Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Вернуться с правого берега


Вернуться с правого берега

Сообщений 11 страница 20 из 21

11

AD написал(а):

А упадешь не так, плашмя- ой, какой твердой становишься, словно не на воду упал, а на  булыжную мостовую.

ой, какой твердой становится...





(21-02-2014 20:37:34)

0

12

AD написал(а):

В кослеле сейчас была


В костеле

0

13

Голос был действительно безжизненный, как в плохом телефоне.И зябко становилось от него.
--Вы удивляетесь, когда про такое слышите. А я уже к этому привыкла. У меня ведь рак нашли, сначала одной груди,потом другой. Вырезали обе. А потом нашли и местастазы. Это когда опухоль в другое место проползает. Бывает –далеко, бывает- и не очень. Муж мой, Валерий, уже после первой операции ушел к другой. А детей у меня нет. Сначала думали,что все успеется, а пока молодые-погулять надо. Потом и получаться не получалось. А опухоли пошли-какие уж тут дети. Когда же метастазы появились,их лечить надо было специальными лекарствами. По схеме какой-то,четыре лекарства, из них только на одно у меня денег бы хватило. А его одно принимать смысла нет,потому что оно работает не одно, а вкупе. Умирать мне тогда не хотелось, стала я искать разные другие выходы. Был такой метод- подсолнечное масло с водкой. Попробовала его пить, только меня от этого тошнило хуже , чем после облучения. Бросила. Были еще методы, но в них только одно хорошее -они мне по карману . А потом я поняла, что не вылечусь. И решила-будь что будет. В онкодиспансер ходить перестала, от обезболивающих отказалась. Они, наверное, решили, что я умерла. И не так уж не правы. Вот так и …собственно, это жизнью назвать сложно, хотя и можно.
Так что меня почти все забыли. Кроме пенсионного фонда и соседей.
В  обыкновенную поликлинику я не хожу, потому что…В общем, это не важно, есть я или нет меня.
Как-то неудобно было такое слушать. Но не врет она, приходилось Василию Ильичу слышать голоса  людей,что чуяли свою смерть и она действительно вскоре приходила на звук их безжизненного голоса, что шелестит,  как старая бумага под пальцами.Тут он даже удивился своей мысли-сказал, словно в книгу написал. И от второй мысли  сжалось сердце-что он тоже мертвый. Может, он –только тень какая-то, которую видят только те, кто сам умирает? Вообще нет, его  же другие тоже видели, и эта молодка, что со скамейки согнала, и тот шоффер…Раз они его ругали, значит, хорошо видят?  Тогда не тень и не душа , что летает над перекрестками дорог, хотя…
Далее Василий Ильич был отведен  в ванную,где от  души помылся. Когда аж блестишь от чистоты, тогда уже такие мысли в голову не идут.Содеждой было чуть сложнее.Оставшаяся мужская одежда подходила только частично. Штаны налезли хорошо, а вот обе рубашки трещали вплечах.А то,что была на нем в Крюкове и вернулась из прошлого,плохо перенесла бои под городом. Даже если она при стирке не будет рваться дальше, надевать ее можно только на грязную работу.  Криницу, скажем, чистить.Или уголь  сгружать.
После еды (родственница постоянно извинялась,что еда не на мужчину, а она сама почти что и не ест, только на обед супчику похлебает, а так чай с хлебом, и все, больше  душа не принимает), Василий Ильич ощутил непреодолимое желание спать. Прямо как на  войне, когда несколько дней спать не дают, а потом  из боя выйдешь и уже можно. Или когда добровольцев бросили на ликвидацию последствий наводнения.Тогда тоже так умаялись, что и до дома сил не нашлось, все повалились спать.
Перед засыпанием мелькнуло в голове что-то про сходство смерти и сна, но не было сил и про это думать. Судьба его во сне на прежнее место не вернула, потому проснулся он в семь утра,словно бы по гудку, хотя сейчас они  явно не звучат. Видимо, у всех нынче часы есть, придут сами и вовремя.
Чувствовал себя Василий Ильич утром бодро, словно вчера был обыкновенный день, может, даже и не рабочий, а выходной .Пока умывался,подумал,что надо бы и пойти подзаработать чуток. Вот возьмут ли его на постоянную работу-сказать сложно,ибо документов у него никаких нет.А можно ли здесь чем-то временным заняться,  вагоны там  разгружать или баржи.
Оксанина дочка сказала за чаем,что сейчас много частников,которые берут людей без документов и всего на работу. Правда, могут и ничего не заплатить.По нынешнему это называлось «кинуть». Неподалеку,на Революции Пятого Года,живет такой мужичок,что строительством  занимается, он часто людей набирает.Но нужна ли ему рабочая сила сейчас,она не ведает.
Василий Ильич расспросил,где это и собрался. В вчерашний прозрачный пакет сложил свою вернувшуюся из рва одежду,чтоб в нее переодеться на работе. Рубашку,что была тесна,пришлось носить нараспашку. Некрасиво это для мужика,но куда тут денешься. Да и теперешние не брезгуют ходить в много раз рваных синих штанах и высунув живот наружу. Авось стерпят.
Улица была знакомой,правда раньше она называлась Веселой.Когда-то при царском режиме ,здесь были и публичные дома,отчего ее так и назвали. Позднее,улица малость подправила свою благопристойность,там и серьезные люди селиться стали и фабрики построились. Да,здесь и трамвай раньше ходил, при том же царизме,судя по рассказам. Сейчас от всего этого не осталось следа. Дома явно не старые, трамвая нет и рельс от него тоже. Правда, оставались ли рельсы в его время,Василий Ильич не смог  вспомнить.
Подрядчик по имени Руслан стоял возле недостроенного углового двухэтажного дома и ругал кого-то, кто был наверху.

0

14

Зря я , наверное, начал этот роман. Что-то он идет через силу.

