Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Тайна для библиотекаря


Тайна для библиотекаря

Сообщений 71 страница 80 из 102

71

VI

Ром вспыхнул голубоватым пламенем, и желтоватые куски сахара, пристроенные на перекрещенных клинках стали таять, медленно оплывая и роняя в жидкость медленные горящие капли. Аромат распространялся такой, что человеку, не столь искушённому в застольях, хватило бы и его одного, чтобы изрядно захмелеть. Корнет Алфёров выждал, когда языки огня немного опадут, и тонкой струйкой полил сахар из большой тёмной бутылки.  Стоящий рядом поручик-павлоградец принюхался и одобрительно кивнул. Один из трофеев, взятых в обозе поспешно отступившего французского авангарда – большая корзина, полная бутылок с крепчайшим чёрным ромом. Продукция заморских колоний французской Вест-Индии – Эспаньола, Антильские острова, Французская Гвиана…
Старый добрый рецепт жжёнки, любимый Пушкиным и Гоголем,  прославленный в произведениях Толстого, Тургенева, Гончарова, здесь пока что не написанных.  В подходящую ёмкость – в нашем случае в этой роли выступает большой медный таз, - льют от души белое вино и шампанское, сдабривают мелко покрошенными яблоками и лимоном и специями, если таковые, конечно найдутся в походном хозяйстве. После чего над тазом пристраивают металлическую решётку, на которой и поджигают облитые ромом или коньяком куски сахара. Плавленый, пережжённый сахар стекает в таз, образуя вожделенный «коктейль».
В той, прошлой жизни я не раз пробовал жжёнку на фестивалях реконструкторов-бородинцев, а вот за полтора месяца проведённые здесь, этого почему-то не случилось. Так что я был уверен, что способ приготовления с перекрещёнными клинками не более, чем поэтическая выдумка – кому придёт охота отжигать металл клинков? Всегда можно раздобыть какие-нибудь металлические прутья – те же шомпола, в конце концов, а не портить боевое оружие.
И оказался неправ. Правда, павлоградцы  не стали пускать в дело свои сабли. Они использовали полдюжины французских пехотных тесаков-полусабель, никуда не годных в бою, зато удобных для хозяйственных целей – поросёнка приколоть, хворосту нарубить, или, к примеру, вот так. Трофеи отлично справлялись со своей функцией и оставалось только не забывать подливать время то времени ром в бурлящее в котле варево, чем и занимался ассистирующий Алфёрову гусар.
Корнет черпнул немного жидкости деревянной ложкой, привязанной к обструганной палочке, попробовал. Сначала физиономия его сделалась задумчивой, но потом озарилась довольной улыбкой.
- Готово, господа! Горский, дружище, побудьте-ка виночерпием, если не затруднит…
Поручик кивнул и потянулся за жестяным черпаком. Гусары, весело комментируя происходящее, потянулись к нему, а Алфёров тем временем стряхнул с клинков расплавленный сахар и вылил из бутылок остатки рома.
- Не толпитесь, господа, всем хватит! И полегче, полегче, а то, не приведи Бог, опрокинете…
Нам с Ростовцевым, как почётным гостям, жжёнка полагалась вне очереди. Приняв от «виночерпия» по большой глиняной кружке, распространяющей одуряющий аромат, мы отошли к соседнему костру, на котором денщики жарили на вертеле двух поросят. Получив по ломтю истекающего соком и жиром мяса, мы совсем было собрались пристроиться на ступеньках крыльца и отдать должное угощению, когда ротмистр Богданский, получив свою кружку, взгромоздился в полный рост на телегу и громогласно провозгласил тост «за одоление супостата». Пили, как положено в подобном случае, стоя и до дна, после чего пришлось идти за новой порцией. Место на телеге уже занял другой павлоградец – и завёл длинный, витиеватый тост, в котором почти сразу запутался, начал заикаться, чертыхаться, и в конце концов, обозвав по матушке Бонапарта вместе с его армией, припал к своей кружке. Под общий (впрочем, вполне доброжелательный) смех мы разделались со второй порцией жжёнки, зажевали огненную жидкость жареной поросятиной. Ростовцев послал Прокопыча с полной кружкой и тарелкой мяса к нашему пленнику (француз благоразумно решил пересидеть гусарскую пьянку в избе), мы по третьему разу сходили к котлу - и понеслась…

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t938679.jpg

Отредактировано Ромей (04-08-2022 17:38:07)

