Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Колганова » Жернова истории 7


Жернова истории 7

Сообщений 11 страница 20 из 951

11

Poloz07 написал(а):

Где-то попадалась инфа о том, что можно вкладывать тонкие листы брони в пилотское кресло (в спинку и днище)

Во время ПМв один из военных летчиков России обложил кабину самолета щитками от пулемета максим, а для компенсации веса, летал без напарника.

Площадь, занимаемая жизненно важными агрегатами в конструкции планера, составила 50-60 % от площади планера, рассматриваемого под любым ракурсом. Аналогичные площади самолетов первой мировой войны составляли от 2 до 12%.
Вопросы защищенности самолетов решались еще в первую мировую войну. Так в 1916 г. введено частичное бронирование летчика, мотора и топлива на летающей лодке М-11 конструкции Д.П. Григоровича и в этом же году на самолетах "И.М." - "Илья Муромец".

Отредактировано Череп (02-08-2014 12:05:40)

0

12

Череп написал(а):

Во время ПМв один из военных летчиков России обложил кабину самолета щитками от пулемета максим, а для компенсации веса, летал без напарника.


Ну, с 1916 года уже изрядно лет прошло. Современный описываемым событиям самолет потянет пару-тройку небольших бронелистов и без такой крайности.

0

13

Мне кажется, что в сложных случаях, аналогичному приведенному в тексте совещанию с военными, нужно сделать упор на подготовку научно и технически обоснованным докладов (это должен позитивно оценить и Сталин!!!!!). Например:"...Вы считаете, что пулемет максим обычного калибра способен гарантировано поразить атакующий самолет противника? Хорошо, предоставьте расчеты по рассеиванию  пуль, реагирование стрелка на передвижение самолета, поражающее воздействие пули на максимально возможной дистанции атаки и пр.". Здесь подойдет и опыт ПМв и послевоенные разработки. А если нет расчетов, а только голословные заявления, то тогда так: "Батенька, а Вы крайне небрежно относитесь к сохранности социалистической (народной, государственной) собственности". Здесь можно припомнить высказывание и кораблестроителя Крылова о том, что самый современный корабль, уже устарел в момент спуска на воду. Следовательно вооружение и в т.ч. и ПВО должно быть рассчитано на перспективу с возможностью модернизации.

Вот дословная цитата: "Что касается третьего вопроса — не устареют ли корабли за время постройки, — то прежде всего надо дать точное определение того, что вы разумеете под словом «устареют».
Обыкновенно требуют, чтобы проектируемый корабль был при начале проектирования сильнейшим кораблем в мире.
Если это так, то я отвечу, что наши линейные корабли устареют не за четыре года своей постройки, а с завтрашнего дня...".

Отредактировано Череп (02-08-2014 13:00:02)

0

14

Станки, кульманы, ватман, чертежная тушь, подготовка квалифицированных кадров и дележка их между заводами и КБ, наращивание выпуска авиационных материалов

Любопытный отрывок из "Ракеты и Люди" Б.Чертока как раз на тему оборудования. Дело происходит в мае 1945.

«Лабораторный корпус. Аэронавигационная лаборатория, наполненная стендами для проверки бортовых приборов, фотохимическая лаборатория, лаборатория испытания материалов на прочность, усталость, вибростенды. Лаборатория бомбардировочных и стрелковых прицелов, установки для тарировки акселерометров. А какое великолепное чертежное и конструкторское оснащение! Немецкие рабочие места конструкторов вызывают зависть. Кроме хорошего кульмана, вращающегося сиденья и удобного стола с массой ящиков, полно мелочей, и всему свое место. О, эта немецкая любовь к мелочам и аккуратность, возведенная в культуру труда какого-то особо высокого класса.

Самое нужное и дефицитное для каждой лаборатории — четырехшлейфные осциллографы Сименса. Тут нашли разные: двух-, четырех — и шестишлейфные. Без них исследование быстропротекающих динамических процессов невозможно. Это новая эпоха в технике измерений и инженерных исследований. В Москве, в НИИ-1, у нас всего один шестишлейфный на весь институт. А у этих немцев! Нет, мы уже не чувствовали ненависти или жажды мщения, которая ранее кипела в каждом. Теперь было даже жалко выламывать такие добротные стальные двери лабораторий и доверять старательным, но не очень аккуратным солдатам укладывать прецизионное, бесценное оборудование в ящики.

Но быстрее, быстрее — нас ждет весь Берлин! Я перешагиваю через еще не убранный труп совсем молодого немецкого фаустпатронника и со своим отрядом из БАО иду вскрывать следующий сейф.

