Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Бешеный прапорщик (двенадцатая тема)


Бешеный прапорщик (двенадцатая тема)

Сообщений 691 страница 700 из 1000

691

Dimitriy написал(а):

ЕМНИП, у Пикуля в "Моонзунде" есть героиня работающая на этом поприще и благодаря которой, в одну ночь, семь новейших немецких миноносцев погибли на русских минах.

Не только у Пикуля. Юрий Дольд-Михайлик "У Черных рыцарей", помните:

– В феврале 1916 года немецкая разведка послала в Россию одного из лучших своих агентов – Альфреда фон Бенсберга. А надо сказать, что этот фон Бенсберг за два года войны четыре раза уже побывал в России и счастливо возвратился домой. Это была, как говорят теперь, восходящая звезда на небосводе кайзеровской разведки. Тогда ему было, кажется, за тридцать. Так вот, на сей раз он прибыл в Прибалтику с документами богатого купца из Сибири, получив задание любой ценой достать план прохода через минные поля в Ирбенском проливе. Немцы знали, наши крейсеры проходят через весь пролив, а все старания немцев проскользнуть по проливу в Рижский залив были тщетны.

В то время штаб русского военно-морского соединения, которое базировалось в Рижском заливе, находился в Пярну. Естественно, что немецкий разведчик прибыл именно туда. Поселился он в лучшей гостинице и зажил на широкую ногу, как и положено богачу. Весь день занимался купеческими делами, а вечером балы, рестораны. Там он познакомился с молодой красивой вдовой, муж которой год назад погиб на войне.

Вдова уже сняла траур и стала выезжать в свет. И где бы она ни появлялась, везде возле неё увивался влюблённый купчик. Он окружал её постоянным вниманием, посылал цветы, дорогие подарки, в общем вы сами знаете, как ведут себя в подобных случаях влюблённые мужчины. Но Елена Дмитриевна, – так звали молодую женщину, – очень сдержанно относилась к новому поклоннику. Дело в том, что у неё был жених, молодой красавец, капитан второго ранга, работавший в штабе соединения. Вы, верно, уже догадались, что именно на него, а не на вдову нацелился псевдокупец. Но как-то так получалось, что познакомиться с капитаном он не мог. Тот был перегружен работой в штабе – ведь шла война! – и мог уделять Елене Дмитриевне считанные часы. В такие дни она запиралась у себя в особняке и никого больше не принимала. И выходило так: когда у Елены Дмитриевны приём – нет капитана, если есть капитан – нет приёма.

А время торопило. В Берлине не хотели, не могли больше ждать. Тогда Альфред Бенсберг решил ускорить ход событий. Он установил наблюдение за особняком молодой женщины и однажды, когда капитан пришёл к ней, полчаса прождав на крыльце, тоже позвонил. Раз, другой, третий… Наконец горничная открыла дверь и, получив от позднего посетителя достаточно крупную купюру, не очень уверенно пригласила его в гостиную.

– Подождите, Елена Дмитриевна сейчас занята.

Альфреду пришлось ждать довольно долго. Он уже начал нервничать, предчувствуя, что и на сей раз ему не удастся познакомиться с капитаном: в гостиную доносились отголоски довольно бурного объяснения. Слов нельзя было разобрать, но беседа велась на верхних регистрах, как говорят музыканты.

– Я полрюмочки, – прервал рассказ Воронов, что-то в горле пересохло.

Он наскоро выпил и продолжал:

– Но всё на свете кончается, даже бурные ссоры. И, наконец, Елена Дмитриевна вошла в гостиную. Но в каком виде! Бледная, с опухшими от слёз глазами. Как всегда в таких случаях, влюблённый спросил о здоровье, молодая женщина сослалась на головную боль. Разговор не клеился. А закончилось всё тем, что Елена Дмитриевна не выдержала и разрыдалась.

– Вы теперь мой единственный друг, – с тоской вырвалось у неё.