+3

72

***
Из Павлова мы выехали за полдень следующего дня в прескверном состоянии духа и тела. Колени ватные, руки дрожат, спина в холодном поту (не помог даже ледяной душ из кадки возле колодца) мир перед глазами опасно раскачивался. Никогда, слышите, никогда больше! На всю оставшуюся жизнь, твердокаменный зарок – не мешать жжёнку с водкой…
По совету Ростовцева завернули сначала в Большой двор. Последствия вчерашнего застолья к тому времени рассеялись, и мы довольно быстро обзавелись всем необходимым: тремя мундирами и тремя комплектами конской амуниции, взятого самооборонцами с вюртембержцев. Крестьяне, народ прижимистый до крайности, поначалу не хотели отдавать трофейное оружие. «Небось сам, барин весь увешан пистолями да саблюками, а нам шо, с дубьём на хранцуза идтить?  И сукнецо на мундирах больно доброе, бабы в кафтаны перешьют, будет в чём на престольные праздники по селу пройти! Не отдадим и вся недолга!..» - орал на ведущего переговоры Прокопыча дедок, удивительно похожий на Шолоховского деда Щукаря, как я его представлял ещё со школы. В самом деле – сухонький, невысокий, клочковатую седую бородёнку агрессивно выставляет вперёд при каждой возмущённой реплике…
Прикрикнуть на крестьян, пригрозить им плетьми, пользуясь авторитетом офицерского чина, Ростовцев не решился – что с боя взято, то свято, начнёшь шуметь да обижать солидных людей – вмиг огребёшь ослопом по хребтине, и спасибо ещё, если жив останешься.  Пришлось поручику напускать на себя важный и таинственный вид и излагать «деду Щукарю» секретный план разведывательной вылазки, которую ему поручено произвести  в Богородске. Что якобы (поручик опасливо оглянулся – не слышит ли кто посторонний?) чрезвычайно важно для предстоящей кампании по выдворению супостата из уезда.  И только тогда сердце колоритного дедка, а за ним и прочих куринцев куринцев смягчились, и они отдали требуемое. Не бесплатно, разумеется – цены заломили такие, что Прокопыч, расплачивавшийся с мужиками из «хозяйственных сумм» долго и витиевато матерился по адресу «мироедов» и «кровопивцев».
Так мы стали обладателями трёх комплектов формы – сюртуки зелёного сукна с жёлтым приборным цветом,  вальтрапов с вытканными по углам вензелями в виде короны поверх переплетённых литер «F» и «R» - «Рекс Фридрих», четвёртый королевский конноегерьский полк королевства Вюртемберг, союзники Бонапарта...  К форме и вальтрапам прилагались длинные, тяжёлые сабли в тусклых жестяных ножнах и с латунными гардами-трёхдужками, кавалерийские мушкетоны и пистоли французского образца да патронные сумочки-лядунки из чёрной кожи с перевязями через плечо и оловянными вюртембергскими вензелями на крышках. Своё оружие, включая и мосинский карабин, мы увязали в тюки, пристроенные поверх заседельных чемоданов, а заряженный наган я предусмотрительно сунул за голенище.
За спорами, торговлей и подготовкой к «разведке» прошло часа два. Солнце уже клонилось к закату; стрелки на карманных часах показывали пять пополудни, но Ростовцев решительно отверг предложение заночевать в Больших Дворах и завтра, по холодку, двинуться в путь. «Богородск так и так придётся объезжать лесными тропинками. – сказал он. Туда после недавней баталии отступили остатки разбитого эскадрона вюртембержцев, и встреча с «сослуживцами» не сулила нам ничего хорошего. В итоге отправляться было решено ввечеру. Курин самолично распорядился выделить нам в сопровождение шустрого паренька, ловко сидящего на трофейной французской кобылке – кроме роли проводника по местным партизанским тропам он должен был предотвращать вполне возможные инциденты с партизанскими патрулями шныряющими по всей округе – ехали-то вы переодевшимися в форму неприятеля, и вполне могли стать объектами не слишком доброжелательного интереса «народных мстителей». Так что,  увязав в саквы подорожники с пирогами, копчёной курятиной и трофейной солдатской манеркой, полной трофейного же вина,  мы перекрестились  на колокольню церкви Владимирской иконы Божией Матери и двинулись в путь.

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t597358.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t936078.jpg

Отредактировано Ромей (04-08-2022 11:16:50)