Электроизмерительная лаборатория — фантастика! Сколько тут уникальных (для нас) всех видов и диапазонов приборов всемирно известных немецких фирм «Сименс», «Сименс и Гальске», «Роде-Шварц», голландских «Филипс», «Гартман Браун», «Лоренц»! И опять — фотоувеличители, фотопроекторы, кинопроекторы, [50] химикалии, стационарная громоздкая фотоаппаратура, кинотеодолиты, фототеодолиты и оптика непонятного назначения...

Отдельный корпус окрестили по содержанию электрофизическим. Электронные низко — и высокочастотные частотомеры, волномеры, прецизионные шумомеры, активные фильтры, анализаторы гармоник, клирфактормессеры, мотор-генераторы и умформеры на разные напряжения, даже дефицитные катодные (теперь говорят электронные) осциллографы. Богатейший корпус радио — и акустикоизмерительной аппаратуры.

На ящиках мы пишем адреса своих фирм: «п/я такой-то». Но что будет на самом деле? Кто встречает самолеты в Москве?»

<...>
Как и при всех предыдущих посещениях немецких заводов и лабораторий, нас поражало, по сравнению с нашей отечественной бедностью, обилие измерительной техники — универсальной и специализированной. Ламповые вольтметры, осциллографы, звуковые генераторы, наборы всевозможных фильтров, стандартных усилителей, волномеров, частотомеров и прочая, прочая — все это высокого качества, ибо отдельные образцы, считавшиеся у нас драгоценностью до войны, здесь попадались на глаза непрерывно. Такого изобилия ни один наш институт, ни один завод, ни одна лаборатория не могли себе даже представить.

А ведь война лабораторий это не только война чистых интеллектов. На вооружении у каждого «интеллекта» должны быть самые совершенные инструменты для научного исследования — это дает хорошо развитая приборостроительная промышленность.

0

15

Фрерин написал(а):

А ведь война лабораторий это не только война чистых интеллектов. На вооружении у каждого «интеллекта» должны быть самые совершенные инструменты для научного исследования — это дает хорошо развитая приборостроительная промышленность.

Более близкая ситуация по времени к событиям, в которых принимает участие ГГ описано у Грабина в книге "Оружие победы".
КБ-2 располагалось на пятом этаже большого московского дома. Входная дверь вывески не имела и ничем не отличалась от двери в обычную квартиру. На звонок открывал вахтер Спиридоныч, высокий сухощавый старик с отвислыми усами, любивший напускать на себя строгость.
Вдоль всего конструкторского бюро пролегал широкий, ярко освещенный коридор, по обе стороны его тянулся ряд дверей, за каждой из них — комната с высоким потолком и большими окнами. Дневной свет отражался в натертом до блеска паркете.
В комнатах всегда тихо. Но это не мертвая, безлюдная тишина. То прошуршит по бумаге карандаш, то послышится разговор вполголоса, сдержанное покашливание.
Все комнаты уставлены чертежными досками — кульманами. Из-за досок не сразу заметишь людей в коричневых и белых халатах. Это конструкторы. Коричневые халаты носят советские, белые — немцы. Они законтрактованы нашим правительством для проектирования новых систем советской артиллерии.
Иногда два человека обходят все комнаты конструкторского бюро: начальник КБ Шнитман и начальник немецкой группы инженер Фохт.
По знакам различия Шнитман — высокое должностное лицо, но постоянная угодливая улыбка на его холеной физиономии совсем не соответствует его воинскому званию. Шнитман бесшумно скользит по паркету и всем своим видом старается показать, что для Фохта он готов на все. Молодые советские конструкторы прозвали его "дипломатом". Он действительно раньше бывал за границей с какими-то поручениями Внешторга, в артиллерии же ничего не понимал, что, впрочем, его не беспокоило.
Фохт марширует, звонко печатая шаг, голова его откинута, плечи приподняты, на худощавом, синеватом после бритья лице выражение холодное и жесткое. Один глаз у него стеклянный, но это трудно заметить, потому что у живого глаза такое же выражение, как и у искусственного.
Фохт разговаривает лишь с теми, на ком белый халат, то есть со своими соотечественниками. В его обращении с ними нет ничего похожего на вежливость он в лучшем случае молчаливым кивком показывает свое удовлетворение, а неудовольствие выражает окриком. При малейшей попытке возражения его покидает всякая выдержка. Впрочем, возражения исключительно редки — немцы смотрят на Фохта как на бога и к тому же сильно его побаиваются.
Указания Фохта всегда категоричны, как приказ. Но так или иначе немцами он руководил неплохо. Как ни неприятна мне была его личность, надо отдать ему должное: конструктор он был опытный, знающий.
На советских инженеров Фохт не обращал внимания, для него эти люди в коричневых халатах почти не существовали. Да и о чем ему было с ними разговаривать? Заняты они были копировкой, изредка — отработкой самых второстепенных деталей, что называется "осмысленной деталировкой", — очевидно в отличие от "неосмысленной", которая с успехом могла быть проделана обыкновенным чертежником, но к которой из месяца в месяц были прикованы русские конструкторы. Считалось, что будущий конструктор должен вычертить от 3 до 5 тысяч деталей, прежде чем его можно допустить к проектированию мелких узлов. Если принимать эту программу всерьез, то для ее осуществления потребовалось бы от шести до десяти лет. Следовательно, непосредственно проектированием русские инженеры стали бы заниматься не ранее 1937 или даже 1941 года. Эти правила были установлены только для русских конструкторов. На юнцов, приехавших из Германии вместе с опытными конструкторами, эта система не распространялась. И что поразительнее всего: люди, на которых была возложена задача представлять в конструкторском бюро интересы Советского государства, безропотно подчинялись этим порядкам....У читателя может возникнуть вопрос: был ли прок от привлечения немецких специалистов-конструкторов? Да, несомненно был. Культура проектирования и разработка рабочих чертежей у немецких конструкторов в то время стояла гораздо выше, чем у нас. В частности, их проекты учитывали требования производства, чем выгодно отличались от проектов советских конструкторов. Это и было самым ценным. И хотя немецкие конструкторы не делились своим опытом, несмотря на специальный договор между фирмой "Рейнметалл" и нашим ВОАО, молодые советские специалисты восприняли от них немало. В результате совместной работы с немецкими конструкторами ни одно другое КБ артиллерийских систем не имело столь высокой культуры проектирования, как наше.
За сравнительно короткий период своего существования КБ ВОАО создало ряд систем.
[b][i]В начале 1933
года КБ ВОАО перебазировалось на новое место.