0

15

Кто-то лениво отругивался от него сверху, чем и дал Василию Ильичу возможность понять,что этот вот  недомерок с  пузом, как у буржуя на плакатах , именно подрядчик. Еще Руслан был небрит третий день, носил непрозрачные для чужого взгляда очки  , а штаны с него едва не сваливались. Василий Ильич подумал, что вне разрухи так стыдно ходить, но одернул себя, ибо одет он тоже не совсем по размеру, а побриться сегодня  не удалось. .Давно у родственницы  мужчин дома не было,  потому и нечем щетину убрать.
Когда Руслан отвлекся   от ругани с неизвестным наверху, Василий  Ильич и предложил себя в качестве  каменщика или плотника. Плотник, если начистоту, из него был так себе, но вдруг подрядчику сейчас не нужны каменщики, зато плотники-позарез?
Руслан подумал и сказал, что нужны. Сейчас надо полчаса подождать, подойдет «Газель» и работа будет. Расчет после работы. Но больше чем  как пятьдесят копеек за кирпич он не даст.
Василий Ильич счел это приличными деньгами и согласился. Только как может подойти сюда  и что это за газель-он не понял, но решил не уточнять, чтобы не приняли за совсем нездешнего. Отошел в тенек и сел на стоящий там на попа ящик. Газель оказалась автомобилем серого цвета со сдвижной дверью сбоку. Дверь  эта лязгала , как винтовочный затвор и вызывала беспокойство- а не разрежет ли она случайно попавшего  под нее как гильотина? Но Руслан и еще один парень ею благополучно и непринужденно пользовались.
Машины в этом времени стали еще хуже. «Газель» вытрясла из него все кости. Может, виноват были и водитель, и дорога.Но Василий Ильич несколько раз едва не пробил головой крышу, да и  толчков послабее хватало, когда он аж отрывался от сидения. Когда приехали, спина заболела, как у старика на непогоду. А куда и как ехали- не до того было, все перебили ощущения от основной точки опоры.  От толчков и ударов отдохнулось только раз, когда подсаживались еще двое работников. Они сели за Василием Ильичом, но пока они мимо него пробирались- винный дух от них был такой, что аж глаза заслезились. Матерь божья Остробрамская, как же они вчера набрались? Или уже с утра добавили? Нет, вчерашнее, если судить по запаху.
Руслан оставил здесь Василия Ильича, этих двух похмельных, перемежая речь ругательствами, пояснил,что делать надо, где что брать, вскочил в «козель» (такое впечатление  создалось от машины) и рванул с места.
Ну что- начатая стена есть, угол выведен, кирпич лежит, песок есть, вода  тоже. Цемент- да, есть. Цемент  сейчас в мешках из какой-то плотной бумаги, а не в деревянных бочках . Эх, вот только не подумал он, что день жаркий, так и голову напечет. Ага вот в углу лежит газета, на которой кто-то раньше что-то ел. Сейчас лишнее стрясти- и будет из нее шапка.
Работа была знакомой и помогала отвлекаться от тяжелых дум- для чего он здесь, это какая-то кара небес, что он воскрес или, наоборот, награда за что-то ? А за что? Жил он, в общем, как все вокруг  него. Нельзя сказать, то был он святым или особо грешным, если вспомнить слова отца Макария. Особо не за что стыдиться, а гордиться-ну разве что тем, что не остался тогда у григорьевцев, а сбежал. Ну и потом не пристал к разным атаманам, которых тогда хватало и идейных и безыдейных, и с юмором, и без юмора, да и без головы тоже.
А потом тяжело было многим пояснять, что пошел в отряд атамана  Орла не потому, что тому атаману сочувствовал, а просто потому, что хлопцы Орла тогда воевали с деникинцами и раньше других вошли в родные Великие Криницы . А почему Орел стал воевать с деникинцами - а ктож его знал, а сейчас еще менее понятно…
Не все и добровольцами к какой-то силе прибивались. Мобилизациями не брезговали и атаманы. И пленных в строй ставили. Когда после политработы,когда просто так- жить хочешь? Ну вот и служи, коль хочешь жить. И служили. В Киеве , по подсчетам Миши Вейнбаума , власть менялась одиннадцать раз. Но Мишу поправляли,что не одиннадцать, а четырнадцать. В Одессе-не меньше.
Были и люди, которых помотало по разным армиям. Сам Василий Ильич без этого обошелся, ибо служил все время на красной стороне. Но вот попал бы тогда к Григорьеву-а чтобы с ним тогда  было? А , кстати,  какой тогда месяц девятнадцатого был? Тогда Григорьев красным был или уже сизым, как его нос от самогона?  Вроде как апрель. Тогда Григорьев был еще красным комбригом, так что и Василь  снова  бы к красным попал. А через пару месяцев , глядишь, и прибили бы за то, что не забыл, что красным назвался. Не все могут тут же забывать, кем вчера назывался. Сам Никифор Григорьев это хорошо умел. Оттого ему много давалось и много спросилось, когда с махновцами решил договариваться. Говорили, говорили с ним гуляйпольские, а потом достали из карманов  заранее подготовленные револьверы и кончился атаман Григорьев, как самогон у него в стакане.
Василий Ильич вспоминал, а руки не забывали, что делать надо.
К Григорьеву Василь не попал, а через две недели проезжал через станцию другой отряд, в котором служил брат отца Роман. Ехали они на Киев , а на станции Николаевское у них пополнение случилось. Молоденький такой хлопчик, Василём звали. Пристроился к дяде и поехал посмотреть на мир вокруг. Мама плакала, но торбочку в дорогу сложила. Отец бы его не пустил, но в тот день  дома его не было. Сестренки Василя  крестили и  желали, чтоб он вернулся живым и не покалеченным… А он спешил на станцию и боялся, что  поезд уедет без него.
Поезд не уехал и большевики без него не обошлись, как пелось в  песне Демьяна Бедного. И на мир он насмотрелся- кого перед ним только не было. Поляки, петлюровцы, деникинцы, белозеленые, грузины, махновцы, атаманы Холодного Яра. Даже гуцульскую морскую пехоту повидал, хоть звучит это дико, как летающий бронепоезд. Ну вот придумали же петлюровцы такую вот у себя часть и одели почти как матросов, только штаны-не морские клеши,а галифе черного цвета, ну и кокарда петлюровская. Чего  это им приспичило морскую пехоту формировать из тех, кто море только во сне и книжках видел, да и когда до ближайшего моря было пятьсот верст ,а то и более -непонятно.

