Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.


Несносная Херктерент -4.

Сообщений 641 страница 649 из 649

641

Глава 87

Отинг резка встаёт. Софи кажется, она качнулся, но Еггта сама в точности фокусировки собственного взгляда не уверена.
– Нет, я сейчас пойду, и с этой мирренкой поговорю! Вот! Надоело на них через прицелы любоваться! Вживую посмотреть хочется! Только не на великих, а на простых, вроде меня. Вот!
– Самый неудачный вариант выбран, – улыбается Софи, – она самая не мирренистая мирренка, какая только есть в двух Империях. Она сама на других мирренов, кроме родителей да младших смотрела только через бомбовый прицел.
– Но я этот знак их веры на неё видела!
– Была бы наблюдательнее, заметила бы, она этот символ вверх ногами носит. Чего не один южанин не сделает, если под закон о вероотступниках не хочет попасть. По закону этому раньше заживо сжигали. Она большая грэдка, чем многие из тех, кого я знаю. Для неё самой – это только внешнее отличие. Примерно, как зеленоглазая для Марины.
– Всё равно, пойду! – храбро заявляет Отинг. На ногах она держится вполне уверенно.
– Можешь помешать и получить по шее. Она с Эорен сейчас...
Софи умеет глазами с Мариной переговариваться. Видит, младшая  собирается ей препятствовать, Марина намерена дать Отинг возможность встретится с мирренкой. Софи такой встречи совсем не жаждет.
Марина ухмыляется:
– Ага, Эорен с ней. Только там ещё Дина, Вьюнок, Актиния и Коатликуэ. Насколько я знаю, Эорен при своих развлечения в лишних зрительницах и участницах не нуждается. Им как-то и вдвоём обычно неплохо. Тем более, они даже не в горячих... По крайней мере, были некоторое время назад.  Значит, играют максимум во что-то детское, где всем можно смотреть и участвовать. Так что, Отинг подожди пока я допью, вместе и пойдём!
– Они вас не прогонят? – Софи чуть ли не за соломинку хватается. Только сейчас заметив, что чуть не пропустила бревно.
– Ты в таком виде идти собираешься? Конечно, с телом у тебя порядок, но...
Отинг моментально оказывается у шкафа с одеждой. Сказывается, что военнослужащий. Переодеться ухитряется за считанные секунды. Софи даже жалеет, что не засекла. Островитянка сидит на прежнем месте.
  Марина вредно щурится:
– Это Эорен у нас в гостях, не наоборот. Да и даже будь наоборот. Эорен не настолько наглая и смелая, ещё не родилась урождённая принцесса, у кого наглости хватит отказать в визите Принцессе Империи. Во всяком случае, это точно не Утренняя Звезда.
Хейс поднимается.
– Милая, пойдём, сходим вместе с ними? Мне хочется посмотреть на рожицу Дины, когда в одном месте окажутся сразу три человека, кто могут этот кошмар контролировать.
Софи смотрит на свет через бутылку. Осталось совсем немного. Даже если очень стараться, надолго затянуть не получиться. Ладно, попытаемся выглядеть хорошо при не самой лучшей игре.
– Отти, если собираешься её приветствовать, как на юге принято, – всё-таки из присутствующих именно Софи знает самую северную южанку лучше всех, – не советую этого делать. Она прекрасно отличит слово «мирренка» от такого же слова, используемого как оскорбление.  Тем более, у неё и боевых контактов с южанами куда больше твоего. Есть и ранения, и награды, не говоря уж о том, что она известна ЕИВ. Кстати, она прекрасно пишет на грэдском и значительно хуже меня говорит на мирренском, хотя язык этот родной ей, а не мне. Да и она банально старше и меня, и тебя, что тоже заслуживает минимального уважения.
– О чём же тогда с ней говорит? – недоумевает Отинг. Будь тут только Софи, она бы уже своё намерение пойти разговаривать забрала бы назад. Но тут Марина, при ней боязнее всего именно отступать. Неважно, в какой именно области.
– Как о чём? – делает удивлённые глаза Софи, – О чём с самого начала собиралась. О котлетках из ужаса льдов. С соусом из какой-нибудь ягодки северной. Не знаю, ела ли она эти котлетки, но на зверя её отец точно охотился. Ягодки она тоже совершенно точно, собирала.
– По ней как бы заметно, – дуется островитянка, – зверь не сам свой клык её отцу отдал. Наверное, и мясом поделился...
– Так в чём дело? Иди и сама спроси. Или можешь сразу к Эриде пойти и про жаркое из ужаса что-нибудь наврать. Эта мечта из тех, что деньгами вполне решается.
– Не, не пойдёт, – усмехается Марина, тыча пальцем к сестру, – во всяком случае, сегодня. У разноглазой сейчас точно часы неприёмные. Если она кого и пустит, то, как раз только тебя. Я же тебе компанию у Эр составлять не собираюсь.
Показав Марине кулак, Софи тоже встаёт.
– Ну, что, как говорится, выдвигаемся вперёд на юг? Кстати, южанка никогда не ступала на родные земли родителей. Только в прицел на них смотрела.
– Думала, она пилот, – пожимает плечами Марина.
– У неё несколько военно-учётных специальностей, – чарующе улыбается Софи.

  Разумеется, островитянки почти всех прочих в бассейн затащили. С них бы сталось и смертельно боящийся воды рыжий вид человекоподобной обезьяны плавать научить.
Шуму столько, словно в воде сто человек, хотя их там всего пятеро, Эорен на берегу возлежит в позе совершенно  с картины. Даже фрукты в наличии. Сама Эор в купальнике, притом довольно строгом по местным меркам. Зато на остальных – нечто совершенно безумное, причём по степени откровенности первенствует самая взрослая здесь мирренка.
Только на Коатликуэ что-то похоже на носимое Мариной. Только как раз такого же покроя и из того же материла, что раньше Сордару не понравилось. Слишком откровенное, тонкое и обтягивающее. Другое дело, что у Змеедевочки, в отличии от Марины, обтягивать, по сути дела, ничего. Впрочем, есть и любители такого, тем более, Коаэ Марине ровесница. Только вот подобным любителям женского пола вблизи Сордара лучше не появляться. Смерть будет крайне мучительной. Хорошо хоть взгляды адмирала только на мужчин распространяются. В противном случае, у здоровья Эр появилась бы серьёзная угроза.
В общем-то, Марина решила, что раз Сордару не понравилось, то если ей самой захочется на кого-то впечатление произвести, аналогичный купальник она и наденет. Для самой себя оригинальничать не любит. Выглядит лучше всех не способна по определению.
Эорен выглядит на удивление спокойной. Чуть ли не самое умиротворённое состояние, в каком Марина её видела за всё время знакомства. Динка верещит так, что уши вянут. Отинг даже руки к ушам подносит. Марина и Софи с Хейс к данным звукам гораздо более привычные. Для самое Эорен это вообще сродни щебетанию весенних птичек после долгой холодной зимы.
Тем более, в воде Динка как раз с мирренкой играет. Кто тоже примирилась с фактом существования Кошмара.
Эорен поворачивается в их сторону далеко не так резко, как все привыкли. Даже улыбнуться пытается. Выходит не очень, сказывается малая практика. Софи показывает Отинг кулак так, чтобы не видела нескладная принцесса. Но если Отинг с кем и собирается ссорится, то точно не с ней.
Островитянка усаживается рядом с Эорен. Не отрываясь следит за южанкой. Утренняя звезда вполглаза наблюдает за сестрёнкой. Впрочем, Софи и Марине она кивает.
– Что к ним не идёшь? – осведомляется Марина, – Боишься, Динка оглушит?
– К этому я привыкла давным-давно. Просто я старая, толстая и ленивая. Устала я от всего этого.
– Ну, возраст – понятие субъективное. Можно в десять себя чувствовать на сто, можно и наоборот. Но если ты – толстая, то хотела бы я посмотреть на худую с твоей точки зрения. Я тогда кто, бегемотиха по-твоему.
– Бегемот, кстати весьма ловкий, быстрый и подвижный зверь. Особенно, в воде. Отмечены случаи убийства ими крокодилов и львов. Отсутствие естественных врагов чего-то да стоит. Одно из немногих животных, способное на немотивированную агрессию к людям. В местах проживания от них гибнет больше людей, чем от когтей и клыков любых хищников.  Вполне симпатичная зверюга. Что ты имеешь против бегемотов? По-моему, сравнение с ними довольно лестно.
Марина не сразу соображает, нескладная принцесса не учебник по биологии цитирует. Херктерент слышит весьма нехарактерную для Утренней Звезды вещь. Эорен, оказывается, умеет шутить. Во всяком случае, старательно пытается. Как Марине кажется, болезненная худотьба Эорен незначительно, на проценты, а может и вовсе доли, но снизилась.
Сравнивает мирренку и Отинг именно как людей, кто какие-то разногласия собираются решить с помощью кулаков. В общем-то у островитянки только одно преимущество, оно же и недостаток – молодость. За мирренкой – опыт и привычка драться. Причём, неизвестно, где больше – в воздухе или на земле. Телосложением она слегка напоминает Эорен. Видимо Эорен и приглянулось некоторое сходство с собственным отражением. То что видишь постоянно не может страх вызывать. Вот только шансы против мирренки у Отинг призрачны. Да и мысль о ссоре у неё на пустом месте возникла. Ну, как говорится, не умеешь пить, лучше не берись. Тем более, пока ничего не произошло, лучше про котлетки спрашивать. Но подсказывать она не собирается.
Раз Отинг умная, то должна уметь свои силы оценивать, тем более, на Архипелаге выросла, где способных наподдать куда больше, чем на Дальнем Севере, где росла мирренка. Дальнесеверные не столь драчливы, как Островитяне. Они более размеренные. Слегка тяжеловатые и как правило, до невозможности серьёзные во всём. Разозлить сложно. Но если будут бить – то сразу насмерть. Руки у каждого больно уж тяжёлые. Мирренка не исключение. У неё мозги крайне причудливо устроены, но от угрюмой северянки в ней немало. Очередное опровержение мирренских теорий про зов крови, что превыше наведённого на человека. Пробуждающаяся в чрезвычайных обстоятельствах истинная, глубинная сущность. Ага! Сейчас десять раз. Не появляется глубинная мирренка. Остаётся живущая на Архипелаге уроженка Дальнего Севера. С ними даже самые драчливые Островитяне стараются не ссорится.
Мирренка – в такой же степени мирренка, как Марина зеленоглазка. Некий факт, что невозможно изменить. И всё. Факт, ни на что не влияющий. Но почему-то кажущийся ужасно важным части окружающих.
Хорошо хоть южанка очень остро чувствует, когда «мирренка» и все производные от этого слова в её адрес звучат нейтрально, а когда – являются оскорблением. Южанка сумела если не подружиться, то наладить отношения с такой специфической личностью, как Кошмар. Конечно, тут важнейший фактор – это Эорен и близкие отношения с ней. Но и о собственных способностях южанки тоже есть, что сказать.
Отинг просто сидит. Наблюдательность Эор имеет туннельное свойства, возможна концентрация только на одном объекте. При выборе из двух или нескольких, этот объект всегда один, и это Дина.
Софи тоже прикидывает, кому может попасть сильнее – однозначно, победа Отинг не светит. Хотя бы из-за того, сколько времени она своему телу уделяет. Нет, Софи не спорит, занятие достойное. Но не для противостояния с такими боевыми кошками, как мирренка.
Кажется, здравый смысл у Отинг начинает побеждать все прочие чувства с эмоциями. Всё-таки хватило ума расхаживать при жаре в положенном по уставу защитном снаряжении. Хотя на его отсутствие все смотрели сквозь пальцы, начиная от командира корабля. Кто-либо выше по званию Отинг в то время видеть не мог. Ну, и результат – пролитый пот сохранил островитянке всю кровь в жилах, а не щиток зенитного автомата ей разукрасил. Сломанные кости срастаются во многих случаях, с оторванными конечностями получается значительно хуже, собирать мозги и лопнувшие черепа не умеют вовсе.
Видимо, с утра следовало употреблять какие-то другие напитки. Впрочем, и выпитое не дошло до критических пределов. Марина с опозданием отмечает, у южанки ножны на лодыжки. У Отинг – где-то недалеко от холодильника.
Совершенно некстати мирренка выбирается из воды и направляется прямо к ним. Точнее, к Эорен, все остальные служат не больше чем фоном. Тем более, сама южанка уверена, в текущий момент никому не может понадобиться в качестве пилота, а других осмысленных занятий у неё в Резиденции нет. Есть только доставляющие ей удовольствие.
Отинг напряжена, будто южанке она уже угрожала. Но та, в обще-то ничего не замечает, ибо по сторонам не смотрит.
– Знаешь, я только теперь поняла, общение с младшими жизненно необходимо, чтобы полноценным человеком оставаться. Не знала, что мелкие могут столько положительных эмоций приносить.
Ну, конечно, с точки зрения южанки, Кошмар, безусловно, ребёнок. Пусть она сама и считает по-другому.
Эор невесело усмехается:
– Я тебе говорила уже, я несколько лет и держалась только на осознании, что она где-то там меня ждёт. Письма её... Она, оказывается, сохранила все-все мои.
– Знаю, показывала их мне уже.
– Ты с ней подружилась...
– Не сказала бы так... Всё-таки, я её здорово старше. Воспринимаю, как равную, она это чувствует.
Эорен к Марине поворачивается.
– Дина говорила, что ты ей меня заменяла.
– Не сказала бы, что так уж много положительных эмоций получила. Сама знаешь, такие прозвища так не дают.
– Она хорошая, просто не очень ловкая, – сомнительно, что Эорен может сказать про Кошмар что-то иное. Впрочем, определённую ответственность за Динку ощущает и Марина. Пусть и по поговорке про прирученных зверьков. Хотя, в общем-то, Динка повторяя всё, что надо и не надо за Мариной действительно стала несколько меньше разрушений проводит. Впрочем, несколько это и есть несколько, не на порядок.
Впрочем, в Резиденции нашлось ещё два почти полных аналога Кошмара. Притом одна из них появилась тут благодаря Марине. Что в их обществе находит Коаэ – загадка природы. Безумные идеи что Кошмара, что Змеедевочки привлекают и разноглазую притом Эриде есть дело только до идей. К самим людям Эр не проявляет излишнего интереса.
– Шумит много, это да, – в качестве подтверждения раздаётся очередной взвизг Кошмара, безуспешно пытающейся утопить Вьюнка. Динка – крупнее, зато Вьюнок гораздо ловчее. Да и вообще пытаться топить островитянку можно только в том случае, если ты – другая островитянка. Во всех остальных случаях, прежде чем топить островитянку начинать, надо сперва камнем по голове стукнуть. В противном случает – вывернется... Ну да, именно, как Вьюнок. Но Динка не прекращает попыток. Судя по тому, насколько спокойна Хейс, эти характеры она уже достаточно изучила.
Софи пока для себя общую картинку происходящего составляет. Эорен, конечно, никогда не скажет «любишь меня – люби и моих родственников». Но мирренка решила действовать именно по этому принципу. Что интересно, всё прекрасно сработало. Хотя у южанки огромный опыт взаимодействия с самыми разными людьми. Значительно превосходящий аналогичный опыт Кошмара.
– Можно спросить? – судя по тону, Отинг решает не устраивать конфликта.
– Смотря о чём... – южанка чуть насторожена. Видимо, привыкла к неудобным вопросом, на какие приходилось отвечать когда кулаком... А когда и пулей.
– Это клык у тебя... На самом деле от ужаса льдов.
– На самом, – южанка клык приподнимает повыше, – только я на него не охотилась. Да и отец купил у кого-то. Он только в обычных медведей стрелял. Эти твари наши края зацепляют только краем ареала.
Софи кажется, южанка в какой-то степени играет. Южный акцент неожиданно прорезался, хотя подруга Эорен обычно говорит очень чисто. Причём акцент отдаёт карикатурностью из фильмов. Кажется, почуяла, хотят попытаться зацепить её за происхождение. Хотя южанке стоит носить значок с надписью: «Они обзывали меня мирренкой. Они умерли». И цифра внизу. Можно выставляемой с помощью двух поворотных кружочков, разделённых на десять частей каждый. От некоторых из языкастых у «ведьмочек» сохранились черепа. Отинг решила свой в коллекцию подарить?