[/i][/b]

+1

16

Всем спасибо за тапки и идеи. На военно-техническую сторону всё же напирать не буду, хотя некоторые ходы, возможно, и использую.
А насчет Трилиссера коллега Poloz07, пожалуй, прав - с ним опасно косить под дурачка. Рано или поздно аукнется. Лучше играть в открытую.

+1

17

Начинаю следующую главу:

Глава 33. Стычка на Пленуме ЦК

33.1.

Настал день открытия намеченного на апрель 1930 года Пленума ЦК. Я ожидал его с большой тревогой – почва для разногласий, уже заметных на XVI съезде ВКП(б), но тогда ещё открыто не заявленных, была уже подготовлена настолько, что вряд ли можно было избежать лобового столкновения. Большинство ЦК явочным порядком проводило политику расширения государственных капиталовложений в промышленность, масштаба государственных заказов трестам и предприятиям, усиливало меры нажима на зажиточные слои деревни, форсировало организацию новых крестьянских коллективов… Их оппоненты в ЦК стремились всеми мерами поставить заслон такого рода решениям или спустить их на тормозах. Обеим сторонам сложившаяся ситуация решительно не нравилась, и следовало ожидать решительной схватки. Выиграть в этом столкновении правые не могли, – не позволяла расстановка сил в ЦК, – но питали небезосновательные надежды на то, что большинство удастся склонить к компромиссу.
Я в компромисс не верил. Для большинства в ЦК и в Политбюро, и лично для Сталина вопрос теперь, после того, как была задвинута в тень «левая оппозиция», стоял не просто о выборе курса экономической политики, но о консолидации власти, о сосредоточении её в руках одного признанного партийного вождя. И тут Сталина совершенно не устраивало само наличие влиятельной группы в ЦК и Политбюро со своим особым взглядом на принимаемые решения. Это было видно мне и без всякого послезнания. Но вот будут ли громить «правых» именно на данном Пленуме – этого для себя я пока решить не мог. Скорее нет, чем да, ибо до сих пор не было заметно пропагандистской подготовки к разгрому «правых». Вялотекущий обмен завуалированными уколами присутствует, но он ещё очень далек от уровня пропагандистской кампании. Вероятно, сам Пленум и может стать отправной точкой такого идеологического наступления на их позиции.
Пред началом пленума на Москву обрушилось долгожданное весеннее тепло. Во дворах и на тротуарах остатки неубранного дворниками снега образовали кашу, перемешанную с грязью. Слишком поздно я сообразил, что моя привычка ходить пешком, а автомобиль из гаража ВСНХ вызывать лишь в случае насущной надобности, в данном случае вышла мне боком.
Нет, тротуар Тверской был в достаточной мере убран, чтобы не создавать больших проблем. Так что я иду себе, особо под ноги не смотрю, а глазею по сторонам. Вот прямо на меня идет прехорошенькая барышня – в уходящем уже стиле «флэпперс» (с началом кризиса на Западе там этот стиль стал стремительно выходить из моды). Коротко стриженые волосы, лишь слегка выбивающиеся из-под шляпки-чалмы, весёлый, слегка дерзкий взгляд, румяные щечки, легкое, по сезону, пальто, лишь чуть ниже колена, отделанное бархатом – и воротник, и полы, – почти такое же короткое платье, узкой полоской виднеющееся из-под пальто… В общем, девушка как будто сошла прямо с недавно появившейся рекламы зубной пасты «Хлородонт».
Провожаю прелестное создание взглядом и галантно делаю шаг в сторону, чтобы не заступать ей путь. Нога попадает на бровку тротуара, соскальзывает, и, чтобы удержать равновесие, я и вторую ногу убираю с тротуара на мостовую. Всё бы ничего, но ботинки плюхаются прямо в тоненький слой жидкой грязи, коварно притаившийся у самого бордюра. И вот результат – оба ботинка заляпаны донельзя. Проклиная свою любопытствующую натуру, лихорадочно ищу способ выйти из положения. Не привык я появляться в присутственных местах в столь неподобающем виде. На мое счастье, выход скоро находится – в виде маленького чистильщика обуви, расположившегося в глубине Советской (бывшей Скобелевской) площади, недалеко от угла с Тверской улицей. И я торопливо пересекаю Тверскую, а затем, наискосок, и площадь, направляясь к нему, на этот раз очень аккуратно глядя не только по сторонам, чтобы не угодить под лихача или автомобиль, но и под ноги.