0

16

У красных морской пехоты хватало, как оптом ,так и в розницу. Даже была целая дивизия. В ней служил его друг Корней Латышев, Дело было в двадцатом году на Азовском море , они обороняли Мариуполь и еще против генерала Улагая воевали,когда тот высадился на Кубани. Василий Ильич тогда был довольно далеко оттуда,то на польском фронте, то под Очаковом. Но моряки были и там-чаще всего на бронепоездах,но бывали и в пехоте. Еще он видел под Киевом какую-то тяжелую пушку, почти половину расчета которой составляли матросы-балтийцы.  Серьезная была система,  один снаряд весил два с половиной пуда. А такой нужно было зарядить в орудия два раза за минуту. Балтиец не удержался и сказал изумленному Василю,что это еще ничего,такие морские орудия вообще шесть раз в минуту стрелять могут. А Василий Ильич тогда  подумал,что у той пушки матросы должны быть силачами,как в цирке,про который рассказывал отец.Он  сам видел, как   цирковой силач стоял на руках и ногах,но не раком,а наоборот,чтоб лицо кверху было.На грудь ему клали каменную плиту, которую двое здоровых дядек били кузнечными молотами,пока она не развалилась.  Железный был человек.
Время шло к середине дня, Василий Ильич начал уставать. Но дело двигалось.Выходило, конечно, не так, как у специалистов-каменщиков, но ровно. Дом культуры вроде крюковского имени Котлова ему строить доверять  пока рано, но какую-нибудь  будку или сарай в саду за клубом-вполне.  Василий Ильич оглянулся на соседей, что клали  пристройку к дому. А тем весело было.Сидят в тенечке, прихлебывают пиво из большой стеклянной банке и что-то обсуждают. Работа-ну какая там работа… Ряд они начали, потом утомились и стали подкрепляться.
Не любил Василий Ильич пьяниц,потому плюнул и занялся делом дальше.
Пришло время обеда,он поел хлеба с огурчиками,вздохнул,потому как не наелся,запил водичкой и посидел  отдохнул –вместо третьего блюда. Соседи успели еще раз сходить за пивом и сейчас дремали. Вот ледащие-то… Надо дальше работать. Но тут вышло вот что- следующий мешок цемента оказался подмоченным. Когда-то забыли его убрать-и вот,пожалуйста.И подмокло здорово, ибо как Василий Ильич не пытался расковырять схватившийся цемент- а никак! Теперь садиться надо и ждать прораба или подрядчика-как там лучше назвать этого Руслана. Может,подъедет, подвезет или найдет где-то здесь в кладовочке. Но Руслан не появлялся,оттого Василий Ильич сполоснул корыто, вымыл руки и сел в тенек. Есть хотелось, и снова хотелось курить,хотя он бросил курить еще зимой сорок первого,после того,как сильно простудился и никак не мог отойти от кашля. Сколько ж времени прошло, как он не курит- шестьдесят или семьдесят лет ? Страшно подумать даже. Вчера родственница говорила, сколько,  но бедная голова Василия Ильича с трудом все переваривала, что свалилось на него. По прежнему опыту –то он знал,что пройдет время и все станет на место, но пока «Бой в Крыму –все в дыму, ничего не видно». И ведь заразная махорка-сколько не курит, а все равно хочется! Скажи кому- не поверят! И сам  не верит, что все это с ним происходит, а не лежит он во рву и перед тем, как захлебнуться кровью, грезит о чем-то. Бывшем, не бывшем-какая разница !
Как это принять-то , что он не то живет, не то не живет,не то смотрит на мир своими глазами,не то глядит на него как через стекло ящика для рыб,какие он видал в богатых домах у «бывших». Рыбы там жили красивые и глядели на него сквозь стекло  ящика. Ну да, он –то был не похож на владельцев и рыбы, наверное, удивлялись.Вот и сейчас его очередь быть этой рыбой-смотрит и не верит тому, что видит… 
…Время шло, проснулся один из «тружеников», который рыжий, и загребая ногами,  пошел к воротам. Ага, за подкреплением ! Ребята подкрепились и завели песню. И под «Несе Галя воду,коромысло гнется…» Василий Ильич задремал. Приснилось ему то, что он в тринадцатом году поехал с отцом на ярмарку в Умань, только вот что странно-они ничего не продавали, а все ходили вдоль горшечного товара, трогали, приценивались, но не покупали.Все на них удивлялись, пока городовой, видя такое непотребство, подошел к нему и похлопал Василя по плечу. Похлопал, а потом затряс за него же.
Василий Ильич аж проснулся. Это был второй «лишенец». Ему надо было огонька. Василий Ильич еле понял это спросонья,ответил, что нечем прикурить. «Лишнец» ушел к своему пиву. И сон на этом прервался и снова не приходил. Было часа четыре пополудни, Руслана еще не было,а есть хотелось. Василий Ильич напился воды до отвала-а как еще голод заглушить ? Вот так и заглушил.
Сна больше не было,оттого Василий Ильич сидел и вспоминал,пока не вернулся Руслан.

