Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Бешеный прапорщик (четырнадцатая тема)


Бешеный прапорщик (четырнадцатая тема)

Сообщений 151 страница 160 из 854

151

Череп написал(а):

Так их называли на флоте, не так ли?

Да нет, в Подмосковье в 1993-1995 гг. И мне казалось, что так везде...

Отредактировано Wil (22-06-2018 17:00:54)

0

152

Уважаемые коллеги, у Валентина Пикуля в романе "Честь имею" упоминаются т.н. "бутербродные" и "кредитные" репортеры. Не подскажите: где можно об этом почитать поподробнее? Т.е. какие были неофициальные ранги журналистов в Российской империи, их гонорары и пр.?

Отредактировано Череп (22-06-2018 17:44:58)

0

153

Череп написал(а):

Уважаемые коллеги, у Валентина Пикуля в романе "Честь имею" упоминаются т.н. "бутербродные" и "кредитные" репортеры.

У Валентина Пикуля в романе "Из тупика" крейсер "Аскольд" обзавелся башнями главного калибра, а в романе "Океанский патруль" появился гестаповец в звании крайсфюрера, да еще и с орденом Крови и земли. Так что, зная непринужденное отношение Валентина Саввича к историческим фактам, можно легко предположить, что и категории журналистов являются плодами авторского вымысла.

+2

154

Wil написал(а):

Так что, зная непринужденное отношение Валентина Саввича к историческим фактам, можно легко предположить, что и категории журналистов являются плодами авторского вымысла.

Не знаю как по отношению к другим фактам, а по поводу журналистов - полностью соответствует реальности.
Вот фрагмент из книги "Карикатура. Непридуманная история"  Антон Павлович Кротков:
"Как и многие прославленные графики, искусство рисунка Моор постигал самостоятельно. Работа в типографии помогла молодому человеку понять большие возможности, которые открывает перед художником газетно-журнальное производство. Вообще, как и в судьбе многих великих людей, в жизни нашего героя не было случайностей. Выпускники Академии живописи крайне редко посвящали себя таким, в общем-то, «низким» с точки зрения классического искусства жанрам, как рекламный и политический плакат, газетная карикатура. Типографскому же рабочему Моору не был знаком академический снобизм. Дмитрий с большой охотой узнавал все тонкости полиграфических технологий. Впоследствии эти знания очень пригодились ему в годы Гражданской войны, когда часто приходилось совмещать творчество с решением технических задач по организации печати агитационных листов и плакатов. Впрочем, всё это случится потом. А пока молодой человек точно не знал, кем он будет – инженером, как отец, или всё-таки художником.
Однажды в ночную смену, наблюдая за работой станков, Дмитрий рисовал что-то на бумаге, чтобы отогнать сон. В это время в типографию приехал с целью проконтролировать печать свежего номера редактор популярной вечерней газеты. Проходя мимо молодого рабочего, журналист машинально взглянул на лежащий на столе перед парнем в рабочей спецовке листок с какими-то набросками.
– Вы где-то учитесь этому? – доброжелательно поинтересовался у Дмитрия газетчик и кивнул на портретную галерею комичных шаржей на сотрудников типографской смены.
– Нет, – немного смутившись, ответил парень.
– Ну и напрасно. У вас, знаете ли, недурственно выходит, голубчик.
Редактор вынул из портмоне крокодильей кожи тиснённую золотом визитку и настойчиво вложил её в испачканную типографской краской руку рабочего.
– Сделайте что-нибудь для нашей газеты.
Так Дмитрий стал «бутербродным репортёром». Как с начинающим газетным иллюстратором, имя которого ещё ничего не говорило читателям, с ним обычно расплачивались в редакциях не деньгами, а бутербродами с чаем. На таких же условиях начинал свой путь в литературу и молодой литератор и Антон Чехов, и Владимир Гиляровский, и многие другие великие.

+2

155

Череп написал(а):

Так Дмитрий стал «бутербродным репортёром». Как с начинающим газетным иллюстратором, имя которого ещё ничего не говорило читателям, с ним обычно расплачивались в редакциях не деньгами, а бутербродами с чаем. На таких же условиях начинал свой путь в литературу и молодой литератор и Антон Чехов, и Владимир Гиляровский, и многие другие великие.

