудом взгромоздившись на седло коня, Вовка ободряюще подмигнул приунывшему Яну. Мальчишка неожиданно всхлипнул и умоляюще попросил:
   -  Вока, пожалуйста… не вздумай погибнуть!
   -  Не дрейф, пацан, прорвемся!
   Веселый тон совершенно не вязался с противным холодком, змейкой скользнувшим вдоль позвоночника. Хлопнув латной перчаткой по крупу испуганно вздрогнувшего вороного коня, Вовка подъехал к разноцветной ленте, преграждающей выезд на поляну. Неожиданно засвербило в носу: войлочная шапочка, надетая под шлем, выявила старую аллергию на шерсть.
   -  Как вас объявлять? – встретил Вовку вопросом герольд.
   -  Вован, - буркнул браток и, расправив плечи, гордо добавил: - Солнцевская братва.
   Слева находилась трибуна для знати. В уютных креслах за зрелищем наблюдали вельможи, богатые торговцы, их жены и любовницы. Графа Фензеля они встретили громкими аплодисментами. Справа толпился ремесленный люд, пронзительным свистом поддержавший Вовку. Раздался звук горна, и герольд торжественно возвестил:
   -  Граф Фензель из Алавии бросает вызов Во Вану, монаху воинствующего ордена Солнца. Личные мотивы предполагают поединок до гибели одного из рыцарей.
   При последних словах трибуны радостно взвыли.
   -  Ап-чхи! – ухнул в ответ Вовка.
   Это в кино рыцарские поединки начинаются с дружеских объятий в центре ристалища. Лишь после этого соперники разъезжаются в разные стороны и по звуку горна устремляются навстречу друг другу. В этом мире все происходило иначе. Едва прозвучала последняя фраза, как граф пришпорил своего коня и, сходу перешел в галоп. С оскаленной конской морды срывались хлопья пены, а разноцветные перья на кончике шлема весело развевались под напором встречного ветра. Красивое зрелище, если смотреть на него со стороны.
   -  Твою ма-а-ап-чхи! – выдал очередную порцию бацилл Вовка.
   Его конь вздрогнул крупной дрожью и неспешной рысью двинул вперед. Кончик копья рисовал замысловатые восьмерки, а свежеиспеченный рыцарь начал потихоньку сползать с седла, с креном на левую сторону. На трибунах раздался издевательский свист.
   Когда расстояние между бойцами сократилось до нескольких ярдов, Вовка оглушительно чихнул в третий раз. Бронированная голова стремительно описала выверенную дугу и с гулким звоном врезалась между ушей несчастного животного. Бедный конь припал на передние ноги, а Вовка, благополучно разминувшись с наконечником копья соперника, по инерции полетел вперед. Его собственное турнирное орудие, вычертив прощальную синусоиду, тяжелым хвостовиком ухнуло по забралу графа, выбив того из седла.
   -  Бой будет продолжен на мечах! – растерянный герольд известил об этом зрителей спустя несколько минут оглушительной тишины.
   Вовка с трудом доковылял до собственного шатра и был встречен радостным визгом. Мальчишка повис на его шее и, не скрывая слез, иступлено повторял:
   -  Живой… слава Дремлющему, живой!
   -  Погоди ты радоваться раньше времени, - отстранился Вовка. – Нам еще на мечах биться.
   -  На мечах? Так ты его не убил?
   -  А ты что, не видел поединка?
   -  Нет, - виновато потупился мальчишка. -  Я из шатра не выходил.
   -  Ну, ты даешь! – возмутился Вовка. – Ты пацан или где?
   -  Он-то может и где, а вот ты точно кретин! – неожиданно вылез Знайка.
   Вовка не стал ввязываться в бессмысленные препирательства, с наслаждением выбираясь из потных доспехов. Оставшись в одних спортивных штанах, он вылил на себя ведро колодезной воды и растерся услужливо поднесенным полотенцем. Ян в это время торопливо доставал пластинчатую кольчугу из окованного железом сундука. Вовка отрицательно покачал головой:
   -  Так пойду.
   -  Ты с ума сошел! – встрепенулся мальчишка. – Первый же удар будет смертельным. И меч. Двуручник хорош против панцирной пехоты, а не в поединке. Говорил же тебе, возьми другой.
   Вовка молча пожал плечами. Какая разница, если ни тем, ни другим он не владеет. Взяв в руки тяжелый меч, он слегка покрутил им в воздухе, приноравливаясь к балансу.
   -  Долго сражаться им не сможешь, - предупредил его Ян. – Выдохнешься.
   -  Тебя бы на кубинскую тренировку, - пробурчал в ответ Вовка. – Сто ударов пудовой кувалдой по камазовскому колесу. И все это на время… Этот ножик пушинкой покажется.
   Спор прервался пронзительным звуком горна.
   -  Пора!
   Ян беззвучно шмыгнул носом, до крови прикусив губу. Вовка вышел из шатра, вскинул на плечо меч и под восхищенными взглядами зевак неспешно двинулся к арене. Обнаженный торс ласкали солнечные лучи, свежий ветерок игриво теребил шевелюру, а шелковистая трава покорно стелилась легкой щекоткой под босыми ступнями. Соперник ждал, лениво оглядываясь по сторонам. Встав напротив него, Вовка коротко отсалютовал мечом.
   -  А ты смелый… холоп! – с усмешкой протянул граф. Откинув в сторону щит, он сбросил с себя кольчугу и поддоспешник, оставшись в белоснежной шелковой рубашке. – Ну что же. Так будет даже интересней.
   Трибуны одобрительно загудели. Едва соперник, держа в откинутой руке средней длины меч, привлекающий внимание необычным черным цветом, сделал несколько шагов по кругу, как Вовка понял, что здесь ему ничего не светит. Живот скрутило липким страхом: перед ним был матерый волк.
    Хороший рукопашник всегда обращает внимание на то, как двигается противник. Правильно говорил герой одного из мультфильмов: главное – это ноги. Разорвать или сократить дистанцию можно только за счет легких и быстрых ног. Опытный боец всегда чувствует расстояние удара. Вовка умел двигаться хорошо, даже очень хорошо. Он достиг этого сотнями тренировок, когда от скакалки начинает рябить в глазах, а прыжки на край ринга с двадцатикилограммовым блином на плечах начинают сниться по ночам.
   Его соперник двигался не хуже. Он уверенно кружил вокруг, пытаясь зайти за правое плечо, и развернуть противника против солнца. Его опыт был закален в сражениях и поединках, а пластика отточена на многочисленных балах. Соперник умел двигаться не хуже Вовки. Но, в отличие от него, он еще и превосходно владел мечом. Вовке это умение было недоступно.
   То, что произойдет дальше, он просчитал за доли секунды, не прибегая к помощи Знайки. Один его единственный удар станет последним. И смертельным. Как бы он этого не хотел, но граф вынудит его нанести этот удар ложными атаками. Выдернет на себя, уйдет от удара и ответным выпадом поставит точку в этом поединке. Один взмах меча и пребывание в этом мире будет закончено. У Вовки оставался лишь призрачный шанс, но иного выхода он не видел.
   Подняв двумя руками меч на манер деревенского колуна, он быстро скользнул вперед. Чтобы ни писали в исторических романах о древних воинских искусствах, современным методикам тренировок они противостоять не могут. Граф был очень хорош, даже слишком хорош, но в скорости с Вовкой тягаться он не мог. Опытный боец принял единственно верное решение: не успевая отойти назад, граф ушел в сторону. В левую от соперника сторону. Это было закреплено на уровне инстинктов, на этом и строился Вовкин расчет.
   Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Вес тела переместился на левую ногу одновременно с завершением удара. Брызнули искры от скрестившихся мечей, а на лице графа успела мелькнуть торжествующая улыбка. Двуручный меч, скользнув по подставленному лезвию, по инерции устремился к земле, но Вовка и не пытался его контролировать. Черный меч уже начинал свое смертельное движение, когда страшный лоу-кик сломал коленный сустав опорной ноги – уходя от атаки, граф так же переместил вес тела на левую ногу. Последовавший вслед за этим короткий боковой в висок возвестил об окончании поединка…
   У шатра Вовку поджидал неприятный сюрприз. Двое стражников в красно-синих камзолах затаскивали яростно сопротивляющегося Яна в карету, а рядом стоял ухмыляющийся монах из темницы в окружении еще троих воинов.
   -  А ну, стоять, козлы! – рыкнул Вовка, не обращая внимания на обнаженные мечи. – Ручонки свои блудливые убрали от пацана!
   -  От кого? – удивленно переспросил монах.
   -  Мальчишку отпустил по шустрому! – с угрозой повторил Вовка.
   -  Мальчишку? – расхохотался монах и, обернувшись к своим бойцам, коротко приказал: - Арестовать!