0

17

Наниматель быстро навел порядок. Два «лишенца» получили  целую очередь ругательств, а когда попытались огрызнуться-еще и пинка . Денег им не досталось совсем, но, если честно, то и не за что. За день они  уложили восемнадцать кирпичей, устали, стали поправлять здоровье и незаметно увлеклись,забыв про дело. Василий Ильич же поразил Руслана качеством работы прямо  до потери словарного запаса, ибо подрядчик выдавил из себя только : « Ну ваааще ты , мужик, дал…»
Руслан  пожалел, что рано кончился цемент, и  сказал, что надо было у этих «ушлепков» отобрать, но тут же оборвал мысль-Василий Ильич «лишенцам» ведь не начальник. Подрядчик отсчитал целую кучу денег с изображением князя Ярослава Мудрого и сказал, что завтра и послезавтра у него для Василия Ильича работы нет, этот дом пока не очень к спеху, но вот через два дня ему надо будет поднапрячься  и быстро доделать магазин в Кохновке. Вот тогда пусть и приходит с утра, как и сегодня. Хорошему работнику Руслан всегда рад.
Жутко скачущая по ухабам  «козель» вернула Васлия Ильича обратно на Советскую. Денег вроде было много, но  он решил сам ничего не покупать, а сходить в магазин вместе с  Надеждой, она-то лучше знает, чего больше надо и что почем. Ему лично нужно только чем бриться. Мысли о куреве Василий Ильич усердно давил и таки загнал поглубже. Поэтому он стал отмывать  себя после работы, а родственница  тем временем пошла в магазин. Когда она пришла, тогда и поели.
Как выяснилось, теперешние бреются каким-то очень ужатым вариантом  безопасных бритв, только материл –не металл, а нечто вроде целлулоида, но потверже на ощупь. Утром будет видно, что лучше бреет.
Хотя завтра работы у этого подрядчика не будет, Василий Ильич расспросил Надю, где еще можно подработать. Она точно не знала, но вроде слышала, что можно подработать на оптовых складах. Там множество магазинов, киосков и при них складов, поэтому там все время нужны люди,чтоб принять или выдать товар…. Может, там и что-то найдется. Правда, это было очень далеко. Поэтому решили,что Надежда отведет Василия Ильича на остановку, а дальше он уж сам доборется, воспользовавшись тем, что язык доводит до Киева. А обратно- уже будет видно, пешим ходом  или опять на транспорте.
Вечером он долго не мог заснуть. Что-то все время мешало- вот , вроде глаза сами слипаются,а все нет сна  никак.
Промучившись в бесплотных попытках, Василий Ильич снова предался воспоминаниям, решив, что  сон как-нибудь  придет, если он должен быть.
А пока шли воспоминания о лете девятнадцатого. Тогда он был в «пожарной команде».Так в шутку в дивизии  называли пулеметную команду, вооруженную Льюисами, которая и должна была служить наподобие пожарных, «залив» огнем  намечающийся прорыв врага. Ну и а атаке тоже приходилось бывать, усиливая  ее острие . Дядю  с племянником тогда разлучили, и стал Василь тем, кто потом назывался второй номер пулемета. Какая у него была основная задача ? Поскольку с механизмами он раньше дела почти не имел, а Льюис  простотой конструкции не отличался, то взваливал Василь «самовар» на плечо и нес, куда нужно,благо сил хватало .Так было на походе,  в бою  же первую скрипку играл Иван Фомич, а Василь ему помогал.  Иван Фомич был из питерских рабочих, с завода Лесснера, потому устройство пулемета ему сложным не казалось. Это Василю сначала всякие там малые и большие отверстия, тяги и винты казались темным лесом, в котором он  никогда не разберется и блукать всегда будет. Но шло время, и руки все увереннее выполняли нужную работу. Иван Фомич  считал, что оба пулеметчика должны  смочь друг друга во всем заменять, и командир его в этом поддерживал. А когда оба в наличии,то каждый занимает то место, где у него лучше получается. Потом Василь и нес почти пудовую тяжесть пулемета. Первое время он ворчал на удобство переноски и тяжесть, но потом и сам втянулся и кое-что повидал. И счел английскую машинку вполне достойной. Французский Шош клинило чуть ли не на каждом магазине, да и выглядел он каким-то, так скажем, причудливым. Видал Василь еще и немецкий ручной пулемет с лентою, так он был еще тяжелее. Льюис оказывался лучше  всех других. Хотя не помешало бы ему  быть чуть полегче , да и  градус сложности устройства  снизить.
…Обмундирование выдали   австрийское. Не то сами австрияки побросали,не то  гетмана Скоропадского вояки .Но, правда ,  дали не всё. Мундир и штаны австрийские, а вот шинели не досталось, потому носил домашнюю свитку, да и обувка была тоже своя. А фуражка осталась от царской армии, Василь только к ней звездочку прикрепил. Впрочем, однообразно одевались только свежие части, пришедшие из резерва. А  те, что уже долго воюют, обмундирование и снаряжение имели страшно пестрое- кто какое достал. Воюет полк против галичан- значит, на части бойцов появляется австрийская форма. Встретились в мае с Серожупанной дивизией- в наших рядах серого цвета прибавилось. Ну и так далее. Интендантство не всегда справлялось, потому так и жили-что добыл, то и носишь. С патронами тоже сложности были, ибо одновременно использовались винтовки и пулеметы многих систем. Под трехлинейный патрон ручных пулеметов Василь тогда не встречал. Максимы и кольты под него были, а вот таких –нет. Потому лежала еще одна задача на Василе- глядеть зорко по сторонам, не  лежит ли где-то в вблизи английская винтовка или такой же льюис возле убитых или  брошенный. Иногда такое счастье было, но бывало, и не везло. Пришлось как-то отражать атаку конницы  петлюровцев,имея к пулемету только один диск. Тогда этого хватило, потому  военная жизнь Василия закончилась под Кременчугом , а не под  Коростенем и на двадцать лет раньше.
Регулярно  будучи в поисках патронов, Василь и разбираться в них стал. Первое время он еще мог притащить  по ошибке более пузатый французский патрон, но потом уже нет. Хотя был в его практике интересный случай.  Лежал под хутором Веселым  убитый из Запорожского корпуса петлюровцев. Винтовка у него русская драгунская, то есть нужных патронов быть не должно. И только из добросовестности Василь стал проверять подсумки. В правом- трехлинейные патроны в обоймах (жалко), а в левом- английские россыпью! В мешке за плечами-еще россыпь английских! Да радость то какая прямо на ровном месте, а то  опять  запас  их к концу подходит.
Но для чего  эти патроны запорожцу в русской винтовке? Потом , конечно, он узнал, что некоторые винтовки позволяли стрелять чужими патронами, но вообще такой фокус был чреват разными неудобствами, иногда опасными для жизни. Потому , коль есть у тебя русская винтовка, то и стреляй патронами от нее. Иногда можно было  и английский либо австрийский патрон  в нее засунуть и со своими глазами остаться, но не всем так везло.
Еще Василю досталось  австрийское оружие – пистолет Стеер {*} и австрийский же штык. Как сказал Фомич- на всякий случай. Штык ,  пока он служил в Украинской советской дивизии ,  таких случаев не имел, Василь им  для хозяйственных дел пользовался. Да и честно говоря, тогда он не очень представлял, как это –взять и ударить ножом кого-то. Потом научился. А вот пистолет  и тогда использовать довелось.  Заряжался он, как винтовка, обоймой сверху. Еще такое было у маузера, а другие пистолеты заряжались снизу. Увесистая машинка была, но надежная. Впрочем, другие  военные пистолеты весом не сильно отличались, только браунинги были полегче. Но, чтоб попасть точно из браунинга, особенно испанского, должно быть сильно везучим.
Наверное, эсэры, когда из таких браунингов покушения устраивали, стреляли чуть ли не в упор.
И то Столыпин, получив браунинговскую пулю в печень, прежде чем осесть, благословил царя . От стееровской пули , полагал Василий Ильич, сановник  бы  вообще не устоял на ногах. Был у него опыт , что бывает, когда  попадаешь из Стеера противнику в грудь или живот. Ни один  петлюровец не устоял, и ни один не выжил.
[*]
А так тогда тоже  произносили.  http://read.amahrov.ru/smile/rofl.gif