Сомнительная трактовка у Кроткова. Сам он в те времена не жил. На счет того, что расплачивались бутербродами очень сомнительно. А на что человеку жить?
Кто такие "бутербродные"репортеры в 90-х годах описано хорошо - те, кто в первую очередь дорывался до столов на пресс-конференциях, сочетавшихся с фуршетом.

+1

156

Gabitus написал(а):

Сомнительная трактовка у Кроткова. Сам он в те времена не жил. На счет того, что расплачивались бутербродами очень сомнительно. А на что человеку жить?

Скорее всего, человека подкармливали в редакции. Вот цитата из статьи "«Дядя Гиляй» и Сибирь": "...Настоящий солдат скажет так: «Нам славы не надо, нам песню давай!» и будет тысячу раз прав. Кто же откажется от полкового гимна, поднимающего боевой дух так, как это делает Марш сибирских стрелков?Совершенно случайно обнаружил, что автором этой песни был известный вРоссийской империи репортёр Владимир Гиляровский, он же — героический пластун-разведчик русско-турецкой войны 1877-1878 годов. В период Первой мировой вышло три его поэтических сборника, в том числе «Год войны. Думы и песни» карманного формата (Москва, издательство «Улей»). Маленькая книжица стоила всего двадцать копеек — дневное жалованье «бутербродного» "журналиста".

Gabitus написал(а):

Кто такие "бутербродные"репортеры в 90-х годах описано хорошо - те, кто в первую очередь дорывался до столов на пресс-конференциях, сочетавшихся с фуршетом.

Цитата из словаря Ушакова (1935—1940 гг.): "Бутербродный писака (газет. презр.) подкупной, за мелкую цену, журналист". Как видно из приведенных дат, этот словарь  появился практически за 50 лет до 90-х гг. о которых Вы пишите.

0

157

Череп написал(а):

Скорее всего, человека подкармливали в редакции.

С этим полностью соглашусь.

Череп написал(а):

Цитата из словаря Ушакова (1935—1940 гг.): "Бутербродный писака (газет. презр.) подкупной, за мелкую цену, журналист". Как видно из приведенных дат, этот словарь  появился практически за 50 лет до 90-х гг. о которых Вы пишите.

Ну, это не противоречит почтиверсии 90-х.

0

158

Majorvks написал(а):

Его рабочее место украшал портрет, на котором легко можно было узнать его Императорское Высочество принца Ольденбургского в бытность еще генерал-майорам

МайорОм

Отредактировано Drronn (30-06-2018 00:18:31)

+1

159

Думаю будет полезно авторам: http://blog.studiobellissima.ru/istorij … a-v-rossii

+1

160

Уважаемые коллеги, по указанию и разрешению САМОГО!!!! o.O  выкладываю наше новое продолжение.

    Во все времена истинно русские люди любили и умели вкусно и основательно покушать. Россия, коей заслуженно перешло наименование «Третий Рим», волей провидения стоявшая между Западом и Востоком, сумела воспринять и сделать своим достоянием всё лучшее, в том числе и кулинарные изыски, своих ближних и дальних соседей. В произведениях русских писателей и поэтов звучали настоящие оды, дифирамбы и панегирики, воспевающие гастрономические шедевры разных стран и народов. Ну как не вспомнить Александра Сергеевича Пушкина?  Гений великого поэта, помноженный на семейные традиции (его двоюродный дед Петр Абрамович Ганнибал лично сочинил для дома кулинарное руководство), подарил нам эти строки «Что устрицы? Пришли! О радость! Летит обжорливая младость», или
«Москва Онегина встречает
Своей спесивой суетой,
Своими девами прельщает,
Стерляжьей потчует ухой…»
   Подданные Российской Империи века ХХ оказались достойными учениками Пушкина. Антон Павлович Чехов устами своего персонажа так описал процесс закусывания водки: «Водку тоже хорошо икрой закусывать. Только как? С умом надо...  Взять икры паюсной четвёрку, две луковочки зелёного лучку, прованского   масла, смешать   всё   это   и, знаешь, этак...   поверх   всего - лимончиком. Смерть! От одного аромата угоришь».    Несколько позже, один из безвестных поэтов переложил эти же слова на стихотворный лад:

Икры конторской четверть фунта, лучка зеленого чуток,
Две ложки масла из Прованса, лимона, выжатого сок.
И все великолепье это в сосуде тщательно смешать
Бутылка водочки Смирновской во льду успела полежать
Глоток, второй, за ним закуска… Блаженство дивное вкусил!
Чуть отдохнул, перекрестился и всё по новой повторил…

   К началу лета тысяча девятьсот четырнадцатого года в одной только столице Империи было около трёх тысяч ресторанов, кафе, трактиров, столовых, кухмистерских, а также - новомодных буфетов при кинематографах.   Они гостеприимно принимали обладателей портмоне и кошельков любой толщины и наполненности. Имея в кармане полтинник, какой-нибудь извозчик мог побаловать себя водочкой, закусить и запить всё это пивом. А пятьдесят рублей позволяли своему хозяину посетить Кюба, где, посмаковав коньяк и вкусив устриц под Шабли, постепенно перейти к более основательным блюдам в виде фирменных котлеток и гурьевской каши, закончив эту «скромную трапезу» отменным кофием.
   А дальше грянула война… Введение сухого закона и постоянный рост цен не поколебали могущество ресторанной империи Петрограда. Всё было, как и раньше - одни заведения прогорали и закрывались, на смену им приходили новые. В январе шестнадцатого своеобразной сенсацией стало открытие госпожой Сазоновой двух ресторанов «нового типа» в которых плату с посетителей брали ещё при входе. Посетив, к примеру, «Бар-Турист» располагавшийся в доме № 14 по Екатерининскому каналу, и внеся в кассу полтора рубля, клиент мог для начала «слегка закусить», выбрав себе желаемое из обширного списка, в котором значились телятина желе, осетрина холодная, винегрет по гельсинфорски, редиска в сметане, винегрет домашний, разные сыры, колбасы, соленья, маринады, грибы, заливное и прочее, и прочее, и прочее… Запить всё это великолепие предлагалось чаем, кофе, морсом, или молоком. Причем, все блюда размещались на особом столе, а посетитель, как отмечалось в газетной статье «Ресторанное Дело» № 1 от 20-го января этого же года: «в таком ресторане как дома, посетитель может сидеть сколько ему угодно, и никто не наблюдает за ним, сколько и чего он скушал». Некоторые остряки успели окрестить эти заведения «шведскими», или «финскими», ибо именно оттуда госпожа Сазонова привезла, собственно, саму идею и выразила надежду, что: «Когда, в своё время, последует разрешение торговли крепкими напитками, то они будут введены и в новые рестораны, на что она имеет полное основание надеяться, причём напитки будут продаваться за отдельную от входной платы цену».
   Но изменения среди посетителей и завсегдатаях ресторанов всё же были. На смену приват-доцентам, успешным инженерам и купцам-меценатам нахлынула мутная волна, тех, кого метко окрестил писатель Н. Н. Брешко-Брешковский, как «мелких биржевых зайцев, ничтожных комиссионеров, безвестных проходимцев. Грянула война – и какая разительная перемена декораций и грима! Воспрянула голодная проходимческая шушера…».
   Казалось, нет укорота и спасения от этой саранчи, от этих крыс, которые впились в тело Империи и грызут, грызут, грызут…
«Так, где запасов не счесть,
татем полночным приблизясь,
сеть начинает он плесть,
- и начинается «кризис…».
   Правда в последние месяцы забрезжила надежда на лучшее.  Великий Князь Михаил Александрович перехватил кормило Империи, выпавшее из руки Николая, и ясно дал понять зарвавшейся швали, что могут вернуться времена его венценосного батюшки Александра Александровича, или же более того – великих императоров Петра Алексеевича или Николая Павловича. Даже само значение имени Регента «Тот, что как Бог» напрямую связывалось с Архистратигом Михаилом - одним из семи ангелов, предводителем небесного войска в борьбе с тёмными силами ада. Тем более, что и на фронте дела пошли значительно лучше…