+1

642

Конечно, трупы в Резиденции никому не нужны. Но отдельные инциденты вполне возможны. Если эти деле соберутся подраться, Марина крайне неоригинально вызовет медиков и кого-либо из бывших подчинённых Смерти для наблюдения. Южанка золотые времена песочка не застала, но что это за мероприятие, прекрасно представляет.
Похоже, мирренка почувствовала, её на драку хотят спровоцировать, но ещё не решили, стоит ли это делать. Что из себя Отинг представляет, она не знает. Сама она уже некоторое время находиться в Резиденции на правах гостьи. Ещё и отпуск взяла, чтобы никто её не мог побеспокоить. Впрочем, этого бы и так никто делать не стал бы.
Всё таки статус Эорен играет определённую роль, чтобы на происходящее вокруг неё смотрели сквозь пальцы. Впрочем, Софи давно уже заметила, Эорен лучше всего, контакты сведены к минимуму, а где ей быть, и что делать решает сама Утренняя Звезда и только она одна.
Мирренку тоже всё устраивает. Приключения могут и надоесть. Старые раны болят. Тем более, никто не собирается препятствовать откровенному бездельничанью. Тем более, в крайне приятном обществе.
Всё-таки есть разница между скучающей богатой девушкой, и человеком, кому жизненно необходим кто-то близкий рядом. Южанка эту разницу уловила, и теперь результатами наслаждается.
Эорен всё-таки сильно не Эр, при зрителях нежности не демонстрирует. Полёт на остров не считается, там они все были совершенно равны. В других местах Утренняя Звезда очень легко устанавливает границы допустимого. Она же должна для Дины быть если не образцом, тут внешность с телосложением сильно подводят, то кем-то очень значимым. Даже получается.
– Ты этих медведей ела? – Отинг спрашивает грубовато, но в пределах допустимого, в конце концов пред всеми она обещала с южанкой только поговорить.
– Простых или ужасов?
– Любых.
– Жестковаты оба вида. Но, в общем-то, вкусно.
Мирренка щурясь, Отинг разглядывает. Бросает угрюмо:
– Сразу скажи: узнала, что я мирренка настоящая и захотелось кулаки почесать, будто я виновата, что у тебя были рёбра переломаны. Но как увидела, что я тебе не по зубам, сразу решила сдать назад... Кстати, моя заслуга в том числе, что у тебя рёбра срослись.
  Отинг слегка смущена, но трусихой её не звал никто и никогда.
– Да... Как догадалась?
– Можно подумать, ты первая такая. Определённые намерения на лице отображаются.
– Настолько заметно?
– Жить захочешь – ещё не такие умения разовьёшь.
Марина, тем временем, забавляется, наблюдая  за преобразившейся Эорен. Смотрит пристально. Пересела так, чтобы в случае чего сразу вскочить. Хотя, как Херктерент кажется, случись что мирренка с Отинг и одна прекрасно справится. Это раньше Эор словно из реальности выпадала, если вблизи неё что-то затевалось. Она не трусливая. И в общем-то не боится драк. Но в «кошачьей» большинство проигрывала. Вот и выработался своеобразный защитный рефлекс, видя что-то затевается не направленное непосредственно против неё, не станет вмешиваться, и не будет пытаться чьё-то внимание привлечь. Попытаться сделать вид, её тут и вовсе нет, а даже если есть, то смотрит в другую сторону.
Сейчас же нет, однозначно собирается поддержать мирренку. Притом, без разницы, одна Отинг против неё, две или сотня. Причём боевые навыки противостоящих мирренке не играют совершенно никакого значения. Кто там из авторов прошлого сказал про удачную пару «двое как один». Сейчас и не вспомнить автора. Не ожидала, что картинка именно в такое время и с этими участниками появится.
– И часто приходилось?
– Хватало. Сама видишь, меня не слишком много, и с какого-то момента я стала этим дорожить. Стала не ждать удара, а бить сама.
– И сильно?
– Самое крупное в смысле размеров, а не опасности – туша раза в четыре, если не в пять больше меня, если только вес рассматривать. Я и не знала, что самец может так тонко и пронзительно верещать. Хотя, я стреляла ему в колено, а не в какое-либо другое место.
Отинг сдержанно хихикает.
– В колено – это очень больно.
– Знаю, – пожимает плечами мирренка.
– Как только пистолета не заметил?
Мирренка выразительно поворачивается.
– Сиськи помогли. Больно уж хотел глазами майку снять.
– Насколько мне опыт подсказывает, у больших туш всегда есть свита.
– Так и я ведь не одна была.
– Ты ей лучше расскажи, как излишне назойливого чуть на свинячий корм не пустила, – вполне миролюбиво посмеивается Эорен.
– Может лучше рассказать, как ты, по той же причине сама... – озорно щурится мирренка, – Почти до состояния корма для хрюкающих дошла.
– Дине не говори, – озираясь шепчет Эорен.
– Ха! – вскидывает палец мирренка, – Слово держала, и дальше держать собираюсь. Я не Марина, так громко не разговариваю. Да и Дина вон куда уплыла...
Марина показывает  южанке кулак. Мирренка отвечает оскорбительным жестом.
– Смотри! – грозит пальцем Марина, – Тут копия банника Тима I есть. В тебя куда-нибудь засуну и либо проверну, либо прочищу.
– А я думала, это у Эр извращённая фантазия, – зевает Софи.
– Такое скорее, в стиле Коатликуэ, а не твоём – усмехается Эорен.
Южанка вздыхает, качая головой.
– Не ту девочку Кошмаром зовут. Совершенно не ту.
Эорен весело демонстрирует кулак. Марина машинально отмечает, для её телосложения, мускулы у Утренней Звезды очень хорошие. Впрочем, она слишком большой кусок жизни в «кошачьей» провела. Там слабых не бывает. Только сильные, других там просто нет. Хотя ещё бывают, к кому-то приказано определённы образом относится. В результате и получилась крайне злопамятная Эорен. Многие наделали совсем немного ошибок в расчёте на каждого в адрес определённой личности. Ну и получили в итоги крайне злопамятную и ничего не забывшую, Эор. Не все знает, Эор очень хорошо умеет выжидать. И придерживается позиции, месть – холодное блюдо...
Впрочем, этим летом распробовала и другие блюда из человеческих взаимоотношений. Судя по изменившемуся отношению очень ко многому, эти вкусы нескладной принцессе понравились.
– Мир? – Отинг протягивает руку мирренке.
– Мир, хотя и так поссорится не успели, – буркает южанка, впрочем руку пожимает.
Отти и сама рада, что может отойти в сторонку. Разглядела, что и у мирренки, и у Эорен металла в мускулах побольше, чем у неё. Впрочем, она и не особенно собиралась конфликтовать. Пиво после «Чёрного корабля» крайне причудливо мозги переклинивает.
Софи посмеивается:
– Даже жалко, что не произошла эпическая битва между одной из любимец Эр и главной и единственной любимицей Эор, при действенном участии её самой.
Дочка Соправителя крайне неоригинально в очередной показывает кулак. Марина смеётся. Если прогнозировать исход рукопашной Утренней Звезды и Софи, то шансы будут равны у обеих сторон. Эорен крупнее, но у Софи лучше подготовка. Да и ловкость. За сестрой Дины – сила и выносливость. Плюс, надо постараться, чтобы Эор по-настоящему разозлить. 
Софи с этим и сама прекрасно справляется. Разозлиться может так... Лучше бы Утренней Звезде этого не видеть... Впрочем, и Софи тоже лучше на по-настоящему злую Эор  не смотреть. Предки вместе прошли пол континента. Пред ними не розовые лепестки сыпали... Хотя бы потому, что в то время только те кого  грозные воители оставили за спиной  и умели розы растить.
Впрочем, и до Дин грэдских атак никто не выдерживал. Великая Еггта украсила совершенное блюдо по названием «атака грэдов» вооружённой огнестрельным оружием пехотой. Дина II добавила полевой артиллерии и стреляющей кавалерии... Так родилась Империя. В древних Домах  и сейчас говорят «наши пистолеты создали Империю». Имеется в виду не оружие наёмных убийц, а стрельба идущих в атаку тысяч всадников в тяжёлых доспехах. Кэретта и сейчас гордо говорит «без пистолетов Дины не было бы Империи». Хотя даже сама Великая Дина считала, своим могуществом она обязана артиллерии и многочисленной пехоте.
– Со–о–офи, – язвительно цедит Марина, – не забывай, в стрелковом бою Эор, скорее всего, переиграет тебя. А в рукопашном – ты её.
– Я едва сдавала нормы по стрельбе, – напоминает о себе Эорен.
Мирренка хохочет:
– А я после школы только один раз пробовала... Аттестация по стрельбе из ручного оружия для пилотов не обязательна...  Думаю, после ввели новые, хотя я совсем не помешанная на этом, как наша капитан.
– Всё равно, ты стреляешь лучше всех, – замечает Эор.
Сестрёнку Динки иногда хочется пристрелить.
– Может, сравним? – змеино улыбается Марина.
Всё-таки слишком непривычно смотрится влюблённая Утренняя Звезда. Надо бы показать, что её идеал далеко не во всём идеальна. Впрочем, Эорен её оценила в последнюю очередь за стрелковые навыки.
– Я достаточно наслышана о том, как ты стреляешь и не горю желанием состязаться, Эорен тебя очень хвалила, а я ей верю.
– Как хочешь, – хмыкает Марина, – надумаешь – я всегда готова.
– Вы тут ссориться не собираетесь?
Кошмар, как обычно, появляется неожиданно. Вроде бы только что далеко была – и вот она снова здесь. Можно даже сказать, в трёх экземплярах. Ибо Актиния и Вьюнок рядом стоят. Роль кораблей сопровождения при этом маленьком, но всё-так, линкоре их вполне устраивает. У Марины и Софи одинаковые мысли: насколько Динка сильно заразилась от разноглазой щедростью? 
Есть некоторые помехи, Динка может тратить в месяц строго ограниченные суммы, пусть и значительно большие чем в прошлом. Правда, есть Эр, выручавшая подружек деньгами. Причём, формально, для успокоения совести, давала в долг, хотя всем было очевидно – никогда не потребует отдачи. Эрида может совершать покупки на любые суммы. Динка своё окружение подарками не заваливает. Отчасти по той причине, что сама вещи не особенно ценит.
Та же Коатликуэ по-настоящему ценит только две вещи – бодронское каменное сердце и «Гибель Кэрдин» где она теперь числится автором. У Актинии есть всё тоже, что у прочих Эшбадовок, Эр закупает на всех. Марина тоже на приглашённую пятерку делает заказы у Пантеры. Берёт всё тоже, что и Эр, только оплачивает отдельно. В конце концов, кто как одет и эшбадовки, и подруги Оэлен замечают очень хорошо. Раз на всех «Пантера», поводов для конфликтов меньше. Тем более, Актиния и Вьюнок похоже, подружились по-настоящему.
Коаэ и Динка уедут, а они останутся.
Обе с точки зрения разноглазой, и к немалой радости Марины, проходят по категории детей. Хотя и стремятся выглядеть старше. Коаэ выглядит расстроенной. Фигуры подруг лучше, хотя Змеедевочка старше.
– Нет! – одновременно выпаливают Отинг и мирренка. Эорен тоже кивает в смысле «всё в порядке!»
Кошмар переводит взгляд с одной на другую, Марину и Софи тоже вниманием не обходя. Всё-таки Кошмар достаточно проницательна. Видимо, присутствие Хейс рядом кажется Динке достаточной гарантией, что ничего не произойдёт. К сожалению.
Хейс ещё и добавляет тоном Страх-И-Ужаса.
– Тут никто не будет ни с кем ссорится. Правда, девочки?
Кивают вполне искренне. Впрочем, Динка видит, у Эорен всё хорошо и настороженность проходит. Хотя и посматривает на Отинг Динка недоверчиво. Недолюбливает малознакомых людей поблизости от любимой сестры. Сама-то она решительно никого не боится. Иногда кажется, до сих пор не утратила присущее многим детям отсутствие чувства страха. С другой стороны, есть и немало тех у кого это чувство – врождённое и с годами только развивается. Сама Эорен, похоже, была из таких. Но у Утренней Звезды недавно словно включился режим бесстрашия, как у младшей сестрёнки.
– Жалко, с тобой нельзя остаться. Я честно-честно не стану вам мешать, да Софи и Марина разрешат мне тут жить.
Похоже, подобные рассуждения начинаются не в первый раз, при этом Кошмар прекрасно знает, ей ответят отказом.
– Решать этот вопрос – вне нашей компетенции, – заявляет Марина, – Теоретически, возможен твой перевод на домашнее обучение, что может быть организовано и в этих стенах, но «Сордаровку» оставлять не принято. Особенно, девочкам твоего статуса. Да и в любом случае, тут будет только Эорен, может Актиния и Вьюнок будут в гости заходить...
– А можно будет? – выпаливает подруга Оэлен, – Ну, сюда приходить, даже если тут Дины не будет...
– Эорен спрашивай, – скалится Марина, – я-то ведь тоже буду не здесь.
Утренняя Звезда переглядывается с южанкой. Та решительно машет рукой.
– Пусть приходят! Веселее с ними!
Эорен кивает. Похоже, за решение важных вопросов в этой парочке отвечает мирренка. Что, в общем-то логично, учитывая её опыт, длинный язык и способность кого угодно без соли сожрать.
  – А самолётом управлять научишь? – выстреливает Актиния, Вьюнок, похоже, хотела спросить о том же самом.
Мирренка ловко щёлкает девочку по носу.
– Посмотрим на твоё поведение. К обеим относится.
Вьюнок пытается смущённо опустить глаза. Выходит настолько живописно-неискренне, что Марина даже жалеет об отсутствии в поле зрения Эриды, способной зафиксировать такую позу и взгляд.
Софи тоже как-то странно на Вьюнка посматривает. Девочка крайне живописна, причём ещё не научилась полноценно использовать эту черту в качестве оружия. Тем более, портрет Вьюнка у дочери Императора получился куда удачнее, чем работа Эриды. Впрочем, если вспомнить повёрнутость Эр на изображении обнажённого тела, ничего удивительного.
– Но ни меня, ни Коаэ, ни Эриды тут не будет.
– Коаэ тоже можно будет оформить перевод... Ну, на домашнее, только здесь.
– Дина-Дина, – качает головой Эорен, – я тебя очень люблю, и хочу побольше времени с тобой проводить. Но статус накладывает на нас определённые обязательства.
Шмыгнув носом, Кошмар уверенно заявляет:
– Наверное, так правильно... Тем более, и  по Марине буду очень-очень скучать сильно-сильно. Почти, как по тебе... Только по-другому.
– Мы все старше становимся, – замечает Софи, – скоро все далеко-далеко друг от друга окажемся. Причём, вполне вероятно, в таких местах куда очень плохо ходит почта.
– Ты на Большую Дугу почту не возила? – неожиданно серьёзно спрашивает Актиния.
– Я и туда, и оттуда чего и кого только не возила, – мирренка насмешливо окидывает взглядом Отинг, – хорошо, вряд ли меня туда пошлют в ближайшее время. Пока Эор не научится летать на сопоставимом со мной уровне – не пошлют с гарантией.
– Учи её как следует, – Кошмар совершенно серьёзна, – Мне Эорен целенькой нужна.
– Ну, так и мне нужна не меньше. Так что, буду стараться изо всех сил.
Эорен хихикает. Динка не обращает внимания, хотя эмоции Утренней Звезды читает лучше всех. Марина в очередной раз убеждается, о своих похождениях Кошмар изрядно привирает. Впрочем, в противном случае её бы так не звали. Да и кой-кому тоже не надо быть настолько легковерными. Впрочем, крайне выразительные глазёнки Динки кого угодно заставят поверить во что угодно. Зачем ей это было надо – это неугомонное существо если и будет думать, то сильно потом.
– Уж постарайся как следует! – на этот раз, самая неподдельная искренность, – Ты храбрая, Эорен – тоже. Ей и надо было кого-то сильную рядом. Жаль, Ярик девочкой не родился!
Тут уже Софи не удерживается и шутя пинает Динку по шее.
Хейс тяжело вздыхает.
– Против Яроорта-девушки у меня бы не было никаких шансов. Вы бы однозначно вместе были. Это ведь такая красавица бы была...
– С чего ты взяла? – фыркает Марина.
– То ты не знаешь, – усмехается Софи, – и Я, и Эр дурачились, писали как бы выглядели известные нам люди другого пола. Ты там в виде крайне красивого принца со шрамом...
– Надо будет у Эриды попросить посмотреть, – трёт подбородок Кошмар.