+2

73

***
Москву и Богородск (у нас в будущем этот город носит название Ногинск), куда отступил после Вохонского дела потрёпанный авангард Нея, разделяет около пятидесяти пяти вёрст. Расстояние это, правда, меряется от МКАД, а в 1812-м граница города проходит гораздо восточнее, по Рогожской заставе, где от Владимирского тракта уходит просёлок, соединяющий его с Рязанской дорогой. Богородск мы оставили за спиной уже в темноте, не встретив по дороге сколько-нибудь серьёзных препятствий. Один раз подозрительно зашуршало в кустах да мелькнули неясные тени да звякнул в лесном сумраке металл. Я уже опустил руку к ольстрам, нащупывая собачку пистолетного замка, но проводник  наш к счастью был настороже: он повернул коня в сторону незнакомцев, сделал десяток шагов и свесился с седла, заговаривая с возникшими из кустов фигурами в армяках и с трофейными солдатскими мушкетами в руках. Обменявшись с «засадной ратью»  несколькими фразами он повернулся в седле и замахал нам шапкой: «проезжайте!»
Расстались мы верстах в трёх западнее Богородска. Дальше проводник был нам ни к чему – тракт, хоть и выписывал порой прихотливые извивы, но держаться его было несложно даже и в темноте. План, составленный после разговора с  составленному после беседы с д'Эрвалем подразумевал, что в саму Москву мы поедем не сразу – сначала завернём в Кусково, большую усадьбу графа Шереметьева, где стояли сейчас основные силы Нея и располагался его штаб. Нашему новому спутнику следовало, прежде чем заняться своими делами в Москве, сперва дать отчёт в выполненном поручении, а кроме того, он рассчитывал, что сержант Бургонь за время его отсутствия сумел найти проводника и пошлёт об этом весточку как раз в Кусковское поместье, где д'Эрваль официально числился адъютантом при штабе маршала.
В принципе, можно было проделать все пятьдесят с чем-то там вёрст, не останавливаясь на ночь, но Ростовцев, посовещавшись с гасконцем, он решил сделать остановку на ночь в большом селе Демидово – известная любому москвичу Купавна, название которого здесь почему-то пишется как «село Демидово Купавна тож». В селе по словам д'Эрваля, проезжавшего по Владимирскому тракту несколько дней назад, стоял немногочисленный французский гарнизон и можно получить ночлег и провиант. В последнем мы не нуждались, спасибо заботливым куринцам, однако, лошадям нашим требовался отдых и сытная кормёжка. Поручив их заботам Прокопыча (поручик строго наказал, чтобы тот не вздумал открывать рот, а в ответ на любые вопросы мычал и пучил глаза, изображая контуженного) мы втроём отправились в большую избу, где располагались на ночлег проезжие французские офицеры.

Мы приехали не в самый оживлённый день -  общей комнате за длинным, заставленным тарелками, чугунками и бутылками сидело всего трое. Молоденький, едва девятнадцати лет от роду, су-лейтенант, командовавший стоящим в Купавне взводом стрелков семнадцатого лёгкого полка и двое курьеров, направлявшихся из Москвы. Мы с Ростовцевым, услыхав об этом, переглянулись – к гадалке не ходи, едут они в Богородск с депешей из штаба Нея.
Гипотеза эта немедленно получила подтверждение: наш французский спутник узнал старшего из курьеров, которого, как оказалось, встречал при штабе маршала. На нашу с Ростовцевым беду тот оказался, как и д'Эрваль, гасконцем, и понять что-то из побмена пулемётными репликами, произносимыми к тому же, на специфическом южно-французском наречии, было непросто. Я довольно быстро потерял нить беседы. И обнаружил, что второй курьер, чернявый, лет двадцати пяти, здоровяк в белом с голубым мундире карабинера приглядывается ко мне как-то слишком уж внимательно. Я ответил ему дружелюбной улыбкой и даже поднял в жесте приветствия стакан с вином – и тут меня пробил холодный пот.
Ну конечно – тот самый карабинер, с  которым я сцепился на краю заросшего кустами овражка на поле Бородина – и сумел одолеть, выбил из седла и разбил физиономию ударом гарды моей валлонской шпаги. Вон, кстати, и след той стычки – едва поджившее глубокое рассечение на верхней губе, и когда карабинер щерится в улыбке – видна дырка на месте недостающих передних зубов…
Мысли судорожно метались, словно таракан в стеклянной банке: «…Как же так? Казаки на моих глазах увели его, как пленника! Бежал? Свои отбили? Оставили вместе с другими ранеными «поручая милосердию и человеколюбию неприятеля», как нередко случалось в эти вегетарианские времена? Что угодно могло быть. Однако вот он  - сидит, и, кажется, что-то уже заподозрил…»
Додумать я не успел. Карабинер вскочил, с грохотом опрокинув стул и хрипло заорал, уткнув на меня заляпанный жиром и мясным соком палец. В другой руке он сжимал – за неимением другого оружия – большой кухонный нож, которым только что пластал ломти жареной телятины.
«…ну, всё, попали…»

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t216078.png
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t468161.jpg

Отредактировано Ромей (04-08-2022 15:57:06)