Слово за слово, она поведала ему своё горе: за первого мужа её выдали насильно, она не была счастлива, и в браке единственным её утешением была догадка о нежной, почтительной любви помощника мужа по службе. Она отвечала ему ровной благодарной приязнью. Но оставшись одинокой, полюбила Сергея Викторовича. Они обручились. Впервые Елена Дмитриевна узнала, что такое любовь и счастье. Но сегодня утренняя почта принесла анонимное письмо. Выяснилось – Сергей Викторович женат, у него двое детей. Она вначале сама не поверила, вызвала Сергея с работы. Он пришёл прямо из штаба. Прочитав письмо, очень разволновался, просил прощения, уверял, что давно не живёт с женой и, лишь жалея детей, не выхлопотал официального развода. Понятно, Елена Дмитриевна выгнала капитана. Он ушёл так поспешно, что даже портфель забыл.

Упоминание о портфеле пронзило Бенсберга, словно электрическим током. Он уже видел его: элегантный, кожаный, с блестящими застёжками, с сафьяновым нутром, что таит в себе – нет, не тайну, которой надо овладеть, на это нечего даже надеяться, а хоть частичку этой тайны, намёк на неё, какой-нибудь компрометирующий документ, который можно будет использовать для шантажа.

Альфред старался вызвать чувство обиды у оскорблённой женщины, пробудить в её душе жажду мести.

– Это непорядочность, которую нельзя простить. Потому и развелось так много мерзости вокруг, что все мирятся с ней. Раньше человека, нарушившего правила чести, вызывали на дуэль. Теперь с ним в лучшем случае не здороваются, – возмущался купчик. И вы простите вашего капитана, стоит ему сегодня или завтра зайти за портфелем. Сердце любящей женщины не камень.

– Никогда, ни за что на свете не прощу! Прикажу вообще не пускать!

– Но ведь ему нужен портфель. Возможно, в нём служебные материалы. Я уверен – капитан ещё сегодня опомнится и прибежит за ним.

– Да, да, непременно прибежит. Чтобы выкроить время для свиданья со мной, он часто берет с собой какие-то документы и работает дома. Это запрещено, но так он поступает ради меня, чтобы мы чаще могли видеться. Боже мой, умоляю вас, не оставляйте меня одну! Я не могу, я не хочу с ним встречаться!

– Самое простое – это сейчас же отослать портфель… Ваша горничная ещё не спит?

– Я её кликну.

– Погодите… Удобно ли поручать это прислуге?.. Они народ любопытный, бесцеремонный, а в портфеле, кроме документов, могут оказаться и личные письма. Ваши, к примеру. От жены. Ещё от какой-либо женщины, которую он тоже обманул. Из-за чрезмерного любопытства полуграмотной горняшки, которая толком и не разберётся в прочитанном, станут трепать ваше имя в лакейских, кухнях и передних. Я советовал бы вам проверить содержимое портфеля.

Это почти точный диалог между Еленой Дмитриевной и псевдокупцом. Как видите, намекая на письма от возможных соперниц, он метил в самое больное место любящей женщины.

Затем события разворачивались так. Елена Дмитриевна вскочила и выбежала из комнаты. Через минуту она вернулась с портфелем в руках и лихорадочно принялась в нём рыться. Но руки плохо слушались её, глаза ничего не видели. Не в силах побороть волнение и стыд от того, что она, как воровка, копается в чужих вещах, молодая женщина с отвращением швырнула злополучный портфель на диван.

– Нет, не могу! – простонала она. – Я веду себя, как горничная, о которой вы только что говорили. Лучше уже передать портфель из рук в руки.

– Я не хочу быть навязчивым… Но если вы доверяете мне эту неприятную миссию, – робко, заикаясь, пробормотал влюблённый купчик, – то я… почту это за честь и доказательство вашей приязни… вы ведь знаете, ради вас я готов на значительно большее…

– Я буду вам бесконечно благодарна! – искренне вырвалось у Елены Дмитриевны.