+1

643

– Надо будет у Эриды попросить посмотреть, – трёт подбородок Кошмар.
– Лучше бы не вместо Яроорта ещё одна сестра родилась, – вздыхает Утренняя Звезда, – тогда бы всем лучше было.
Яроорт при всех своих достоинствах, полноценными личностями обеих сестёр не считал, едва их замечая. Брат по крайней мере, помнил о наличии Эорен, чего для большую часть жизни страдавшей от недостатка внимания Утренней Звезде, было достаточно.
– Ярик хоть одной из вас хоть одно письмо написал? – язвительно осведомляется Марина.
– Нет. Мы и не ждали особо, – за двоих отвечает Эорен, – мы для него что есть, что нет. Это же он у нас один уникальный такой... Ладно, хоть особо не зазнавался никогда. Но деталью интерьера быть неприятно. Впрочем, он остался в завершённой части жизни. В этой, если считать начало с того момента, как я залезла на твой танк, я его даже не видела.
– Зимой он был пару дней в Столице, – угрюмо буркает Динка, – он кажется, не заметил что я выросла.
– Со стороны это, действительно, не особенно заметно, – ехидно замечает Софи. Кошмар росточком проигрывает большинству сверстниц, не говоря уж о родной сестре, – да и Яроорт только чуть больше полугода, как уехал из Города.
– Обидно всё равно, – совсем по-детски дуется Динка, – я ведь больше не ребёнок! Хотя сам он здорово изменился. В Столице – я имею в виду, у на дома. Кстати, были намёки, что он с вами обеими теперь...
Марина и Софи переглядываются. Характерец Кошмара играет роль отменного фильтра, через какой она получает самую разную информацию. Знающие Динку и видевшие выходку Принцесс Империи на балу были. Но, как по заказу, были из тех, кто в школе обходят Кошмар самой дальней дорогой. На таких балах полумирренские порядки сохранились со времён предшественника Саргона. Чуть ли не самое важное, кто с кем танцевал и сколько раз. Принцессы Империи танцевали не только с близняшками, но и с сами Яроортом, притом не по разу каждая. Только эту информацию до Кошмара и довели.
Конечно, там и сестра Осени была, она-то с младшей всем поделилась, что видела. Но сама Динка не очень любит интересоваться тем, что было давно.
Софи чуть заметно подмигивает Марине.
– Эор тоже тоже этот год изменил, хотя она была и не в первой линии. Ему же в первой предстояло быть.
– Опять его защищаешь! – Динка зло показывает Софи язык, – Невеста с женихом!
– Объективной стараюсь быть, – пожимает плечами Принцесса Империи, колкости Кошмара она пусть и с трудом, но может пропускать мимо ушей, – всё-таки, это он истребитель, а не мы.
– На эскортном авианосце были истребители, – невесело усмехается Отинг, – однако торпедоносцы проскочили. И вышли на самую жирную цель – корабль снабжения. Что не попали – это в том числе и моя заслуга, и тех девчонок, что в море похоронили. Но никак не летунов. Снабжение – по высшему разряду, а пользы от них – по низшему.
– У Сордара к авианосным соединениям тоже имеются вопросы, – замечает Марина.
Отинг довольно ухмыляется.
– Ударные авианосцы и эскортные относятся к разным Командованиям, – словно невзначай замечает Софи, рассчитывая подразнить Марину.
– Линейные эскадры недолюбливают всех крылатых оптом, – скучно зевает в ответ Марина, – В свою очередь и у ударных, и у эскортных есть эскадрильи берегового базирования, в свою очередь сильно не любящие всех, кто на палубах. Линейные на ножах с эсминцами, вместе они не любят подводников. Хватает и грызни между экипажами отдельных кораблей и соединений. Отдельная дивизия линкоров дружит с первой, и не в ладах со всеми остальными. Притом, экипажи «Кэретты» и «Кэрдин» враждую ещё и между собой.
– Это всё флотские, – замечает Софи, – Ярик же в армейской авиации.
Отинг невесело усмехается:
– Только сейчас сообразила, армейцев многие миллионы, но я их видела только в «Хрониках Империи» вживую – никого.
– Ну, можешь смотреть, пока разрешаю. У меня формально есть и армейское, и флотское звания, – усмехается Софи, – правда, без мундиров, но зато, с мундирными платьями.
– Можно подумать, у армейцев грызни нет, – пожимает плечами Марина, – к бомбардировочному командованию не только у Тима V есть множество вопросов. Столичное ПВО в сложных отношениях с прочими частями гарнизона. Да и ты... На лётчиц насмотрелась, что их увлечения друг другом решила разделить?
Софи кулак показывает:
– Мы совсем о другом говорим.
– В мире всё взаимосвязано, пусть эти связи и не всегда очевидны.
– Я тебе уже сколько раз пыталась донести. Мои чувства, и принятое в определённой среде – вещи совершенно не связанные. Этому принятому я стану следовать только если это устраивает лично меня.
– Стайное чувство тоже не стоит недооценивать, – скалится Марина.
– Я к определённой стае не отношусь. А даже и относилась бы – я не из тех, кому стали бы указывать. Да и ПВО сейчас не балуют наградами.
– Потому что не за что, – сердито фыркает Марина, – истребителям, как раз, в особенности. Не надо про объективные трудности или плохое взаимодействие разных командований  – родственникам тех кто погиб или же искалеченным от этого не легче. Отинг, у тебя рёбра болеть перестали?
– Ну да. Было переосвидетельствование, я снова первый разряд по здоровью.
– Сама-то на какой себя ощущаешь? – Софи не настолько хорошее мнение об островитянке составила, чтобы не пинать по больным местам.
– На подлежащий демобилизации без последующего переосвидетельствования, – с вызовом бросает Отинг, – и не надо на меня так смотреть!
– Отти, – хмыкает Марина, – они вообще-то ещё дети.
– Я не склонна поблажки мелкоте делать!
– Тоже старшей была, кого всё время путали с бесплатной нянькой? – невесело спрашивает Хейс.
– Что-то вроде, – бурчит Отинг, – отличный способ привить нелюбовь к детям вообще – заставлять старших за младшими присматривать.
– Скажем так, крайне сложный и дискуссионный вопрос, – Хейс трёт подбородок, – допустим, я умею, но не люблю.
– Однако, сама вызвалась, – хмыкает Софи.
– Решила, что так целесообразнее.
– Усматриваю в этом некоторое противоречие, – зевает Марина, – если человеку что-то делать не нравится, и нет обстоятельств, заставляющих этим заниматься, то человек этого делать и не будет, особенно, если есть занятия поинтереснее. Вид обезьяны под названием «человек» в целом весьма ленивая скотина. Особенно, у условиях, когда время на добычу пропитания сведено к минимуму.
– Марин, – упирает руки в бока Хейс, – я тебе ещё не говорила, какая ты страшная зануда?
– В целом, не помню, но сегодня точно, ещё нет.
– Ну вот, сказала значит!
Софи сдержанно хихикает:
– Ещё и я могу добавить...
– Попробуй! Я ведь тоже по-всякому выразиться могу.
– Да мы все как бы и не сомневаемся, – тот самый редкий случай, когда пресловутое коллективное девчоночье «мы» относительно умения Марины выражаться,  на самом деле разделяется всеми. Другое дело, что одобряется не всеми, – только вот и ты неплохо устанавливаешь контакты с теми, кто младше тебя. Значит, это умение и у тебя имеется!
У Марины даже ругнутся не получается. Особенно после взгляда на довольно ухмыляющуюся Кошмар. Херктерент следить в последнее время, кому и что говорит. Особенно, здешней мелкоте. Статусность – тоже совсем не пустая вещь, особенно на фоне той же Эриды, что почти всем здесь нравиться. Динни точно об инциденте помалкивает, хотя Марина и не запрещала ей что-либо говорить. Блондинка сама так решила. Да и Эр в общем-то, признала свою ошибку, конечно в своём стиле и с собственной точки зрения. Марина тоже плоды собственной забывчивости исправила. Но от ощущения, что собственная безошибочность может и подвести отделаться гораздо сложнее.
– Может, отложим на будущее вопросы связанные с воспитанием следующих поколений? Пока мы все, в общем-то, относимся к одному.
– Я уже достаточно близко приблизилась к следующему, – ухмыляется мирренка, – мне уже почти тридцать.
– Ты – старая! – безапелляционно заявляет Актиния, хотя Вьюнок и дёргает её за руку.
– Достаточно молодая, чтобы поймать тебя и наподдать, – бросает южанка с непонятной интонацией.
Эорен на Актинию смотрит. Просто смотрит. Такого взгляд у Утренней Звезды не помнят ни Марина, ни Софи.
Актиния аж за Динку попыталась спрятаться, но та отстраняется. Если Кошмар в чём-то не разбирается, то мнение сестры для неё определяющее. Тут Эор что-то не понравилось, Кошмар не поняла, что именно. Но между Актинией и Эорен выбор как бы очевиден. Вьюнок наоборот, чуть вперёд выдвигается, вроде как собираясь защищать, хотя Актиния и выше её. Только Коатликуэ с невозмутимостью статуи ухитряется просто в сторонки стоять.
– Хотя, ладно! – мирренка бросает довольно зло, – На глупеньких маленьких детей я не обижаюсь. Вижу, сама додумалась, а не подучил кто-то. Запомни! – показывает кулак, – Так говорят только, когда оскорбить хотят. Особенно той, кто не старая на самом деле. Ещё раз такое услышу – получишь. И пусть кого-то из нас выгоняют.
– Выгоню обеих, – мило улыбаясь сообщает Софи, – тебе намёк на возраст не понравился, хотя сама себя ведёшь, будто не старше Актинии. Да и ты, Актиния достаточно взрослая, чтобы не говорить глупостей!
Марина криво ухмыляется. От жары что ли все так сдурели, что ссоры абсолютно на пустом месте начинают провоцировать?
– Я один раз только предупреждаю, – нехорошо щурится мирренка, – и я это предупреждение уже сделала.
– Старая, как мир, нелюбовь женщины к той, что моложе, – зевает Марина, – что-то на этот раз какой-то совсем уж странный вариант образовался.
  Теперь Эорен уж на Марину странно глянула. Динка выглядит растерянной. Выбор между Херктерент и сестрой совершенно не очевиден.
Софи даже смешно становиться. Вечная злая девочка совсем как девочка обиделась на девочку настоящую, притом как раз за напоминание о своём возрасте. Всё хорошо, за исключением того, что мирренка считает всех окружающих почти за сверстниц, для неё что капитан, что Софи родились с разницей в несколько дней. Отношение к ним – примерно как к себе, лучше она только к Эорен относится. Только во и спросить она может как с равного себе. Ладно, хоть тормоза включились, а то бы могла и серьёзно покалечить. Мирренка очень плохо реагирует на необдуманные фразы в свой адрес. Так и осталась выросшим злым ребёнком с замашками совершенно не детского возраста.
Должна же знать, как служащая в Крепостном полку ЕИВ, Саргон не приемлет скидок на возраст при прошениях о помиловании. Именно малолетний преступник не получит снисхождения. Император считает, раз уж в юном возрасте способен на особо тяжкое – дальше будет только хуже. Бешеные животные подлежат уничтожению.
Ребёнок сказала глупость, южанка чуть не обиделась как на взрослую. Притом совершенно серьёзно и искренне. Ещё и Эорен намеревалась поддерживать. Впрочем эти двое просто замечательно поладили, абсолютно во всём друг друга поддерживают... Хотя, это они с настоящими неприятностями пока не сталкивались... Вместе, имеется в виду, по одиночке у них уже всякое бывало.
– Но сейчас я ссорится не хочу. Хотя и сержусь ещё.
Эорен стоит молча. Слишком много людей вокруг, чтобы она проявляла свои чувства.
Динка одновременно хватает за руки Вьюнка и Актинию. Кивает Коатликуэ:
– Пойдём, к Осени сходим, вроде бы звала.
– Распугали детишек, – хмыкает Марина, когда Динка со свитой удалились.
– Они первые начали, – совсем как маленькая дуется мирренка.
– Там сама-то только по документам её сильно старше, – фыркает Софи, – а в голове содержимого неизвестно ещё у кого больше. С тобой у неё только одна существенная разница – не умеет убивать, как ты.
– Я много чего в жизни повидала, – пожимает плечами южанка, – доводилось видеть и детей-солдат примерно такого же возраста, как она. Решил во взрослые игры играть – как со взрослого и спросят. Попал к другой стороне – будь готов, что расстреляют. Кстати, такие там по обе стороны попадались. И тех, и других видела расстрелянными или повешенными.
– Эй! – Софи машет рукой пред лицом мирренки, – Очнись! Ты уже давно здесь, а не там. Мне тут таких стрелков не надо!
– Софи! – Эорен прижимает мирренку к себе, – Поверь, она хорошая. Просто бывает с ней иногда такое... Но она всегда-всегда пересиливает.
– Под твою ответственность!
Принцесса Империи чуть не втыкает палец в грудь Утренней Звезды. Мне тут трупы в бассейне или покалеченные дети совершенно не нужны!
– Я не сделаю ничего такого, – шепчет мирренка, – я не подведу доверившуюся мне.
  Софи усмехается. Эти двое уже забывать стали, кто в прошлом инициативу проявил. Казаться уже им самим начинает, будто они всегда вместе были и по-отдельности не существовали. Хотя, как раз Софи из тех, кто помнит, так было не всегда. 
Марина криво ухмыляется. Кивает Эорен:
– Вовремя твоя сестрёнка вспомнила тактический приём из арсенала той, чьё имя она носит: «делай ноги!»
– Разве Дина когда-нибудь отступала? – Утренняя Звезда спрашивает как-то отрешённо, будто она снова где-то не здесь.
– Много раз, – хмыкает Марина, – лучший способ заманить противника в «огневой мешок», кстати, тоже её изобретение – притворное отступление. Забыла разве?
– Нет. Не помню просто. Экзамены я все не любила. Почти всегда что-то не так шло у меня. Отражалось на всех, потом снова на мне. «Военная история» чуть проще была – можно было заучить всё. Но в голове ничего не откладывалось. Так, иногда всплывает кое-что кое о чём. Дина скоро обратно придёт.
Эорен разжимает руки, отпуская южанку.
– Я долго злиться не умею, – вздыхает мирренка, – даже на личностей куда противнее и дурнее чем эта Актиния.
– Не пришло ещё время с неё, как со взрослой спрашивать, – замечает Марина.
– Действительно, старею – стала забывать, что это такое – детская шалость. И насколько дети могут быть злы.
– Актиния не такая! – Эорен щёлкает пальцами, стараясь подобрать слова, – Она... Она...
– Как актиния настоящая? – усмехается мирренка, – Жжётся, потому что не умеет по-другому?
– Где-то так, наверное. Никогда не могла быстро определения подбирать.
– Местный вариант Динки, – хмыкает Марина, – с такой же смелостью, где не надо.
– А где надо?
– Где надо – тоже. Хотя... Довольно много ведь таких, – кивает мирренке, – кто в ответ на неудачный вопрос сначала стреляют, потом переспрашивают.
– Ну, что поделать, – философски вздыхает южанка, – именно благодаря моей приверженности к таким методам ведения дискуссии я и стою сейчас здесь. Мне почему-то с какого-то времени стало нравиться быть живой. Для этого пришлось сделать так, чтобы некоторые стали мёртвыми. Я ведь тоже в своё время сказала немало неудачных вещей. Могла и рыбьим кормом в итоге оказаться.
– Замах – на «Ведьму», удар – на сотинку, – хмыкает Марина, – бывалый наёмник занимается тем, что пугает малолетних детей. И не говори, что они сами начали. Это уже совсем глупо выглядит.
– Да не злюсь я уже на неё! Что прицепились-то! Пусть возвращается скорее. Вылезают у меня старые воспоминания о противности мелких, забываю, что другие люди вокруг. Почти следующее поколение.
– Они хорошие. Как Дина моя, – кажется упоминание сестры Эорен действует как парализующий укус насекомого, только срабатывающий ровно на одно качество – способности южанки мыслить критически.
Устало машет рукой:
– Конечно, хорошие... Только вот я, на самом деле, старая...
Кажется, она так напрашивается на определённую реакцию Утренней Звезды. Естественно, добивается. Та снова её к себе прижимает.