                                                  ГЛАВА СЕДЬМАЯ

   Дубовая, с железными полосами дверь закрылась с противным скрежетом, и в лицо плеснула волна удушливого запаха потных тел. Несколько мгновений Вовка стоял на пороге, привыкая к тусклому полумраку, и, сделав шаг вперед, вежливо поздоровался:
   -  Мир честной компании.
   -  И тебе не хворать, добрый человек, - с притворной лаской отозвалась горилла с круглым лысым черепом и лохматыми бровями над близко посаженными глазами. – Проходи, устраивайся.
   Вовка окинул взглядом предложенное место (второй ярус, рядом с парашей) и отрицательно мотнул головой. Было еще одно свободное, прямо над гориллой, но, судя по кривым ухмылкам застывших в ожидании потехи уголовников, за это место предстояло еще пободаться. Вовка подобрался, недобро усмехнулся в ответ, зябко переступив босыми ногами по холодному каменному полу, и спокойно спросил:
   -  Смотрящий кто?
   Горилла одобрительно крякнула, почесал седую волосатую грудь, во всю ширь которой раскинулась татуированная птица, и ехидно поинтересовалась:
   -  Место не нравится?
   -  Да кому ж неволя мила?
   -  Тогда зачем явился непрошенным?
   -  Мимо шел. Решил зайти проведать, как вы тут без меня.
   Уголовники вразнобой, но одинаково мерзко гоготнули. Горилла растянула в усмешке тонкие губы, обнажая щербатые десны с гнилыми пеньками зубов, и приглашающим жестом хлопнула ладонью по своей лежанке. Выцветшие водянисто-серые глаза с изучающим прищуром наблюдали за гостем. Вовка неторопливо пересек камеру и молча опустился на нары.
   -  За что же тебя мил-человек к нам поселили? Вон, знак у тебя на плече властью ставленый. Для вашего брата другие казематы приготовлены… Не иначе, как к нам на воспитание?
   Вовка сидел с невозмутимым видом, без особого интереса разглядывая окружающую обстановку. За длинным столом, стоявшим в середине, играли в карты трое молодых парней, густо разрисованные татуировками. Остальные заключенные казались серой безликой массой и явственной угрозы не представляли. По-крайней мере, Вовка на это надеялся.
   -  Чего примолк-то? Тебе вопрос задали.
   -  Какой? – небрежно осведомился Вовка.
   Смотрящий радостно заржал и дружелюбно хлопнул братка по плечу.
   -  А ты, парень, не промах! Давай-ка хлопнем за знакомство. – И, приподнявшись с лежака, гаркнул куда-то в темноту: - Болт, чифирь сваргань быстренько!
   Выкатившийся на кривых ногах маленький мужичок ловким движением снял свечу со стены и уже через минуту по камере поплыл аромат крепчайшего черного чая. Дрожащее пламя на миг осветило кирпичную кладку, на которой Вовка увидел выбитую надпись: «ВЫПЕЙ ЙАДУ И ПЕШИ ИСЧО».
   -  Это что за фигня? – спросил он у смотрящего.
   Тот вылупился на надпись, словно видел ее впервые, и пальцем поманил мужичка:
   -  Слышь, Болт, че за малява тут накарябана?
   -  О, это старая история, - затянул волынку мужичок, задумчиво почесывая подбородок. Легкий подзатыльник от пахана ускорил повествование: - Случилась она лет триста назад. Правил в ту пору князь Пыхтя, и была у него дочка неописуемой красы: черноброва, румяна, коса до пят… - он на секунду примолк и, громко щелкнув языком, выразительно чмокнул губами и двумя руками изобразил в пространстве кувшин: - Вот с такой фигурой!.. И влюбилась она без памяти в деревенского пастушка. Хороший был паренек. Пригож, чернобров, румян… Тьфу, ты!... Строен, кудряв и на флейте играл – дремлющему не снилось. Когда князь проведал об этом, сразу же забрил парня в солдаты и отправил на войну. А через месяц пришла весточка – так, мол, и так, сложил добрый молодец буйную головушку в неравной битве. Юная княжна как узнала об этом, поубивалась с недельку, а затем бросилась с высокого утеса в холодную воду и… утопла.
   Мужичок сноровисто разлил чифирь по кружкам, горестно вздохнул под пытливыми взглядами завороженных слушателей и неторопливо продолжил:
   -  А на следующий день вернулся пастушок, живой и невредимый. Не смогла перенести его безутешная душа горькой разлуки, заплыл он далеко в безбрежное море и нырнул, чтобы найти свою любимую в подводном царстве. Раз нырнул, другой и… И с тех пор его никто не видел… - шмыгнув носом, он тоном заправского конферансье закончил: -  Вот такая вот случилась в наших краях печальная история.
   Некоторое время в камере стояла тоскливая тишина. Наконец, отгоняя видение, Вовка тряхнул головой и осторожно спросил:
   -  Ну, а надпись-то здесь при чем?
   -  Надпись? – недоуменно переспросил мужичок и безразлично пожал плечами: - Да хрен ее знает! Нацарапал какой-то урод и всех делов.
   Заключенные грохнули дружным смехом. Отсмеявшись, Вовка задал давно интересующий его вопрос:
   -  Скажи-ка, брат, а как тут у вас власть устроена?
   Обескуражено нахмурив брови, пахан просипел:
   -  Ты че? Я главный в камере…
   -  Да не-ет, - раздраженно перебил браток. – Я имел в виду государство.
   -  А-а, - разочаровано протянул главный. – Тут все просто. Есть император – он, типа, бугор. Есть Тайный Канцлер – тоже авторитет. У него своя кодла секретная псов цепных, лютых…- тут он недоверчиво прищурился: - У тебя же наколка его на плече? Ты че пургу мне гонишь?
   -  Тут, братуха, непонятка конкретная вылезла, - тяжело вздохнул Вовка, лихорадочно перебирая в голове всевозможные варианты. – По бестолковке я мечом огреб, и с тех пор половину помню, а другую…
   Он выразительно постучал по гулко отозвавшемуся черепу, жестом изобразив уцелевшую половину.
   -  У-у, - сочувственно прогудел смотрящий. – Все ясно с тобой… Тогда слушай дальше. Есть министры всякие, но эти - так, шныри на побегушках, - он пренебрежительно махнул рукой. -  Бакланы разные в Думе заседают, языками метут, что дворник с метлой. А вся сила в руках местной братвы, что на кормление в городах ставлена. Вроде нашего князя Кайты…
   -  Это мэр, что ли? – уточнил на всякий случай Вовка.
   -  Кто умэр? – опешил смотрящий. – Князь Кепи? Вчера ж еще живой был?
   -  Не-а, я не о том, - поморщился браток. – Ты продолжай, давай, не отвлекайся.
   -  Дык, а че тут еще рассказывать? Есть еще бароны, графья – шушера одним словом.
   -  Это почему? – заинтересовался Вовка.
   Пахан с наслаждением почесал могучую грудь, прихлебнул из кружки и неторопливо пояснил:
   -  Золота награбили и титулов себе поскупали.
   -  Значит, любой может купить?
   -  Любой, да не любой, - неохотно признался смотрящий. – Вместе с титулом деревенька дается, аль село… а они все заняты. Если за год не прикончишь своего брата-барона, то титул теряется. А денежки тю-тю – в казне остаются.
   -  Да, мудро тут у вас устроено! – восхитился Вовка и пытливо продолжил: - А следак в сутане, это кто?
   -  Серая братия, - помрачнел смотрящий. – Волки в рясах. Инквизиция. Есть еще магическая, но они нас не касаются – ведьмами занимаются, да колдунами. А эти уроды…
   Закончить ему не дали. Вновь заскрежетала тяжелая дверь, через проем дохнуло прохладой, и знакомый стражник, выставив толстый кривой палец, хрипло приказал:
   -  Ты! К отцу Амбросию на допрос!
   Еще два конвоира ловко связали сзади руки, садистки затянув узлы, и, подталкивая узника в спину железными дубинками, повели извилистыми коридорами мрачного, пахнущего сыростью каземата.
   Давешний монах встретил Вову непритворной улыбкой. Тонкие бескровные губы растянулись до ушей и серая, пергаментная кожа, обтягивающая изможденное лицо, собралась морщинками, отчего монах стал похож на египетскую мумию.
   -  Вот мы и встретились, капитан Вока, - дребезжащим смехом встретил он узника. – Как ты и пожелал.
   Вовка угрюмо осмотрел допросную. Закопченные своды из серого гранита, чадящий факел в углу, ржавые цепи на стене, и блестящие инструменты на тяжелом мраморном столе. Палач с толстыми, волосатыми ручищами, обвислыми небритыми щеками и детским наивным взглядом широко распахнутых глаз на простодушной деревенской физиономии. Такому что мясо рубить, что узника – все одно. И тюремный следак: отец Амбросий собственной персоной.
   -  Свободны! – небрежно махнул рукой монах.
   -  Отец Амбросий! – с укоризной протянул старший стражник, не двигаясь с места.
   -  Ах, да! – хлопнул себя по лбу следователь, и вытащил из ящика невзрачный камень мышиного цвета в форме небольшого жезла. Легонько щелкнув по нему ногтем, от чего тот окутался роем мерцающих светлячков, монах повторил: - Свободны… - спохватившись, добавил: -  Руки не забудьте ему развязать.
   Мгновенно исполнив приказ, стража исчезла, неслышно притворив за собой дверь.
   -  Имя и звание! – неожиданно рявкнул монах, вперив в узника немигающий взгляд. Довольно ухмыльнувшись (Вовка непроизвольно вздрогнул) деловито продолжил уже спокойным тоном: - Когда тебя завербовали алавийцы? – и вновь, без паузы, сорвался в крик: - Отвечай, тварь!
   Вовка с опаской шагнул назад – бешеный, не укусил бы невзначай. Вон, уже пена изо рта показалась. Был у него такой в бригаде, на людей как зверь бросался.
  Негромко кашлянув в кулак, он заботливо предложил:
   -  Слышь, брат… - при этих словах дернулся уже монах. – Может тебе врачу показаться? Голову подлечить, пока не поздно…
   -  Я тебе подлечу! – прошипел следователь, от ярости перекосив физиономию. – В ногах валяться будешь, о смерти умолять. В последний раз спрашиваю – твое настоящее имя и звание?
   -  Штандартенфюрер СС Штирлиц! – вытянулся в стойке Вовка, важно надув щеки. Немного подумав, дурашливо выкинул вверх руку: - Хайль!
   -  Зиг хайль! – пружиной выбросило из-за стола монаха. Глаза его вылезли из орбит, а рот судорожно хватал спертый воздух подземелья. – Господин штандартенфюрер? –  благоговейно прошептал он.
   Вовка посмотрел на него с искренним сочувствием:
   -  Лечись, дружище, пока крышняк совсем не съехал… - и неожиданно взъярился: -  Ты че меня, за наци держишь? Да братва в жизни…
   Монах заверещал как недорезанный, не дав ему договорить:
   -  Ты!.. Из-за тебя!.. – направив жезл в сторону безмолвного палача, он сделал какое-то движение, отчего камень засиял еще ярче. Палач судорожно икнул, взгляд его стал бессмысленным окончательно, и он медленно сполз по стене, цепляясь за гранит обкусанными ногтями. – Лучшего костолома собственными руками!.. Да где я теперь такого возьму… Отвечай, откуда слово тайное ведаешь?! – дрожащая рука уставилась на Вовку. Камень поменял цвет, окутавшись красноватым сиянием.
   Фигасе, ножики тут у них! – мысленно восхитился Вовка. Монах смотрел с нескрываемым изумлением, переводя взгляд с узника на жезл.
   -  Немыслимо! Неслыханно! Пятый уровень защиты…доложить его преосвященству… – забормотал он и резким движением повернул кончик жезла вокруг своей оси. – Ладно, сам напросился… - обреченность во взгляде сменилась злорадным торжеством. – На, получи!
   Узкий рубиновый луч вылетел из жезла и ласковой щекоткой скользнул по груди. По телу пронеслась волна блаженного тепла. Вовка радостно вздохнул – ощущения были восхитительными. Неожиданно отозвался перстень на пальце, легкой дрожью напомнив о себе. Вовка шагнул вперед, схватил рукой монаха за ворот и без усилий оторвал его от пола.
   -  Ты куда мальчонку дел, чмо в рясе? – почти дружелюбно осведомился он. Подумав секунду, оскорбительно ухмыльнулся: - Мастер Йода хренов.
   -  Ква…ква… - изобразил лягушку монах, позеленев всей физиономией; лишь губы остались белыми, змеиными. – Ква… вашему с-сведению, оскорбление действием лица духовного с-сана приравнивается к государственной измене. Статья восьмая Уложения о н-наказаниях… п-пункт седьмой, - слегка заикаясь, выпалил он заученную скороговорку.
   -  Измене какому государству? - неожиданно заинтересовался Вовка.
   -  Великому княжеству Славийскому! – воспрянул духом монах. Громко икнув, неуверенно добавил: - Тебе голову отрубят… - и вновь забормотал: - Жезл не сработал… магия не подействовала… срочно доложить…
   -  Значит, если я подданный другой Империи, то измена имеет место не быть, - слегка встряхнув разговорчивого пленника, Вовка начал размышлял вслух казенным слогом. – А раз нет измены, то отсутствует и факт оскорбления лица... – запнувшись на мгновение, ухмыльнулся и деловито продолжил: - Зеленого лица духовной национальности. Вычитание вышесказанного подразумевает правомерность совершения действия, если иное не вытекает из императивной нормы закона… Так? – почти ласково осведомился он.
   -  Так, - на всякий случай подтвердил обескураженный монах, с опаской косясь на мучителя. – Если не вытекает…
   Рука стала затекать, и Вовка разжал пальцы. Монах грохнулся на стул, звучно щелкнув челюстью. Судорожно вздохнув, он схватил жезл и вновь направил его на Вовку. Камень выплюнул розовый луч, почернел и… иссяк.
   -  Батарейки кончились? – задушевно спросил Вовка и выдернул жезл из рук монаха. – Дай сюда игрушку, пока не сломал окончательно.
   -  Ба…ба.. – заблеял напуганный монах, делая попытку приподняться со стула. – Не… не может бы… бы…
   -  Достал ты меня, ба-ба-баклан! – передразнил его Вовка. – Отдохни малость… поспи! – заботливым тоном сказал он.
   Увесистый кулак беззлобно опустился на макушку незадачливого следователя. Гипноз подействовал моментально – монах заснул, закатив к потолку поросячьи глазки. Вовка осмотрелся, зябко переступив босыми ногами по полу. Так и менингит подхватишь, - озаботился он.
   Быстро раздев палача – монах не подходил по комплекции – Вовка переоделся в кожаный камзол, натянул добротные сапоги (на портянки пошла монашеская ряса) и накинул черный плащ с капюшоном. Сунул в карман жезл, еще раз оглядел камеру (уходя, проверь – не забыл ли чужого) и осторожно открыл дверь. Пусто.
   Ссутулившись и надвинув капюшон на глаза, он шаркающим шагом неторопливо двинулся по коридорам каземата. Поворот, еще один, пять ступеней наверх, решетка. Два знакомых стражника по ту сторону мирно пьют пиво из глиняных кувшинов. На маленьком столике крохотной караульной горка красных раков, лоснящийся жиром лещ и блюдо с сухарями. Лепота.
   -  А-а, брат Дурилла, - звякнула связка ключей, и решетка со скрипом отъехала в сторону, спрятавшись в толще каменной стены. – Присоединяйся к нам, - стражник приветливо махнул рукой. – Устал, небось, от трудов праведных.
   Две луженые глотки дружно забулькали в жалком подобии смеха. Вовка молча сел на лавку и резким движением (Гульчитай, открой личико) сдернул капюшон.
   -  Ты?! – задохнулся от возмущения стражник, судорожно лапая непослушную алебарду.
   -   Караул! – прохрипел второй, пятясь назад вместе с табуреткой. – Побег…
   -  Сидеть! – властно приказал Вовка и достал из кармана жезл. – Придушу как котят… в смысле – поджарю, - быстро поправился он, кивком головы указав на джидаевскую игрушку.
   Мясисто-багровые физиономии сморщились, сдулись, покрылись капельками пота. 
   Вовка неторопливо оторвал клешню у крупного рака, с наслаждением разжевал и  отхлебнул добрый глоток прямо из кувшина.
   -  Мальчонку куда дели?
   Стражники недоуменно переглянулись.
   -  Какого мальчонку, ваша милость? – осторожно молвил один, испугано стрельнув глазами в сторону жезла. – Никого, кроме вас не привозили.
   -  Яном кличут, - напомнил Вовка, вгрызаясь в леща. – Дерьмо у вас, а не пиво.
   -  Дык, ваше сиятельство, - расплылся в угодливой улыбке первый стражник.- Их в Северный замок отвезли, сразу после ареста. Личный приказ его преосвященства.
   -  Это где? – опорожнив кувшин, Вовка брезгливо заглянул внутрь и отбросил жалобно хрустнувшую посудину в угол. – В городе?
   -  Никак нет, ваша милость, - сглотнул слюну второй стражник, жадным взором провожая остатки леща. – Верст двести отсель будет… - поймав вопросительный взгляд, угодливо пояснил: - Через Синие перевалы, в Лунных лесах.
   Угу. Нижнее дупло крайнего дуба в третьем ряду. Спросить дятла… Вовка вытер руки о бороду испугано вздрогнувшего стражника и неожиданно спросил:
   -  А там что?
   Головы стражников синхронно повернулись в указанном направлении и через мгновенье с глухим бильярдным стуком отскочили друг от друга. Удовлетворенно крякнув, Вовка подхватил связку с ключами и, беспечно посвистывая, направился к выходу. На улице темнело.
   Куда идти дальше он не знал. Мальчонку было жаль – зацепил чем-то его сорванец! – но тащится за двести верст к черту на рога, да без гроша в кармане… Наведаться к его дяде?
   -  А ты уверен, что он к аресту руку не приложил? – вылез Знайка.
   Уверенности не было.
   Перейдя на другую, неосвещенную сторону улицы, Вовка направился куда глаза глядят. А глаза глядели на смазливых горожанок, трактирные вывески и магазинные витрины. Одеяния палача были, признаемся честно, не парфюм.
   Внезапно тихая суета вечернего городка взорвалась тревожными криками, бряцаньем оружия и ржанием лошадей.
   Погоня. Сомнений в этом не было никаких.
   Вовка оглянулся по сторонам. Ни переулков, ни проходных дворов. Прямая, как стрела улица, с плотно стоящими каменными зданиями. У парадных подъездов вооруженная охрана, возле магазинчиков – добры молодцы с короткими дубинками. Приплыли.
   Взгляд упал на небольшую лавку с тусклым фонарем над рассохшейся дверью. «Аптека Цириуса. Зелья и снадобья» - гласила обветшалая вывеска. Воровато оглянувшись, Вовка неторопливо (адреналин, разве что из ушей не брызгал) открыл предательски взвизгнувшую дверь и спустился по каменным ступеням в полуподвальное помещение. Нос забила волна лекарственных ароматов.
   -  Чем могу служить, молодой человек? – раздался скрипучий вкрадчивый голос. – Желаете зелье приворотное купить, аль соперника отравить? Сразу хочу предупредить – яды без особого рецепта не отпускаю. Есть свежие пиявки из Запретных болот, клык дракона…
   -  А яйца черепахи Тортиллы есть? – криво ухмыльнувшись, перебил Вовка.
   Голос доносился из-за скудно освещенного дубового прилавка. Справа и слева от него высились до потолка полупустые стеллажи с банками, бумажными разноцветными свертками, склянками с подозрительной мутной жидкостью и прочей аптекарской утварью. Остальная часть помещения тонула в полумраке. Аптека явно переживала не лучшие времена.
   -  К-хе… - поперхнулся аптекарь и осторожно спросил: - А что это за зверь? Никогда не слыхал о таком.
   Вовка скептически оглядел хозяина лавки. Вылитый Дуремар из «Золотого ключика». Даже колпак один в один. Вместо ответа он молча выложил на прилавок жезл. Еще недавно черный камень теперь приобрел нежно-голубоватый цвет. Бережно взяв жезл в руки, аптекарь поправил пенсне и задумчиво пробормотал:
   -  Интересно… очень необычно. Простой охранный артефакт, но цвет… первый раз такой вижу. – Оторвавшись от созерцания, он спросил: - Хотите продать?
   -  Хочу, - коротко ответил Вовка и, прислушавшись к шуму у входной двери, с угрозой предупредил: - Тихо!
   Увесистый кулак у носа аптекаря возник сам по себе.
   -  Интересно… очень необычно…
   -  Вы повторяетесь, милейший, - усмехнулся Вовка, слегка расслабившись. Шум у дверей стих.
   Аптекарь отмахнулся от него, как от назойливой мухи, продолжая вертеть в руках Вовкин кулак. Осторожная попытка высвободиться из цепких пальцев успеха не принесла.
   -  Скажите, любезнейший, как вам достался этот перстень?
   -  Наследство бабкино, - соврал на всякий случай Вовка.
   Перстень на пальце отозвался легким уколом.
   -  Бабушка значит, - отпустив руку, аптекарь недоверчиво прищурился. – Тогда вы должно быть знаете, что если перстень не признает нового хозяина, жить ему не более суток… Признайтесь честно – когда вы его купили?
   Твою мать! – ахнул про себя Вовка, лихорадочно считая в уме. Спустя секунду, он облегченно вздохнул:
   -  Три дня прошло.
   Аптекарь тенью метнулся к двери, с грохотом задвинул щеколду и неторопливо произнес:
   -  Тогда, молодой человек, нам есть о чем побеседовать.
   И плотоядно ухмыльнувшись, он облизал языком длинные клыки.