Она взяла листок бумаги, написала адрес и протянула Бенсбергу. На секунду её печальные глаза повеселели, и в них блеснули лукавые огоньки.

– Это будет моей маленькой местью, – сказала она с горькой улыбкой. – Он очень ревнив и терпеть вас не может…

– Надо ли говорить вам, друг мой, – продолжал Воронов, – что к себе в гостиницу Бенсберг не шёл, а летел. Вы можете представить и то, какова была его радость, когда среди всякого канцелярского мусора он нашёл пакет с надписью «совершенно секретно», а в нём копию плана минных полей в Ирбенском проливе… И, конечно, вы уже догадались, что через каких-нибудь десять минут, а возможно, и меньше, влюблённого купчика не было в Пярну. А через несколько дней в одном из самых фешенебельных ресторанов Берлина Альфред Бенсберг устроил пышный банкет для своих приятелей и друзей. Колоссальное вознаграждение, полученное Бенсбергом от разведки и военно-морского ведомства за выполненное поручение, позволяло быть щедрым.

На этом же банкете Альфреда арестовали.

– Арестовали? – удивился Фред.

– Да… А причиной было вот что: когда корабли немецкого военного флота, руководствуясь только что полученной картой минных полей, двинулись через Ирбенский пролив, чтобы пройти в залив, многие суда подорвались на минах именно в тех местах, где на карте их не было… Затонул даже крейсер «Вильгельм».

Альфреда Бенсберга судил военный суд. Где и когда его будут судить, знало лишь трое или четверо доверенных лиц. Однако в день первого заседания суда на имя председателя почта доставила из Швейцарии письмо. Цитирую на память, оно до сих пор у меня перед глазами:

«Господин председатель! В гибели третьей имперской немецкой эскадры в водах Ирбенского пролива виновен не разведчик Альфред фон Бенсберг, известный под кличкой „Клюг“, а немецкий генштаб, который игнорировал наличие русской контрразведки, когда планировал операцию. Это послужит вам уроком в дальнейшем. Я буду очень огорчена, если моего коллегу и хорошо воспитанного человека Альфреда фон Бенсберга незаслуженно сурово покарают. Он изо всех сил стремился выполнить задание. Елена Дмитриевна».

Воронов налил одну за другой две рюмки и жадно выпил.

– Капитаном второго ранга были вы, генерал? – спросил Фред.

С минуту Воронов осоловело глядел на собеседника.

– Я этого не говорил… А вообще…
Были когда-то и мы рысаками
И кучеров мы имели лихих…

+2

692

Уже 5 дней ни одного сообщения. Может я чего-то не знаю и где-то уже есть тринадцатая тема?

0

693

РустэмАРК написал(а):

Может я чего-то не знаю и где-то уже есть тринадцатая тема?

Если взять Самиздат, то там даже 14-я тема есть.

0

694

РустэмАРК написал(а):

Уже 5 дней ни одного сообщения. Может я чего-то не знаю и где-то уже есть тринадцатая тема?

Скоро появится небольшое продолжение. Дима опять вне места постоянной дислокации и работать над продолжением немножко труднее, но мы работаем.

0

695

РустэмАРК написал(а):

Уже 5 дней ни одного сообщения. Может я чего-то не знаю и где-то уже есть тринадцатая тема?

Не, это Игорь Аркадьич своим длинным постом всех в ступор вогнал...  http://read.amahrov.ru/smile/neigh.gif    http://read.amahrov.ru/smile/neigh.gif    http://read.amahrov.ru/smile/neigh.gif

+2

696

Wil написал(а):

Не, это Игорь Аркадьич своим длинным постом всех в ступор вогнал...

Да-с...  Дольд-Михайлик писал хорошие приключенческие романы, но его PR здесь был явно неожиданнен.

0

697

Следующий фрагмент.