При ближайшем рассмотрении чистильщик оказался не только маленьким, но ещё и донельзя взлохмаченным мальчонкой. Одежонка его видала виды, да к тому же давно не знакомилась со стиркой. Паренек подвижный, как ртуть. Хотя клиента у него в данный момент нет, он что-то перекладывает в своем хозяйстве, достает, убирает, да ещё и песенку поет. Приблизившись, отчетливо слышу слова. Незатейливые такие, рекламные:
Чистим, чистим, чистим,
Чистим, гражданин,
С вас недорого попросим –
Гривенник один.
Направляю свои стопы прямо к певцу. Мальчишка быстро обегает взглядом потенциального клиента. И что он видит? Распахнутое по случаю апрельского тепла прилично выглядящее, хотя и ношенное, английское пальто, виднеющийся из-под него такой же костюм, да ещё с галстуком, – правда, на голове у меня не шляпа, а пролетарская кепка, однако на вид и этот предмет выдает во мне человека довольно состоятельного. Песенный репертуар тут же меняется:
Чистим, чистим, чистим,
Чистим, господин,
С вас недорого попросим –
Миллион один.
Довольный своей немудреной шуткой, юный работник сапожной щетки растягивает в улыбке рот до ушей и заливисто хохочет. Настолько заразительно, что и я, не склонный реагировать на такого рода юмор, непроизвольно улыбаюсь. Перед мальчишкой – ящик, на крышке которого пристроена специальная подставка, по форме напоминающая подошву обуви. Что же, туда и водружаю ногу в перепачканном грязью ботинке. Но прежде, чем я проделал эту простую манипуляцию, мальчишка успел открыть свой ящик и извлечь рабочие принадлежности: среди множеств баночек с гуталином разного цвета он безошибочно выхватил светло-коричневый. Под руками у него появились щетки: одна вполне привычного вида, а две других – с изогнутым основанием, чуть ли не полукруглой формы, с длинным разлохмаченным ворсом, цвет которого ясно намекает, что предназначены щетки как раз для работы со светло-коричневой обувью. Рядом с ящиком – нечто вроде раскладного стульчика, чтобы клиент мог сесть, если захочет. Но обычно все чистят обувь на ходу, и поэтому стоя – торопятся.
Ставлю ногу на подставку и с любопытством наблюдаю, как мальчишка приступает к работе. Уже через несколько десятков секунд убеждаюсь, что чистильщик – виртуоз своего дела. Работа у него идет с упоением и с какой-то лихостью. Вот простая щетка быстро смахивает с ботинка грязь, и в дело вступают гнутые щетки. Паренек чистит, одновременно напевая под нос сою неизменную песенку, иногда подбрасывая щетки высоко вверх, ловко подхватывая на лету, и продолжает чистить, как ни в чем не бывало. Затем залихватски стучит щетками по ящику, – сигнал, что пора приступать к второму ботинку. Меняю ногу на подставке, и процесс повторяется, пока не наступает время доводки. Тут, как будто из ниоткуда появляются другие щетки – и снова доводка перемежается с тем же цирковым номером: щетки подбрасываются высоко вверх, ловко подхватываются, и снова проходятся по поверхности ботинок. Подбросит, подхватит и снова проходится по поверхности ботинок, полируя кожу.
– Так, теперь лоск надо навести, – бормочет мальчишка. Сначала у него в руках появляется длинная суконка, затем завершает работу бархотками, и ботинки приобретают ослепительный зеркальный блеск. Апрельское солнце сверкает бликами на коже ботинок. Парень, наклонив голову, с удовлетворением любуется своей работой с доволен. А клиент? Клиент тоже доволен. В таких ботинках не стыдно оказаться под очи всего ЦК. В руки мальчишке вместо стандартного гривенника опускается два пятиалтынных. Надо торопиться дальше, в Кремль. Через несколько шагов оглядываюсь: чистильщик со своим ящиком перебирается поближе к Тверской, на самый угол. А я быстрым шагом продолжаю свой путь вниз по Тверской, к Манежной площади, где уже разворачивается строительство гостиницы «Москва», а неподалеку готовится стройплощадка для возведения здания Совета Труда и Обороны СССР. Но вот будет ли построенное здание носить такое именование?..