+2

4

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

   Клыки были что надо! Дюйма два в длину, белые, блестящие, с заостренными концами. Даже черные пятнышки их не портили.
   Вовка опасливо покосился и осторожно сказал:
   -  Слышь, Барабас… - имя героя сказки внезапно вылетело из головы, и он с ходу назвал первое пришедшее на ум. – А ты «Блендомедом» их не пробовал?
   Аптекарь недоуменно вытаращился, слегка приоткрыв рот. Клыки незаметно втянулись под верхнюю губу. Или под нижнюю – Вовка особо не присматривался.
   -  У вас кариес, братуха, - неожиданно для себя он решил проявить вежливость и, секунду подумав, для солидности добавил: - В натуре!
   Барабас-Дуремар пару раз хватанул ртом воздух и, не найдясь, что ответить, молча потащил гостя за рукав. Пройдя несколько шагов темным коридором, они очутились в небольшой каморке, заставленной колбами и ретортами. Может быть, это называлось как-то иначе, да и представление о ретортах Вовка имел очень смутное… Просто вспомнилось.
   Вместо свеч на стенах крепились матово-белые шары, мерцающие ярким светом. Между ними в дальнем углу расположилась портретная галерея, центральное место в которой занимал улыбающийся толстячок негроидного типа. Пухлые губы, рот до ушей. Буратинка. Полная противоположность желчной ухмылке аптекаря. Но сходство при этом было несомненным.
   -  Мой прадедушка, - с гордостью произнес аптекарь. – Почти тысячу лет прожил.
   -  Бодрый чух, - одобрительно кивнул Вовка. – И лыбу давит постоянно.
   Хозяин поперхнулся, вопросительно изогнув левую бровь. Вовка махнул рукой, мол, не бери в голову, и дружелюбно протянул руку:
   -  Вока!
   Ему почему-то понравилось, как его называл Ян. Аптекарь осторожно пожал холодной вялой ладошкой широкую крепкую ладонь:
   -  Магистр Цириус, - и после многозначительной паузы, кашлянув в кулак, с пафосом произнес: - Потомственный вампир.
   -  Кровосос, что ли? – небрежно осведомился Вовка.
   Аптекарь возмущенно вскинулся:
   -  Что вы себе позволяете, молодой человек?
   -  А че такого-то? – обиделся Вовка. – Можно подумать, вы кровь не пьете?
   Брезгливо сморщив нос, магистр наставительно задрал палец и укоризненно покачал головой:
   -  Негоже столь воспитанному и образованному молодому человеку повторять сказки придуманные чернью. Даже замшелой кикиморе из Дремучих Чащоб известно, что питаемся мы исключительно нематериальным веществом.
   -  Это каким же? – заинтересовался Вовка.
   -  У каждой особи, будь то зверь иль человек, есть внутренняя субстанция - невидимая и неосязаемая. Ученые мужи именуют ее энергией…
   -  А-а! – догадался Вовка. – Так вы ее и сосете? – покровительственно потрепав аптекаря по плечу, он ухмыльнулся: - Ты, папаша, не кипешуй – это не косяк. У меня шурин на даче проводку хитрую замастырил и теперь ему государство должно… По счетчику, - на всякий случай уточнил он. – Или братва казанская что учудила. В нефтепровод кран ввинтила, и бензин халявный сливает. Так что, не ты первый, не ты последний.
   Магистр беспомощно захлопал редкими ресницами.
   -  Ты, уважаемый Цитрус, другое скажи… - продолжал меж тем Вовка. – Что ты там насчет перстня говорил?
   Глаза аптекаря вильнули в сторону.
   -  Мутная история, - нехотя поведал он. – Эти кольца остались от Древних, но секрет их никому не ведом. Первые маги держав пытались разгадать тайну, но… - магистр сокрушенно развел руками и умолк.
   -  Ну, а дальше? – напористо спросил Вовка.
   -  А что дальше? Лихие люди добыли несколько колец и продают иноземцам – тем, кто  не знает секрет. Больше суток еще никто не прожил. Разбойники следят за жертвой и ждут, когда перстень убьет нового владельца. Стоит надеть артефакт на палец и его уже не снять… разве что отрубить всю руку. Но и это не спасет… - пытливо взглянув на гостя, аптекарь со скрытой надеждой пояснил: - Честно говоря, я думал, что вы проникли в тайну…
   Скрывая разочарование, аптекарь принялся перебирать на столе свитки.
   Вовка мрачно покачал головой. Ситуация ему нравилась все меньше и меньше – слишком много тайн и загадок. На хвосте – монахи и стража, пацаненка замели, в кармане ни гроша. В общем, полный швах и гитлер капут.
    -  Хреново дело… - он поделился мыслями с хозяином, вкратце рассказав свою историю.
   -  Вам, молодой человек, бежать надо как можно дальше.
   -  Инквизиция?
   -  Она самая. Честно говоря, я удивлен, что они вас схватили – с людьми Тайного Канцлера предпочитают не связываться. Да и жезл… - покрутив в руке камень, аптекарь озадаченно хмыкнул. – Его магия на вас не подействовала и серым монахам вы теперь интересны вдвойне… Бежать вам надо, - повторил он.
   -  Куда бежать-то? – угрюмо осведомился Вовка.
   -  В Лунные леса – там много лихого люда прячется, и стража без особой нужды туда нос не кажет. Но одному путь опасен – нужны попутчики.
   -  Да где ж я их найду-то?
   -  Наемники, - лаконично пояснил магистр.
   -  Слушай…те, Сириус… - запнулся на полуслове Вовка, решив, наконец, отдать дань сединам.
   -  Цириус! - звякнул металлом голос хозяина, не выдержавшего очередного издевательства над собственным именем.
   -  Лады, - покладисто кивнул браток. – Проехали… - и вопросительно сощурился: - Вот только где их взять - наемников?
   -  Нанять, - последовал невозмутимый ответ.
   Вовка, с трудом давя раздражение, взял небольшое зеркальце и театральным жестом поднес к лицу.
   -  Вроде не похож на идиота, - не скрывая сарказма, он с показной озабоченностью провел ладонью по трехдневной щетине.
   Аптекарь, внезапно потерявший интерес к разговору, безразлично пожал плечами.
   Неожиданно разразился трелью зеленый кристалл, пирамидкой возвышавшийся в центре стола.
   -  Что это? – заинтересовался Вовка.
   -  Заказ, - скупо поведал магистр.
   У Вовки мелькнула мысль о старом добром паяльнике. Словно почуяв что-то, Цириус сделался словоохотливым:
   -  Кто-то принял заказ на рог горного барана. Крайне редкая особь. И очень дорогая. Вытяжка из рогов используется и для лекарских мазей, и магами – для создания артефактов.
   Он вновь умолк.
   Вовка ненавязчиво кашлянул. С угрозой.
   -  Кристалл подтвердил снятие денег с моего торгового счета, - зачастил аптекарь, испугано покосившись на гостя. – Если через десять дней заказ не будет исполнен, то деньги возвратятся в двойном размере.
   -  А не кинут? – деловито осведомился Вовка.
   Магистр возмущенно вскинулся:
   -  Это лучшая система расчетов из всех известных на планете! Ничего надежней придумать просто невозможно. Торговая Палата выступает гарантом сделки… - здесь он сморщился, как от зубной боли и нехотя закончил: - Но и берет за это десятую долю.
   -  А нельзя ли подробней? – в Вовке неожиданно проснулся экономист. Или кидала – особых различий между ними он не наблюдал.
   -  Если кто-то хочет что-либо продать или купить, то он просто размещает заказ через Торговую Палату, - менторским тоном начал лекцию аптекарь. – Это очень удобно, когда речь идет о крупных суммах. Во-первых, вы всегда получите самую лучшую цену – заказ увидит каждый, кто имеет договор с палатой, а это практически все гильдии Империи.  Во-вторых: нет риска, что вас обманут при расчете – деньги переводятся на торговые счета казначеями Палаты. В-третьих, если сделка срывается по вине вашего партнера, он платит штраф равный цене контракта…
   -  Погоди-погоди… - нетерпеливо перебил Вовка. – Если я правильно понял, то охотник на горного барана, принявший заказ, заплатит вам вдвойне, если не сможет добыть рог?
   -  Именно так! – важно надул щеки магистр Цириус.
   -  А если у него нет денег?
   -  Нищий охотник – плохой охотник! – отрезал аптекарь и назидательно добавил: - Прежде чем взяться за заказ, он должен внести двойную сумму на счета Торговой Палаты. Впрочем… - он задумчиво пошевелил губами. – Есть еще и другой вариант…
   Вовка угрожающе засопел, вновь вспомнив о паяльнике.