0

18

Много чего вспомнилось, пока глаза не закрылись сами и сон не пришел.
На следующий день Василий Ильич поехал на оптовые склады. Ох, и далеко это оказалось! Но город на этом не закончился, было видно, что еще и дальше идут дома. Как выяснилось, город дошел до Большой Кохновки,  ее перешел и двинулся дальше. Автобус доехал до бывшего трамвайного кольца, медленно вполз на Песчаную гору, перевалил через нее… Здесь был раньше Варшавский снарядный завод, потом закрывшийся…Потом на его месте построили беконную фабрику. Здесь были артиллерийские склады… Здесь были казармы караульного батальона, а здесь зенитной батареи… А здесь вообще ничего не было. Тут- огороды. В той стороне должны были начать строить авторемонтный завод.
Под горой стоял большой памятник с множеством металлических фигур. Надо будет спросить у Нади, кому он поставлен. С другой стороны огромный дом, весь облицованный красивой плиткой, ныне частично обвалившейся. А сразу за памятником большой клуб с колоннами, тоже, кстати, изрядно обшарпанный. Дальше шли дома из белого кирпича, уже знакомые ему. По подсказке добрых людей он вышел перед подъемом на мост и пошел направо. Там в каких-то бывших складах были устроены небольшие магазинчики и склады при них. Были и киоски, и будочки. Вокруг ходили кучи народа, приценивавшиеся и покупавшие. Как потом выяснилось, все эти склады, магазины и киоски торговали как бы по оптовым ценам, хоть ты и покупаешь там не оптовые партии, но выходила покупка дешевле. Насколько - Василий Ильич не знал. Но народ ходил  толпами и потихоньку брал. Хотя были и такие, что приезжали на машинах и купленным заваливали их багажники.
Все это было очень интересно и зрелищно, но к кому бы не обращался Василий Ильич  из владельцев, никто его не брал. А здешние грузчики  еще и явно намекали, что им здесь конкуренты не нужны. Тут Василию Ильичу вспомнился термин его времени- «штрейкбрехеры». Теперь получается, это он именно такой? Потерпев ряд неудач, вслед за людьми Василий Ильич перешел железнодорожное полотно. А там, за рельсами, был филиал этого места. Потолкавшись среди складов и киосков, Василий Ильич нашел  работу. Разгружал муку, потом какие-то резко пахнущие порошки и еще что-то. Потом подождал , когда приедет машина с грузом,  и с ней поработал. Устал не менее, чем вчера, хотя заработок был поменьше. Хотя кроме денег ему дали с собой макаронов .
Причем каких-то интересных- оранжевого цвета  и страшно длинных, вершков по семь длиной. В его время такого не было. Макароны были, лапша , рожки тоже. А вот таких длиннючих не встречалось. Василий Ильич к ним относился несколько равнодушно, ему больше нравились каши или тушеная картошка.Но можно и макарон. Вот Корней Латышев их любил до самозабвения. Им на флоте их давали после угольной погрузки. После такого адища, как угольная погрузка, и наведения порядка после нее- очень кстати поесть макаронов,чтоб потерянные силы набрать. Корней рассказывал, что в пятнадцатом году, когда после такой погрузки на ужин дали кашу, а не макароны, матросы восстали. И правильно –погрузишь на корабль пару тонн угля на душу, потом отскребешь корабль от угольной пыли, потом себя отскребешь от угольной пыли, что только в задницу не набилась- злости будет на троих. Можно и офицеру куском угля по голове заделать, если он виноват. А матросы, по наблюдениям Василия Ильича, были такими- друг за дружку всегда горой. Кто-то позвал бить офицеров-пошли бить. Уже  потом разберутся, зачем это надо было. Насчет кабака-тоже самое. А, принявши в кабаке горячительного, подраться –это как с добрым утром. Тому же Корнею пару зубов выбили в таких приключениях, а за что он там бился- сказать не может. Один раз зуб выбили братки с «Синопа», другой раз- балаклавские греки.
Что он с ними поделил или не поделил - осталось покрытым мраком неизвестности и алкоголя. Как все-так и он. А зубы-это так. Сегодня тебе, а завтра ты сам.  Потом Корнея перевели на миноносец «Керчь», вот там  стало полегче. Корабль ходил на нефти, потому погрузкой нефти занимались трюмные и не вручную, а насосом. А его, как минера, туда не привлекали.
Потом же Корней даже не афишировал, что с «Керчи». Память о миноносце и его удалой команде была всякая. Если затопление кораблей в Новороссийске можно было считать и подвигом, а можно и нет. С одной стороне не дали немцам захватить «Свободную Россию» и «Фидониси», утопив их  минами. Часть кораблей ушли по ультиматуму немцев в Севастополь, а потом достались белым. Ушедший туда линкор «Воля» потом по самому Василию Ильичу  в Очакове стрелял и не один раз. Когда полутонные снаряды грохаются даже неподалеку-ой, как все внутри содрогается. Если бы деникинские мореманы еще и попадали-так вообще было бы кисло и солоно. С другой стороны, их «Керчь» против немцев и турок сходила только раз и никого не утопила. А вот своих кораблей утопила аж два.
Но это еще ничего. Но вот был в восемнадцатом история с офицерами Варнавинского полка. Полк был на Кавказском фронте и в начале года  его перевозили из Трапезунда обратно. К тому времени, как полк прибыл в Новороссийск, шла уже гражданская война на Кубани. Вот полку кубанские большевики и предложили повоевать с контрой. Солдаты согласились, согласился и командир, после чего полк выступил на север.  С одним только офицером ,потому что остальные   не захотели. Их посадили под арест, но местные большевики ничего с ними не делали. А вот братки с «Керчи» решили, что зачем им кормить офицериков и ждать , когда они в спину ударят.  Явились на пароход, где в трюме под арестом  офицеры заседали , забрали с собой, на своем корабле отошли в бухту и всех их расстреляли. Расстрелянным привязали к ногам колосники и посбрасывали в воду. Офицеры ушли в глубину. Но кто-то  из матросов оплошал с привязыванием балласта, и трупы стали всплывать. Город впал в ужас и трепет. Люди даже рыбу есть не хотели-вдруг она вчера подпоручиком питалась.  Морякам обещали за самоуправство  их судить, но потом стало не до того.
Прошло совсем недолго и в оставленный красными Новороссийск вошли белые войска. И началось убийство всех матросов, что остались в городе или тех, кого приняли за матроса. Кого сразу рубили, кого живьем зарыли в землю, кого  еще как…
Василий Ильич, когда ему Корней про то рассказал, спросил тогда- а зачем? Сидели бы офицеры себе в трюме, как в тюрьме или в нормальной тюрьме, они ведь против красных не воевали?
Корней грустно улыбнулся и махнул рукой. Василий Ильич это понял как то, что друг и сам не знает, отчего так вышло. Но сказать, что он или его братки зря так сделали, он еще не готов.
А сам Василий Ильич готов ли сказать,что когда ему пришлось самому расстреливать-прав ли был он?  Того офицера под  Григорьевкой, махновцев под Горьким Логом, петлюровского старшину под Коростенем, тех трех дезертиров? Махновцев- тут можно счесть, что прав. Больно кровавый след был после их визита в губернию .  После того,как увидел он  убитую батькиными хлопцами учительницу, то не дрогнула бы рука и всех остальных махновцев отправить к святому Петру на суд скорый и справедливый . А убийц учительницы- еще и в неполном виде.Кое-что у этих гадов зря выросло. Офицер- может быть ,тоже. Он смерти не боялся и грозил им,что если бы его взяла ,так совсем бы не колебался, стрелять в них или нет. 
Остальные? А черт его знает. Не часто он о них думал, немного о них знал-как тут что-то сказать?
Может, то,что с ним произошло –именно  из-за того?
Василий Ильич разнервничался и оттого проехал дальше, чем нужно. Пришлось спрашивать, как ему  добраться до Надиного дома. Оказалось,что не очень-то и далеко, но если б не показали, так бы и и заблудился.

