Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Колганова » Жернова истории 7


Жернова истории 7

Сообщений 301 страница 310 из 937

301

Старый Империалист написал(а):

Для этого есть тема Предложения и флуд

  http://read.amahrov.ru/smile/cop.gif

0

302

Чтобы было меньше флуда на пустом месте, постарался найти кусочек времени для продолжения:

Глава 36. Молчание – золото?

36.1.

В Москву пришёл июньские дожди, омывшие уже успевшую запылиться листву и снова придавшие ей свежесть . Но мне было не до того, чтобы радоваться прелестями наступившего лета. До членов ЦК ВКП(б) и руководителей областных парторганизаций была доведена информация о поступившем в Политбюро письме замнаркома финансов Фрумкина. В этом письме Фрумкин подчеркивал опасный, с его точки зрения, характер последних тенденций в партийной политике, выразившихся в том, что нажим на кулака в ходе хлебозаготовок уже переносится и на середняцкие массы, а вместо помощи середняку в улучшении его хозяйства с целью поднятия его продуктивности, проводится установка на торопливое развертывание новых колхозов и совхозов. И дело было не в самом по себе письме, а в том, что его текст сопровождался запиской от имени Политбюро, где прямо указывалось: «появление письма тов. Фрумкина – одно из свидетельств распространения правого уклона среди руководящих кадров нашей партии. Его письмо – это прямое изложение тезисов своего рода оппозиционной платформы»». Ну, правильно: если никакой организации «правых» со своей особой платформой не существует, то её надо выдумать, ухватившись за удобный предлог.
Злосчастное письмо дало повод для активизации пропагандистской кампании против «правых». Печать, не называя пока имени Фрумкина, вовсю использовала ряд его политически неосторожных и просто неудачных формулировок. Хуже было другое: под сурдинку этой кампании к «правым уклонистам» стали причислять, не особо заботясь о правдоподобных обоснованиях, любого из тех, кто не следовал в русле преобладающих настроений в партийных верхах, да и просто осмеливался возражать против тех или иных конкретных головотяпских заскоков центральной или местной бюрократии.
Поэтому я был не особо удивлен, когда зашедший к нам в воскресенье гости Лазарь Шацкин завел такой разговор:
– Виктор, меня очень тревожит положение дел в партии.
– Это ты о борьбе с «правым уклоном»? – решаю уточнить у него.
– Да не в уклоне дело! – машет рукой Лазарь. Конечно, ведь его самого можно причислить скорее к левакам, чем к правым. – Правым и в самом деле не мешает прочистить мозги. Тут другое… – он на короткое время замолкает, видимо, пытаясь найти для своих мыслей краткую и емкую формулировку. – Получается так, что любая установка от партийного начальства всё чаще молча и бездумно проглатывается не только рядовыми партийцами, но и активом. И это – даже тогда, когда ошибки в этих установках видны с первого взгляда! Как будто никто не желает думать своей головой… – Шацкин снова замолчал, а потом буквально взорвался, срываясь на крик:
– Не понимаю! Не понимаю, как партийцы, не за страх, а за совесть преданные делу революции и рабочего класса, и доказавшие это на практике, в организационных делах вдруг превращаются в трусливых обывателей, плывущих по течению! Вся их революционная доблесть куда-то испаряется, и они голосуют, как начальство скажет!
На этот крик из алькова выскочила Лида, немного удивленно воззрившись на нас с Лазарем. Затем она покачала головой:
– Детей напугаешь, крикун… Еще истерику тут устрой. Ты что, барышня-институтка, или член ЦКК? Дело предлагай!
Шацкин поднял голову, запустил пальцы в свою пышную шевелюру, мимолетно улыбнулся, затем снова стал донельзя серьезным:
– Был у меня намедни разговор с Яном…
– Это с каким Яном? – не поняла Лида.
– Со Стэном.