   -  Можно заложить себя, - торопливо пояснил Цириус. – Но в случае неудачи рудники будут вашим домом в течение несколько лет – в зависимости от суммы неисполненного контракта.
   Насмешливо хмыкнув, Вовка надолго задумался. На первый взгляд финансовая система этого мира была неплоха: не уверен - не обгоняй. Не можешь расплатиться – добро пожаловать в долговой зиндан. И система штрафов сурова, но справедлива – подвел партнера, будь добр возместить ущерб в двойном размере. Да и способ размещения заказов чем-то был схож с обычной биржей. Ничто не ново под луной, даже если их четыре штуки.
   Но изъян в системе был – где-то глубоко внутри забрезжила дерзкая мысль.
   -  Сколько стоит рог? – резко спросил он, хищно сузив глаза.
   -  А? – недоуменно вылупился магистр, с опаской отодвигаясь от внезапно переменившегося гостя.
   -  Я спрашиваю: какова сумма заказа на рог горного барана? – четко, по слогам произнес Вовка.
   -  Две тысячи золотых, - немного помявшись, ответил Цириус.
   -  Это много? – последовало уточнение.
   -  Это не просто много, - напыжился хозяин, гордо выпятив тщедушную грудь. – На эти деньги можно нанять небольшую армию.
   Армия Вовке была без надобности, а вот наемники не помешали бы.
   -  Слушай, Венерус… - доверительно наклонившись к побледневшему – то ли от гнева, то ли от испуга – аптекарю, он двумя пальцами зацепил его за лацкан. – У тебя кореш надежный есть?.. – наткнувшись на недоуменный взгляд, пояснил: - Друг по бизнесу… по делам твоим аптекарским.
   -  А что? – попытался освободиться от железной хватки Цириус.
   -  … через плечо! – доходчиво вразумил жертвуВовка, прихватывая второй лацкан.
   -  Ну, есть… - слегка потрепыхавшись, нехотя выдавил магистр.
   -  Можешь с ним перетереть по шустрому?.. Позвонить?... Ну, связаться поскорей… - гаркнул браток, поражаясь бестолковости собеседника.
   -  Магическая связь недешева, - предупредил Цириус.
   -  Плевать! – отмахнулся Вовка. – Давай, звони!
   Кося одним глазом на грозного гостя, хозяин достал с какой-то дальней полки дымчатый шар и крепко сжал его  ладонями. Через минуту в воздухе возникло дрожащее изображение жизнерадостного толстяка с роскошными бакенбардами.
   -  Доктор Мебиус! – растекся  елеем магистр. – Сколько лет, сколько зим…
   -  Магистр Цириус! – не уступил шириной улыбки призрачный абонент. – Рад видеть вас в добром здравии.
   -  У меня к вам деловой разговор… - аптекарь настолько резко сменил тон, что Мебиус даже поперхнулся. – Точнее не у меня, а у моего юного друга… - с этими словами Цириус сделал широкий взмах рукой.
   -  Вока, - коротко представился гость, выйдя из тени.
   Магическая голограмма с интересом наклонила голову, смешно шевельнув бакенбардами.
   -  Есть тема, - поделился Вовка, ткнув пальцем в изображение. Толстяк хихикнул. – Мой друг магистр просит вас разместить заказ на продажу… - он окинул взглядом комнату и на секунду задумался. – Заказ на яйца черепахи Тортиллы.
   Цириус возмущенно открыл рот, готовясь разразиться гневной тирадой, но, встретив недобрый взгляд опасного гостя, стушевался, молча кивнув головой.
   -  Яйца черепахи…хе-хе… не слышал про такого зверя. – Изображение подернулось рябью от дребезжащего смеха. – И какова стоимость контракта?
   Тон внезапно стал сухим и резким – в мгновенья ока смешливый толстячок превратился в прожженного дельца.
   -  Пять тысяч золотых, - не моргнув глазом, ответил Вовка.
   Моргнуло изображение.
   Магистр икнул.
   -  А зачем мне это? – с трудом придя в себя, вкрадчиво заметил призрачный доктор. – Яиц этой черепахи у меня нет…
   -  Их ни у кого нет, - с ухмылкой поведал Вовка. – Но сделку я готов гарантировать собой… - и следуя подсказке ошеломленного магистра, он торжественно возложил руку на кристалл и скороговоркой повторил мудреную фразу на незнакомом языке. Заклинание, надо полагать.
   Недоверчиво сощурившись, доктор Мебиус произвел какие-то манипуляции, скрытые с этой стороны радужной окантовкой изображения.
   -  Заказ принят Палатой, - скучным тоном объявил он, спустя несколько минут.
   -  Теперь ваша очередь, уважаемый Цимерус, - повернулся к аптекарю Вовка.
   -  К-какая очередь? – слегка заикаясь, сделал попытку отодвинуться магистр.
   -  Объявите заказ на покупку яиц черепахи Тортиллы, - ласково предложил Вовка и сжал запястье хозяина. Несильно, но тот скривился. – Стоимость контракта – десять тысяч золотых.
   Доктор Мебиус гулко расхохотался. Изображение дернулось и погасло. Через секунду оно проявилось вновь, но уже в большем формате. Стали видны стены кабинета, обитые гобеленом персиковых тонов, круглый стол из темного дерева и тяжелые стеллажи, загроможденные книгами.
   -  Ну-с, коллега, - с усмешкой сказал он. – Что же вы медлите?
   -  А что я должен делать? – магистр пожал плечами.
   -  Объявите заказ на покупку, как вам и посоветовал ваш юный друг.
   -  Но зачем?!
   -  Объявите, - настойчиво повторил доктор. – И сами все увидите.
   Задумчиво поджав губы, аптекарь сокрушенно покачал головой и положил руки на кристалл. Склонившись к столу, он, едва не касаясь камня носом, прошептал несколько фраз.
   -  Заказ принят Палатой, - обессилено рухнув на стул, аптекарь смахнул рукавом капельки пота со лба. – И что дальше?
   -  Ждем, - лаконично ответил призрак. Встретившись взглядом с невозмутимым Вовкой, он невинно поинтересовался: - Кстати, молодой человек. Мы с вами не договорились о дележе.
   -  Распилим! – беспечно махнул рукой браток. – Я не жадный. Половину мне, половину – вам с Циструсом.
   Мебиус одобрительно хмыкнул. Обескураженный Цириус робко переводил взгляд с одного на другого, но, так и не дождавшись никаких разъяснений, откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. Мысленно он уже успел попрощаться со своими кровными. Его возмущению не было предела. Ладно бы непонятный гость, но уважаемый Мебиус!.. Происходящее просто не укладывалось в голове бедного аптекаря.
   Некоторое время ничего не происходило. Тишина была звучной, оглушающей…лишь легкий шелест песочных часов, да обиженное сопение магистра Цириуса.
   Кристаллы ожили почти одновременно: первым проснулся черный камень в призрачной рамке, следом разразилась трелью и зеленая пирамидка магистра.
   -  Ну, вот и все, - будничным тоном возвестил доктор Мебиус.
   -  Что – все? – испуганным шепотом переспросил аптекарь.
   -  Наш юный друг только что обрушил основы самой древней и надежной торговой системы, попутно заработав недурной капитал. Или… - доктор на мгновенье задумался. – Или заработал, попутно обрушив. Что, впрочем, абсолютно не влияет на сам факт произошедшего.
   -  Может, вы разъясните мне, в чем здесь дело? – жалобно попросил аптекарь.
   -  Через десять дней я откажусь от своего заказа. Откажусь по той причине, что яиц черепахи Тортиллы у меня нет, и… как я понял со слов молодого человека, их просто не существует в природе... – тяжело вздохнув, доктор продолжил: - С моего счета Торговая палата спишет пять тысяч золотых – сумму объявленного контракта. Штраф в пользу неведомого нам купца. Этот самый купец, решивший заработать на перепродаже яиц, и принявший ваш заказ на покупку, мой дорогой друг Цириус, заплатит штраф уже вам… - сделав паузу, Мебиус внушительно обронил: - Десять тысяч золотых.
   Аптекарь истерично хихикнул.
   -  Таким образом, за несколько минут наш юный друг заработал пять тысяч золотых, - подвел итог доктор Мебиус. – Наша доля составляет половину… За несколько минут… - он восхищенно прищелкнул языком и неожиданно предложил: - Не хотите пойти ко мне в помощники, молодой человек?
   Вовка вежливо отказался.
   -  Жаль, очень жаль, - огорченно произнес Мебиус и исчез, подмигнув на прощенье.
   -  Ну что, уважаемый Химерус, - хлопнув по плечу вздрогнувшего аптекаря, Вовка радостно осклабился. – Где там наши наемники?
   «Браво, Киса, - зашелестел в голове Знайка. – Растешь! Что значит школа!».
   Вовка мысленно отмахнулся от надоедливого собеседника, лихорадочно соображая, где бы пожрать. Причем, как можно скорее. А наемники могут и подождать.