+1

644

– Ты для меня самая лучшая, и навсегда такой останешься.
– Если нет масштаба для сравнения, – зевает Марина, – то единственная по определению будет лучшей.
– Маришка, прибью! – Софи показывает кулак, делая шаг в сторону сестры.
За Херктерент, неожиданно, вступается мирренка:
– Она права. Я впервые в жизни оказалась первой любовью, отсюда и такие чувства. Я правда предлагала сходить к Эр... Ну, сравнить меня с кем-то из девочек.
В определённой логике южанке не откажешь. Тем более у самой Эорен, правда после «Чёрного корабля» возникали всякие фантазии. Причём, не из таких, что Софи стала бы осуждать.
Марина криво усмехается.
– Того, что я сейчас слышала, Дине тоже не говорить? Хотя, она уже сама наверное... Имеет масштаб для сравнения.
– Говорит, что только смотрела, – Эорен снова отпускает мирренку, – я ей верю.
– Вопрос времени, – хмыкает Марина.
– Жизнь возьмёт своё, – пожимает плечами Утренняя Звезда, – тут захочешь – не повлияешь.  Кто-то уйдёт из твоей жизни, кто-то придёт...
– Но-но! – грозит пальцем мирренка, – Отставить покойницкие настроения! Может, это и суеверия, но смерть быстрее приходит к тем, кто слишком много о ней размышляет. И это не с Юга пришло, это и здесь так говорят.
– Ты же на Юге не была... – качает головой Утренняя Звезда.
– Но у меня родители – миррены. Это тоже играет кое-какую роль.
– Здесь тоже советуют не думать о смерти, – глухо говорит Отинг, – как начнёшь – так жди случайного осколка... Но те девчонки не думали ни о чём таком. Весёлые были... Подшучивали надо мной, что я варюсь в полной защите. Теперь некому уже шутить... Уставы на самом деле, кровью написаны.
– Я много где бывала, – усмехается южанка, – но именно Резиденция – чуть ли не единственное место, где почти никогда не бывает мрачных мыслей.
– У меня – наоборот, – вздыхает Софи, – человек, для кого это место строили, завершённой Резиденцию не увидела.
– Жизнь продолжается, – беззаботно усмехается мирренка, – строилось для матери, теперь здесь сын будет жить. Может, скоро ещё одна девочка с этой кровью появится. Я как-то привыкла, что линия продолжается, пока есть мужчины. Сын у Императрицы родился. Значит, всё продолжается. Ты слишком подражаешь умершей, Софи. Если бы могла, я бы тебе запретила. Такие вещи тоже смерть притягивают. Её мало кто хочет видеть в своём доме.
– У нас родственницу Смерть зовут, – невесело усмехается Софи, – в Империи теперь есть и такая Принцесса.
– Это прозвище было. Она стала Чёрной Смертью по указу ЕИВ. На его месте, я бы даровала ей какое-нибудь другое имя.
– Твоё пожелание ЕИВ учёл, – хмыкает Софи, – В полном титуле у Смерти  есть и другие имена. Чёрная Смерть – самое любимое. Ты хорошо осведомлена.
– Ну, так это ваша Чёрная Дина советовала хотя бы именам знать всех, с кем предстоит идти в бой. Я только следую древним советам, побольше знать про тех, вместе с кем сражаюсь.
– Думаешь предстоит ещё... Вместе с ней?
– Сама понимаешь, теперь даже думать о такой возможности не хочется. Да и я откровенно не штабная, в отличии от той же Чёрной или Херенокта. Хотя, именно мне они почти и не приказывали, куда именно летать.
– Но на глаза-то нашему братцу ты где-то попалась.
– В качестве члена экипажа Капитана. Ну, и дальнейшее тоже во многом связано с ней...
Мирренка на Эорен с оттенком опаски поглядывает, кажется пытается сообразить, не сболтнула ли лишнего. Смерть с Хереноктом относительно недавно. Принц же в наёмнической среде крутится давно. Равно как и Чёрная. Чтобы у Херенокта да не было подружек-наёмниц... В такое даже статуи в Резиденции не поверят. Про Смерть же говорят, что она ревнива. Утренняя Звезда умеет очень внимательно слушать. И делать не вполне очевидные выводы. В том числе, относительно вещей, связанных непосредственно с ней.
– Что в прошлом было, пусть там и остаётся, – улыбается Эорен, – я там копаться не буду. Обещаю как принцесса!
– Сейчас у меня только ты есть!
– Я знаю!
– Я скажу, чтобы розового крема принесли? – упирает руки в бока Марина.
– Зачем? – искренне недоумевает Утренняя Звезда.
– И побольше, побольше... Чтобы хватило вас двоих с головы до ног обмазать. Тёрлись бы друг о друга себе и людям на радость. Эриду бы позвали...
– Марин, – упирает руки в бока Софи,  – я сейчас прикажу принести мазута, чтобы тебя им облить. И ещё леденцами сверху обсыпать!
– Ну и фантазии у тебя! – цокает языком Марина, – Ты там не хочешь какие-либо места попротыкать? Сама же знаешь, многие кандалы и пыточные приспособления из мирренских застенков времён Тима I на деле происходят из родовых усадеб домов,  разорившихся уже при Тиме IV и V и изготовлены максимум в прошлом веке. Как раз тогда, когда книжки для девочек издавались, над какими мы вместе ухахатывались.
– Тебе точно политиком надо быть, – более миролюбиво хмыкает Софи, – любой вопрос в состоянии потопить в ничего не значащей болтовне.
– Немаловажное умение! – самодовольно ухмыляется Марина, – Согласись, вопросы лучше топить в болтовне,  нежели в крови.
– Может, лучше пытаться не топить, –  Софи, откровенно передразнивая Марину, щурит один глаз и склоняет голову к плечу, – а как-то пытаться решить?
– Утопить проще. В обоих смыслах, – хмыкает Марина, – мы же от сути вопроса уже ушли благополучно. Это можно делать и на всех других уровнях.
– Софи, я пойду схожу за пистолетом? – напоминает о себе Хейс.
– Зачем?
– Чтобы пристрелить Марину. Она и так уже – изрядный источник головных болей. Как-то не очень хочется ждать, когда от неё голова заболит у сотен миллионов.
– По эту сторону фронта, или по обе?
– Думаю, когда это произойдёт, фронт будет уже только историческим понятием. Но источником головных болей ты выступишь обязательно!
– Хейс, ты как всегда, – зевает Марина, – знаешь обо мне нечто, чего не знаю я сама.
– Напомни, когда я ошибалась в оценках хоть каких-то людей?
– С самомнением у тебя всегда всё хорошо было! – Марина поглаживает кулак.
– Так оснований множество для такого самомнения, – вступается Софи, попутно только сейчас обратив внимание, что Марина уже отодвинулась на предельное расстояние, чтобы можно было разговаривать, не повышая голоса. Явно прикидывает возможность удрать, как что-то не то скажет.
– Причём, как раз ты – чуть ли не самое важное из этих оснований! – Марина даже пальцем на сестру показывает.
Софи мысленно до десяти считает, только потом бросает Эорен.
– Как ты с Динкой ухитряешься уживаться? Она ведь потому и Кошмар – Марине во всём подражает. Я же с оригиналом всю жизнь дело имею. Иногда, не понимаю, как до сих пор с ума не сошла!
Естественно, от Марины звучит:
– Было бы с чего сходить.
Софи это воспринимает как слабый порыв ветра. Ответ Эорен тоже ожидаем всеми, включая статуи.
– Дина очень хорошая. Кроме Марины, вы все её неправильно оцениваете... Марина рассмотрела в ней, то что вижу я...
– Лучше бы Кошмар в тебя получше вглядывалась! – теперь Софи в Марину пальцем тычит,  –  Может, высмотрела бы, как ходить ничего и никого не роняя.
– Я ничего не скрываю! Не может что-то высмотреть – не ко мне вопросы. Я не Рэда, а она – не Осень! Что спросит – отвечаю.
– Она тебя хвалит гораздо сильнее, чем Эриду или Коатликуэ.
– Всё поражаюсь, как это разноглазая не испытала на Змеедевочке чего-то из своих химикатов. Слишком уж та сдвинута на теме агонии, смерти и боли и их визуальном воплощении. Это при жизнелюбии разноглазой-то!
– Это точно! – оживляется Эорен, – Эрида очень-преочень любит жизнь. Дина мне показывала – Эр ей подарила рисунок... На мотив её портрета, где она с Севером. Только она там нарисована почти младенцем, а Север, соответственно, щенком. Такой пушистенький-пушистенький, так и хочется погладить. Почти по-настоящему улыбается. Живой-преживой такой! Просто милашка!
– Видала! Сама Дина получилась куда хуже, даже я вижу, рисовалось с фото. Маленькие дети – определённо, не главная тема в творчестве Эриды. Да и ты умиляйся поменьше. Эр куда сложнее, чем кажется. Заметили, Коатликуэ практически не растёт?
– Ты о чём? – настораживается Софи, всё-таки Марина знает куда больше тайн разноглазой, нежели она. В принципе, там и что-то мрачное может оказаться, – И причём здесь Эр?
– О том, что она в химикатах неплохо разбирается. И может чего-то понемногу подсыпать Коаэ, чтобы «это запредельное существо в платье из змей» не вошло в полную силу. Про «запредельное существо», между прочим, цитата!
– Зная тебя, – невесело усмехается Софи, – наверняка, вырванная из контекста. Ты преувеличиваешь степень кровожадности Эриды. А уж такая степень двуличности – это вообще не про неё.
– Я всего лишь высказываю предположение...
– Интересно, сама Эрида об этом знает? – Хейс сверлит Марину взглядом.
– Представь себе – да! – Херктерент скалится во все тридцать два.
– Да и медики в школе достаточно квалифицированные, заметили бы признаки отравления.
– Они что-то такое и заподозрили! – Марина, как маленькая, гримасничает, – Змеедевочка говорила мне, у неё на обследовании очень много крови взяли для всех возможных исследований. По-всякому проверили – и ничего не нашли!
Софи хочется ругнуться. До чего же сестрёнка невозможное существо. Запускать версию, при этом прекрасно зная, что дело обстоит совершенно не так. Софи ещё могла бы заподозрить, что Змеедевочка из-за своего веса переживает. Конечно, бред, самой Коаэ уж больно мало для её возраста, замечают многие. Но что её по-настоящему травят, притом безобидная Эрида – чтобы такое придумать, надо быть Мариной.
Впрочем, даже Марина не станет отрицать, фантазии что Змеедевочки, что разноглазой несут некоторые признаки болезней. Правда, в обеих случаях, разные. В случае с Коатликуэ, на первый взгляд, довольно небезопасные для окружающих. Если бы не одно «но» – именно любительнице изображать кровь и выпотрошенные туши стало плохо при виде рыбьих потрохов. Хотя, глядя на рисунки, можно заподозрить, что это Коаэ с лёгкостью выпотрошит кого угодно, причём, без разницы, в живом или мёртвом виде.
В общем, как некогда шутили представители одного из направлении в психиатрии, по кому знатно оттоптался Император. «Иногда огурец – это просто огурец». Пожалуй, шутка про ассоциации – единственное, что от них осталось.
Коатликуэ нравятся изображения в определённой, жутковатой стилистике. Многие побаиваются её из торчащих лезвиями вверх из нагрудных карманов скальпелей, не говоря уж о каменном сердце.
Малявке определённо, нравиться, что про неё придумываю столько всякого. Но с другой стороны, хаживала же она в платьях, вполне соответствующих собственному имени и образу, словно предназначенному для ночных кошмаров. Даже впечатление сумела произвести. По собственным словам, даже на принца. Ну-ну, мечтать не вредно.
Хотя, пример Смерти амбиции малявки может быть, и подстегнёт. Тем более, у Коатликуэ в головке существенно больше, нежели в других местах. Некоторых интересует, и что находится у девушки между ушей. У Змеедевочки там неплохо. Хотя и странно, но понравилось одновременно Кошмару и Эриде. Эорен можно не учитывать, она одобряет всех людей, кто Динке нравятся. Тем более, список весьма небогатый.
– Ну, раз врачи ничего не нашли, то и мы заниматься гаданиями не будем. У нас был предок – великий врач, на такие способности не наследуются.
– Не скажи, – скалится Марина, – мы обе отлично анатомию знаем. В том числе, и куда можно ткнуть побольнее.
– В случае с тобой – и так уже всё ясно, – фыркает Софи, – лбом о бетонную стенку с разбега. И то, скорее, треснет стена. Надо поинтересоваться в береговом командовании, они никакие батареи перестраивать не собираются? Можно им Маришку предложить будет для разрушительных работ. Старый бетон – он очень прочный, как бы не прочнее современного...
– Эриду им предлагай, – демонстративно зевает Марина, прикрывая рот ладонью, – Она во взрывчатке больше моего понимает. Тем более, раз никого убивать не надо, а всего лишь бетон дробить, она, может быть, какими-то своими секретами с ними поделиться. Она ведь способна новое взрывчатое вещество создать и не заметить. Мол, это для проявки плёнки подходит лучше всего. Что город можно снести – так, побочный эффект.
Отинг усмехается:
– Пожалуй, дольше всего я буду вспоминать о своём пребывании в Резиденции не то, что жрала или с кем спала, а то, как слушала ваши перепалки.
– Может садиться «Воспоминания» писать, – хмыкает Марина, – ничего секретного с моей точки зрения я при тебе не говорила. Чего-то сильно уж удивительного ты сама не делала. Только издавать не пытайся – читай в узком кругу. А то знаю я цензурный комитет – у них талант есть – абсолютно в любом издании вырезают всё самое интересное с точки зрения автора. Я со Смертью уже поспорила, что именно в её книге вырежут, даже если там будет моё предисловие.
– Можно подумать, кто-то из вас хоть строчку написала!
– Про нашу родственницу не знаю, а у меня всё готово. Даже ей показала, и она одобрила. Обещала представить материалы дней за пять до отъезда.
Мирренка тем временем переместилась за спину Эорен и осторожно оттуда выглядывает. Знает же, Еггты на память не жалуются.
Софи показывает на неё пальцем.
– Ты не думай, я помню, что именно ты мне должна. Не пытайся отвертеться! Я ничего, и никому не забывают. А то от тебя звону было много, а результатов – не очень.
– Я напишу-напишу! – южанка вскидывает руки в защитном жесте, – Честно-честно.
– Смотри у меня, – Софи кулак показывает, – Эор, ты тоже за ней проследи! Надо же и чем-то осмысленным заниматься.
– Конечно, – зевает Марина, – инстинкты удовлетворять куда приятнее. Пожалуй, умение писать – единственное, что нас по-настоящему от животных отличает.
– Не уверена, – трёт подбородок Софи, – некоторые птицы собирают определённые предметы и раскладывают их определённым образом. Причём каждый самец собирает что-то определённое. Для привлечения самки используется эстетическая составляющая, а не только длина перьев на заду.
– Дискуссионно! – гримасничает Марина, – Возможно, это зачатки искусства а не письменности. То есть, то, что умеешь ты или Эр тоже имеет аналоги в животном мире, к которому мы все относимся. Так что, лучше вспомнить, где у тебя пишущая машинка стоит.
– Я хорошо владею машинописью, – Эорен берёт руку южанки в свои, – И очень хорошо печатаю с голоса.  Ты умеешь рассказывать. В следующий раз сразу и напечатаю. Тем более, обещания данные Принцессе Империи надлежит выполнять.
– Другой Принцессе Империи целый Принц Империи печатать будет, – хмыкает Марина, – Хотя, скорее, он всё вместо Смерти на напишет.
– Хм! – Софи трёт подбородок, – Пожалуй имеет смысл объединить «Воспоминания» наёмницы – Принцессы Империи, и наёмницы – возлюбленной урождённой принцессы под одной обложкой.
  – Смерть если прочтёт, то меня убьёт! – испуганно вскидывает руки к щекам мирренка.
  – Точно, идея стоящая! – скалится Марина, – Ты Эорен не боёся, расстраиваться из-за её смерти тебе не придётся...

+1

645

Глава 88

  Сначала Марина решает погулять по городу в одиночестве. Оказывается, сильнее всего может раздражать чужое счастье. Что Софи с Хейс, что Утренняя Звезда с мирренкой...
Из откровенно скучающий в одиночестве, в поле зрения только Отинг.
– В город со мной поедешь?
– Я так понимаю, это приказ?
– Понимай, как знаешь.
– Приказы не обсуждаются.
– А если не приказываю?
– Тем более поеду, не часто Принцесса Империи просит матроса о чём-то.
Марина только плечами пожимает.
– Если рассчитываешь снова со мной в горячих оказаться, то не обольщайся. Ты не в моём вкусе.
– Да я это ещё в прошлый раз поняла... Но с другой стороны, в тот день с утра я тоже не знала, где вечер закончится...
– В себя верить, конечно хорошо. Если не увлекаться...
– Ты поведёшь или я?
– Хочется в дорогую игрушку поиграться? – бросает Марина, впрочем, безо всякого определённого намерения.
– Почему бы и нет? Эрида разрешила машинами пользоваться, но я за территорию не выезжала.
– Чего так?
– Удача слишком большая выпала. Побоялась упустить.
– Нелогично.
– Ну, суеверна я. Немного.
Марина раздумывает, пускать ли Отинг за руль? Какие-либо осмысленные действия совершать не хочется. Но островитянка с утра пораньше не мороженное кушала. Впрочем, и сама Марина вовсе не водичку пила. В конце концов, день рабочий и машин должно быть мало. Дороги широкие, есть шанс ни в кого не врезаться.
Кидает Отинг ключи от машины.
– Ух ты! Никогда не держала подобного в руках! Настоящий, даже с гербом! И номером!
– Естественно! Знаешь, главное отличие мужчины от мальчика – стоимость игрушек. Отец уже вторую сотню лет в машинки да самолётики наиграться не может. Номерной экземпляр индивидуальной сборки. Что смеёшься?
– Ощущаю себя снова школьницей, собирающуюся покататься с подружкой на машине её отца. Причём, не факт, что он разрешил ей брать машину.
Марина усмехается:
– На машины и катера он-то нам разрешения дал. Вот на самолёты – да, строжайший запрет. Впрочем, я всё равно летать не умею.
– Эрида говорила, ты летать не любишь.
– По сравнению с ней, я вовсе птичка.
Поехали! Отинг смогла сдержать восторги от машины. Всё-таки агрегат объект слишком многих грёз.
Марина только сейчас обращает внимание, облегающий наряд островитянки почти такого же цвета, как её загорелая кожа. Пантера такой стиль обожает. Если не сама придумала.
– Ты словно опять к статуям впечатление производить собралась.
– Ты не говорила, будто тебя что-то в моём внешнем виде не устраивает. Да и прогулка в город обычно подразумевает визит на Набережную.
– Правильно сделали, что стоянки далеко от статуй.
– Но я-то вся в Пантере! – довольно усмехается Отинг, – Да и на тебе написано, что ты из верхних самая верхняя.
– Надо будет другой дорогой пойти, – буркает Марина, – не волнуйся, ключи я тебе оставлю. Куда ты с острова денешься?
– Эрида опять права, – усмехается Отинг.
– В чём? Она в общем-то редко ошибается, но хотелось бы твоё мнение узнать.
– Она говорит, ты очень-очень хорошая, но и добрая и злая одновременно. Как она выражается, ты очень добрая, но с очень сильными кулаками.
– И в чём же моё добро проявляется? – безо всякого выражения интересуется Марина.
– Ну, хотя бы в том, что я твою машину, ценой в пол линкора веду.
– Дешевле.
– Что дешевле?
– Машина куда дешевле стоит. По-настоящему коллекционных экземпляров здесь нет. Этот просто очень дорогой. Что ещё скажешь?
– Детдомовок ты сюда позвала. Меня в детстве, кстати, специально отдавали в школу, где такие точно не могли появиться. Эрида сказала, что ты очень правильно сделала.
– Это Эрида так думает. Речь о тебе.
– Насколько я знаю, у троих родных забрало море. Они в этом не виноваты. По-настоящему плохой, с точки зрения моих родных, только Вьюнка можно считать. Но как по мне, она из них самая хорошая.
– Тоже, как Эр, в любительницы маленьких девочек записалась?
– Нет! – Отинг язык показывает, хотя машина и поворачивает, – Мне взрослые нравятся. В смысле, близкого ко мне возраста.
– Что там ещё разноглазая наговорила?
– Ты о Динке заботишься. Крайне специфический человечек, кого только сестра любит.
– Угу! И сама Эр.
– Они только что-то создают вместе. Другого интереса у Эр ни к Дине, ни к Коаэ нет. Как она сама говорит, они в определённом спектре лучше видят.
– Эр как всегда, – хмыкает Марина, – что ещё?
– Сама Эрида. Ты всегда рядом, когда ей нехорошо. Хотя ты и сама обижала её иногда.
– Без тебя разберусь!
– Она что-то такое и сказала.
– Иногда на разноглазую просто зла не хватает! – сердито буркает Марина.
– Не понимаю, как она вообще, может кого-то разозлить?
– О! Можешь мне поверить, прекрасно может! Я же её всю жизнь знаю!
– Соседки! – хихикает Отинг.
Марина кулак показывает:
  – Там несколько километров будет!
  – У таких, как вы, своеобразные представления о том, что находится близко.
  – Бешеной собаке десяток километров – не крюк.
Теперь уже островитянка хихикает. При этом, весьма лихо поворачивая. У Марины с опозданием включается инстинкт самосохранения.
– Ты давно водишь?
– Несколько лет уже. Они постоянно и из-за машины ругались...
– Купили бы вторую, ты не похожа на ту, у чьих родителей денег нет.
– Это они не похожи на людей, кто умеет договариваться, кинули в итоге ключи мне, как собачке косточку. В общем-то, я и рада была... У меня с наградными теперь набралось – на машину хватит! – гордо сообщает Отинг.
– Лучше у Эр прямо спроси... Только машину не высшего разряда!
– Не дура! – дуется Отинг, – не хочу, чтобы в спину бросали – «нализала».
– Обычно другое говорят...
– После того, как гостила у столичных девочек?
Тут уже Марина от кривой ухмылки не удерживается. Чем дальше от Столицы, тем больше на бытовом уровне «столичная» значит примерно тоже, что «эрида» в рамках школы. Дальше Архипелага от Столицы только Большая Дуга, но там по сегодняшний день не понятно, чьи это острова.
– Ну так ты и раньше была почти как столичная. Вместе с Крионо, – хмыкает Марина.
– Это да, но зависть начинается, когда материальные блага появляются... Я и так от Эриды многовато получила...
– Не знаешь, что и наврать, когда снова не здесь будешь?
– С этим-то я сама разберусь.  Тем более, её золото я собираюсь носить.
Марина мазнула взглядом по островитянке. Золото на ней то же, что было в день знакомства. Хотя, пред кем в Резиденции собственные успехи демонстрировать? Большинство разноглазой обязано. Во флоте тоже говорят «здесь вам не тут!»
– Хотя тут почти  у всех есть, так сказать, «подарки молодости», – со злым весельем сообщает островитянка.
– Отти, я читаю статистические справочники, более того, это моя прямая обязанность. Я неплохо изучила местные нравы. Превышение числа мужчин над женщинами порождает высокую степень свободы, и как бы не большую – независимости.
– Спокойно так об этом рассуждаешь.
– Как бы я не южанка, и речь идёт о не запрещённой законом деятельности. Пока вовремя обследования проходят и лечатся – пусть занимаются чем хотят. Меня не интересуют их приключения, только боеспособность флота, а такие вещи её определённо повышает. В конце концов и у тебя есть потребность вернуться. Притом, желательно, целой.
– Ты жестока, Марина.
– Я объективна, Отти.
– Отти. – невесело усмехается островитянка, –  Вы обе плюс Эрида эту форму моего имени используете чаще, чем родители.
– Это хорошо или плохо?
– Это реальность. Такая, какая есть. Не думала, что так сложно язык повернуть определённым образом. На бесконечный ор почему-то поворачивалось в десятки раз чаще, чем на Отти.
– Если я тебя правильно поняла, ор был в основном не в твою сторону.
– Это да. Но я ведь всё слышала.
– Везёт мне на людей со сложностями в жизни. Притом внешне у большинства всё хорошо.
– Люди не любят мусор из дома выносить.
– Тоже верно, – хмыкает Марина.
  – Своим-то что сказал по поводу что сейчас в Резиденции?
– Правду, только никто верил. Отец сказал, он грубоватый человек «знал, что у тебя сиськи с задницей что надо, не знал, что настолько хороши, что столичные стали заглядываться», в урождённую принцессу древнего дома он не поверил.
– Фото бы послала. Эрида такие вещи очень-очень любит.
– Так и есть фото, где я с ней и с Крионо. Платья, как свадебные. Эр сказала, они теперь наши...
– Ты разве в Эр сомневалась? Я её щедрость не люблю... Скоро фото показывать начнёт, где вы без платьев. Только не говори, что таких нет!
– Почему? Есть! – Отинг озорно хихикает, – Эрида сказала, сделает сколько надо копий. Я достаточно смелая, разрешила с оргиналами делать всё, что захочется. Принцесса у меня разрешение нечасто спрашивает. Она ещё попросила такое разрешение подписать. Ещё и денег дала как за работу натурщицы.
– Принципиальная наша, – хмыкает Марина, – про большинство художников болтали, что они моделей не только писали.
– Так это же правда! – смеётся Отинг, – Правда сначала было всё, что не только, писала она уже потом.
Марина мысленно вспоминает, в каком ряду на недавних работах разноглазой были части тела Отинг.
– Ты когда к Эр пойдёшь, попроси показать где ты с разных ракурсов.
– Перед, зад и сиськи в несколько рядов. Это?
– Да! – бросает Марина с глухим раздражением, могла бы и сама догадаться, при всей удивительной работоспособности разноглазой, своеобразное произведение достаточно масштабно, и времени на его  создание ушло довольно много.
– Забавно получилось! Теперь и через сто лет будут знать, какой я красивой была.
– Думаешь, не забудут произведения?
– Ха! Так тема – юное женское тело чуть ли не основная с тех пор как люди рисовать научились. Тут ещё и исполнение... Своеобразное. Она говорила, что сначала хотела слепки сделать. Потом фото. Потом решила, это будет наглядное пособие, а не искусство. И сделала, что сделала. Ты ведь там тоже есть.
– Разве что деньги за работу с неё не требовала. Теперь, пожалуй, начну.
– Эрида говорила, ей очень нравится, как ты шутишь. Не всегда добро, но всегда крайне оригинально.
– У неё Крионо сейчас натурщица любимая?
– Любимая, да, – Отинг снова хихикает, – но не как натурщица. Эта у неё одна, и как я понимаю, она не менялась.
– Это кто? – Марина изображает удивление, хотя в общем-то понятно, кого островитянка назовёт, раз недостижимый идеал – Софи.
– Эта та, кого зовут как тебя, а похожа на твою сестру. Эр просит её как Софи одеваться. Хотя, гораздо больше любит просто её телом любоваться.
Как бы очевидно всё.
– Эрида совсем озабоченная! Ты так не думаешь?
– Скажу немного по-другому. У Эриды есть возможность любые свои фантазии реализовывать. Чем она и пользуется. Я бы тоже не отказалась бы денег заплатить, чтобы с некоторыми ночи проводить.
– Спроси у Эр, – вредно предлагает Марина, – на мальчика она тебе не даст... Хотя я, в общем-то, не уверена... А вот на девочку – вполне, тем более она любит разнообразие. И некоторых, кто при ней в школе ей... Ну, в общем посоветовали.
– Даже если ты не шутишь, такого я делать не стану. Эр слишком хорошая. Во всём. Это нечестно к ней будет.
– А ты просто посоветуй, – хитро щурится Марина, – сама знаешь, Эрида очень щедрая. И если не ошибаюсь, вам всем можно друг с другом.
– Слишком назойливой быть нельзя. Эриде не нравится, когда пытаются заставить. Ты не думай, я ничего такого не пыталась, это девочки подсказали какие тут порядки. Девочки особо красной тушью выделяли, чтобы мы вам двоим ни в чём не отказывали.
Марина определённый жест демонстрирует.
– Эр, конечно, очень-очень хорошая, но в определённых вопросах очень-очень больная. Софи до безумия влюблена, я этого чувства не испытываю, следовательно, ни мне, ни ей никого не надо.
– Они так не думают, считают твоих трое, может четверо. И ты просто не любишь на людях чувства демонстрировать.
– Дай-ка угадаю: в моих записали Кроэн, Дину и Динни-блондинку. Под вопросом – Змеедевочка.
– Я только одну из них более-менее знаю.
– Ещё одну видела сегодня.
– Эта совсем маленькая? – спрашивает Отинг после секундного раздумья, – Если «да» то девочки точно, маленько того.
– Не «того», – усмехается Марина, – Коатликуэ мне ровесница. Только почему-то растёт очень плохо. Народных методов ускорения можешь не предлагать, все уже перепробованы. Медики посоветовали только жрать побольше. Пытается выполнять. При ты видела каких, результатах.
Отинг хихикает:
– Хорошо, соответствующие дела рассматривают исходя из возраста в документах, а не по фактическому состоянию. Ибо я за интерес к такой могла бы и закопать. У меня несовершеннолетняя сестра есть.
– Эр нравится сочетание детского тела и взрослых мозгов, – хмыкает Марина, – но при всех недостатках, на свои глаза она больше не полагается, документами сначала интересуется... Хотя, в любом случае, разница в возрасте меньше пяти лет.
Отинг хихикает.
– Чтобы было, изъяви разноглазая желание с твоей сестрёнкой познакомиться? – резко бросает Марина.
– Предоставила бы возможность решать ей самой, тем более, – хмыкает островитянка, – у неё в области физического развития, так сказать, островная крайность.
– Много? – Марина проводит рукой от груди.
– Ага! Как бы не больше чем у меня. Хотя, младше.
– Ну, ты со своих объёмов получила как бы не максимум возможного...
Отинг смеётся, чуть не бросив руль.
– Я же первой поняла, кто ты такая. Крионо, как обычно, тупила. Хотя могла бы сообразить, таких наёмниц мало кто может себе позволить...
– Эр вас сразу обеих рассмотрела, – хмыкает Марина, – с живописностью у вас всё было на высший школьный балл.
– Старались, - хмыкает островитянка, – с утра собирались не дома ночевать. Подумать не могли, что так удачно день закончится.
– Свезло, так свезло! – скалится Марина.
– Да я и не спорю. Шанс из тех, что раз в жизни бывает. Не упустили.
– С Эр упустишь, – хмыкает Марина, – у неё иногда проявляется хватка боевого пса.
– Я читала, кто такой Рэндэрд. После некоторых её действий во всё про генерала веришь!
– Притом, что в Эр нет ни капли его крови, – скалится Марина, – наследница и прародительница – удочерённая девочка.
– Воля Дины! – веселится островитянка, демонстрируя неплохое знание истории.
Впрочем, у разноглазой есть инстинкт на игнорирование дур. Глупых вблизи неё нет, хотя большинство и не настолько хорошие, какими Эр их считает.
Но тут ещё две Еггты рядом, а дула их орудий очень сильно способствуют снижению амбиций. Тем более, надо отдать школьным девчонкам Эр должное – амбициозность у них умеренная. Впрочем, островитянки все – и эшбадовки, и подруги Оэлен, и Крионо с Отинг гораздо более яркие... Впрочем, с мыслями у всех у них пока в целом адекватно. Учитывая, что Эрида – безумна, не так уж плохо они все смотрятся. Хотя, достаточно сообразительны. Понимают, что Принцессы Империи – линейные корабли, Эрида – почти линейный крейсер, а они – с трудом дотягивают до эскортных кораблей. Перспективы прямого конфликта в состоянии просчитать. Вот и ведут себя как Крионо и Отинг, сразу на всё согласившееся.
Островитянки – есть островитянки. Очень уж у них не южная мораль. Хотя мирренам даже в Столице пытались подражать. Но Архипелаг это почти не зацепило.
  «Острова разврата», как южане говорят. Пусть и неспособного дотянуться до зрелого винограда лиса напоминают. Мол, зелено да грязно, хотя не деле, спело и чисто.
На Архипелаге – сильнейшие в Империи чувства. И мощнейшие в мире корабли, что эти чувства обеспечивают. Есть ещё мощнейшие пушки, но те, в отличии от кораблей никогда не открывали огня в боевых условиях.
Южане не в силах помешать жителям Архипелага вести такой образ жизни, что всех полностью устраивает. Довольно частых гостей из других частей Империи местные нравы устраивают ещё больше.