Так-так… Но Стэн ведь близок к бухаринской школе, а Шацкин их, мягко говоря, недолюбливает. С чего бы это им беседы-то вести? Разве что по деловой части: оба – члены Центральной контрольной комиссии, да и по работе в Коминтерне могли пересекаться. Между тем наш гость продолжал:
– Ян тоже обеспокоен бездумным отношением многих наших товарищей к формированию партийной политики. Мы решили, что присоединяться к партийному «болоту» и отмалчиваться в такой ситуации преступно. Пока у меня есть хороший доступ в «Комсомолку» через Тараса Кострова, надо ударить по этой болезни, – Лазарь поднял свой портфель, притулившийся у стула, открыл его, достал несколько листков бумаги и протянул их мне:
– Вот, решил выступить со статьей.
Бросаю взгляд на первую страницу. Вверху – заголовок: «Долой партийного обывателя!». Тут у меня в голове как будто что-то щелкает и всё встает на свое место. Да, знатно я тут наворотил. Все события сместились или перепутались. То, что в моей истории происходило на протяжении 1928 – 1929 годов, теперь, благодаря моему вмешательству, оказалось отсрочено, но зато спрессовалось в тугой узел сейчас, в 1930 году.
Пробегаю текст глазами. Очень, очень похоже на то, что было некогда опубликовано в июне 1929 года.
– Нет, Лазарь, так не пойдет, – решительным жестом откладываю рукопись на стол. – Ты, уж извини меня за прямоту, пытаешься выступить точь-в-точь как худшие из нынешних партпропагандистов: кидаешься безадресными обвинениями в сторону некоего абстрактного партийного болота. Но на этом поле тебе не выиграть – тебя немедля обвинят в клевете на нашу партию и на лучшую часть партийных кадров. А ответить – просто не дадут. Иначе надо писать!
– А как? – опередив закономерный вопрос Шацкина, интересуется у меня жена.
– У тебя получается этакая абстрактная «платформа наособицу». Как будто бы, раз голосуешь с большинством, значит, автоматически становишься обывателем. Раз уж возражаешь против определенного типа поведения партийных кадров – возражай конкретно, покажи, в чем именно получается ущерб нашему общему делу. Не ограничивайся пустой фразой, что обывательщина – это нехорошо. И постарайся ответить на тот вопрос, который сегодня задал сам себе: почему партийный актив скатывается к обывательскому поведению? Не увидев и не вскрыв корни, ничего не добьешься, – и тут я притормаживаю, сообразив, что в «той» жизни Ян Стэн тоже поместил статью в «Комсомольской правде», сразу вслед за Щацкиным. – Постой, когда ты говорил с Яном, речь шла и о его публикации тоже?
Лазарь некоторое время глядит на меня с улыбчивым прищуром, потом тянет:
– Догадливый, ты, Виктор… Да, Ян тоже статью пишет. Но он о недостатках в теоретической подготовке партийных кадров хотел высказаться.
– Вот что, – придаю голосу жесткость, – вы, ребята, ввязываетесь в большую политику…
– Ребята? – иронически хмыкнул Шацкин. – Ввязываемся? Да я с шестнадцати лет в большой политике! Моей рукой все три Устава РКСМ писаны!
– Уймись! – говорю ему ласково, как неразумному ребенку. – Теперь большая политика делается в Политбюро, и лишь изредка выплескивается на Пленумы ЦК. Если в Политбюро захотят, то не только тебя, а и Тараса Кострова, да и всё руководство комсомола смахнут со стола, как лишние пешки. И чтобы все дело не кончилось тем, чтобы вы огребли по шапке, а потом вынуждены были признавать свои действительные и мнимые ошибки, надо как следует поработать над текстом. Предлагаю в следующие выходные собраться у меня снова, причем вместе со Стэном, и основательно попотеть над каждым словом, над каждой запятой. От нападок тех, кого вы собираетесь лягнуть, это вас не спасет, но нужно хотя бы исключить уязвимые места, которые можно будет толковать вкривь и вкось, пришивая вам всякие уклоны. А главное – не просто выплеснуть в газету собственное недовольство, а предложить какое-то решение, какой-то путь выхода. Не лозунгами кидаться, а ответить на вопрос: что делать?