+4

74

VII

Р-раз! – содержимое кружки выплёскивается в лицо обличителю. И прежде, чем тот успевает протереть глаза, я подхватываю со стола наполовину пустой кувшин с квасом.
Д-два!
Черепки вперемешку с брызгами пенного напитка разлетаются по сторонам. Краем глаза вижу, как замер д'Эрваль, как пытается встать со скамьи су-лейтенант, а за спиной его уже изготовился к броску Ростовцев – в руке у поручика перехваченный за ствол пистолет.
Тр-ри!
Подхваченная с пола низкая скамеечка (Бог весть, зачем она в крестьянской избе!) обрушивается на голову спутника кавалергарда. Треск – громкий, отрывистый, словно переломилась сухая ветка. 
По другую сторону валится на пол бедолага су-лейтенант, над ним с воинственным видом стоит Ростовцев. Пистолет он держит уже как положено, и ударник с ввинченным кремнем взведён для выстрела.
- Мсье Никита, вы сошли с ума? В чём дело? Чем вам не угодили эти люди?
Д'Эрваль, наконец, очнулся и подал голос. Удивлён? Потрясён? Ещё бы…
- Некогда, мсье, некогда! Надо поскорее убираться, пока не подняли тревогу!
Короткий взгляд на дверь – закрыта, никто не стучится, не рвётся проверить, что там за шум.  И хорошо.
Ростовцев уже вяжет руки су-лейтенанту его же панталером, бесцеремонно содранным с шеи. Связал, склонился над курьером.
- А ведь ты  его до смерти прибил, Никита Витальич! Точно говорю, шея сломана!
Он выпрямился и перекрестился.
- Не повезло, случается. – отозвался я, сам удивляясь своему равнодушию. - Гляньте в сенях, можно выбраться через коровник на задний двор? А я пока этого свяжу…
Кивок на залитого квасом карабинера. Вроде, жив - дёргается и стонет…
Поручик понятливо кивнул, подхватил составленные в углу сабли , вытолкал в сени ничего не понимающего гасконца и сам последовал за ним. Я дождался, пока за ним закроется дверь, подхватил с полатей овчинный кожух, сложил его в тугую подушку. Перевернул бесчувственное тело на спину, пристроил полушку на грудь, напротив сердца, и потянул из-за голенища наган.
Хлоп-хлоп.
Плотно скатанная овчина сожрала звуки выстрелов не хуже глушителя.  Я склонился к су-лейтенанту – юноша дико завращал глазами, заизвивался, пытаясь хоть на миг оттянуть неизбежное. Бесполезно – Ростовцев крепко связал ему и руки, и ноги, заткнув, для верности ещё и рот.
«…извини, парень, ничего личного.  Просто вы  сможете рассказать о русских лазутчиках, пробирающихся в Москву. И обо мне и, что гораздо хуже, о нашем гасконском друге, чьё имя прозвучало в застольной беседе, а это никуда не годится. Одно дело искать приблудных партизанских лазутчиков, и совсем другое – ловить предателя-офицера, состоящего при штабе самого Нея!
Не к добру, ох, не к добру занесло тебя и твоих товарищей в Россию, парень. Но ведь, если подумать, вас сюда никто не звал?  Жил бы в своей Бургундии, Шампани, Провансе или где ещё там, воевал бы потихоньку с какими-нибудь австрийцами или, скажем, португальцами. Нет, понесло тебя в азиатские степи, к бородатым казакам и прочим диким башкирам! А раз так – не обессудь. Опять же – мёртвые не поднимут шум, пытаясь освободиться от пут, не позовут на помощь, и это даст нам лишние четверть часа, чтобы убраться подальше отсюда…»
Хлоп-хлоп.
Я склонился к су-лейтенанту, попробовал нащупать пульс на шее – безуспешно. По очереди оттянул веко сначала у одного, потом у другого убитого мной человека. Мертвы, глаза уже стекленеют, и лаково-красные лужи расплываются из-под тел… Выпрямился и по одной вытолкал из барабана стреляные гильзы, засунул на их место новые патроны. Пальцы предательски дрожали.
«…только бы мои спутники ничего не заподозрили! Поручик Ростовцев, конечно, далёк от столь любимого моими современниками «хруста французской булки», но и он может не понять столь хладнокровной расправы. Насчёт д'Эрваля я вообще молчу – узнав об убийстве беспомощных офицеров, он может счесть себя свободным от обязательств и попросту откажется иметь с нами дело.
Перед тем, как покинуть комнату, я обшарил тело первого курьера. Штабной пакет  нашёлся за обшлагом – я извлёк его и спрятал за пазуху, обернув в платок. Спутники уже ждали меня на заднем дворе, и мы, стараясь ступать на цыпочках, направились к конюшне.
Прокопыч устроился там же, на сене, на расстеленных попонах и уже сладко похрапывал, не убирая, впрочем, руки от мушкетона со взведённым курком. От тычка носком сапога в мягкое место он вскочил, продрал глаза, схватился, было, за оружие – но, увидав поручика, без слов кинулся седлать лошадей. Ростовцев с гасконцем ему помогали, а я стоял у отодвинутой створки ворот со взведённым наганом, и в голове бабочкой «мёртвая голова» билась одна мысль:
«…заметили, или нет?..»

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t231884.jpg

Отредактировано Ромей (05-08-2022 10:02:29)