***

  «Резиденция» Воронцова представляла собой две смежных комнаты. Собственно кабинет, со всеми присущими атрибутами – плотно задернутыми занавесками, письменным столом, четырьмя стульями, массивным сейфом, занимавшим целый угол и шкафом, заполненным книгами пополам с какими-то картонными папками в понятном только одному хозяину порядке. Сразу за ним, прикрытая портьерами, была дверь, в маленькую спальню, вмещавшую только никелированную кровать, тумбочку, шифоньер и табуретку. На которой я и коротал время, слушая в режиме инкогнито разговор ротмистра и гауптмана фон Штайнберга. Который начал беседу то ли с традиционно-высокомерной германской наглости, то ли с крика измученной души.
- Герр Воронцофф, может быть Вы, наконец, объясните мне почему я уже столько времени здесь?! Я – офицер германской армии и, если нахожусь в плену, отправьте меня и обер-лейтенанта Майера в лагерь для военнопленных, как то предписано Гаагской конвенцией! Что Вы еще от нас хотите?
- Скажите, герр гауптман, а похищение человека, более того, члена Царствующего дома, с целью шантажа тоже предписано международными соглашениями? – Голос Петра Всеславовича звучит вежливо и вкрадчиво. – Или, всё-таки, данное деяние подпадает под юрисдикцию уголовного права? И как в таком случае Вас рассматривать? Как бесчестного похитителя молодых девушек? Группой лиц по предварительному сговору…
   О как! Ротмистр уже взял на вооружение словечки из нашего времени. М-да, звучит неплохо… Так, а что там наш бедный Генрих вякает в оправдание?..
- … Исполнял приказ, как и положено военнослужащему любой армии!..
- А Вам не приходило в голову, что военнослужащий, исполняющий преступный приказ, сам является преступником? Или нужно было попасть в плен, чтобы понять такую простую истину?
- … К сожалению, герр Воронцофф, Вы правы… - Немец отвечает уже совсем другим тоном и после долгого молчания.
- Других претензий нет, герр гауптман? По питанию, например?.. В лагере гораздо более скудный рацион, нежели здесь. К сожалению, переводы из «Дойче банка» далеко не полностью покрывают расходы на содержание военнопленных. А мы, как сами понимаете, далеки от желания изображать радушных хозяев перед долгожданными гостями. Особенно после того, как стали известны условия содержания наших пленных в Германии. Тем более, что бюджет Империи не предусматривает такой роскоши. Что же касается остального, вся корреспонденция, в частности, письмо от некоей фройляйн Греты фон Ритцен, Вам вручена, в газетах тоже не отказывали, нашли даже Шиллера и Гёте на немецком. Ограничения в прогулках связаны только с нежеланием снять форму и переодеться в цивильное. В общении с обер-лейтенантом Майером тоже не препятствуем, других людей, желающих пообщаться до сегодняшнего дня не было… Но вот как раз сейчас Вам предстоит встреча с одним человеком. Правда, я не уверен, что она будет радостной…
   Оп-па, хватит прохлаждаться, мой выход. Распахиваю портьеры и выхожу на всеобщее обозрение, стараясь изобразить обаятельную улыбку в сторону бывшего противника. Осунувшийся за время пребывания «в гостях» немец, тем не менее, сидит в чистой, аккуратно выглаженной форме, правда, теперь уже без погон.
- Гутен таг, герр гауптман. Рад видеть Вас в добром здравии. Как нога, не беспокоит?
   Брови фон Штайнберга удивленно взлетают вверх, затем он кривится в угрюмой усмешке:
- Герр Гурофф? Не ожидал Вас здесь увидеть… Что касается ранения, Ваши солдаты могли бы стрелять и пометче.
- Буду откровенен… Попал именно туда, куда целился. Внешняя сторона бедра, чтобы не повредить кость и артерию.
- Зачем Вам это надо было? - Гауптман растерянно ждет ответа.
- Всё просто. Чтобы уменьшить количество преследователей, - часть солдат ведь должна была остаться оказывать Вам помощь.