+36

303

Запасной написал(а):

В Москву пришли июньские дожди, омывшие уже успевшую запылиться листву и снова придавшие ей свежесть .

0

304

Председателем ЦКК ВКП(б) в описываемый момент времени (с декабря 1930 года по октябрь 1931 года) был Андреев Андрей Андреевич. Интер-ресная личность. Может быть стоит как-то использовать его в сюжете?
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/60/Andreev_Andrey_Andreevich.jpg

0

305

Poloz07 написал(а):

Председателем ЦКК ВКП(б) в описываемый момент времени (с декабря 1930 года по октябрь 1931 года) был Андреев Андрей Андреевич. Интер-ресная личность. Может быть стоит как-то использовать его в сюжете?

У меня в романе кадры несколько иначе перетасовались. Пред ЦКК, как был еще с 1923 года, так и остался Куйбышев. Впрочем, Андреев на том же месте, что и был в РеИ - кандидат в члены Политбюро и 1-й секретарь Закавказского крайкома ВКП(б). В романе пока что июнь, а даже в реальной истории Андреев стал председателем ЦКК лишь в декабре 1930 г.

+2

306

Запасной написал(а):

И чтобы все дело не кончилось тем, чтобы вы огребли по шапке, а потом вынуждены были признавать свои действительные и мнимые ошибки,

Может - что вы огребете по шапке, а потом будете вынуждены....

0

307

Продолжения некоторое время не будет - сколачиваю из написанного третью книгу (заканчивается примерно на рубеже 28-29 главы). Потом только вернусь к дописыванию четвертой. А пока правлю текст, думаю над новым прологом (старый отойдет в четвертую книгу).

+11

308

Запасной написал(а):

которую высказал П. Макаров: Сталину было непонятно, откуда конкретно исходит угроза, и он начал пропалывать всех потенциально нелояльных.

Я помниться, еще давно высказывался примерно в этом же духе. Но с небольшим отличием: ИМХО, ИВС точно знал, что есть заговор. Но где конкретно - понятия не имел. И врубил мясорубку. Пользуясь верностью Ежова. А в определенный момент "звериным" чутьем понял, что все, заговор разогнали. И маховик резко остановил

0

309

Написал эпилог к третьей книге (рукопись уже слеплена, осталось провести окончательную шлифовку - и в издательство). Как, пойдет такой?