+2

75

***
Мы перешли на шаг не раньше, чем проскакали пару вёрст. Свернули в придорожную рощицу, проехали шагов двести, так, чтобы не было видно с тракта, спешились  - и без сил повалились на траву. Дело было не в усталости, хотя толком отдохнуть мы в Купавне (Демидовка тож) не успели – слишком силён был эмоциональный всплеск от драки и последующего суматошного побега. А у вашего покорного слуги ещё и нервный колотун после расправы (да-да, расправа и есть, сколько не сочиняй себе оправданий!) с пленными…
Лошади храпели, тяжело поводили боками, тянулись к пожухлой осенней траве – им тоже не досталось ни отдыха, ни нормальной кормёжки. Прокопыч вытащил из привешенного к поясу кисета огниво и вопросительно глянул на поручика. Ростовцев отрицательно помотал головой, а для верности ещё и показал ординарцу кулак. Прокопыч развёл руками – «нет, так нет, начальству виднее…» и уселся в сторонке, привалившись спиной к толстенному стволу.
Отдышавшись (всё же, две версты в беззвёздной и безлунной ночи, галопом – это вам не жук чихнул!) я нашарил за пазухой пакет и перебросил его Ростовцеву. Тот зашуршал бумагой, чертыхнулся – темно. Прокопыч был уже тут как тут – торопливо стучал кремнем, запаливая трут. Вспыхнул крошечный огонёк, в его отсветах поручик разглядел наконец текст - и присвистнул, сопроводив этот звук репликой из тех, что принято именовать экспрессивными.
Ужасно не хотелось шевелиться, но я всё же поднял голову.
- Что там такое?
- Приказ из штаба Нея частям его корпуса, стоящим в Богородске. Велено срочно, ускоренным маршем двигаться на Москву. Интересно, с чего бы это, а?
- Курьер успел рассказать, что такие же пакеты разосланы по всем корпусам, стоящим в подмосковных губерниях. – вставил гасконец. Вроде, при штабе ходят слухи, что Император готовится к походу.
- Супостат покидает Москву? – радостно вскинулся Ростовцев. – Весть добрая!
- Я же тебе рассказывал… - я перевернулся на живот, подставив беспросветно-чёрному небу истерзанную жёстким французским седлом пятую точку. – Наполеон решил двинуться в южные губернии, богатые фуражом и провиантом, а для этого он поведёт армию по Калужской дороге.
- Так надо срочно сообщить в ставку светлейшего, а пакет будет доказательством!
Ростовцев вскочил и направился к лошади – та подозрительно покосилась на некстати засуетившегося хозяина и недовольно фыркнула: «сидел бы спокойно, чем скакать, сбесяся, в кромешной тьме…»
- Прокопыч, седлай скорее, надо спешить!
Я тяжко вздохнул сел – уставшие ягодицы отозвались глухой болью. «И не сидится же на месте, горячка! Сейчас и правда, сорвётся в ночь…»
- Да погодите вы, поручик. Никто за нами не гонится… пока, во всяком случае. Пакета из штаба командир французского авангарда не получит, а значит – никуда выдвигаться не будет, как сидел в своём Богородске, так и будет сидеть. А без корпуса Нея Наполеон выступать не станет. А значит – что?
Что? – нахмурился Ростовцев. – Не морочь мне голову Никита Витальич, лучше поднимайся и поехали! Каждая минутка на счету!
- А то, что пока в штабе Нея не сообразят, что курьер куда-то сгинул и не пошлют нового, с таким же пакетом – французы с места не тронутся. То есть времени у нас вагон – и в Кусковскую усадьбу завернём, как собирались, и в Москву, и пакет Кутузову доставим. Дай только лошадям отдохнуть загубим ведь…
Ростовцев задумался, кивнул и снова сел на траву.
- Только в Кусково теперь заворачивать не стоит. – сказал он. – Наш французский друг теперь считается русским шпионом, враз скрутят…
Ерунду не говори, мон шер! – ухмыльнулся я. Гарнизонные солдаты в Купавне, раньше, чем к утру не разберутся, что произошло. Кто у них там остался за старшего – сержант, капрал?
И едва успел прикусить язык, осознав, что чуть не признался в убийстве пехотного су-лейтенанта и карабинера.
По счастью, никто моей оговорки не заметил. Д'Эрваль поддержал меня – да, в Кусково, в штаб, заехать безусловно, стоит. Он предложил отправиться туда в одиночку. Он только сдаст рапорт дежурному офицеру, попросит пропуск в Москву для себя и сопровождающих. А заодно выяснит, нет ли весточки от сержанта Бургоня – вдруг он уже отыскал еврея-проводника и успел сообщить об этом, как было договорено? Больше двух-трёх часов все эти хлопоты занять не должны, а пока я улаживаю дела в штабе, вы трое сможете отдохнуть.  От Купавны (Демидовки тож) до Кускова путь неблизкий, а силы нам ещё понадобятся.

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t785797.jpg

Отредактировано Ромей (05-08-2022 11:46:00)