+1

19

После ужина они с Надей пошли к соседям смотреть то, с чем Василий Ильич доселе не сталкивался. Он про себя окрестил это «домашним кино», а здесь это называли телевидением.
У Нади когда-то тоже был такой аппарат, но испортился. Поэтому она пару раз в неделю ходила в гости  смотреть интересную ей часть домашнего кино  и обсуждать ее с соседкой Михайловной.
Аппарат представлял собой  облицованный с боков   чем-то вроде фанеры  ящик, а впереди у него было глухое окошко  ииз стекла мутно-серого цвета. Когда его включищь, он получал откуда-то из Киева переданные оттуда (наверное, по радио) фильмы и спектакли. Кроме них, еще были новости и что-то вроде коротких фильмов на какую-то тему.
Когда показывали кино, то на этом стекле возникало изображение, как и в кинотеатре на экране или стене. Естественно, на большом экране все выглядело лучше, но следовало признать, что лучше сидеть дома и смотреть  там же, чем вставать и идти в кинотеатр. В кинотеатре, конечно, можно было и в буфете чего-то перехватить, и кого-то встретить из хороших знакомых, но Василий Ильич рассудил, что  можно и дома приготовить вкусное или хмельное и потребить за просмотром. Да и тех же знакомых пригласить и за рюмочкой посмотреть вместе с ним.Так что в принципе Василий Ильич новшеством был доволен, особенно тем, что сейчас все кино были цветными и со звуком. Сильно мешало только регулярная перебивка просмотра рекламными вставками, когда зрителя уговаривали пить пиво и принимать лекарство от какой-то там простаты. Что это за гадость –простата, Василий Ильич не знал, но спросить постеснялся.
Поскольку сначала в этот день  посмотрели передачу про диких животных, то  он был даже в восторге, поскольку сняли фильм  очень интересно. Тигров –то он видел, но только в зоопарке или цирке. И очень интересно было посмотреть, как тигры  вдали от людей ловят себе добычу, едят и ухаживают друг за другом, чтоб произвести на свет тигренят. Как они это засняли, Василий Ильич не знал, но решил, что наверное, каким-то очень мощным биноклем воспользовались. Ему как-то приходилось глянуть в морской оптический прицел и  тогда он ощутил, как будто бы у него  глаза стали совсем другими и все стали видеть на несколько верст. Наверное и тут взяли что-то такое же мощное.
Телевизор Василием Ильичом воспринялся как своего рода радио, смешанное с кино, поэтому не необычным. После фильма про тигров начался тот фильм, который смотрели Надя и Михайловна.
Они называли это сериалом, потому что оказался он не одним, а  составленным из множества серий, которые шли по полчаса, но почти каждый день. Во времена Василия Ильича тоже встречались фильмы в двух сериях, а теперь уже и в сотню серий. Это, конечно, необычно, но не настолько уж непонятно.
Сам сериал Василию Ильичу не понравился. Рассказывалось там про какую-то мексиканку Долорес, что жила где-то в диком месте и после того, как ее бросил муж,  сильно страдала от этого. К ней начал подбивать клинья  другой парень, но она все страдала по бросившему ее мужу. Обе серии, что видел сегодня Василий Ильич, и состояли из рассказов этой Долорес, как она любит бросившего ее Рауля сначала самой себе перед зеркалом, когда она прихорашивалась, чтоб пойти и сказать молодому охотнику Ромеро, что она любит своего  ушедшего от  нее мужа  Рауля (теми же словами , но с большими ужимками), а потом Долорес пошла в гости к соседке Грасуэле, которой повторила свои  слова о любви к Раулью и то, что Ромеро хороший, но она все же замужем за Раулем…
Узнав, что это сто семьдесят вторая серия, Василий Ильич аж оторопел. Это сколько дней сплошного завывания и кривляния о том, кто кого любит?Надя и Семеновна  же утирали слезы и еще с полчаса после конца последней серии обсуждали  героев.
Василию Ильичу из героев лучше отнесся к Ромеро, потому что он произнес всего десяток слов, ибо все время,  раскрыв рот, слушал Долорес, как она разливалась соловьем. Бедняга. Василий Ильич хотел посоветовать бы парню не сидеть и слушать эту бесконечную трепотню, а подойти поближе и сделать с Долорес, что парню положено делать с женским полом. Глядишь бы и дело пошло на  лад, и Долорес , наконец, заткнулась. Но Василий Ильич  давно знал, что  героям кино не посоветуешь.Как их сняли, так они и будут делать.  Хотя он помнил, как в зале кричали героям, чтоб те что-то сделали или не сделали. Проходило время, и зрители понимали свою ошибку.
Это в театре можно или в цирке крикнуть артисту, чтоб перестал заикаться или боролся по правилам. И он даже так сделает.
Хотя все же два перерыва на простату за полчаса фильма-это все же многовато. Сделали бы лучше, как раньше пускали киножурнал перед фильмом. Вот и сначала был бы рассказ, как это страшно,когда ты вспотел, а потом уже кино. Те же, кому не интересно про пиво или дешевый кредит в банке, могли бы, пока про это говорят, чаю похлебать.
Кстати, в нынешнем времени чай стали пить в виде пакетиков. Вообще ничего так, удобно.Только Надя говорит, что чай туда идет самый плохой, точнее чайная пыль. Да нет, это она морковного чая не пробовала или пустого, который чаем только называется. А это вполне приличный.
Перед сном Василий Ильич поразмышлял и пришел к выводу, что он еще как-то держится и особенно не чудит. Да и его пока никто слабоумным  и ничего не знающим не назвал. Наверное, потому что помалкивает больше.  Все вокруг переменилось, полностью став с ног на голову, а его мозги стоят пока как положено, низом книзу, а верхом кверху.
Хоть и все вокруг другое, только отчасти знакомое. Даже речь на улицах совсем другая, да и улицы совсем другие. И Днепра нет! На складе, когда  он ждал приезда машины, молодой парень-продавец рассказывал, что почти весь Днепр ниже Киева-это не река, а слабо проточные озера. Река он  только кое-где. Василий Ильич очень удивился,но промолчал, а на следующее утро  спросил у Нади. Та подтвердила . Вслед за Днепрогэсом, закрывшим днепровские пороги искусственным озером, построили еще ряд плотин, и их водохранилища теперь сплошной цепью выстроились от Киева до Каховки. Есть и такое , называемое Кременчугским. Оно, кстати, затопило город Новогеоргиевск. А вместо него построили город Светловодск чуть в стороне.
Вот тут Василий Ильич ощутил себя не так хорошо и счел, что с выводом, что держится,  явно поторопился. Если б он родился в Новогеоргиевске, то  вышло бы ,что родился в подводном царстве и теперь от него ничего не осталось, даже места рождения! Надя в этот момент у плиты была занята и не видела, как Василий Ильич с трудом удержался на ногах. Потому и продолжила, что иногда, в сухое лето, уровень воды падает и из под воды появляется то, что еще осталось на дне. Кажется , ей говорили, что Новогеоргиевская больница так является на белый свет. Василий Ильич ощутил себя, как Гришка Кутерьма, хорошо, что ненадолго, ибо все же это сравнение было неправильным. Он –то город не предавал, да и родился не в Новоогеоргиевске. Бывал там раза три, то проездом, то по какому-то делу…