Эпилог

Покинув Комитет по снабжению, возвращаюсь к себе – назавтра у меня очень серьезный доклад. Как раз в Совете труда и обороны: предстоит расширенное совещание Военно-промышленного комитета при СТО, где будет рассматриваться программа развития военной промышленности. Фактически же речь идет о том, какая доктрина развития РККА и РККФ будет принята на ближайшие годы.
Но попадая в семейное гнездо, все служебные дела оставляю за порогом. Точнее, хочу оставить – но первый же вопрос жены заставляет вспомнить о них.
– Ты чего такой вздернутый, – спрашивает Лида, – как после хорошей драки?
– Драка и была, – привычно вздыхаю в ответ, – отбивались, плечом к плечу с Углановым, от введения непрерывки.
– Это что ещё за зверь? – удивляется она. Не дошли, значит, ещё до нее эти новомодные веяния…
– Есть такая идея, – поясняю, – заменить неделю на пятидневку. Но главный фокус в том, чтобы выходной работникам давать не одновременно всем, как сейчас, по воскресеньям, а строить график выходных через четыре дня на пятый с таким расчетом, чтобы фабрика, завод, или организация, работали непрерывно, на выходные дни не останавливаясь. Тем самым снизятся потери рабочего времени, увеличится выпуск продукции…
– И почему же ты против?
– Потому что неразберихи получается больше, чем выгоды, – начинаю рассказывать, одновременно развязывая галстук и расстегивая воротник сорочки. – Во-первых, для непрерывного производства оказывается необходимо станки или агрегаты, закрепленные за теми или иными рабочими, передавать другим, входящим в так называемые скользящие бригады, как раз и обеспечивающие работу в выходные. Получается обезличка, качество обслуживания станков падает, возрастает количество брака и аварий. Во-вторых, если выходные дни рабочих ещё можно более или менее равномерно распределить по системе непрерывки, то что делать с мастерами и инженерами? Их и при существующей-то системе не хватает, а откуда их взять ещё и для работы на выходные? Но и это не всё, – и я продолжаю перечисление, не отрываясь от мытья рук под краном. – В-третьих, на непрерывку надо переводить все подразделения, обслуживающие заводы: столовые, кооперативные лавки и магазины, фельдшерские пункты. Да вообще все организации, куда работающие люди могут обратиться только по выходным. А там та же история – зачастую негде взять людей, чтобы они вышли на работу, когда у других выходной, – закрываю кран и не успеваю потянуться за полотенцем, как его мне вручает Лида. – Может ещё получиться и так, что у членов одной семьи нерабочие дни окажутся отнесены на разные даты, что не даст им побыть вместе, порешать свои домашние дела или отдохнуть всей семьей. А ещё распинаемся насчет заботы о человеке! – бросаю под конец в сердцах.
– Погоди, не заводись, – остужает меня Лида.– И что решили?
– Хорошо, вся коллегия Наркомтруда во главе с Углановым дружно встала против. Томский и ВЦСПС тоже не одобрили. А я Президиум ВСНХ подбил дать отрицательное заключение. Но все равно, на Совнаркоме страсти кипели нешуточные. Новый председатель Госплана, Рудзутак, крайне энергично ратовал за непрерывку – без неё, видите ли, дорогое импортное оборудование работает с неполной загрузкой. Его поддержал ещё ряд руководителей, которым казалось весьма заманчивым поднять выработку едва ли не одним росчерком пера, – нервно мотнув головой, заканчиваю:
– И всё же тут номер не прошёл. Незначительным большинством, но непрерывку на Совнаркоме завалили.
– Тут? – немедленно цепляется за это словечко Лида. – Ты хочешь сказать, что там, у вас…
– Да, в том времени – ввели, – подтверждаю её догадку. – В 1929 году – кое-где, а с 1930 года – повсеместно. Затем пятидневку превратили в шестидневку, а в 1940 году вернулись обратно, к обычной семидневной неделе с выходным в воскресенье. Помаялись, помаялись, и вынуждены были отказаться от этой затеи. А, к чертям эти бюрократические изобретения! – энергично машу рукой. – Меня сейчас больше другое занимает. Я тут при помощи Макаренко большую авантюру провернуть хочу, на пару с секцией реактивного движения при Центральном Совете Осоавиахима. Создаем кружки изучения реактивного движения и ракетного моделирования при детских домах и школах, прежде всего там, где есть юнармейские училища или курсы начальной военной подготовки.
– Слушай, а чего ты детям какие-то реактивные дела пропихиваешь? – недоумевает моя несравненная, заодно подливая мне чай в стакан, водруженный в подстаканник. – Если уж речь идет о военной подготовке, не лучше ли им авиамоделизмом заняться, или, скажем, радиоделом? И практическая польза от этого больше будет, чем… всякие там фейерверки пускать.
– А вот не скажи! – качаю головой.
– Что, опять какая-то задумка из твоего времени? – быстро интерпретирует мое упрямство Лида.
Киваю, затем некоторое время молча допиваю чай, затем подхватываю посуду со стола и вместе с женой отправляюсь на кухню. Быстренько перемыв посуду и расставив все по местам, возвращаемся в комнату и устраиваемся на диване. Жена садится рядом, положив мне голову на плечо и я начинаю тихонько рассказывать:
– Понимаешь, ракеты ведь уже использовались в военном деле, и довольно успешно. А с применением нового бездымного пороха и новых взрывчатых веществ они превращаются в очень грозное оружие. Так что не игрушки это вовсе. Но главное даже не в этом…
– А в чем? – негромко, почти шепотом спрашивает любимая женщина, еще теснее прижавшись щекой к моему плечу.
– Тебя когда-нибудь завораживало зрелище звёздного неба над головой? – отвечаю вопросом на вопрос. – Хотелось бы тебе иметь возможность проникнуть туда, в эту бездну, полную звезд и планет?
– Спрашиваешь! – фыркает жена. – Луну с неба тоже кое-кто хотел бы достать…
– Так вот Константин Эдуардович Циолковский ещё в 1903 году предложил выкладки, позволяющие рассчитывать на то, что реактивный принцип движения позволить человечеству оторваться от Земли и исследовать эти доселе недостижимые пространства… И до Луны мы, во всяком случае, добрались.
– Правда? – встрепенулась Лида.
– Правда. А запущенные при помощи ракет искусственные спутники Земли исчислялись сотнями.
– Как я догадываюсь, это дело не на один десяток лет вперед? И что же тебе сейчас дадут школьники и воспитанники детских домов? – заговорил в жене здоровый прагматизм.
– Они дадут тысячи, а, может быть, и десятки тысяч энтузиастов, захваченных мечтой о космических полетах. И кто знает, может быть именно благодаря их усилиям нам на старости лет все же доведется самим стать свидетелями такого полета. А пока – пусть шаг за шагом двигаются от одной цели к другой…