   Немец зло смотрит на меня, затем выдает:
- Дьявольская логика. Оставить в живых, чтобы потом вынудить пройти все эти круги ада?.. Лучше бы Вы меня пристрелили!
- Не согласен. Нужно же было узнать, в чью голову пришла такая умная мысль – взять в заложники дочь Императора, чтобы потом заставить его  пойти на предательство союзников и сепаратный мир.
- … Да, наверное, Вы правы… - Фон Штайнберг делает паузу, затем продолжает, отрешенно глядя  в одну точку. – Герр Воронцов позволил нам присутствовать на допросах оставшихся в живых… революционеров. Которые рассказали, что…
- Что их главарь получил задание от Вашего непосредственного начальника майора фон Тельхейма. – Вступает в разговор молчавший до сих пор Воронцов, затем довольно своеобразно цитирует евангелие от Матфея. – Да не будет ведать правая рука что творит левая…
- Генрих… Вы позволите называть себя так? В свою очередь можете называть меня просто Денисом. Полковник Николаи с майором просто сыграли Вас «втемную», придумали полуромантическую сказочку для рыцаря, неукоснительно следующего кодексу чести. – Пора менять кнут на пряник и втираться в доверие, пока гауптман немного не в своей тарелке. – Но Вы действительно можете сделать многое для своей страны…
   Гауптман недоуменно переводит взгляд с меня на Петра Всеславовича и обратно:
- И что же я могу сделать, находясь здесь?.. Или Вы хотите меня сделать своим шпионом?..
   М-да, как-то поглупел Штайнберг, несет ахинею. Или имеем налицо все признаки нервного расстройства. Не офицер, а девица, страдающая по валерьянке. Логически думать у него пока получается не очень…
- Никто не собирается вербовать и склонять к нарушению присяги Генриха фон Штайнберга. Тем более, что Вы никогда этого не сделаете даже под угрозой смерти, в чем я имел возможность убедиться еще тогда, в замке. Да и шпион из Вас никудышный. Всё, что знали, уже рассказали, а после плена к серьезным делам Вас не подпустят на пушечный выстрел. Скорее всего выпнут в отставку. В лучшем случае… - Так, ниже плинтуса гауптмана опустили, теперь начинаем обмазывать патокой. -  Давайте поговорим о другом. С какой мотивацией Ваша группа была отправлена на задание? Оставим розовые сопли о родственных чувствах Кайзера к двоюродной племяннице... Полковник Николаи хотел иметь не предлог, а козырь для мирных переговоров, учитывая нежелание нашего Императора о чем-то договариваться. Сейчас, как Вы знаете, Его Величество из-за ранения передал власть своему брату, Великому князю Михаилу Александровичу, назначив его Регентом при Цесаревиче. Так вот, у Его Высочества несколько иная точка зрения по данному вопросу. Сразу хочу предупредить, о сепаратных переговорах и выходе России из войны не может быть и речи, но… Но есть вероятность несколько облегчить положение Германии, при условии адекватных ответных действий. И Вы, Генрих, можете посодействовать диалогу, через полковника Николаи доведя до сведения Кайзера, что есть возможность обсудить некоторые вопросы…
- Герр Гурофф… Я… Я даже не знаю… То, что я услышал… Это настолько неожиданно…
   Похоже, герру гауптману срочно требуется перезагрузка и на сегодня разговор окончен.
- Никто не требует от Вас сиюминутного ответа, можете как следует подумать и посоветоваться с Майером. И, если не возражаете, давайте продолжим беседу завтра в это же время…
   На следующий день мы продолжили уже в расширенном составе. Хотя Майер, с которым гауптман вчера о чем-то шушукался до поздней ночи, просто изображает присутствие, сохраняя молчание и сверля нас с Воронцовым пристальным взглядом. Наверное, немцы решили разделиться и в то время, как фон Штайнберг ведет разговор, его подчиненный пытается понять врём ли мы, и, если да, то насколько. Детектор лжи, блин. Учитывая, что мы будем говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, задачка у него не из легких…