+2

76

***
- Можете ли вы отлучаться из караульного помещения во время дежурства? – гаркнул сержант. Глотка у него была лужёная, не хуже, чему боцмана на парусном фрегате. Был этот сержант одно загляденье:  высоченный, широкоплечий, краснолицый. Внушительности его и без того огромной фигуре добавляла высоченная медвежья шапка-кольбак с алым, перекрещенным золочёным галуном верхом.
Никак нет, это невозможно! – хором ответили нижние чины. На фоне  сержантом они смотрелись не слишком солидно – хотя ростом тоже не подкачали. Элитная рота полка, гренадёры – сюда отбирают только вот таких здоровяков.  неудивительно, что он так старательно дрючит пополнение. Гренадёры, как-никак, туда отбирают только вот таких, здоровенных.
- Всё верно. - медвежья шапка качнулась в знак согласия.  - А вот скажи-ка ты, Пьер, Что ты не должен делать, находясь  на посту?
Солдат, которому был адресован вопрос, вытянулся в струнку – хотя и без того стоял по стойке «смирно».
- Я не должен  оставлять без присмотра мушкет и снимать с него штык. Не должен присаживаться, читать, петь, вступать без служебной надобности в разговоры с кем-либо. Нельзя бросать на землю мусор и  портить имущество возле караульной будки, а так  же отходить от неё дальше тридцати шагов.
Мы с Ростовцевым понимающе переглянулись – муштра есть муштра, в любой армии мира. Сержант, похоже, неплохо знает своё дело и подчинённых держит в ежовых рукавицах – вон, какими испуганными глазами таращатся на него зольдатики. Прав всё же был Фридрих Великий: «Залог дисциплины в том, что солдат бояться своего капрала больше, чем неприятельских ядер…»
Хотя, в армии Наполеона физические методы наказаний не практикуются. Расстрелять – да, могут, как и отправить на каторгу. А вот палки, плети, шпицрутены – всё это здесь под запретом. Недаром Император велел расстреливать офицеров  и унтеров, нарушивших этот запрет: «поротый солдат лишен чести. А что может быть важнее чести для солдата?»
Сержант тем временем не унимался:
Кто ответит:  что следует делать, если у вашего поста появятся перебежчики от врага?
Видимо, вопрос был с подвохом, поскольку желающих ответить не нашлось. Сержант выждал с полминуты, презрительно скривился и приказал:
- Ты, Анри!
- Я, мсье… я… - гренадёр смутился и залепетал, что уморительно контрастировало с его богатырским сложением. И, наконец нашёлся: - Я буду согласно артикулу, пороть его штыком до смерти!
- Бол-лван! – веско произнёс сержант. – У тебя в башке свиной навоз вместо мозгов!  Зачем же убивать перебежчика, если он сам, по доброй воле идёт сдаваться в плен? Ты должен препятствовать ему пройти мимо, а дождавшись командира поста или патруль – сдать перебежчика, чтобы его препроводили в кордегардию. А ну всем повторить, олухи!
- Препятствовать пройти мимо, дождаться командира или патруля, чтобы его препроводили в кордегардию. – вразнобой отозвались солдаты. Сложная наука устава явно им не давалась.
- Скверно! Ещё раз – громче, уверенней, чтоб от зубов отскакивало!
- Препятствовать пройти мимо, дождаться командира… - взревел строй. Я отвернулся и принялся ковырять деревянной ложкой остывший густой суп. Возле кордегардии мы и сидели, пристроившись на лишённой передних колёс крестьянской телеге. Д'Эрваль оставил нас на попечение караульного офицера, велев накормить и выделить овса для лошадей, а сам отправился к видневшемуся в конце аллеи господскому дому, где располагался штаб. С тех пор прошло уже часа два: мы успели расседлать и почистить лошадей, поели сами, благо полевая кухня была развёрнута тут же, за флигелем, где располагалась кордегардия и казармы караульной роты. И теперь – скучали, наблюдая, как суетятся во дворе солдаты, грузящие на возы увязанные в рогожу зеркала, дорогую мебель, серебряные и золотые оклады икон, взятые в домовой церкви, картины в богатых золочёных рамах.
- Готовятся к отправке в Москву? Тихо осведомился Ростовцев. – Как же они попрут с собой всё это барахло? Не армия будет, а какой-то, прости господи, цыганский табор…
Я кивнул.
- барахло-то  французов и погубило. Не только оно, разумеется, но далеко не в последнюю очередь именно это. Ну да я рассказывал, ты помнишь…
Действительно, мы немало вечеров провели за подобными разговорами – я излагал поручику, что происходило с Великой Армией после оставления Москвы в нашей истории, а он слушал, то и дело с сомнением качая головой. Уж очень невероятным казалось ему столь стремительное превращение победоносной, лучшей в Европе армии, в сборище мародёров.
- А я-то, дурак не верил… - поручик проводил взглядом двух стрелков, волокущих огромные тюки, из которых высовывались куски  дорогой ткани, явно содранной со стен графских покоев. – Теперь понятно, почему Буонапартий решился оставить Москву. Это уже не солдаты а подонки, мизерабли, воевать они не будут. Зачем? У каждого в ранце награбленное в Москве добро – меха, серебряная утварь, оклады с икон. Ради чего рисковать жизнью? Куда важнее добраться с добычей до дома и там жить в своё удовольствие.
- ну да, примерно так они и рассуждают… - начал, было я, но меня перебил крик д'Эрваля. мы обернулись – гасконец торопился к кордегардии, размахивая над головой листком бумаги.
- Похоже, пропуск он добыл. – Ростовцев облизал ложку, хозяйственно засунул её за голенище. – Пошли седлаться, Никита Витальич? А то загостились мы тут, пора и честь знать…
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t767832.jpg

+3

77

Ромей написал(а):

Элитная рота полка, гренадёры – сюда отбирают только вот таких здоровяков.  неудивительно, что он так старательно дрючит пополнение. Гренадёры, как-никак, туда отбирают только вот таких, здоровенных.