+1

646

Довольно частых гостей из других частей Империи местные нравы устраивают ещё больше. Настолько, что многие после демобилизации или выйдя в отставку остаются жить на Архипелаге. Тем более, это всячески административно поощряется.
– Страшно бы было, будь Эрида хоть немного воинственной!
– Прямой связи между этим качеством и её увлечениями нет! – Отинг показывает язык.
– За дорогой лучше следи!
– На этом участке дороги никогда не разбиваются! Словно у всех автопилот включается, тем более тут частенько с друзьями или подругами катаются. Как я с Крионо! Я ведь лучше вожу.
Марина кулак показывает. Островитянка смеётся.
– Будешь врать что моей подругой, ну как Эр была – я ведь узнаю, а руки у меня очень длинные.
– Ну, что с тобой ездила по этой дороге можно говорить?
Марина хмыкает:
– Сначала я проверю справочник по специфическим местным выражениям. Подозреваю, что кататься по такой-то дороге имеет смысл хорошо с кем-то время под кустом провести. Притом, не обязательно на обочине этой дороги, а просто где-то на природе, благо тут полным-полно крайне притягательных мест.
Отинг смеётся:
– Такое выражение и правда, есть. Но про тебя я бы ничего такого говорить не стала.
– Почему?
– У тебя руки длинные, а я рыбка достаточно мелкая.
Смешно уже Марине:
– Зря ты избегаешь близкого общения с Эр. Она очень-очень сильно-сильно расстраивается. Ведь в этом и недоверие, и сознательную обиду. Только не понимает, за что именно.
– Если бы ты, притом при мне, этим самым близким общением с разноглазой не наслаждалась, я бы и разговаривать не стала. Но так как  я достаточно видела, и ещё больше слышала... То я тебе просто скажу. Не твоё дело! Или могу выразиться чуть посложнее: данный вопрос находиться вне твоей компетенции.
– Не твоего ума дело?
– Именно! Думаю, мы друг друга поняли, чтобы больше не поднимать этот вопрос. Тем более, главный объект желаний разноглазой – всё равно, не я. Про твои желания я и вовсе не спрашиваю...
– Если хочешь, я не против.
Марина хмыкает:
– Наверное, считаешь, что было бы очень весело с Принцессой Империи под кустом...
– Желания и фантазии – такая вещь... Непредсказуемая.
– Я, конечно,могу на земле спать. Но всё-таки предпочитаю, чтобы под задницей было мягко...
– Разворачиваться?
– Езжай прямо! Озабоченность Эриды, оказывается, заразна. Я одна спать предпочитаю, и обсуждать это даже с Эридой не намерена.
Отинг беззаботно смеётся, видимо, либо недооценивает степень серьёзности Марины. Либо, наоборот, здраво оценивает собственные шансы и перспективы. Второй вариант всё-таки выглядит более предпочтительным. Хотя, всем тут скоро предстоит пережить нашествие охотничков и того, и другого пола за самым разным. Как обычно, на таких мероприятиях, каждый рассматривает охотником в первую очередь, себя. Хотя на деле, зачастую уже назначен дичью.
Марину ни та, ни другая роль совершенно не устраивает. Пусть многими она и в том, и в другом качестве рассматривается. Впрочем, мечты разбивать, особенно, на неё направленные, Принцесса Империи умеет прекрасно.
– Ты о своём будущем подумай – тут скоро соберётся весь цвет Архипелага, и многие из руководства Объединённого флота.
Отинг снова веселиться:
– Вот уж представить не могла, что Принцесса Империи будет меня убеждать брачный договор подписать.
– Свадьбы такого уровня очень хорошо подходят для завязывания отношений.
– Ага! А так же, для различных ссор, чьи последствия потом десятилетиями сказываются.
– Логично! Только это уже от тебя самой во многом зависеть будет, союзники или враги у тебя появятся. Мир – он ведь маленький очень.
– Это уже я и сама заметила.
– Ну, вот и делай выводы. Эр или я – конечно, неплохо. Но я-то точно буду далеко от тебя, ибо я слишком сухопутная вояка, Эр будет ещё дальше, ибо не вояка вообще. Письма же не всегда приходят по-назначению. Присмотрись к людям поближе, раз уж увидишь самых важных во всех Командованиях. Ну, а какими способами своего не упускать – ты как бы не лучше меня разбираешься.
– «Этикет» не прогуливала, хотя и не думала, что мне когда-либо пригодится.
Марина хмыкает:
– Основные предметы и у меня, и у тебя в школе были одинаковы. Такие уж сильные различия – только в факультативных.
– Только уровень преподавания различается.
– Неизбежно, особенно учитывая разницу в категории учебных заведений.  Мир несправедлив, равные стартовые условия для всех обеспечить невозможно. Хотя, к этому надо стремиться.
– Идеал – потому и идеал, что он совершенно недостижим.
– Ты добилась того, о чём мечтают очень и очень многие. Способ – лично у меня вопросов не вызывает. Тем более, крайне эффективный, раз используется с начала времён. Как там с Крионо у Эр будет развиваться – лично меня больше всего устраивает вариант дальнейшего углубления. Сама видишь, Эр к Крионо относится несколько иначе, чем ко всем остальным, хотя и пытается утверждать обратное. Допускаю, что она даже серьёзно влюбилась.
– Крионо уж точно влюбилась.
– Друзья детства не всегда переходят во взрослую жизнь. Слишком уж большую роль начинают играть не детские виды взаимоотношений между людьми. От войны и всем, с ней связанного, начиная.
– Знаю... – Отинг грустно вздыхает, –  Только людей бросать... Тоже как-то не очень...
– По-моему, это не про Крионо и Эр... Хотя я не уверена в долгосрочности привязанности, вызванных физическим влечением. Конечно, не спорю, бывают самые разные случаи... Ты сама знаешь про тягу Эр к разнообразию. Сама в итоге именно благодаря этому качеству разноглазой на этом сиденье оказалась.
– Меня больше волнует, что скоро будет перерыв.
– По крайней мере, ещё одна серия встреч с Эридой вам гарантирована. Если непредвиденные обстоятельства не вмешаются. Они ведь что Принцессу Империи, что матроса могут одинаково жизни лишить.
– Вроде бы говорила, – невесело усмехается островитянка, – о чём надо поменьше думать.
– В отличии от тебя, я не суеверна. Здесь сижу отчасти и потому, что тут от бомбардировок южан куда дальше, нежели в Столице.
– Что-то я не думаю, что эта причина входит даже в первую сотню, – усмехается Отинг, – основная – весьма банальная, вам обеим здесь просто нравится.
– Какая ты у нас проницательная! – усмехается Марина, – Люблю, знаешь ли, море, солнышко и выпивку.
– Какая ты у нас честная! – веселится Отинг.
– В определённых ситуациях честность  лучшая политика. Тебе, я смотрю, без разницы куда ехать?
– Эта дорога – круговая, рано или поздно вернёмся, откуда выехали.
– Часто здесь гоняла?
– Всегда. Особенно, ночами. Любимые места. Сюда многие отдыхать ездят, но я природу не люблю, да и горячие мне в основном, для одной цели нужны. Сейчас, наверно, отдыхающих мало...
– От-т-т-т-и-и-и... – Марина растягивает слово насколько только возможно, – ты крайне плохо умеешь в намёки. Эр сюда вытаскивай – намекать в таком стиле – это же её любимое. С Софи попробуй такое провернуть – вдруг получится.
– Нет, спасибо. Я ещё не забыла, как кости ломаются, и насколько это больно. У неё место рядом с ней прочно занято, у тебя же – свободно, почему бы не попробовать занять? Одиночество ведь тоже во всех смыслах слова крайне не полезно.
– Сама понимаешь, у меня завод пресловутых жизненных часиков куда больший, нежели у тебя. Статус позволяет не спешить. И лучше обдумывать возможные варианты. Тем более, я не Эрида, не Крионо и не ты, мне ребёнка родить необходимо. Чувство долга, особенно у Древних домов, бывает и таким. Кстати, к Софи сказанное мной тоже в полной мере относится.
– Как говорится, «закрой глаза, и думай об Империи».
– Южанская поговорка, кстати, в их части мира когда-то было куда больше стран, нежели сейчас. У нас-то её за несколько сот лет только к одному человеку применить можно, и то, там была определённая степень взаимной симпатии.
– Это кто?
– Её сын – первый известный тебе миррен и мой единокровный брат.
Отинг выглядит обескураженной:
– А ведь точно! Надо же так сглупить... Жара наверное, так действует... Извини.
– Не обижала! – хмыкает Марина, – Что собираешься делать, когда всё кончится?
– Теперь не знаю... Какими-то не теми кажутся все рассуждения обо всех льготах и привилегиях. Многие кажутся мне самой не нужными. Другие же... Сейчас самым важным, из того, что у меня уже есть, кажется возможность прочно зацепиться в Столице. Эрида держит слово, я же, со своей стороны, постараюсь, чтобы её мнение обо мне не изменилось. Ты говоришь, она людей не забывает... Очень на это надеюсь. Вообще, мечта дуры – в «Сказке» приткнуться. Люди слишком быстро к хорошему привыкают. Мне... понравилось жить так, как живу сейчас.
– Рыбкой – прилипало у разноглазой хочешь стать?
– Наверное... Дожить... Просто дожить до конца всего хочется... И чтобы потом до конца жизни ни думать ни о чём. У них принято нанимать людей пожизненно. Мне сейчас надо именно этого. Чтобы ничего-ничего больше не менялось. Ни через двадцать лет, ни через сорок. Никогда! Ну, пусть только скорости машин понемногу растут.
– Машины – это хорошо, – хмыкает Марина, – но что ты будешь делать, если Эр не сможет тебе больше платить. Именно не сможет, обстоятельства изменятся?
– Чтобы обстоятельства настолько изменились, чтобы она без средств осталась?
Отинг мотает головой:
– Очевидно тогда что-то такое должно произойти, что мне снова придётся идти на корабли... И стрелять, в основном, по берегу...
– Скорее, тогда придётся идти не на корабли, а в пехоту... Мне ведь тоже не хочется, чтобы в Столице снова начали стрелять. Это не так далеко, как может показаться.
– Тогда, если тебе понадобятся умеющие стрелять, вспомни обо мне. Вы все сделали столько хорошего, чтобы я теперь считала ваших врагов своими личными врагами. Ведь все будете говорить, что сражаетесь за Империю. Ты ведь боишься, что снова могут грянуть «Войны Верховных». Когда опять все враги будут говорить на одном языке. Я тоже этого не хочу.
– Ты эту часть Острова хорошо знаешь?
– Эту? Лучше всего. Буквально только что проехали выезд из родной части города.
– Тогда сверни куда-нибудь поближе к морю. Чую, скорость на меня плохо действует. Слишком много всего мрачного лезет в голову.