+21

18

Запасной написал(а):

Пред началом пленума на Москву обрушилось долгожданное весеннее тепло.

Перед?

Запасной написал(а):

Коротко стриженные волосы, лишь слегка выбивающиеся из-под шляпки-чалмы,

0

19

Запасной написал(а):

Ставлю ногу на подставку и с любопытством наблюдаю, как мальчишка приступает к работе. Уже через несколько десятков секунд убеждаюсь, что чистильщик – виртуоз своего дела. Работа у него идет с упоением и с какой-то лихостью. Вот простая щетка быстро смахивает с ботинка грязь, и в дело вступают гнутые щетки. Паренек чистит, одновременно напевая под нос сою неизменную песенку, иногда подбрасывая щетки высоко вверх, ловко подхватывая на лету, и продолжает чистить, как ни в чем не бывало. Затем залихватски стучит щетками по ящику, – сигнал, что пора приступать к второму ботинку. Меняю ногу на подставке, и процесс повторяется, пока не наступает время доводки. Тут, как будто из ниоткуда появляются другие щетки – и снова доводка перемежается с тем же цирковым номером: щетки подбрасываются высоко вверх, ловко подхватываются, и снова проходятся по поверхности ботинок. Подбросит, подхватит и снова проходится по поверхности ботинок, полируя кожу.

Замечательный фрагмент!!!!! Живой, яркий, звучащий!!!!!!
Но есть маленькая деталь:
Сама же чистка обуви осуществлялась по одной четкой схеме. Сначала щеткой вроде одежной чистильщик смахивал пыль. Затем он вставлял в ботинок картонки  чтобы не испачкать носки. После чистильщик наносил на обувь крем. При этом многие мастера готовили его самостоятельно, по своим секретным рецептам. Если было необходимо, чистильщик подбирал нужный оттенок, смешивая несколько разных кремов. Другой щеткой он втирал этот состав в обувь. А через несколько минут третьей щеткой полировал поверхность. Бархоткой наводился окончательный блеск. На такие ботинки несколько дней не оседала пыль!

Отредактировано Череп (06-08-2014 17:57:45)

0

20

Все, в общем, хорошо... :)
Но я чисто из присущей мне вредности все же кину тапочек :)
А что, Осецкий галоши принципиально не носит?
При том, что (опять же принципиально :)) ходит по городу пешком.
А ведь галоши именно для того и придумали, чтоб обувь при этом не пачкалась. И чтоб в гостях не разуваться.
И как раз признак человека непролетарского происхождения и рода занятий :)
Тем более как раз самый сезон.
Причем на описанный эпизод тапок не влияет: можно указать, что забрызгало как раз верхнюю, неприкрытую галошами часть туфель...
Ну, как-то так...

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Колганова » Жернова истории 7