Повтор.

+2

78

VIII

С момента, когда Далия в обществе мамлюков оказалась в Москве, прошло уже около двух недель. Элитные воины Императора относились к девушке с ровной благожелательностью – всё же, из знакомых краёв родом (хотя, многие из них появились на свет далеко от Египта и Северной Африки), к тому же, как и все они, чтит Пророка. Но, главное – Далию взял под личное своё покровительство Даудом Хабаиби, лейтенант корпуса мамлюков и один из самых офицеров, уступающий в этом плане разве что знаменитому мамлюку Рустему, неизменному слуге и телохранителю Императора, сопровождавшему его повсюду уже много лет.
Согласно строгим нормам шариата в отношении женщин она могла считаться  "Аль-Анфаль", военной добычей  - попросту говоря, пленницей. Ничто не мешало Дауду распорядиться её судьбой по собственному усмотрению, и это  не вызвало бы кривотолков среди подчинённых – лейтенант в своём праве, пусть развлекается, раз уж привалила такая удача!  Однако он не торопился уложить девушку в постель, ограничиваясь долгими неспешными беседами, расспросами о жизни, безвозвратно оставшейся в прошлом и о планах на будущее. В итоге Далии самой пришлось проявлять инициативу – она-то прекрасно понимала, что по-настоящему новый её покровитель раскроется только в постели, и только тогда можно будет составить о нём окончательное впечатление. Тема с отправкой Далии во Францию с очередным курьером затихла как-то сама собой – Дауд не напоминал, а она сделала вид, что забыла. Для начала – следовало разобраться с возможностями, которые открывает её нынешнее положение, и только потом решаться на радикальные перемены.
А подумать было над чем. Оказавшись в постели Дауда, Далия довольно быстро вытянул из него всю подноготную. К её глубокому удивлению, суровый воин оказался в интимных делах почти новичком, и даже прежний её любовник, злосчастный су-лейтенант смотрелся на его фоне многоопытным ловеласом. Видимо, строгий, почти аскетический образ жизни, который Дауд вёл до сих пор, подражая великим витязям прошлого, не оставлял ему времени на приключения на стороне. Подобной неопытностью грех было не воспользоваться.  Далия и воспользовалась; многоопытная во всех видах любовных игр, она знала, как польстить мужскому самолюбию, умела управлять партнёром в постели так, что он и сам этого не замечал, знала, когда надо прикинуться слабой, беспомощной жертвой – а когда яростной тигрицей. И очень превратила Дауда в восторженного поклонника, мальчишку, готового целовать ноги возлюбленной и следовать за ней хоть на край света.
...Не сраженных тобой наповал в мире нет,
Кто бы разум притом не терял, в мире нет.
И, хоть ты ни к кому не питаешь пристрастья,
Кто любви бы твоей не желал, в мире нет...
– повторяла она строки мудрого перса, подливая в хрустальный бокал вино из лучших московских погребов, и Дауд смотрел на неё горящими глазами, пил, роняя рубиновые струйки на обнажённую, горячуюю, цвета кофе с молоком кожу возлюбленной. А потом слизывал капли кончиком языка, чувствуя, как впиваются ему в затылок тонкие пальцы, ка кприжимают, требуя – «Ещё, ещё!...»
Впрочем, пока она была далека от мысли испытывать на прочность чувства любовника, ставя его перед выбором – любовь к ней, или верность Бонапарту? Наоборот, она изо всех сил старалась уверить в своём восторженном отношении к Императору, расспрашивала при всяком удобном случае, затаив дыхание, впитывала дифирамбы, которые Дауд отпускал в адрес своего кумира.
Было ли это тонким, циничным расчётом уроженки второй половины двадцатого века? Может и да, а может, и нет – возможно, дело в чисто женском желании упрочить своё положение, всячески подыгрывая мужчине, на покровительство и защиту которого она рассчитывала – и намерена была рассчитывать и впредь. Недаром за всё это время Далия ни разу не покидала территории Кремля, жила в маленькой комнатке при казармах, занимаемых мамлюками и, как могла, изображала по уши влюблённую курицу – тип женщины, который она терпеть не могла. Но, как говорят англичане: «And down, down to Goblin-town You go, my lad!»*  И Далия старалась вовсю, старательно формируя в глазах Дауда и его сослуживцев образ недалёкой, восторженной, потерявшей голову от страсти девицы.

*(англ.) буквально: «Вниз, вниз,  в город гоблинов, шагай, приятель!». Аналог русской пословицы «Попала собака в колесо – пищи, а беги.

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t194990.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t827284.jpg
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t913064.jpg

+3

79

Ромей написал(а):

графа Шереметьева

Правильно -- Шереметев. Без "ь".