Марина и Отинг сидят на земле возле машины.
– С дороги может показаться, что мы сюда улетели, – замечает островитянка, – нас не видно, а такая машина стоит открытая.
– Номера объяснят, что владельцев лучше не беспокоть.
– Бывают въедливые...
– Ты думаешь, меня не сопровождают?
– Но я никого не вижу...
– Это не значит, что их нет... Да и если что-то смущает – встань и отгони машину куда-нибудь подальше.
– Это ты сказала, здесь остановится.
– Ты тут чаще моего ездила.
– Так я и говорю, место, как место. Только машина больно уж здоровая и яркая.
Марина, фукнув, берётся за рацию. Через некоторое время угрюмо сообщает:
– Вон там машина охраны стоит. Если что, могут затребовать усиление. Но считают, что пока безопасно. Опасности распознавать они могут куда лучше, чем ты или я.
– С тобой никогда не знаешь, когда именно и чего следует начинать бояться.
– Я сказала уже: можешь заводить машину и ехать обратно к Эр, она-то абсолютно безопасно. Правда, не факт, что ей наскучило общение с Крионо, но это-то я могу очень быстро узнать.
Марина берётся за рацию.
– Не надо. Вместе пошли, вместе и обратно поедем. Считается, очень плохо при таких поездках ссориться.
– Я тебе не подруга, и уж, тем более, не возлюбленная.
– Не про это. От тебя всегда что-то ценное узнаёшь, что помогает лучше жизнь понимать.
– Не перехваливай. Напоминает цитату из какого-то романа «я всегда чувствовала себя умнее, с ней поговорив».
– Не знаю, откуда это, хотя вроде бы, прилично разбираюсь в литературе.
– Да я сама не помню, откуда это.
– Всего всё равно не прочтёшь.
– Есть такое, – хмыкает Марина, – у меня уже перегрузка информацией начинается. Слишком много всего уже в голове набралось.
– Не каждая может рассуждать о живописи и собирать пулемёт.
– Сказала уже, не перехваливай, на меня лесть в жару плохо действует.
– Эрида говорит, лесть на тебя вовсе не действует.
– Заладила, Эр да Эр. Сама обо всех мнения составляй. Тем более, ты от той же Эр даже формально никак не зависишь. Ну, а в отношении меня на тебя действуют обычные правила поведения в гостях, с некоторыми дополнениями... В любом случае, никаких правил ты в Резиденции не нарушала.
– Так вроде не дура, – пожимает плечами Отинг, – понимаю разницу между отставкой и отставкой с позором.
– Твоё общение с Эр моим взглядам на жизнь не противоречит, надоело уже повторять. На книжных стерв – Дин я похожа только внешне, и да, я та ещё злюка.
– Эрида примерно тоже самое и сказала, – исподлобья сообщает Отинг.
– От разноглазой здесь при всём желании никуда не деться, – вздыхает Марина.
– У Софи получается...
– У охраны есть определённые инструкции. Сестрёнка требует всего лишь, их неукоснительного исполнения. Тут тоже все прекрасно знают разницу между выходом в отставку и отставкой с позором. Как они говорят «ЕИВ добрый и справедливый, но лучше степень его доброты не проверять. Вулкан до какого-то времени тоже может обычной горой выглядеть».  Вот они и не рвутся степень доброты Принцессы Империи да ещё и Еггты проверять. Не говоря уж о том, что нас тут четверо... Даже, можно сказать, пятеро. Хотя Сордар тут только иногда бывает. Требования-то у нас отличаются, но пока все выполняются. Хотя, если бы хотела недостатки найти – я бы их нашла. Про Сордара и говорить нечего – адмирала, что при проверке не найдёт недочётов – не соответствует должности. А тут – морская крепость, вполне себе боевая часть. Но мне не нравится настолько вредно-въедливой быть. Удобнее считать это место частью собственного дома. Люди тут с мозгами дружат. Да и ты к персоналу присматривайся, если в будущем хочешь в «Сказке» задержаться. Внутренних интриг тут тоже никто не отменял. Места очень очень тёплые, желающих куда больше, чем вакансий. Для всех не хватает. Да и Эр – подруга и Эр – берущая тебя на работу – я уверена, это будут две очень сильно разные Эриды.
– Не думаю, слишком уж она добрая...
– Ха! Хочешь проверить человека – дай ему власти, сразу столько всякого вылезет... Чаще всего – крайне неприятного. Человеческая природа в общем-то, у всех одинаковая.
– Как та же Эрида сказала, ты просто добро с кулаками.
– Она дождётся, что я против неё эти кулаки применю. Если без конца повторять, какая я сильная, однажды просто побью.
– За что? Она же очень-очень хорошая! – Отинг явно становится неуютно.
– Ну так, как раз именно за это. Чтобы такой счастливой не выглядела. Я-то хоть силу ударов контролировать буду. Другие могут оказаться не столь добрыми.
– Отчасти именно за этим ты, да и я в какой-то степени и нужны – чтобы вблизи Эриды не появились способные что-то замыслить против неё. Как те же южане, к примеру.
– Логично! – невесело усмехается Марина, – Я даже в какой-то степени согласна с такой интерпретацией своей роли. Но одно маленькое-огромное «но» – в списке способных навредить Эр, южане в конце списка, а не в начале.
– Тебе виднее, ты гораздо лучше меня знаешь эти угрозы.
– Ты, по крайней мере, признаёшь их наличие. Для потенциальной жительницы «Сказки» – уже достижение!
– Марина, – вздыхает Отинг, – теперь уже ты меня перехваливаешь.

+1

647

– Марина, – вздыхает Отинг, – теперь уже ты меня перехваливаешь.
– Даже кошки любят добрые слова.
– Это верно, только я эту скотинку не очень... Слишком эгоистичные существа.
Марина только усмехается. Отинг затягивается сигаретой. Смотрит в сторону океана.
– До сих пор временами не верится, что это всё со мной происходит. Я детские книжки про вас двоих помню. И вот с выросшей девочкой с картинки рядом сижу.
Марина хмыкает:
– Интерьеры там получились отменно. Не считая того, что мы жили в другой части дворца. С нами – вышло хуже. Но Кэретта не позволила бы никому работать в этих частях дворцов. Художник – из окружения Кэретты. Как и она, прекрасно разбирается в проектировании интерьеров. Помню те книжки. Там события несколько часов занимают, а помещения – в сотнях километров друг от друга расположены.
– Я некоторые узнала.
– Я в том возрасте здесь не бывала. Но с художественной точки зрения, у меня к тем книжкам претензий нет. Очень красочные. Слащавые, но эта специфика жанра такая.
– В детстве их очень любила. Даже не рисовала ни в одной из них.
– Для ребёнка – определённое достижение. Только про меня настоящую там нет ничего.
– Воспринимала сказкой, у девочки с картинок были зелёные глаза.
– По ним ты меня и узнала.
– Это да, – Отинг усмехается совсем, как ребёнок, – сказка в жизнь вошла...
– Только взрослая.
– Не вижу в этом ничего плохого.
– Мне казалось, ты должна недолюбливать верхних.
– То верхние, а то вы. Огромная разница. Признаю, верхние подгнивают, но до вас гниль ещё не дошла. И видимо, никогда не дойдёт. К чистому грязь не липнет, как к той же Эриде. Она говорит, что слишком рано родилась. В смысле, не в своё время, подобных ей будет гораздо больше столетия спустя.
– Это – одна из её фантазий, – усмехается Марина.
– После того, как я столкнулась со сбывшимися фантазиями, я стала серьёзнее относится к фантазиям других. Особенно, людей кто явно умнее меня. Да и просто лучше.
– Зато ты для общества полезнее.
– Это чем? – усмехается Отинг.
– Работы Эр за пределами школы почти неизвестны. Да и в будущем, у них будет неоднозначная слава. Ты же вполне одназначно таскала коробки с лентами. Результат в том числе и твоей деятельности – сохранивший боеспособность корабль снабжения. Плюс сколько-то уничтоженных врагов. В военное время критерии оценки полезности людей совершенно однозначны. Ты полезнее Эриды.
– Но военное время когда-нибудь кончится. Даже если я в нём сгорю, это мало кто заметит. А вот созданное Эридой останется надолго. Кстати, именно из-за любимых ей жанров.
– Сейчас нужнее те, кто снаряды таскают к пушкам.
– Время текло, течёт и будет течь. Потребности в таких, как я, приходящи. В таких как она – вечны.
– Только вечность эту им обеспечивают такие, как ты. Как те, что погибли при налёте. Они ведь хотели жить ничуть не меньше, чем ты или Эр.
– Они сражались. Знали, на что идут...
– Мыслишь ты... Как Эр иногда. Не зря ты ей приглянулась.
– Я же уже сказала: повезло. Тот случай, что бывает один-единственный раз в жизни. Удачно оделась на прогулку к Статуям.
– Скорее уж, разделась, – ухмыляется Марина.
– Зато, всем понятно, можно попробовать познакомиться. К тому же, ты на песчанницу похожа...  В смысле, не похожа... В смысле, настоящая и есть... В смысле, даже подражательницы успехом пользуются...
– Ох уж мне эти нравы местные! – усмехается Марина, – Где-то хороши, где-то я южан понимать начинаю с их названием Архипелага.
– Сама попробуй так у статуй с кем-то познакомиться. Вдруг понравится?
– Не стану. Наблюдательных вроде тебя слишком много.
– У тебя такого необычного – только цвет глаз. Ты его можешь изменить, в остальном у тебя не такая уж редкая внешность. Многие верхние развлекаются таким образом.
– Что за тяга, свести меня с кем-нибудь? Ты уже сильно не первая. Это заговор?
– Я не знаю, мне только Эр говорила об этом, она считает, тебе кто-то нужен. Ты слишком сама по себе. Это не очень хорошо.
– Да как-то не испытываю потребности в наличии поблизости от себя объекта для издевательств. Эрида, кстати, тоже не держит при себе таковых.
– Ты считаешь это обязательным?
– Я знаю нравы, господствующие в определённых стаях. Стай – много, моделей поведения – значительно меньше. Мне все предлагают действовать в рамках самой распространённой. Что мне самой не кажется самой рациональной. Но нет подходящих альтернатив.
– Если что-то давно работает, то может, это и правильно?
– Может быть, но доступные варианты меня не устраивают.
Марина с ленцой поднимается:
– Ты куда?
– Никуда. Тысячу раз говорила уже, от жары начинаю тупеть. Ну точно, пропуск к стеклу забыла прилепить.
– Ух ты! «Проезд всюду!» Видела только на изучении «Устава гарнизонной и караульной службы». Можно в руках подержать?
Хмыкнув, Марина протягивает пропуск. Отинг прикладывает к груди.
– Это только для транспортных средств. Хотя, не помню как выглядит форма для перемещения верхом?
– Наверно, на шею ездовому животному можно повесить. Тут дырочки для шнурка есть.
– Не буду проверять. Да и людей запрягать не слишком рекомендуется.
  Отинг только смеётся:
– Ты в коляске или верхом предпочитаешь? Мне кажется, я у Эриды видела седло и сбрую на человека рассчитанную. У неё в мастерской чего только не валяется.
– Может, это на страуса было? – предполагает Марина, не желая думать о фантазиях разноглазой совсем уж плохо.
– Не уверена. Я в детстве на птичке каталась, там конструкция не слишком похожа.
– Свиные седла и сбруя существуют.
– Не, у Эр такого не видела. Читала, художники собирают странные вещи. Настоящих знаю только одну... У неё этого странного...
– Кому ты рассказываешь?
– Ой, точно! – Отинг протягивает пропуск назад. Марина крепит на стекло.
– Много таких?
– Номер видела?
– Тридцать шестой.
– На Архипелаге – последний по времени выдачи. Я всё-таки самая младшая из имеющих на него право.
– А у Смерти? Она же титул получила буквально на днях, но формально младшая Принцесса Империи – теперь она.
– Ты неплохо соображаешь, Отти, – хмыкает Марина, – но у Смерти остаётся её старый пропуск. Она по прежней должности по степеням доступа была приравнена к высшему командному составу. Если что-то работает, зачем это менять? У неё островные степени доступа со степенью статуса не изменились. В Столице – да, там многое поменялось, но там и будут переписывать. Хотя, насколько я их знаю... Переписывать не будут, а предпочтут действовать по фактическому состоянию. Да и ЕИВ не любит лишнюю писанину. Смерть ведь ещё ни разу в Столице не была. Хотя, сразу скажу, здесь условия ничуть не хуже.
– Так я же и сказала, тут сказка.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда побываешь в «Сказке» настоящей.
– И так знаю! – Отинг показывает язык, – Не захочу уезжать.
– Смотри, может изменишь мнение на предмет перевода.
– Если решу... Ты-то меня не станешь осуждать?
– За дезертирство или членовредительство, – пожимает плечами Марина, – пристрелю без затей. На всё разрешённое – внимание не обращу. Жить почему-то все хотят, а кораблей у нас не настолько много, как людей. Есть возможность, из кого выбирать. Это только для некоторых возможность выбора не предусмотрена. Да! Я скромно намекаю на себя, раз у меня многое есть, то и сделать мне надлежит немало, чтобы оправдать собственное существование. Не умею различные радости раздаривать – значит, должна уничтожать. Всех тех, кого не устраивают законы по каким я привыкла жить. Кому много дано – с того и спрос наивысший. Как наиболее удачный пример – можешь посмотреть на того же Сордара.
Отинг перекрещивает руки на груди в знак отрицания.
– Принца тут даже не обсуждают. Даже шутка есть – «хочешь медленно и мучительно умереть – скажи в пивной что-нибудь плохое про Сына Императора».
Марина невесело усмехается:
– Не удивлюсь, если окажется, что эту шутку он и сочинил.
– Тебе лучше знать. Но мне кажется, я могу отличить придуманные шутки от тех, что сами возникли.
– И те, и эти сочинили люди.
– Но он ведь воплощение всех тех качеств, что учат ценить в человеке. Пример для подражания!
– Ты ему, если доведётся столкнуться не вздумай такого сказать. Может по шее дать. Как и я, он крайне плохо свою силу контролирует, только у него этой силы гораздо больше. Косо смотрит на женщин в форме, особенно во флотской.
– Но ты же...
– А я – Принцесса Империи, таких единицы на миллиарды, с нас и спрос другой... Примерно такой же, как и с него самого. Но и меня он к кораблям не подпустит.
– Но ведь можно...
– На что «можно» и «нельзя» – у него свои собственные взгляды.  Их даже император учитывает. Раз «Владыка» по сегодняшний день в строю, а не на дне – взгляды правильные. Тем более, он и в проектировании корабля участвовал.
– Думала, этим разные люди занимаются.
– Ошибочка вышла. Технический и боевой состав иногда совпадают. В общем-то в школе я как раз из таких. Могу и танк починить, и в бой его повести.
– И боевыми по «Драконам» пострелять, – Отинг аж в ладоши хлопает, подпрыгивая на одном месте, как маленькая девочка, – Мне Эрида рассказывала.
Хотелось бросить «Вот болтушка!» Но приходится сдерживаться. Эр сообщила информацию, в стенах школы давным-давно легендарную.
– Ты, вроде, недавно с другой стороны на боевые смотрела, и тебе не очень понравилось. Думала, ты взрослее. Времена детских игр позабыла уже. У меня ведь были «коты», а не южане. На наигралась в школьные противостояния?
Островитянка ухмыляется весьма хищно, поглаживая кулак.
– Ну, вспомнилась молодость. Плоховато некоторые вещи забываются. Жалко, что у нас танка не было...
– У них разве был? Мне казалось с лишними танками здесь немножко сложно...
– Не было, – трагически вздыхает Отинг, – но если бы был у нас. Сама знаешь, у кого танк, тот и прав.
– Угу. Или прав тот, у кого боевые снаряды. Оппоненту станет плохо, даже если у него и «Дракон». А у тебя «полсотки». Проитвокатерные.
– Смело! – заявляет Отинг, непонятно только, серьёзно, или смеётся, – Со сторожевиком атаковать линкор. Я бы не смогла.
–  Жить захочешь – не до такого додумаешься. Формально сверхтяжёлые танки были непробиваемы. Они бы прорвались. Если по правилам играть Но у нас нашлись неправильные снаряды. То есть, снаряды были правильные... Но не по правилам.
– Ну, примерно как Эрида и рассказывала. Говорила, не очень даже поняла, кто в кого первым начал стрелять боевыми, – судя по тому, насколько Отинг довольна, она уже нарисовала эпическую картину битвы между школами с учётом собственных воспоминаний, – Но именно ты самой первой кого-то подожгла!
– Отинг! Думала, уж ты-то игру с войной путать больше не будешь. Мне и всем остальным ещё повезло, что броня ящеров от огня «полсоток» защищает на самом деле. Хотя, оказалось, что плакаты «Уязвимые места мирренской бронетехники» рисовали грамотные люди. Большей дури, чем тогда я ещё не делала. И надеюсь, не сделаю впредь.
– Ну, так и я стреляла вдогон палубникам по ошибке обстрелявшим нас ракетами. Хотя и поняли, что это – свои, и они не попали. Мы-то и в небо смотрели, и определители читали. А они... Снабженец принять за тяжёлый авианосец, да ещё с кораблями охранения. Ближайшая группа кораблей противника была почти в тысяче миль... Ещё и «благодарность с занесением» объявили, паёк тройной выдали. Видишь, как полезно иногда по своим пострелять... Эти эскадрильи после налёта на нас научились куда надо попадать. Мы же по ним потому и не стреляли – видели, кто идёт. Им видимо перед вылетом паёк выдали в пятикратном размере, потому и увидели не пойми что.
– У летунов с учётом всего спиртосодержащего постоянно сложности случаются, – зевает Марина «Теперь ещё реактивные машины появились... Там спирта гораздо больше... Вообще, не будут просыхать... Может, и Сонька по-настоящему пить начнёт... Последний-то раз они отменно нагрузились... Даже удивилась, что они проснулись не вместе... Опоздать я не могла, а они, в свою очередь, не притворялись. Спасибо Эр научила различать взгляды переспавших друг с другом. Та же Сонька с Хейс – блестящие иллюстрации, равно как и Отинг по отношению к ним – столь же отменная иллюстрация обратного».
– Марин, а ты не знаешь, тут ещё выпить что-нибудь есть? – по рожице островитянке понятно, что речь идёт не о лимонадике.
  – Карту глянь! – вредно зевает Марина, – Можешь сгонять до города, а я тебя тут подожду.
– Но в машинах обычно есть всё для поездки за город, – в очередной раз демонстрирует осведомлённость Отинг.
– Ну, так возьми и в багажнике посмотри! – сердито бросает Марина, – Ключи-то у тебя, нужный найдёшь.
– Но хозяйка-то ты, – логично замечает островитянка.
– Я же сказала, что разрешаю!
  Охрана не мудрила. Или Смерть прекратила содержимое сумок проверять. Впрочем, нашедшееся прекрасно укладывается в обе версии. Магазинный ящик пива. Глазки Отинг довольно загораются, впрочем Марина уверена, сама сейчас выглядит примерно аналогичным образом.
– Такое впечатление, что багажник с охлаждением! – довольно сообщает Отинг.
– Может быть, – хмыкает Марина, – нам же лучше.
Взяв бутылку, устраивается у колеса. Отинг садиться рядом, пристроив ящик между ними. Что Марине нравится, а что – нет уяснила прекрасно. Стукаются бутылками.
– Как думаешь, нам хватит?
– Скорее нет, чем да. Но там наверняка ещё что-то есть.
– Я не смотрела, взяла, что было заметнее всего...
– Нам спешить некуда.
– Ага... Иногда кажется, что время остановилось...
– Помечтай! – Марина вскидывает бутылку, – Жидкость в тебе скоро напомнит о себе.
Островитянка умеренно хихикает.
– Как обратно поедем?
– Отти, чтобы с памятью проблемы начались, надо несколько больше выпить. У меня рация, в машине ещё один передатчик. За нами банально наблюдают. Есть вторая машина, где даже медик в наличии, плюс там все с гарантией, трезвые. Притом обученные тела из-под огня вытаскивать. К тому же, в этой машине можно спать, крыша поднимается, сиденья раскладываются. Вообще, почти трёх... или даже, скорее пятиспальная кровать получается. Как бы поездки на таких машинах подразумевают уединение в них же, – заметив странноватый взгляд островитянки,  Марина добавляет, – это констатация всем известного социального факта, а не намёк. Если не ошибаюсь, тут даже места есть куда машины именно за этим сворачивают.
– Ага! Точно, есть такие, – оживляется островитянка, – одно мы проехали уже, ещё одно отсюда километрах в десяти, там виды самые красивые и магазин придорожный есть. Ещё одно...
– Обойдусь без подробностей! Вид на море и здесь неплох!  – хмыкает Марина, – Крионо по этим достопримечательностям Эриду ещё не катала?
– Предлагала, там сказала, что подумает. Вроде как хочется обычным человеком побыть. Немного. Но ещё не решилась.
– Как сама знаешь, когда Эр на что-то решается, очень много всего, крайне разнообразного получается.
– Туда и просто так ездят... Когда хотят с минимальными расходами только на горючие вечер не в одиночестве провести. Пол тут, кстати, особой роли не играет. Эр главным образом, смущает наличие поблизости посторонних. Но там не принято в чужие дела лезть, если прямо на помощь не зовут.
– И часто там... Несчастные случаи происходят? Сама понимаешь, ночь, спиртное, разгорячённые тела... Всякое бывает...
– Да понимаю, – хихикает Отинг, – но тут почти как на войне. Знаешь и куда идёшь, и зачем. Да там и пост рядом... В общем, мне неизвестно, чтобы кто-то серьёзно пострадала. Максимум – решали сюда с определённым человеком больше не ездить. На следующий вечер благополучно приезжая с другим.
– Безопасные местечки! – без выражения хмыкает Марина.
– И не говори! – кивает Отинг, но у островитянки рожица откровенно довольная.