                                            ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

   Этот трактир не был популярным у простого люда столицы Славийского княжества. «Сай-Дор» - так гласила надпись на дверях из черного терранского тиса, так именовался главный град Империи и за клочок пергамента с номером столика, обвитым затейливым «S», выкладывался полновесный кошель серебра. За облезлой, рассохшейся вывеской с позеленевшими от времени медными буквами скрывался от любопытных глаз подлой черни уютный обеденный зал с лучшей во всей Империи кухней.
   Эденские кудесники очага и жаровни услаждали вкус привередливых гурманов устрицами Зеленого моря, нежнейшим мясом голубого хартарского фазана и подкопченным на холодном дыму алавийской ивы ручейным хариусом. Впервые попавший в почтенное заведение юный отпрыск графского рода или провинциальный барон, по делам наследства посетивший столицу, со стыдливым изумлением вертели в руках карту вин, пытаясь найти хоть одну знакомую марку.
   Но не только кухня привлекала знать. Пара высших магов из элитного Красного Корпуса создавала трактиру репутацию неприступной твердыни. Охранник-верзила с неизменной зловещей ухмылкой служил, скорее, декорацией - услуги его оказывались
востребованными крайне редко. Но соответствующий колорит заведению он придавал. Да и телохранителям важных персон было с кем померяться от скуки оценивающими взглядами во время долгого ожидания.
   Но в этот раз привычного развлечения охранник лишился. Тройка боевых серых монахов Ордена Серр бодалась, игралась в гляделки с малой звездой гвардейцев Тайного Канцлера. Игрались у двери отдельного кабинета, над которой мерцал оранжевый огонек «завесы непроницания», внеуровнего заклинания, надежно предохраняющего от магической прослушки. Чудненькая аристократка в глубоко декольтированном платье, сунувшаяся было в полутемный закуток, с приглушенным визгом шарахнулась обратно, наткнувшись на мрачную стену тревожного молчания.
   Впрочем, двое мужчин, без особого увлечения отдававшиеся чревоугодию, не опасались сторонних ушей. Разве что самоубийца, да душевнобольной чародей могли попытаться проникнуть в тайну разговора самых могущественных людей Империи. Но зачем, скажите на милость, эта тайна нужна сумасшедшему? И как ее может использовать человек в мире Вечного Сумрака?
   Словом, ни вельможа с орлиным профилем и проницательным, выворачивающим наизнанку душу взглядом, ни его собеседник, румяноликий толстячок с лицом деревенского простофили, одетый в скромную сутану, об этом даже не задумывались. Старых друзей заботило не это.
   Да, когда-то они были друзьями. Так давно, что уже и не вспомнить. Пять или шесть веков назад. Или тысячелетие? Точно знали только они сами. Скорее всего они были ровесниками ныне властвующего императора Тита Третьего, семь столетий назад взошедшего на престол.
   Тит Завоеватель – так звали его в народе. Мечом и магией выжег он последнюю крамолу, завершив то, что начал его дед. Семь независимых княжеств, уставших от междоусобных раздоров, набегов Степи и разбойничьих вылазок диких горцев, объединились в Империю. Но еще два тысячелетия шла подковерная возня за корону. И именно Тит Третий решил эту проблему раз и навсегда. Повесив с полсотни отпрысков знатных родов, он призвал на помощь последних из магов Древних. На Тронный зал Дворца было наложено заклятье, неподвластное нынешним чародеям. И никто не мог войти в него более без приглашения наследника Крови. Думается, нет смысла пояснять, кто был этим наследником.
   Лишь одного не сумели предугадать могущественные Древние, допустив одну единственную ошибку. Никому и в голову не могло прийти, что у потомка царствующей крови, денно и нощно находящегося под неусыпным взором лучших целителей, не окажется прямого наследника. Тит Последний – из уст в уста, испуганным шепотом бродило в народе еще одно прозвище властвующего императора. 
   Но то, что знали двое мужчин, не ведал более никто, если не считать личного целителя императора. Тит Третий был смертельно и неизлечимо болен. Жить ему оставалось от силы полгода, если будет на то воля Дремлющего. А может и меньше.
   Весь последний год шел лихорадочный поиск. Искали хоть кого-то, в ком была частичка Крови. Бастарда в десятом колене. Нашли двоих. Одним из них оказался сын простого ремесленника с редким в этих краях именем Лайен. И в раскладах царедворцев он был лишним.
   -  Ты решил проблему, Тай?
   Голос толстячка звучал сухо и бесцветно. Они уже забыли собственные имена. Тай – это было сокращением от Тайного канцлера. Ребячество, но когда-то очень давно и они были молодыми.
   -  Решил, Ал, - краешком губ усмехнулся канцлер. Парадная сутана (в отличие от повседневной серой) кардинала Ордена Серр была неизменно алого цвета. И за глаза его звали просто Алым.
   -  Надеюсь, ты не забыл про заклятье? – в голосе одновременно прозвучало любопытство и настороженность.
   Заклинание Древних надежно защищало потомков Крови от насильственной смерти. Нет, заколоть кинжалом наемного убийцы или отравить медленным ядом не представлялось делом особой сложности, но тогда Проклятье само пойдет по следу и не успокоится, пока не уничтожит всех причастных к заговору. Вольных или невольных – заклинание разбираться не будет.
   Канцлер презрительно фыркнул:
   -  Ты за кого меня держишь? – грудью навалившись на стол, он негромко продолжил: - Я нашел в команду по болу, где играет Лайен, иноземного наставника. Дурачок залетный, несмышленыш. Им осталось пять игр до конца сезона… достаточно проиграть хотя бы одну и вся команда за долги отправиться на каторгу.
   -  Остроумно! – одобрительно хмыкнул кардинал. – На несколько лет о нем можно будет позабыть. А потом предъявлять права на престол будет уже поздно… - сделав небольшой глоток вина, он задумчиво произнес: - Любой наставник по боло – это маг. Одного взгляда хватит, чтобы понять происходящее. Как же он согласился? На каторгу-то отправится вместе с командой.
   Тайный канцлер кисло поморщился:
   -  Он не маг… Предъявил какой-то жетон, сказал, что умеет обучать. Сам напросился, его никто не неволил.
   Кардинал молча кивнул в ответ. Одну проблему можно было считать решенной. Долгим взглядом посмотрев на собеседника, отрешенно вылавливающего устрицы в серебряном блюде, он резким тоном задал вопрос, весь вечер вертевшийся на языке:
   -  Почему твои люди вмешались в операцию?
   Густые черные брови канцлера изумлено поползли вверх.
   -  Поясни! – потребовал он.
   -  Наша княжна была уже на грани отчаяния и безумия. Еще день-другой и она принесла бы Клятву Кольца даже тюремщикам. В дело вмешался твой человек… - на белоснежную скатерть лег листок желтоватого пергамента.
   Заклинание Древних предусмотрело и это. Если у наследника Крови рождалась дочь, то под венец она шла исключительно добровольно. Любое принуждение заканчивалось просто: по следу отправлялось неизбежное Проклятие. Но если наследница давала Клятву Кольца, правило считалось соблюденным. На этом и строился расчет заговорщиков.
   Клятва предполагала наличие как минимум двух претендентов на руку. И у кардинала и у канцлера были сыновья. Единственные. Лучшие мечи Империи и самые сильные маги княжеств. И желающих сойтись с ними в честном бою надо было еще поискать. Но выбор состязания лежал за наследницей престола.
   Одним из потомков Крови был Лайен. По естественным причинам он не мог пойти под венец ни с одним из сыновей заговорщиков. Другим – единственная дочь князя Алавии. Небольшой мятеж и княжна в панике бежит из родных мест. Ужас от кровавой расправы над семьей, убийство преданных слуг, разбойники, мрачные стены подземелья…
   Любой сломается в такой ситуации. Тем более юная княжна. И если обставить все должным образом, то выманить Клятву Кольца вовсе не сложно. Да и в претендентах будут значиться не простолюдины, а самые знатные аристократы Империи.
   -  Джей Би ноль-ноль-семь, секретный агент, - беззвучно зашевелил губами канцлер и озадаченно перевел взгляд на собеседника. – Ничего не понимаю. Это шифр капитана Воккоуна, его личный номер. Он уже три года числится пропавшим без вести. С той самой поры, как ушел в свободный поиск к Диким горам… Откуда у тебя это?
   Кардинал недоверчиво покосился – верить или нет? Может быть, его партнер начал собственную игру? Договоренность была проста, как изваяние Дремлющего: все решится в честном поединке. Немного помявшись, он скупо пояснил:
   -  Это выписка из казны деревенского гарнизона. Твой капитан взял там несколько золотых монет.
   -  Странно, - задумчиво потер переносицу канцлер и требовательно обронил: - Продолжай!
   -  Далее его след объявился в столице. Он избил городских стражников, вытащил из темницы княжну и убил на дуэли графа Фензеля. После чего отец Амбросий его арестовал.
   -  Твой человек посмел прикоснуться к моему капитану?! – скулы  канцлера свело от бешенства.
   -  Амбросий заигрался, - нехотя поведал кардинал. – Помнишь ту книгу? – дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: - Он создал ветвь Арийской ложи в Ордене. Все эти дурацкие звания, чистота расы и прочая ерунда… Пока это было невинной забавой я не вмешивался… - кардинал тяжело вздохнул: - Но чувствую, что пришла пора заканчивать с крамолой. Со своими монахами я разберусь сам, но гнездо ереси придется выжигать совместными усилиями. Это уже становится опасным.
   Канцлер молча кивнул в ответ. В мир Араниэля частенько попадали странные предметы. Некоторые маги считали, что это наследство Древних, другие (и таких было большинство) полагали, что существуют и иные миры. Книга, о которой шла речь, появилась полвека назад. Армия адептов новой религии росла и множилась на глазах. Арийцы были объявлены богами, и даже Инквизиция не в силах была справиться с глубоко законспирированными сектантами.   
   -  У отца Амбросия хватило ума отправить княжну в Северный замок, подальше от твоего бешеного капитана. Но что делать дальше, я ума не приложу. Весь план полетел к рогатому под хвост.
   -  Придумаем что-нибудь, - беспечно отмахнулся канцлер. Сосредоточено наморщив лоб, спросил: - Воккоун сейчас в твоих застенках?
   -  Бежал! – сокрушенно поведал кардинал.
   Тайный канцлер довольно хмыкнул.
   -  Есть еще одна странность, Тай, - нехотя признался кардинал. – Мои маги организовали поиск по крови…
   -  Его пытали?! – с угрозой перебил канцлер.
   Алый отрицательно покачал головой.
   -  Кровь осталась на его одежде после драки со стражей.
   -  И в чем загвоздка?
   Под требовательным взглядом кардинал с трудом выдавил:
   -  Заклятие поиска не дало результата.
   Одним из немногих заклинаний, против которых не было защиты в мире Араниэля, было заклятие поиска по крови.