+28

310

А вот на замену старого варианта пролога (который перекочевал в четвертую, заключительную, книгу) написал коротенький:

Пролог

Я машинально тянусь к дверной ручке правой рукой и только сейчас замечаю, что она все ещё сжимает пистолет. Заученным движением ставлю его на предохранитель, и сую в наплечную кобуру, что удается не с первой попытки – обнаруживаю, что руки меня неважно слушаются. Тут же ощущаю, как насквозь пропиталась потом рубашка на спине под пиджаком. Знатно в крови адреналин погулял! Угнездив, наконец, оружие в положенном месте, открываю дверь, прохожу вестибюль и ступаю на лестницу. В глаза бросаются свежие выщербины на мраморных ступенях. «Да, если бы не эта ступенька, досталось бы мне…» – проносится в голове мысль.
Иду по коридору и возвращаюсь в зал, где всего лишь несколько минут назад должна была начаться лекция. Из разбитых окон тянет ветерком, но кисловатый запах порохового дыма до конца ещё не выветрился. Вокруг толпятся люди, возбужденно обсуждают случившееся, кто-то обращается ко мне с вопросами, я автоматически что-то отвечаю, почти не вдумываясь в слова. Среди пистолетных гильз, рассыпанных близ стола президиума, замечаю пустой магазин от своего «Зауэра», брошенный тут в горячке. Наклоняюсь, поднимаю, непослушными пальцами кое-как пристраиваю в кармашек на кобуре. Действую, почти не задумываясь, мысли как-то вяло ворочаются в глубине сознания. Но одна вдруг вспыхивает с яркостью молнии:
«Лида! Как только узнает, перепугается же за меня! А ей же волноваться никак нельзя – вот-вот рожать…».
Как же нелегко она шла к этому дню! Это было… Точно, как раз незадолго до XIV съезда Лидуся мне рассказала, что у нее не будет детей. События тогда понеслись вскачь, заботы валились со всех сторон, но эта заноза прочно сидела у меня в сознании. Однако сделать что-нибудь удалось не сразу. Слишком уж напряженной была ситуация.
Мне сразу вспомнилось это время, 1925 год. Что же меня тогда больше всего занимало?..

+20


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Колганова » Жернова истории 7