   В начале января 1917 корреспондент «Петроградского листка» Рудольф Густавович Герсон, прихлебывая ароматный, крепко сваренный кофе, сдобренный толикой коньяка, предавался излюбленному для определенной части русской интеллигенции занятию – примерке на себя плаща принца датского Гамлета и поиску ответа на его же главный вопрос «Быть, или не быть?». При этом виновниками всех явных или придуманных проблем могли быть абсолютно все - кроме, естественно, самого труженика пера.
   Уроженец Варшавы, Рудольф Густавович происходил из почтенной еврейской семьи, в которой, впрочем, все мужчины вот уже на протяжении трех поколений, принимали крещение по лютеранскому обряду. Данное обстоятельство и позволило ему в тысяча девятьсот двенадцатом поступить в Варшавский Императорский Университет с целью получения диплома юриста. Однако начавшаяся война заставила изменить как место проживания, так и профессию. Считая себя в некотором роде космополитом, которому чужды такие пережитки прошлого, как патриотизм, любовь к Отчизне и тому подобные «слюни», недоучившийся студент предусмотрительно получил справку о позвоночной грыже, латинское название которой «hernia vertebralis» в народе мгновенно переименовали в «херней страдает».
   Кстати, несоответствие весьма цветущего вида и спортивной фигуры Рудольфа (сказалось увлечение лаун-теннисом) с диагнозом сыграло с ним злую шутку уже в начале репортерской карьеры в Петрограде. Попав на благотворительный концерт и вечер танцев, куда начинающего журналиста завлекли желание собрать материал для статьи, а помимо, или точнее, прежде этого - очаровательные голубые глаза молодой англичанки, которая с группой своих подруг приехала в Россию по линии Красного Креста. От избытка гормонов позабыв о своем «тяжком и, практически неизлечимом недуге» господин Герсон принял участие в концерте, выступив с акробатическим этюдом. В результате, когда после выступления, переодевшись в безукоризненный смокинг, он был по всем правилам представлен предмету своего обожания, вместо цветка, который он рассчитывал получить из рук прекрасной британки, мисс Бишоп вручила ему белое гусиное перо, сопроводив словами, которые прозвучали как хлесткая пощечина: «Why you are not yet on the front, Mr. Gerson?!» (Почему Вы еще не на фронте, мистер Герсон?!)… И самое обидное, что свидетелями этого «Ватерлоо», которое потерпел влюбленный репортер были несколько офицеров, на чьих мундирах уже красовались ордена с мечами. Естественно, как и подобает воспитанным людям, они воздержались от соответствующих комментариев, но их иронические улыбки лишь усилили ту смертельную обиду и ненависть, которою Рудольф отныне затаил и невольно переносил на любого человека, носящего погоны офицера Русской Императорской Армии.  Тем более, что Герсон себя трусом не считал и в сущности им и не был, ну разве что так, саму малость…
   В детстве, он представлял себя в роли военного корреспондента, подобно Уинстону Черчиллю пишущего заметку, не обращая при этом внимания на град пуль, который выпускает орда кровожадных дикарей - буров по отряду мужественных британцев. В юности его даже посетило намерение стать юнкером, но в тысяча девятьсот десятом году вышел запрет принимать в военные училища и производить в офицеры крещенных евреев. Данное обстоятельство сделало из молодого Герсона ярого противника монархии, а все Романовы стали для него как бы личными врагами.
   Студентом Варшавского университета ему, как он любил рассказывать, находясь в компании близкой ему по духу либеральной интеллигенции, пришлось вступить   в неравный бой с держимордой-полицейским. Правда, при этом он опускал такую малозначащую деталь, что   вся неравность заключалась в том, что четверо подвыпивших студиозусов напали со спины на пожилого городового после того, как этот «душитель свободы и сатрап» попросил «господ хороших» не шуметь и разойтись…

Отредактировано Череп (13-07-2018 10:37:38)

+16


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Бешеный прапорщик (четырнадцатая тема)