-  … Мы хотим иметь гарантии, что всё, сказанное Вами, является правдой, а не служит прикрытием какой-то провокации. – Сегодня гауптман ведет себя уверенней и позволяет себе даже немного подерзить. Хотя, на его месте я делал бы тоже самое.
- Генрих, как Вы себе это представляете? Единственная гарантия – здравый смысл. Я могу только дать слово офицера, что всё, сказанное вчера, является правдой… В конце концов Вы ничем не рискуете. Мы отправляем Вас и обер-лейтенанта в Германию, если начальство Вам не поверит, всё останется по-прежнему. Даже не будем настаивать на обещании не воевать против нас, памятуя о нашей первой встрече.
- И не боитесь отпустить двух офицеров… особого подразделения? – В голосе Майера звучит недоверие и скепсис.
- Конечно, определенный риск есть. Но в случае странных, скажем так, событий на каком-либо участке фронта, мы будем там незамедлительно. И тогда кому-то проще будет сразу застрелиться, чем попадать в наши распростертые объятия. – Добавляю немного металла в голосе, надо же поставить гансов на место. - Кстати, Ваша рота не такая уж и особенная, возможности ваших солдат где-то на уровне штурмовиков капитана Вилли Рора. Не более, даже несмотря на то, что учите их хитрым японским приемчикам.
   Воронцов рассказал, что каждое утро оба немца «дерутся с воздухом» по словам охранников. Заинтересовавшись, сегодня посмотрел через глазок двери на то, как Майер изображает бой с тенью в стиле какой-то школы дзю-дзюцу…  М-да, технике худо-бедно его научили, а вот с психологией – напряг. Нельзя же так реагировать на простую подначку…
- Герр Гурофф, Вы пользуетесь нашим положением пленных? – Обер-лейтенант непроизвольно сжимает кулаки и выпячивает нижнюю челюсть. – Это не очень-то благородно – оскорблять, зная, что вам не ответят!..
- Во-первых, я лишь констатирую факт, и не думая никого обидеть. Во-вторых… - В голову приходит интересная мысль, но времени как следует обдумать её нет. – А во-вторых, я предлагаю вам, герр обер-лейтенант, кумитэ… тренировочный поединок. Принимаете вызов?.. Тогда давайте завтра, в одиннадцать часов. В спортивных костюмах вы с гауптманом, вроде, освоились, подходящее место есть неподалеку.
     Ошарашенный Майер сидит несколько секунд с открытым ртом, затем, понимая, что обратного пути нет, кивает головой, соглашаясь.
- Ну, вот и хорошо, вернемся к теме разговора. – Воронцов напоминает всем, что мы собрались здесь по делу и довольно важному.
- Повторюсь, никаких гарантий, кроме своего слова я дать не могу. Придется просто поверить… - Приходится повторять ранее сказанное. - От вас требуется только благополучно добраться до полковника Николаи и передать ему предложение о встрече.
- Может быть, герр Гурофф придумает, как убедить герра оберста, что это не является ловушкой ни для него, ни для того, кого он может прислать вместо себя? – Майер быстро успокоившись и окончательно забыв о своей роли наблюдателя, вписывается в разговор.
- Мы согласны, чтобы встреча проходила на вашей стороне. Конкретное место сообщим за несколько дней до самой встречи, можете прочесать там всё вдоль и поперек. – Излагаю заранее оговоренные с Воронцовым условия. – Не думаю, что вы пригоните туда полк, или дивизию, если хоть чуть-чуть озаботитесь секретностью рандеву. И с вашей, и с нашей стороны должен быть человек, облеченный доверием августейших особ. Способ связи будет сообщен позже…
- Герр Гуров… Деннис, я не ставлю под сомнение вашу честность… - Фон Штайнберг то ли мстит мне за вчерашнюю фамильярность, то ли пытается наладить доверительные отношения. – Но нам хотелось бы иметь уверенность, что ваше предложение действительно имеет поддержку у Регента Российской империи. Только убедившись в этом, мы сможем дать вам определенный ответ… И, вчера Вы сказали, что о сепаратном мире разговора быть не может. Что тогда? Не могли бы объяснить свою позицию? Всё же оберсту Николаи нужны будут веские аргументы для принятия решения.