0

20

Так и текла его жизнь. Ходил на заработки и получалось. Не всякий день, но регулярно. По дому множество дел переделал, починив все, что смог. Телевизор- не решился. Помогал и соседям Надиным, ибо не у всех дома мужчина имелся, чтоб руку приложить .
Как-то они пошли на улицу Бутырина, где жила женщина в доме под снос. Хотя с чего тот дом сносить-он кирпичный и не собирается падать, подремонтировать бы его  , так и простоит еще одно столетие. Но вот собрались, людей выселили, а эта женщина осталась в доме одна. Водопровод у нее отключили, ибо зачем он в домах под снос? Электричество тоже отрубили  и с той же целью. А как женщине жилье освещать или себе супчик приготовитьть - а никак. Дом под снос, никого там нет и ее тоже нет. Поэтому когда она ходить решилась по кабинетам начальства, то никто ей не помог. Записали, сказали, что решат.Тому  уже год миновал, а они все решают.
А жить –то как-то надо. Вот Василий Ильич  и сложил ей из старого кирпича во дворе очаг, чтоб удобнее было готовить , а Надя кое-какие вещи передала. Бедные люди легче последним куском поделятся, чем богатые тем, чего у них до чертовой матери. Может, оттого они и богатыми становятся, что за копейку удавиться готовы, вот эта копейка и липнет к их рукам?
Вспоминал он много, и людей и событий. Но останавливал себя, когда вспоминал жену и детей-настолько это было болезненно, что аж  заходилось сердце. Так оно стало реагировать, когда разными способами попробовали проверить, прописаны ли они в городе. И никого не нашлось. Из знакомых нашлось несколько людей с похожими фамилиями и именами, но они оказались однофамильцами , а  тех людей, что хотел найти Василий Ильич, не знали. Ну да, это объяснимо, перед войной в городе жило за восемьдесят тысяч человек, а может, и все девяносто тысяч, а при освобождении осталось  только шестнадцать. Не все,конечно,  погибли, кто-то уехал, а потом и вернулся, но все же большую часть выросшего в три раза города составляли те, кто приехал в него уже после войны и их потомки. Это было понятно, но сердце так неприятно отдавало в левую лопатку, что он старался не думать об этом, а если даже само приходило на ум, то усилием воли отключался от этого.
И еще Василий Ильич словно впитывал сведения об этом мире,в котором жил. Читал газеты, слушал, расспрашивал Надю, других людей.
И сказанное как бы откладывалось в нем, как откладывается песок на речное дно, чтоб в один прекрасный или не очень момент  образовался остров. Или мель. Так вот и у него сложилось впечатление об окружающем, и не сильно лестное.То,что вернулся капитализм, он догадался быстро. Но вернувшийся строй имел какое-то очень знакомое лицо, которое вспомнилось далеко не сразу. Все же Василий Ильич, как ни старался поднять  свою образованность, вуза не закончил, а то, что самообразованием добирал, имело много пробелов.Но все же догадался, что украинские паны , как ни старались, а всегда получалась у них Речь Посполита. Такая, как перед тем, как ее чуть не смел «Кровавый потоп». Такая у них была планида, как у пьяницы Гурьяна , который всегда, как напивался, засыпал в своем огороде- придет, хоть  и на бровях, и ляжет на налёжанное место под плетнем. Разница выходила очень маленькая и только за счет брака при  исполнении.
А, значит, это тоже будет ненадолго. Когда Речь Посполиту воспроизводили на Украине  в восемнадцатом и девятнадцатом, энтузиастов смело через неполных три года-начисто. Польская попытка вернуться в прошлую вакханалию закончилась в тридцать девятом, через пару десятков лет. Тоже полным стиранием , как  мела  со школьной доски. Сейчас у украинской попытки номер три идет двадцать второй год. Значит, скоро будет как в тридцать девятом- «нема пана, нема ляха на всей Украине».
Прочим, впрочем, тоже здорово достанется, и тем, кто виноват, и тем , кто не при чем. Стирание с лица земли польской модели проходит всегда кроваво, и еще долго выжившие вспоминают о минувшем с содроганием. Он это видел дважды, а в первом случае поучаствовал лично. Мог бы и во втором, но его не призвали тогда, ибо работал на железной дороге. Может, это и к лучшему, может , и нет. Судьба все равно пришла к нему через два года без одного месяца.