+1

648

– И не говори! – кивает Отинг, но у островитянки рожица откровенно довольная.
Отинг вертит руку пред глазами. Марина только сейчас обращает внимание, её опять сегодня зрение подвело. Хорошо хоть не в прямом смысле, а в переносном. Нету у неё имеющегося у большинства девушек намётанного взгляда, с лёгкостью отмечающего цену и качество украшений всех, кто из той же стайки, где она числится в текущий момент. Дальше срабатывает вечное, как мир «быть не хуже» прочих. И если раньше носила то, что самой нравится, то теперь на всех возможных местах оказывается тоже, что и у большинства, притом по возможности, сопоставимой стоимости. Это работает в абсолютном большинстве случаев. Чуть ли не сильнейшее проявление стайного чувства из известных Марине. Ничтожный процент, на ком не срабатывает – немногочисленные законодательницы, устанавливающие принятые в определённой среде нормы. Обычно, те у кого со вкусом, хотя чаще всего с деньгами, получше, чем у прочих. Прямой аналог – Сонька, у неё к тому же, хорошо и с одним, и с другим.
Да такие, как сама Марина, кто настолько неповторимы, что могут позволить себе на стайное мнение плевать. Но таких очень мало, человек всё-таки слишком уж стайная обезьяна.
У островитянки на запястье – два браслета выполненных в едином стиле в виде звеньев якорной цепи. Один у неё был, а вот другой – новый. Источник происхождения как бы очевиден, ибо второй куда дороже первого. На шее на такой цепочке в таком же стиле красуется подвеска в виде якоря. Притом, именно той системы, что самая распространённая на тяжёлых кораблях. На «Владыке Морей» аналогичные. Цепочка с якорем у Отинг уже при знакомстве были, только сейчас они совсем другими были. Тогда позолоченное серебро, если вовсе не бижутерия, сейчас золото. На правой щиколотке – тоже цепочка, стиль – аналогичный, только между звеньями висят крошечные якорьки.
Украшения – почти всегда говорящие вещи. В данном случае, указывают на связь хозяйки с морем. Якорь с больших кораблей дополнительно указывает на связь с флотом.
Островитянка замечает взгляд Марины именно на свою ножку. Чуть вертит ступнёй.
– Да, это подарок Эриды.
– Разноглазая как всегда.
– И на Набережной должно быть видно, кто ты такая? В смысле, девушка с Флота.
– Конечно! Там должно быть видно прежде всего. На мне ведь даже написано, что я во Флоте. Но, представляешь, – показывает на татуировку, – не все это читать умеют.
– За неправильное прочтение можно и по шее получить, – Марине вспоминается рассказ Хейс. Конечно, в преимущественно армейском городе – Столице татуировки Флота читать не обязаны. Но там же действует негласный запрет – не конфликтовать даже с враждебными частями. Особенно, в таких местах, как «Дворец Воды». Но от дураков никакие слои человеческого общества не застрахованы.
– Именно! – энергично кивает островитянка, – Заодно, ещё и сразу ясно, человек совершенно не разбирается в том, чем ты живёшь сейчас. Интерес только твоё тело представляет... Конечно, если у самой интерес к телу присутствует о таких вещах не думаешь. Но чаще бывает «а стоит ли?» Вот тогда есть смысл в простеньких проверочках... Хотя у меня этот браслет – то самый, что у каждой есть. Отцовский подарок. Где-то ему я и обязана, что именно во Флот пошла. Привыкла с детства, что цепь якорная – всегда где-то близко... Эриде рассказала – ей понравилось.
– Эрида умеет читать татуировки. Да и любит такие истории вроде как со множеством значений...
– Я знаю, – почему-то смеётся островитянка, – она по-моему, понимает во всех условных знаках, что люди когда-либо на что либо наносили  или наносят.
– Я знаю, – показывает язык Марина.
– Ты же тоже наколки читаешь.
– Для меня это – практически обязательное умение.
  Островитянка стреляет глазками. Шепчет.
– Марина, а у Сордара наколка есть?
– Как у всех, линкоровская. Говорил, говорил частично свёл, чтобы новый номер наколоть, когда его командиром «Владыки» назначили.
– Ха! Я бы тоже свела, если бы меня на такой корабль перевели. «Двадцаток» и там – как у дикобраза иголок.
– Пока он жив, девушек в экипаже не будет. И, знаешь, я ему верю.
– Я тоже, – многозначительно кивает Отинг, – как он выполняет обещания, много чего рассказывают.
– Подозреваю, я если не всё, то большую часть знаю. Он, как ЕИВ, собирает про себя истории. Некоторые они оба сами придумывают и в оборот запускают.
– У тебя у самой есть схожая черта.
– Сказывается общность происхождения, – хмыкает Марина.
– Подозреваю, про меня теперь тоже всякое разное будут рассказывать, – вздыхает Отинг, – говорила, вроде, какой Остров маленький, – Несколько знакомых знакомых позвонили, видели нас на набережной. Ну и потом, как мы уходили, причём уже из «Мороженного».
– Не стоит человеческую наблюдательность недооценивать, – хмыкает Марина, – кстати, о наблюдательности этой. Мы тут довольно давно стоим, но никто не остановился, проверить всё ли в порядке.
Отинг встав, оглядывается по сторонам. Беззаботно машет рукой.
– Ну, в общем-то видно, что машина целая. Я мало машин слышала, пока тут сидели. Даже дурейшие дуры из верхних водят не настолько плохо, чтобы так далеко с дороги улететь. К тому же, на этом участке дороги запрещены остановки ведомственных машин. День рабочий, только они и ездят. Посты часто караулят нарушителей.
– Вера в человечество восстановлена, – хмыкает Марина, – да и исходя из описанных тобой широко известных поворотах, подобная предосторожность будет совсем не лишней. Да и в расширении числа придорожных знакомств командование не заинтересованно.
Отинг хихикнула.
– Твой пропуск способен здорово подпортить настроение даже при отсутствии тебя самой.
– У меня-то всё, подтверждающей статус, при себе. Включая наглую морду. У тебя в наличии только она да татуировка?
Отинг смеётся:
– Обижаешь. Девушка с Флота я или кто? На случай «Большой тревоги» у меня всё при себе.  То я не знаю, как у нас любят всякие разные бумажки.
– И жетон в сумочке? – язвительно интересуется Марина.
– Конечно! Ношение на шее не является обязательным. Даже специальное «разъяснение» к приказу о правилах ношения было. Можешь проверить.
– Так верю! – отмахивается Марина, – Тоже Эрида сказала, какая я недоверчивая?
– Сама заметила, ещё тогда. Разноглазая только подтвердила.
– Будет спрашивать, где мы катались да чем занимались?
– Ты же говорила, знаешь Эр лучше меня.
– Ответ, как бы очевиден, – хмыкает Марина, – наврать ей ничего не хочешь? Только не говори, что не сможешь...
– Смочь-то я смогу! – усмехается островитянка, – Только враньё это продержится ровно до первого её разговора с тобой. Она, даже если не спросит прямо, по глазам обо всём догадается. И что было, и чего не было. Кстати, не надумала, – Отинг языком по губам проводит, – Ну, чтобы врать не потребовалось? Если что, я не против, только машину подальше отгоним...
– Отти! – Марина часто-часто моргает, поднеся к губам бутылку.
– Что? – островитянка нагибается поближе, вовсе бы попыталась на Марину навалиться, не будь между ними ящика с пивом.
– Пиво пей, вот что! – гаркнула Марина так, что Отинг повалилась, почему-то в обратную сторону, чуть ли не под машину. Садиться потирая затылок.
– Шуточки у тебя!
– Эрида должна была предупредить! – скалится Херктерент.
– Она и предупреждала, – корчит рожу островитянка, – что ты добрая, но временами просто страшно вредная. Она на тебя до сих пор сердита немного, что ты зимой... Ну, с ней не захотела...
– Не все предложения стоит принимать, – хмыкает Марина, – сердится на меня тоже не советую!
– Не дура, – фыркает островитянка, – понимаю, что сильно разный калибр.
– Ну, вот и чудненько! – Херктерент вскидывает бутылку, – Как говорится, будем!
Отинг ничего не остаётся, как последовать примеру.
– Что-то в этот раз очень уж хорошо идёт, – довольно ухмыляется Марина, – видимо, сказывается морской воздух, отсутствие задымлённости и лишних людей.
– Под лишними подразумевается кто-то определённый? – островитянка тоже может быть изрядно въедливой.
– Нет. Много людей – плохо, никого нет – ещё хуже. Это наверное, про людей в первую очередь и придумано, «хорошего – понемногу».
– Не знаю, не задумывалась об этом. С общением сложностей не испытывала. Это любят сейчас всяким детским страхам излишнее значение придавать...
– Эта весьма специфическая область знаний, наукой называть у меня язык не поворачивается, находилась и находится под сильнейшим южным влиянием. Южане вполне умеют мыслить, но ещё лучше придумывают различные заблуждения, – «Некоторые их которых могли предотвратить моё нормальное функционирование. Почти получилось, если бы не наблюдательность Кэрдин», – Ты-то с чего этим заинтересовалась?
– Забавно было в старшей школе смотреть, как взрослые между собой грызутся, попутно пытаясь нам что-то из своих идей в мозги влить.
– Я был сказала, непригодность к профессии.
– Не-а! – весело мотает головой Отинг, – Забыли, физическое и умственное развитие совпадает далеко не всегда. Почти у всех, включая меня, учёба, особенно весной, была на одном из последних мест по значимости.
– Знакомо, – хмыкает Марина, – будь моя – сместила бы начало и окончание учебного года. Всё равно, весенние и осенние месяцы не способствуют интеллектуальной деятельности. Хотя стоп! Здесь же времена года почти не ощущаются.
– Архипелаг слишком по Уставам живёт. Во всём. Знаешь о привязки начала тёмного времени суток к команде «отбой?»
– Эту шутка Империи Островов старше.
– Ну, так у нас календарь по сути дела Устав, смена сезонов не чувствуется по факту. Происходит по графику.
Марина хихикает:
– Люди и в Столице, где есть смена сезонов, влюбляются не весной или летом, а когда в голову взбредёт.
– Можно подумать, здесь как-то по-другому. Но у вас хоть логика в моде на привязку чувств к весне-лету присутствует.
– Это какая?
– Весной или летом на людях надето меньше, чем в иные сезоны.
– Неплохая логика, – хмыкает Марина, – тем более, весьма близкая к истине. Тут в этом смысле и проще, и сложнее – гораздо больше, притом на протяжении всего года, доступно к обозрению.
Отинг хихикает, уловив, как ей показалось, намёк Херктерент на неё, любимую.
– Ну да, ну да, хорошо ты с Крионо тогда выставку достижений устроили. Как знали, что Эрида придёт...
Отинг достаточно проницательна, к тому же успела Марину изучить, знает, у принцессы иногда начинается не вполне обоснованная подозрительность.
– Марин, хочешь верь, хочешь нет, но та встреча – случайной была. Нас никто не подсылал с вами контактов искать.
– Если бы подсылали – и с тобой, и с Крионо уже бы другие люди и в других местах разговаривали, – «Конечно, если они обе не у Кэрдин, или вовсе ЕИВ, на жаловании. Впрочем, это у разноглазой к ним особое доверие, а никак не у меня. Хотя, Отинг из тех, кто умеет к себе располагать. Да и Крионо – слишком уж точное попадание во вкусы разноглазой. Плохо у меня получается верить в такие случайности. Слишком влияние на нас – желанная цель. Начиная от самых примитивных мотивов личного обогащения, и заканчивая всякими многоходовыми комбинациями, что так любит и Саргон, и Кэрдин. Да и Кэретта вполне в состоянии в такие игры играть. Я сама – следствие того, что она в своё время достигла всех своих целей. Неприятно фигурой на доске себя ощущать. Особенно, когда даже не знаешь, во что тобой играют. Хотя пока больше похоже, что Отинг правду говорит».
– Мы ведь не навязывались... Просто, отказываться не стали, когда выпала возможность неплохо время провести с известными людьми.
В общем-то тогда Эр действовала весьма прямо. Подобное приглашение подразумевает совершенно определённое развитие событий. События по определённому сценарию и развивались. Эр была несказанно довольна. Да в общем-то, настолько довольной остаётся, что можно заподозрить самую неподдельную искренность и высокие чувства, никак не связанные со статусом Эр.
У Отинг можно даже заподозрить определённую обиду, что предпочли не её. Но тут уж, как говорится, языком можно не только разговаривать. Разноглазой интереснее другие методы применения, а ими Крионо владеет лучше, чем подруга детства.
– Верю! Хотя и не до конца. Доказать ты всё равно не сможешь ничего. Пока я тебе скорее доверяю, нежели нет. Но всё может изменится в первую очередь, как раз от твоих действий.
– Вот только ты сама не знаешь, от каких именно! – Отинг сверкает глазами, всё-таки, она гордая и дерзкая, как и большинство островитянок. Игрушкой в чьих-либо руках быть не хочет.
– Не знаю! – щурится Марина, – Плоховато у меня с доверчивостью. Но так больше шансов подольше прожить.
– Не пытайся меня против себя настроить. У меня память хорошая и на злое, и на доброе. Неплохо вижу, что получила и от страны, и от людей. Ты не там ищешь врагов, Марина. Скажу больше, всех девчонок Эр ты тоже зря в чём-то подозреваешь.
– Некоторые – весьма жадные личности, – безо всякого выражения хмыкает Херктерент.
– Но не более того, – решительно заявляет Отинг.
– Режим солидарности включился? Он не всегда работает правильным образом.
– Я говорила и говорю только за себя – ты не там ищешь врагов, Марина. Общие у нас есть и так, о каких-либо других я знаю только то, что мне сказала ты, или Эрида.
– Ты не враг... – Марина призадумывается, – Ты человек с непонятным для меня статусом. А я люблю всё по-полочкам раскладывать. Особенно, в собственной жизни. Признаю – получается не всегда.
– Ну, вот и задвинь меня на какую-либо полочку. Только мне не забудь сказать. Чтобы относится к тебе только по официальному статусу, или с наличием каких-то вариантов.
Банальности в стиле «останемся друзьями» Отинг не скажет. Слишком умна, неплохо знает, у Принцессы Империи крайне специфические взгляды на отношения между людьми. Включая известные ей самой только в теории. Слишком привыкла считаться только со своим мнением. При этом всегда знала, у каждого человека есть собственные взгляды на каждый вопрос. Не всегда совпадающие с её собственными. Вот и пытается выстраивать новые варианты. Прежде всего, имея в виду отношение разноглазой к некоторым людям. И пытаясь сделать так, чтобы на Отинг, и в особенности, на Крионо не смотреть разноцветными глазами. Получается... Сомнительно, во всяком случае, самой Марине не больно-то нравится результат. Ибо постоянно нечто видится именно таким, чтобы быть обратным от мнения Эр. Без разницы, на сколько подобные оценки оправданы.
Причём, дело ни в Крионо, ни в Отинг, даже не в Эриде, а именно, в самой Марине.
Плоховато у неё с умением полутона различать в отношениях между людьми. В той же Отинг нет ничего такого уж ярковыраженного. Зато очень много граней, переливающихся самыми разными цветами. Кроме, разве что оттенков серого.
– Полочка « военные союзники» устроит? – Марина определённое решение наконец, приняла.
– Вполне! – кивает Отинг, – По крайней мере ясно, что нам друг от друга нужно. Ты не из тех, кто в спину бьёт, я – тоже. По крайней мере, всё становится ясней. Тебе не придётся жалеть о принятом решении, я обещаю тебе, Марина. У меня слова не расходятся с делом.
– Меньше пафоса, – устало машет рукой Херктерент, – я это качество даже в исполнении разноглазой плоховато воспринимаю. Но твой, очевидно, несёт весьма большую примесь искренности. Одно плохо – я не уверена и исправности и точности собственных приборов, эту искренность измеряющую.
– Решение, приемлемое для обеих высоких договаривающихся сторон, – в голосе звучит оттенок иронии. Как и Марина, Отинг не больно-то высокого роста.