                                                                     ***

   Лис с наслаждением подставил лицо прохладному ветерку. Насквозь промокшая футболка с величественной надписью на спине – СССР - под жаркими лучами солнца высохла моментально; лишь соленые разводы напоминали о недавней тренировке.
   Первой знакомство с командой оказалось удручающим. Бей, беги, у ворот встретимся – вот и весь тактический набор «Сайдорских ястребов». Неудивительно, что плетутся в хвосте таблице. Знать бы еще, каковы соперники. Видеозаписи игр посмотреть, километраж посчитать, количество отборов, выигранных единоборств… В общем, обычная рутина обычного тренера. Но это там, в его мире. Здесь, судя по всему, такая роскошь ему недоступна.
   Объявив перерыв, Лис направился в подтрибунное помещение. Варранг проводил его вопросительным взглядом: мол, если я тебе хозяин без надобности, то пока за мячиком побегаю? Лис, усмехнувшись, согласно кивнул головой. Бегай, только за ноги игроков не кусай, боятся уже. Щенок, радостно тявкнув, вцепился зубами в штанину ближайшего болиста, пытавшегося повторить финт, показанный новым наставником.
Следом за Лисом поплелся его помощник – рыжеволосый паренек по имени Тайши. От его безудержной трескотни уже начинала болеть голова, но кое-что ценное из нескончаемого потока информации выудить все же удалось. Во-первых, очередная игра уже сегодня вечером. Во-вторых, соперник – один из лидеров Второй Лиги и в последнее время всех громит с крупным счетом. И в-третьих было самым радостным, так по-крайней мере считал мальчишка. Их отправят не на Дальние рудники, откуда возвращается, дай Дремлющий, лишь каждый пятый, а на Медные. Там и кормят каждый день и в кнутобойцах его родной дядька служит. Так что, если сударь будет держаться поближе, то с Тайши он точно не пропадет. Почему сударь? Дык, всех наставников так кличут во всех Лигах. (Тут нашему герою вспомнились зарубежные чемпионаты родного мира, где игроки обращались к своим тренерам не иначе, как мистер).
   Лис порылся в карманах брошенной на стул куртки. Вытащил початую пачку «Родопи», с сожалением пересчитал оставшиеся сигареты, вытащил одну и закурил. Маленькая комнатка окуталась клубами ароматного дыма. Дверь открылась без стука, на мгновенье явив взлохмаченную голову Тайши. Испугано вытаращив глаза, мальчуган сотворил какой-то отвращающий жест, шепотом пробормотал: «Сгинь, демон!», и исчез. Через секунду появился вновь. Любопытство оказалось сильней страха.
   -  Заходи. – Лис приглашающе качнул головой.
   Не спуская завороженных глаз с тлеющей сигареты, паренек бочком протиснулся в каморку. На предложение присесть яростно замотал рыжими вихрами: нельзя в присутствии сударя. Не положено. Так и остался стоять, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, пританцовывая, как молодой горячий жеребец.
   -  Ты мне вот что скажи… - задал давно мучивший его вопрос новый наставник. – Почему ваши боло цвет меняют?
   -  Сударь! – у паренька от удивления глаза полезли на лоб. – Это же кажный ведает! Сильный игрок может подправлять полет боло, ежели вдруг неверно пробьет. И чем сильней болист, тем послушней бол.
   -  А когда бол становится черным?
   Мальчишка восхищенно присвистнул.
   -  Это только в Имперской Лиге случается. Но крайне редко… А где вы такое видели? – любопытство било через край. Тайши даже замер в ожидании, перестав приплясывать.
   -  Да так… - ушел от ответа Лис, вспомнив свои опыты на гарнизонном поле. – А почему у вас все игроки как на подбор бугаи?
   Паренек презрительно оттопырил нижнюю губу. Статус нового наставника стремительно падал в его глазах. Он уже знал, что сударь прибыл из далекой страны и что у них играют совершенно по-другому, но такого дилетантства он не ожидал даже от чужеземца .
   -  А что маленьким делать на поле? Их же затопчут в один миг. Костей не соберут, одни ошметки останутся.
   В чем-то мальчишка был прав. Правила боло практически не отличались от привычного футбола, но игра здесь была намного жестче. Не регби, конечно, но как минимум хоккей. Стоит чуть зазеваться, опустить глаза, и противник со всего размаха бьет в корпус, да так, что искры из глаз. Лис уже успел испытать это на себе, пяток минут погоняв мяч со своими подопечными.
   -  Ладно, пойдем на поле, - сделав последнюю затяжку, он затушил сигарету и поднялся со стула. – Будем мозговать, что нам делать вечером… как рудников избежать.
   На миг вспомнился подлый секретарь Гильдии, не даже предупредивший его о таком простом и незамысловатом факте: права на ошибку у него не было.
   На поле, тем временем, ничего необычного не происходило. Игроки сидели в центре поля, играя в какую-то детскую игру с камешками, радостно гонялся за мячом неутомимый варранг, да у дальней кромки возились с болом несколько юношей. Молодежный резерв, вспомнились Лису пояснения помощника. Его внимание привлек невысокий черноволосый игрок с очень даже неплохой техникой, резко выделяющийся на фоне остальных.
   -  Кто это? – спросил он у Тайши.
   -  Лайен, - мучительно сморщив лоб, через минуту выдал ответ паренек. – Сын сапожника, что на углу Цветочной улицы сидит, башмаки тачает.
   Бросив еще один взгляд на черноволосого игрока, Лис ожесточенно заскреб в затылке. Задача, стоящая перед, поражала своей простотой: за несколько часов, оставшихся до игры, ему предстояло вбить в голову своим игрокам азбучные истины футбола.