+2

80

***
- А чем ты будешь теперь заниматься, дорогой? Я слышала, ты говорил о новом задании, ради которого тебе не придётся даже покидать Кремль?
Ночь. Комната в одном из крыльев Царского дворца, где размещались мамлюки, с некоторых пор в полном распоряжении Делии – Дауд постарался. Сам он обитает вместе с товарищами-офицерами этажом выше, но ни для кого не секрет, что почти каждую ночь он проводит здесь, со своей… наложницей? Подругой? Возлюбленной?
На войне не принято вдаваться в подобные тонкости.
- Император готовится покинуть Москву. – говорит мужчина. Он лежит на спине, закинув руки за спину и смотрит в узкое окошко. Его надо бы закрыть – вливающийся снаружи воздух наполнен отнюдь не осенней прохладой, а гарью и копотью. Пожары в Москве хотя и пошли на убыль, но отнюдь не прекратились, но если закрыть окошко – в тесной комнатке (право же, больше подошло бы слово «каморка!») очень быстро станет невыносимо душно. Приходится терпеть.
- Император готовится покинуть Москву, - повторяет Дауд, - и мне поручено позаботиться о сохранности взятых в Кремле трофеев.
Женщина понятливо кивает. Она знает, конечно, о грабеже, учинённой французами – они тащат всё, начиная от содранного с колокольни Ивана Великого креста и окладов с икон кремлёвских соборов, заканчивая драгоценной посудой и старинными бронзовыми пушками, помнящими ещё польские нашествия и Ливонскую войну.
Но ведь ценности уже третий день грузят в фургоны на большой площади? – говорит Далия. Она приподнялась на локте и играет с густыми чёрными волосами на груди мамлюка – наматывает их на пальчик и дёргает, заставляя того вскрикивать от неожиданности. – Я сама видела, только не смогла подойти близко, их охраняют гренадеры Старой Гвардии. Что же поручили тебе? Охранять их в пути? Но ведь ты говорил…
- Император полагает, что главные ценности русские не успели вывезти из Москвы, а потому спрятали в здешних подземельях. Их пытались искать, конечно, но ты бы знала, сколько тут под землёй ходов и залов! Холм, на котором стоит крепость, источен изнутри словно швейцарский сыр, куда там римским катакомбам или парижской клоаке…
Далия кивнула. Ей  случалось, разумеется,  читать «Отверженных» Гюго (Сорбонна, как-никак, европейское воспитание!), а в римских катакомбах, благоустроенных для туристов, она не раз бывала на экскурсии.
- И тебе приказали их найти? Как интересно!
- Кремль готовят к взрыву, как только мы оставим Москву. – отвечает мужчина. – Сейчас сапёры подводят пороховые мины под главные башни и прочие постройки. Но взорвать огромную крепость не так-то легко, ты же понимаешь – вот они и  используют подземные ходы для забивки камуфлетов.
О готовящемся взрыве Далии известно – как, впрочем, и всем в Великой Армии. Кроме древних пушек, серебряных блюд и позолоченных доспехов из Оружейной палаты, французы взяли в Арсенале уйму новеньких ружей вместе с огромными запасами пороха. Но у Великой армии ружей сейчас больше, чем стрелков, поэтому порох прямо в просмоленных, обитых свинцовыми листами бочонках закладывают в основания стен и башен. Император не собирается оставлять крепость русским в целости и сохранности.
- Для того, чтобы определить, куда лучше закладывать пороховые заряды, Император поручил одному из учёных, находящихся при штабе, тщательно изучить кремлёвские подземелья и построек, составить архитектурные планы. Тот выполнил поручение, но в процессе работы наткнулся на несколько замурованных галерей. Тогда-то и возникла мысль о том, что русские могли спрятать там те ценности, которые не успели вывезти из Москвы.
- И теперь вы будете обыскивать их вместе с тем учёным мсье? – догадалась девушка. – Ой, милый, как интересно! Возьми меня с собой, я тоже хочу…
Дауд с удивлением посмотрел на свою женщину.
- Тебя? Хочешь полазить с нами по подземельям? Учти, там кгязно, сыро, нет света…
Ну и пусть!  - Далия вскочила и уселась любовнику прямо на грудь.  – Надоело торчать здесь взаперти! Я ведь ни разу даже из Кремля не высовывалась - ты настаивал, что в горящем, полном мародёров городе это слишком рискованно…
Мужчина задумался, потом тряхнул головой.
- Ну… хорошо, будь по твоему. Вряд ли это будет опасно.  Я как раз сегодня с утра встречаюсь с этим умником, хочу обсудить, с чего лучше начинать поиски. Как мне сказали, это  весьма заносчивый тип – чувствую, я с ним ещё нахлебаюсь…
Вот и хорошо! – Далия захлопала в ладоши. – Уж я-то сумею его уговорить, чтобы он помог тебе!
- Уговорила, пойдём вместе. – улыбнулся Дауд. Его ладонь легла на талию, скользнула ниже, на упругие полушария ягодиц. – А сейчас – до побудки ещё три часа, не будем терять времени?..
https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t540267.jpg

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Тайна для библиотекаря