   Ну, наконец-то пошел серьезный разговор!..
- Вы можете не согласиться с нашей точкой зрения, но Германия обречена на поражение. Позвольте я обосную свою мысль, а потом выслушаю ваши возражения, майне херрен… План Шлиффена, на который надеялся ваш генеральный штаб, не сработал, и теперь Германия имеет войну на два фронта, для которой не хватает ни сил, ни ресурсов. Австрийцы, как союзники, оказались не на высоте, так что ваше поражение – вопрос времени…
- А что вы скажете на то, что боевые действия ведутся на территории Франции и России, а не Германской империи? – Довольно невежливо перебивает меня неугомонный Майер, изображая на лице язвительную усмешку. – Неужели нашим солдатам придется капитулировать, находясь в Париже, или Петербурге?
- Ваши солдаты не попадут туда, протянут от голода ноги по дороге. Надеюсь, уж для вас-то не секрет, как обстоят дела с продовольствием в фатерлянде? И даже открытый грабеж мирного населения не спасает положения. Кстати, не напомните, что по этому поводу прописано в столь уважаемых вами конвенциях? Или германские военнослужащие вспоминают о них только, когда припечет?..
   Обер-лейтенант катает желваки на скулах, но уже помалкивает в тряпочку, не найдя, что возразить. Продолжаю дальше, обращаясь лично к фон Штайнбергу:
- Надеюсь, то, что я сейчас скажу, не надо передавать кому-либо, кроме полковника Николаи?.. Согласен, немецкие солдаты и офицеры обучены и дисциплинированы, и вы добились определенных успехов. Всё это время союзников спасали только русские солдаты, которых, не считаясь с потерями, бросали в абсолютно неподготовленные наступления, единственная цель которых заключалась в том, чтобы оттянуть часть ваших сил на Восточный фронт. Но, как я однажды уже сказал Вам, Генрих, неким важным господам, в основном обитающим в Лондоне, этого показалось мало, и они начали изо всех сил «помогать» нашей Империи… Истекать кровью за свои барыши. Более того, в некоторых кругах Британии считают, что чем больше мы с вами будем уничтожать друг друга, тем прочнее будет их почти мировое господство. Наше прошлогоднее отступление обусловлено, в основном, отсутствием боеприпасов, не поставленных своевременно. И есть большое подозрение, что делалось это специально. Поэтому Россия больше не собирается выступать в роли бойцового пса, зарабатывающего своему хозяину выигрыш по ставкам… Надеюсь, Вы поняли, что имеется в виду.
- … Да, я понял Вас, Деннис… - Гауптману потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить сказанное. – Завтра мы дадим вам окончательный ответ.
- Сразу после поединка. – Майер опять подает признаки жизни.
- Никакого поединка завтра не будет. – В голосе фон Штайнберга звучат металлические нотки. – Завтра у обер-лейтенанта Майера появится гораздо более важная задача…

Отредактировано Majorvks (17-05-2017 22:11:34)

+26

698

Majorvks написал(а):

- Никакого поединка завтра не будет. – В голосе фон Штайнберга звучат металлические нотки. – Завтра у обер-лейтенанта Майера появится гораздо более важная задача…

Поединок много времени не займет даже по представлениям Майера и Штайнберга, так что "важным задачам" он не повредит. Так Гуров гауптману может и ответить.

0

699

Majorvks написал(а):

- Надеюсь, Вы понимаете: то, что я сейчас скажу, не надо передавать кому-либо, кроме полковника Николаи?..

КМК.

0

700

Majorvks
Почему Гуров? Позначительней фигуры не нашлось?

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Бешеный прапорщик (двенадцатая тема)