                                                       ***

   До тринадцати лет она была замарашкой, если только это слово применимо к дочери имперского Казначея. Не обращая внимания на нянек и попреки вельможных родителей, она лазала с мальчишками по отвесным скалам, прыгала в студеную воду Магны с высокого обрыва и острым ножом резала на мелкие полоски парадный кафтан старшего брата, когда он отказывался брать ее с собой на охоту.
   Тогда же она полюбила и боло. У ее отца была отдельная ложа на Главной арене столицы, но Имперскую Лигу она не любила. Ей никогда не нравились кровь и жестокость. Вид погибших игроков, которых крючьями за ребра утаскивают с арены служители, ничего кроме жалостливого омерзения не у нее вызывал. Да, там можно было увидеть изысканное плетение Паутины игры, вдвойне притягательное для обладателя магических задатков. Да, там игроки были не в пример мощнее, резче и умелее. Это все так, но…
   Но ей нравилось другое боло – то, что для черни. И пускай на стадионе вместо уютных кресел почерневшие от дождей и ветров деревянные скамьи, и вместо драгоценного шартреза подают дешевое пиво. Пускай. И здесь, хоть и очень редко, случаются красивые плетения. И игроки бьются до самой последней песчинки в часах не щадя сил и живота. И ей наплевать на осуждающие взгляды почтенных матрон и сановитой знати. Плевать!
   Леся тяжело вздохнула, и поправила берет. В тринадцать лет все изменилось. Изменились взгляды друзей по детским играм, изменилась она сама. Гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Отполированная поверхность бронзового зеркала улыбалась отражением стройной красавицы с пухлыми алыми губами и бесовским взором синих очей. Строгий охотничий костюм, высокие сапоги из мягкой кожи и узкий кинжал на тонкой талии.
   Но не поэтому вздыхала красавица. Сегодняшняя игра ее любимой команды была последней. Дочь казначея знала то, что недоступно даже многим аристократам, не говоря уж о простолюдинах. Столичному градоначальнику потребовалась земля для строительства дворца. Просто выкупить «Сайдорских ястребов» и снести арену он не рисковал по одной единственной причине: разъяренная чернь взбунтовалась бы в одночасье. Старый интриган придумал простенькую комбинацию: год назад один из его прихлебателей купил команду, выгнал опытного наставника и продал лучших игроков. Команду ждала быстрая и мучительная смерть.
   И эта игра для «Сайдорских ястребов» была решающей. После проигрыша новый владелец команды по Уложению выставлял ее на торги. Покупателей не ожидалось – ссориться с могущественным чиновником желающих не было. Игроков по контрактам за плохую игру ждала каторга, а вместо старенькой арены будет красоваться роскошный дворец.
   Леся вновь вздохнула. Ее отцу было наплевать с самого высокого шпиля на столичного правителя. Имперский Казначей раздавит его, не заметив. Но когда она попросила его купить команду ей в подарок, отец долго молчал и хмурил брови. Дело было не в деньгах, он просто не любил неразумные траты. Наконец, после долгих уговоров отец согласился, но выставил условие: покупка состоится, если «Сайдорские ястребы» выиграют хотя бы одну игру. С момента разговора минуло две луны. Десять матчей – десять поражений.
   Сегодня похороны ее любимой команды.
   
                                                               ***

   -  Смотри! – подружка подергала ее за рукав. – У них новый наставник… Хорошенький! – Аттика восхищено причмокнула губами.
   Леся бросила лишь мимолетный взгляд на стройную фигуру и быстро отвела взор. Зачем запоминать лицо того, кто вскоре окажется на каторге? Ей было известно о тайном приказе секретарю Гильдии боло: у команды должен быть самый неумелый наставник. Жалость кольнула сердце – он еще не знал своего будущего.
   -  И игрок новенький появился, - продолжала делиться новостями подружка. – Вон тот малыш, что с краю.
   Леся нахмурилась. На фоне рослых, крепких болистов соперника даже местные игроки казались хрупкими, а черноволосый новичок выглядел сущим карликом. Им больше некого выставить? Или столичный правитель обнаглел до того, что решил сыграть в открытую, страхуясь от неожиданностей? Зачем? Игра предрешена – против «Алавийских Буйволов» у «Ястребов» нет ни единого шанса.
   Переполненные трибуны взвыли от негодования: либо слухи просочилось, либо почуяли что-то. Свисток судьи, игра началась. На первых же секундах атакующая пятерка гостей проломила защитные ряды хозяев и бол судорожно затрепыхался в сетке.
   -  Сонные овцы! – смачно выразила свое отношение Аттика. – Даже минуты не смогли продержаться.
   Через пять минут счет удвоился. На трибунах послышался свист.
   -  Козлы! – резюмировала подружка. – Драные! Такой тупой игры я еще никогда не видела… - и злорадно добавила: - Ничего, на каторге их научат шевелиться!
   Леся в возбужденном нетерпении отмахнулась от назойливого разносчика пива, не отрывая взгляд от поля. Аттика права – такую игру она тоже видит впервые. У ее подруги нет магического зрения, и она не видит этих слабых нитей плетения. Нитей, которых не было ни в одной игре сезона. И они крепли с каждой минутой! Она даже не обратила внимания на очередной гол в ворота «Ястребов» - игра захватила ее целиком и полностью.
   И что творил маленький новичок! Раз за разом он обыгрывал рослых соперников, оставляя их в дураках. И каждый раз ему не хватало самой малости. Даже трибуны притихли. Проигрывать три мяча одному из лидеров Лиги, это знаете ли, уже подвиг.
   Перерыв показался вечностью. Леся ерзала на жесткой скамье, ожидая возобновления игры. На последних минутах первой половины ее команда едва не забила первый в этом сезоне гол – гостей выручила штанга.
   -  Смотри! – вновь оживилась Аттика. – Наставник готовится сам выйти на поле!
   По трибунам прокатился удивленный гул – такое зрелище для них было в диковинку. Даже маг-наставник «Буйволов» - сухонький старичок в расшитой золотыми звездами мантии – на мгновенье отвлекся от своих игроков, с изумлением взирая на коллегу.
   Леся ответить не успела. Едва прозвучал свисток судьи, как наставник «Ястребов» ударил по болу. Ударил резко, почти без разбега, едва ли не с центра поля. Снаряд полетел по фантастической дуге, мгновенно изменив цвет.
   -  Черный?! – ошеломленно ахнули трибуны.
   -  Черный?! – Аттика судорожно вцепилась ей в руку.
   Бол вильнул перед вратарем «Буйволов» и влетел в верхний левый угол ворот.
   Трибуны сошли с ума.
   Дальнейшее проходило словно в тумане. Леся не смотрела на табло. Зачем? Какая разница сколько забили «Ястребы» - полдюжины или дюжину? Другое влекло ее. Паутина игры. Она не была цельной, как у команд Имперской Лиги, но в тех местах, где ее плели эти двое – наставник и новичок-малыш – красота плетения была неописуемой. Точнее, не так. Плел наставник, а малыш, как положено умелому подмастерью, помогал ему.
   Когда раздался финальный свисток, Леся едва не оглохла. Выли от восторга трибуны, пронзительно свистела Аттика, от многотысячного топота ходуном ходила земля.
   -  Мы выиграли, слышишь?! – подружка трясла ее за плечи с безумно-счастливым лицом.
   Леся не ответила. Всю игру она следила за ногами наставника, не видя его лица. Сейчас, стоя в кругу восторженных игроков и новоявленных поклонников, он вытер пот со лба и поднял голову. Поднял, встретившись с ней усталым взглядом.
   Сердце испугано прыгнуло, замерло на мгновенье и забилось с удвоенной силой. Едва взглянув в серые глаза, Леся внезапно поняла одну простую вещь. Старую, как и сам мир Араниэля.
   Леся поняла, что она пропала.

+5

5

begemot написал(а):

Звезда, в количестве восьми штук,

Звезды

begemot написал(а):

бедное животное просто не знало.

птица

begemot написал(а):

откуда взявшейся железякой.

Он что прицел узнать не мог?? что-то не вериться

begemot написал(а):

неделю назад  развели двух лопоуших комерсов.

лопоухих

begemot написал(а):

Спасибо, Марьван, недосу

Марьванна

0

6

begemot написал(а):

прочно ассоциировалось с загнивающим западом

с большой

begemot написал(а):

неделю назад  развели двух лопоуших комерсов.

лопоухих или лопушистых

begemot написал(а):

-  И давайте по быстрому. Раз срослось – перетерли, посчитали, разбежались,

через дефис

Отредактировано 50cobra (20-02-2010 23:10:20)

0

7

zavklad написал(а):

Он что прицел узнать не мог?? что-то не вериться

Вообще-то это был мну   http://gardenia.my1.ru/smile/guffaw.gif  Правда, дело было в Стерлитамаке...
Пасиб за правки :)

0

8

begemot написал(а):

Правда, дело было в Стерлитамаке..

пиво там хорошее тогда было  http://gardenia.my1.ru/smile/drinks.gif

0

9

zavklad написал(а):

пиво там хорошее тогда было

Нам, как спортсменам, из-под прилавка отпустили. :)

0

10

begemot написал(а):

-  Трудись во благо княжества и тебе воздаться по заслугам! – с пафосом изрек судья и с неподобающей служителю местной фемиды поспешностью,

воздастся, с большой

begemot написал(а):

-  … через плечо! – доходчиво вразумил жертвуВовка, прихватывая второй лацкан.

раздельно

Отредактировано 50cobra (20-02-2010 23:47:51)

0