А для чего сейчас все это возвращение из небытия и взгляд на будущее? Это кара за какие-то прегрешения или, наоборот, награда за что-то? Не припоминал Василий Ильич за собой ни великих подвигов, ни великих злодейств. Видимо, какая-то случайная ласка судьбы, как выигрыш в лотерею. Или проскрипция, но не потому что за что-то, а так : попал в некий список и всё. И никто не стал разбираться, ты там по делу или нет.
Что же касается людей, что жили сейчас, то Василий Ильич  не хотел быть им судьей. Много в них, современных , ему не нравилось, особенно то, что они не имели понятия о своем прошлом, но- пусть каждый сам делает, что делает и отвечает за содеянное. А он сам … наверное, это еще не все и он тоже ответит. Вот за что- если б знать…
Время шло,  наступила осень , пришла и закончилась зима,   зазеленела весенняя красота.
Летом же все чаще стала приходить мысль, что скоро все закончится. Поэтому Василий Илич постарался закончиться все, что делал по дому, чтоб не осталось  ничего недоведенного. Когда же наступит его срок, он не знал, но догадывался.
Утром девятого августа глаза открылись сами. Даже будильник не понадобился .
Позавтракав и попрощавшись с Надей, он вышел из дома и пошел по улице в сторону университета. Было еще рано, только полседьмого,потому народу  встречалось немного.
Ноги сами вывели к Днепру, и он поглядел на речную воду, на встающее солнце, на мост над днепровскою водою. Мост между временами. Можно было поехать и на маршрутке, но он все равно успеет. До заката времени достаточно.
Василий Ильич прошел к Дворцу Культуры, мимолетно усмехнувшись тому, как изменилось это место- был лагерь исправительных работ, а стал дворец , и теперь потомки жуликов могут ходить сюда и слушать музыку и не знать, что их прадед сидел тут за кражу госпитального белья. Был у о в его  цеху такой вот Ваня, отсидевший тут за кражу четыре месяца. После чего клепка в голове у него стала на место, Ваня воровать перестал и даже грамоте выучился. Жизнь заставила-начальник лагеря арестантов  домой отпускал, но по  письменному заявлению. А поскольку Ваня был неграмотный, то просил другого сидельца писать, и с ним за помощь хлебом делиться приходилось. Вот и дошло до Вани, что и воровать не хорошо, и неграмотным  быть не лучше.
Василий Ильич поднялся на мост и отчего-то перешел на левую его сторону. Поток транспорта в Крюков был немаленький, но он уже вполне квалифицированно перебежал дорогу,  и никто его не обозвал. Что уж там, невелика сложность…
На мосту  в левую щеку ударил довольно свежий ветер. Да и вообще было прохладно с утра. Солнце еще не успело прогреть все , это будет попозже, а пока весьма свежо и бодряще. Даже можно пожалеть , что нет на себе пиджака или курточки.Но это ненадолго, жара скоро заставит пожалеть, что вообще рубашку одел.  Вниз по реке(или это уже не река ?) проплыл довольно крупный катер. Василий Ильич попытался разглядеть, работают ли в речном порту краны, но не смог разобрать. Может, им еще рано погрузку начинать?
Спускаясь на крюковский берег, он поискал глазами тот самый уцелевший бронеколпак. А его и не было!Может, не туда глядит? Нет,  вот место колпака, на отходящей  от моста в сторону насыпи, только вместо него стоит  уже новый, серебристого цвета и с окошками на каждой грани. Да, и этого знакомца уже не стало.
Да, это тоже знак. Что же , когда знаешь, что надо делать, становится легче, ибо не надо сомневаться и беспокоиться о том, что выбрать. И сердце тверже становится, и сил прибавляется.
Василий Ильич шагал по улице Республиканской в сторону Деевской горы. Ноги не чувствовали усталости, хотя за спиной оставались уже многие кварталы. Идти было еще далеко, но он был готов пройти всю эту дорогу , до давно уже засыпанного противотанкового рва.
Ему нужно именно туда и он дойдет.
А что ждет его дальше? А какая, собственно, разница? Жизнь человеческая –дорога, и смерть-тоже дорога, последняя или нет, но какая в том тоже разница?
ПС.
Конец.
У меня были планы на роман,но я решил закруглить.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Вернуться с правого берега