+1

649

Глава 89

Действующего адмирала в не боевой обстановке в военное время Марина уже видела, теперь не помешает продолжить изучение матроса из боевого состава. Хотя, надо быть достаточно наблюдательным, чтобы сразу определить, кто Отинг такая, татуировка с личным номером и группой крови не то, чтобы в глаза бросается.
Видимо, солнце способствует не самым умным мыслям.
– Отинг, понятно, что ты тогда, на Набережной узнала меня. И, как говорится, слушали Эр, а видели меня... Чтобы было, будь с разноглазой вместо меня кто-либо из её девочек. Та же Марина? Согласились бы? У Эр внешность не столь характерная, а по фото да картинам её и вовсе не узнать.
Отинг беззаботно усмехается:
– По картинам не узнать, тут ты права. Не узнаешь. Но чего не отнять – видно, что она верхняя из верхних, к тому же, совершенно безобидная. Видно, такой в голову ничего сильно неприятного не придёт.
– Были те, кому приходило?
– Так уж явно? – ненадолго призадумывается, – Пожалуй, только один раз. Сама знаешь, Статуи имеют неформальное деление. Где просто приключений ищут, а где договариваются на возмездной основе.
– А в сторону от Статуй  – просто работают, притом, не только девушки, – хмыкает Марина.
– Ну вот, сама всё знаешь, а денег хватает не всегда... Ещё в школе. Решили прогуляться. Очень уж один школьницами интересовался. Хотя сам школьником уже не был. Кто к нему ездили – не всегда были довольны. Хотя расплачивался он хорошо. Но с какими то оскорблениями. Мог просто на пол кинуть. Мог и дать так, чтобы из каких-то грязных мест пришлось бы доставать... Почти договорились. Но не понравилось, что мальчиков должно быть по три на одну. Сразу. Как-то здравомыслие переселило тягу к приключениям. Да и растяжимость человеческого тела – конечная величина. Кстати, они почти сразу нашли подружек, кто согласились. Притом мы их знали. Потом спросили. Тоже в общем-то не понравилось. До травм в не самых приятных местах дошло. Но травмы – всё-таки не болезни...
– Как там звать этих любителей школьниц?
– На них никто не жаловался. Самой надо думать, куда и с кем собираешься идти, и что с тобой там могут сделать. Одно дело – это очень-очень добрая Эр. Ну, а другое...
Марина понимающе хмыкает.
– Наверху тоже много девушек с такими увлечениями...
– Тоже мне, тайна мирренского двора, – хмыкает Марина, – ты мне имя давай. Я знаешь ли, очень осторожно отношусь к связям, где разница в возрасте – больше десяти лет.
– Да там меньше было, – Отинг пытается отмахнуться, но напоровшись на взгляд Марины и поняв, что Херктерент не отстанет, бросает имя, – Довольна?
Марина прикрыв глаза, некоторое время перебирает имена.
– Мне, в общем-то, прямо рекомендовано было, с кем контакты стоит поддерживать, с кем – нет, а с кем – с осторожностью.
– Он из каких?
– Из тех, с кем с осторожностью. В общем-то, кроме того, о чём ты упоминала, большего за ним и не замечено. Сейчас на Острове отсутствует. Отсрочки выбрал все, но пошёл в итоге. Сейчас – воюет, притом не в Столичном округе, а в боевых частях.
– Есть тут хоть кто-то, кого ты не знаешь? Мир настолько маленький?
– Это не мир маленький, – хмыкает Марина, – а слой – тоненький.
– В любом случае, летними приключениями лучше заниматься с такой, как Эр.
– Темпераментом схожи оказались, да широтой взглядов. Хотя... Спорить не стану, когда всех всё устраивает – так лучше всего.
Отинг, лениво зевнув, берётся за новую бутылку. Сейчас-то она точно из тех, кого абсолютно всё устраивает в происходящем.
  – Ещё и неопределенность эта начинает проходить. Чем меньше рёбра болят, да и чем больше всего остального... Тем больше снова верить начинаешь, что у нас длиннее штыки...
– Хоть в краткое издание «Медицины Империи в Великой войне» заглянула – увидела бы какой незначительный процент раненых  пострадал от холодного оружия. Где-то ноль пять сотых процента или около того. Не очень-то это длина повлияла.  Это притом, что до штыков тогда доходило куда чаще, нежели сейчас. Хотя и считаю, один из символов войны – как по мне, так вовсе, главный – это не танк, и ни линкор, а боец инженерно-штурмовых групп со штурмовым пистолетом в одной руке и каким-то холодным, часто траншейной выделки, в другой.
– Ещё наверняка, в броне, противогазе и каске, – Отинг в какой уже раз хорошие знания демонстрирует, – я в этом нагруднике едва ходить смогла, а они – воевали. Некоторые даже с кораблей высаживались. Правда, когда мерила на День Флота я поменьше и послабее была, но всё равно. Осознала важность защиты. Потому и сижу сейчас здесь. Сама понимаешь, тут куда уютнее, чем у зенитного автомата.
– Про специфические ранения женщин или про болезни, передающиеся половым путём там тоже есть занятные главы...
Отинг весело усмехается:
– Насколько я знаю, прошлая война очень сильно способствола развитию самых разный отраслей медицины, в том числе, и упомянутых тобой. Негативные в целом явления привели к крайне положительным последствиям.
– Ну да, – невесело хмыкает Марина, – как раз у южан в следствии войны сильно снизилось распространение болезней, передающихся половым путём. Солдаты научились применять пайковые изделия по прямому назначению.
Отинг хихикает.
– Есть довольно занятная разборка по видам оружия,  – скучно сообщает Марина,  – каким флот наносит повреждения противника в эту войну – как ни странно, это не артиллерия, и не бомбы с торпедами. Больше всего – пехотное оружие, то есть, малые и сврехмалые калибры.
– В ту войну ни одна из сторон не проводила десантных операций таких масштабов. Да и интересно, учитываются ли допустим, ошибки поваров?  Ведь отравление тоже может немало народу из строя вывести.
– Учитываются, и ещё как. Если приравняют к диверсии, то сама понимаешь, по законам военного времени... Представь, вывести из строя путём отравления пилотов авианосца... Причём не прямая диверсия. Какой-нибудь мстительный аналог тебя решила отомстить за переломанные рёбра. Пилотов всего-то чуть больше роты, но вреда может быть в десятки, если не в сотни раз больше. Хотя и там, и там людей примерно одинаково.
– Конечно, понятно, сто умерших пилотов намного больше ста убитых морпехов. И за то, и за другое расстреляют одинаково.
– Только не меня, – весело усмехается Отинг, – я совершенно не умею готовить.
– Не можешь – научим, не хочешь – заставим, – хмыкает Марина, – «не могу» – не флотское выражение.
– Знаю! – смеётся островитянка, – Но на камбузе я бы отравила всех, даже не имея такой мысли. Как по мне, одно из важнейших изобретений людей – это холодильник. В нашем климате стало возможно хранить любые продукты, и наоборот, возить наши морепродукты в любое место Империи.
– Некоторые носы воротят, мол у размороженного не тот вкус, – усмехается Марина.
– За такое и стукнуть можно, – некоторые зажираться начинают.
– Так и до холодильников было, – хмыкает Марина, – богатство и степень зажратости – совершенно не связанные понятия. У южан вполне серьёзно считали, что определённые продукты подходят только для определённых социальных слоёв. Причём, это не о чём-то очень дорогом, а о разных частях одной и той же скотины. Это для господина, это для прислуги, это и вовсе для полевых рабов, а это – для собаки.
– Видела я даже тут, как некоторые собачек кормят – сама не отказалась бы на месте пёсика побыть, – фыркает Отинг.
– Это уже ближе к болезни. Я немного про другое.
– Да я понимаю, ты про усиление искусственного разделения и разобщения людей, чтобы это начиналось как можно раньше и поддерживалось на протяжении всей жизни?
– Хорошо соображаешь, – хмыкает Марина, – об офицерском  клинке не думаешь?
– Теперь стала задумываться. Больше возможностей живой остаться. Скорее да, чем нет. Хотя, и понятно, что потом тяжелее будет к жизни приспосабливаться. Я ведь по-настоящему только стрелять умею.
– О более дальнем будущем, значит, не думаешь?
– Думаю. Есть новый горизонт. Но всё-таки понимаю, что легко пришло – то легко и уйдёт. Брачный договор заключать не буду, но ребёнка, скорее всего, рожу. Может, лаже двух. Всё-таки, одиночество это плохо. Тут полно кто без договора, но с детьми. Даже мужчины такие есть.
– Одного такого вся страна знает – Хорт, отец Рэды.
– Не знаю, как в Приморье или Столице, но здесь обычно женщины, не заключавшие договора, рожают ребёнка для себя. Мужчины тоже бывает о договорном ребёнке для себя переговоры ведут... Но это не так часто встречается. Если вспомнить всех, кого знаю, – Отинг  ненадолго призадумывается, – то тех, у кого только матери, знаю немало. Тех у кого только отец – пятерых, из них двое – Рэда и Эр. Притом у Эр немного другое, там непредвиденные стечения обстоятельств вмешались.
Марина кисло усмехается:
– Притом, будь жива мать разноглазой, вам всем, включая её саму, здорово попало бы. Она девушек с такими взглядами люто ненавидела.
– Ты лучше знаешь, – осторожно сообщает Отинг, – судя по письмам, дочь она обожала.
– Только её саму Император побаивался, – хмыкает Марина, – только сама Эр в это не верит.
– Хм... Я бы тоже не поверила.
– Я Дочь Императора или кто?
– Хм. Тогда лучше поверить.
Марина кулак показывает. Отинг смеётся:
– Меньше всего ожидала от этого лета, что Дочь Императора со мной будет ссорится.
– И что сама при этом, будешь с дочерью соправителя спать, – хмыкает Марина.
Отинг весело усмехается:
– Ну, раз настолько доброго человека встретила, почему бы и не удовлетворить её фантазии?
– Совсем обэридилась!
– Когда от человека видишь только хорошее, начинаешь её взгляды разделять...
Марина кулак показывает:
– Доиграешься!
– Насчёт полной добровольности ты сама сказала.
Марина кулак показывает. Островитянка смеётся:
– Вы обе слишком добрые... 
– Мы не обе! Есть Эр, есть я. Пора бы уже понять!
– Есть Эр. И Крионо... Я поняла уже.
– Больная! – Машет рукой Марина.
– Ну, я уже взрослая. Могу выбирать.
– Я ещё взрослее,  – хмыкает Марина, – и я не мирренка на предмет первого раза.
– Тебе понравится...
– Иди ты куда подальше со своими идеями и намёками...
– Эр просила...
– Я как бы и не сомневалась.
Отинг усмехается:
– Она тебя любит. По своему.
– При её-то тяге к разнообразию...
– Именно при этом...
– Именно поэтому мне никого и не надо! Включая таких, как Эр!
– Карнавал скоро...
– Угу! И свадьба принца! Будешь и там, и там!
Отинг звонко смеётся:
– Уже будет о чём про молодость вспомнить!
Марина кулак показывает:
– Почаще рёбра переломанные вспоминай!
– Ну, так мы тоже попали в одного! Всё честно. Либо ты, либо тебя!
Хохочет совершенно оглушительно.
– Ты с Крионо почему решила сблизиться? Какие-то местные заблуждения есть?
– Скажем так, чего-то кодифицированного нету, а явление – есть.
– Здесь всё так же, как повсюду у нас, – хмыкает Марина.
– Вроде говорила, и я, и Крионо пробовали с мальчиками. Просто... Не очень понравилось. Напору много, удовольствия – не очень. Друг с другом больше понравилось. Потом Эр...
– Ну да, – посмеивается Марина, – разноглазая та ещё лентяйка, но если за что-то берётся, то делает это превосходно...
Отинг хихикает.
– Сказывается большая практика! – подняв палец со значением добавляет Марина.
Островитянка аж рот от смешка зажимает.
– Ты зря смеёшься. Она вот один раз сходила на Набережную, познакомится. Думаю, это и было главной её идеей. Скоро может начать на улицах школьниц ловить. Она страшно боится что-то сделать первый раз, но если решилась и получилось... Ну, ты знаешь, какой она может быть энергичной.
– Не, не начнёт, – зевает Отинг, – слишком добрая она для таких действий. А попробует как с нами, – щурит один глаз, – то согласятся процентов восемьдесят-восемьдесят пять. Слишком уж на ней написано и что она верхняя, и что очень-очень добрая. Да и школьниц здесь полным-полно, и я не слышала, что-то бы кто-то возражала. Им, скорее я и Крионо не особенно нравимся, что столько внимания захватили. В остальном – они не вреднее меня и Крионо, а мы опытнее во всяких попытках вред нанести...
Марина и сама прекрасно знает, сказанного ей Эр делать никогда не будет. Херктерент из вредности приписывает разноглазой расхожую столичную легенду о похождениях Кэрдин и трупы молоденьких мальчиков. Про трупы после развлечений говорить не стала. Они обе достаточно знают разноглазую и её нежелание причинять людям вред. Динни болтливостью не отличается, да и при здравом размышлении Марина решает, тут исключительно в возрасте дело. Будь блондинка постарше – на всё бы согласилась.
– Избавь меня от описания нравов змеятника, – смеётся Марина, – думаешь, мне они неизвестны? Особенно, при борьбе за чьё-то внимание.
– Скромно намекаешь на себя? – едко щурится островитянка.
– Какая ты догадливая! – показывает язык Принцесса Империи.
– У Эр там, я так понимаю, примерно такой же цветничок, как здесь. Но вокруг них гораздо больше людей. Насколько я знаю, к такому в Столице относятся гораздо менее спокойно, чем здесь...
– Думаешь, много дурных найдётся, чтобы с обеими Принцессами Империи ссорится? Эр и Софи прекрасными подругами были до тех пор, пока разноглазая не решила дружбу слишком близкой сделать. Про меня и так знаешь.
– Ещё я знаю, что статусы и лидерство в школах не всегда совпадают.
– Это не тот случай, – хмыкает Марина, – конечно, признаю, это не я, а всего лишь Сонька, но что она о ком-то думает, тут же начинают думать и все остальные.
– Всюду так, – хмыкает Отинг, – в школе иногда и статусность не помогает, если местному аналогу твоей сестры не понравишься. В школе всегда одна принцесса есть. У вас она ещё и настоящая.
– Что-то вроде того, – пожимает плечами Марина, не вполне уверенная, куда именно гнёт островитянка, и причём тут разноглазая?
– Островной Адмирал у вас в школе кто? – вопрос Херктерент не удивляет, межшкольные военные игры по всей Империи распространены. Раз есть вооружённые силы, то кто-то ими должен командовать. Названия только по регионам различаются.
– У нас эта должность называется Начальник Генштаба, и она рядом с тобой сидит!
– Ух ты! Здорово! – Отинг присвистнула с искренней завистью, – Тогда Эриде точно хорошо живётся.
– Вроде, не жалуется.
Смеются вместе.
– Марин, ты не знаешь у Рэдрии груди настоящие? Эрида говорит, что да, но она же ни про кого и никогда плохо не скажет.
  «И на эту Хорт впечатление произвела, – раздражённо думает Марина, – хотя, уверена, Рэда с Отинг с удовольствием поменялась бы фигурой, будь такая возможность».
– Подойди, да спроси. Только, предупреждаю, у неё характер как бы не потяжелее моего.
– Она с тобой  конфликтовала?
– Пыталась, – хмыкает Марина, – только скорее, не она со мной, а я с ней.
– Ну и как?
– Ты про то то, что внутришкольные статусы не всегда соотносятся с внешкольными?
Отинг с ухмылкой кивает.
– В данном случае, вышло полное соответствие. Я сильнее, умнее, не говоря уж о том, насколько статуснее.
– Она храбрая.
– Это ты на её дынях прочитала.
– Нет. Мне так показалась. При тебе нет негодных людей.
– Говорила, вроде, льстить у тебя не очень выходит. Если приглянулась – давай, действуй. Я против не буду. У неё сейчас никого нет. Своё с ней я уже отссорилась.
В глазах Отинг загораются огоньки:
– Из-за девушки ссорились?
– Нет.
Огоньки тут же потухают.
– Действуй быстрее, – хмыкает Марина, – для Эр ты первой не будешь никогда, а тут – есть шанс. Смотри, пока Осень к ней отношение на более близкое не изменила. Против урождённой принцессы у тебя никаких шансов.
Островитянка только язык показывает.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.