28 июня. 1941 год. Украина. На лесной поляне.

Утро собравшееся на полянах в лесу войско встретило подготовкой к отдыху. Быстро позавтракав (или вернее поужинав, если учесть перевернутый график жизни) отдыхающие бойцы расположились в машинах и на охапках ветвей, а те, кому не совсем повезло, отправились на посты. Закончивший техобслуживание КВшки Сергей, освободившийся Андрей и Семен собрались втроем на уже знакомой поляне. Делая вид, что осматривают лошадей, они отошли на самый край поляны. Устроившись на корягах и дождавшись, когда Ленг, настороженно обошедший лошадей, приляжет неподалеку, получив от Андрея команду охранять, попаданцы наконец-то смогли откровенно поговорить обо всем, что с ними случилось.

- Кажется, гос…. товарищи, первый этап нами пройден. Худо-бедно, но мы легализовались. Хотя есть некоторые сомнения, но пока выжили…. - как всегда по праву начальника инициативу в обсуждении взял на себя Андрей Мельниченко.

- Выжить-то выжили, а вот насчет легализации не уверен. Еще ведь через линию фронта выходить. Как там нас гебисты встретят? Ни документов, ни приличной легенды. Заметут нах… И ничем нам наши подвиги не помогут, как Рычагову и Смушкевичу не помогли - ответил пессимистично настроенный Семен Бридман, выглядевший как воплощение безнадежности. Лишь изредка, когда его взгляд устремлялся к стоящей на другой стороне поляны телеге, у которой продолжала возиться с ранеными Елена, лицо его ненадолго озарялось, но практически сразу его сменяло выражение хмурой безнадежности.

- Не дрейфь, Сема. Если мы будем вести себя по-прежнему, да не дадим свой отряд разбить, то сто процентов нас ни один особист проверять не будет. И учти, что в армии ГБ нет. Есть особые отделы. Они же должны подчиняться командиру. Любой командир в нынешних условиях, получив в свое распоряжение боеготовый отряд, даст особисту два часа на опрос, а отряд бросит в бой, - постарался развеять сплин коллеги Сергей и, улыбаясь, продолжил – Хуже другое. Как бриться будем? Ладно, сейчас  в поселке удалось по одному быстренько побриться. А потом? Местные точно одноразовых бритв не поймут. Да и их у меня всего пять штук, то есть уже только две свежие осталось.

- Вечно за вас шеф думать должен - с иронией заметил Андрей – Я уже три несессера офицерских затрофеил.  Так что учитесь золингеновской опаской бриться. Только осторожно, трупы мне не нужны. Но давайте-ка лучше к предыдущей теме вернемся…о проверках… есть у меня поганое чувство, что кто-то из встреченных нами засланный казачок… и, думаю, скорее всего, ГБ.

Сергей и Семен внимательно посмотрели на Андрея. Его феноменальное чутье на засланцев из налоговой или от братвы не раз спасало фирму от неприятностей. Поэтому к таким заявлениям шефа его ближайшие сотрудники всегда относились с уважением.

- Хм. Есть у меня кое-какие подозрения. Правда я на немцев грешил, Да и как могли конкретно к нам человека заслать, не понял? - заметил Сергей.

-Почему обязательно к нам? Просто «независимое изучение» положения дел в армии, попал в окружение и прибился к нашему отряду - ответил Андрей – Так что все наши ляпы могут уже быть запротоколированы и готовы для доклада наверх.

- Тогда точно, как я и говорил, нам полный песец. И закрутят нам руки за спину… - опять пессимистично начал Семен, но договорить не успел. Ленг заворчал, предупреждая о появлении посторонних. К беседующим попаданцам подходили Колодяжный, Музыка и Скобелев, беседующий о чем-то со Скрипченко.

- Разрешите присоединиться товарищи командиры? – весело спросил Музыка.

- Присаживайтесь. Что, не отдыхается? - ответил Мельниченко.

- Какой тут сон…. - вздохнул Колодяжный.

- Ничего, Евгений, сейчас я вам задачи нарежу и сразу спать захочется. Слушайте. Всех бойцов опросить, проверить знание оружия и военную специальность. Пожалуй, этим займутся - военинженер Иванов, лейтенант Колодяжный и политрук Скрипченко. Им помогают лейтенанты Скобелев и Музыка. Товарищ политрук будет помощником товарища комиссара и заместителем начальника штаба по строевой части и делопроизводству. Поэтому ему иметь полный список личного состава с указанием военной специальности, оружия… ну и все необходимые данные соответственно. Далее: лейтенант Колодяжный, военинженер Иванов – отобрать подходящие кандидатуры для экипажей танков. Если не удастся набрать пару экипажей, второй танк пока будем везти на трейлере. В перспективе на базе этих танков создаем взвод под командой Иванова. Это будет наша основная ударная сила. Военинженер Иванов, одновременно, будет моим начальником штаба и заместителем по технике, а лейтенант Колодяжный – по артвооружению.

Поэтому лейтенанту Колодяжному проверить состояние орудия и знания артиллеристов.

Артиллерийский расчет оставляю под командованием… кто там командовал, товарищ политрук?

- Командир орудия сержант Рогальчук - вздрогнув от неожиданного вопроса, ответил Скрипченко.

-Отлично. Вот он и будет командовать расчетом. Когда товарищ военинженер разберется с трофеями, то из артиллерийского расчета и трофейного миномета делаем взвод поддержки. Командира взвода назначу позднее.

После опроса организуем два… хм…. взвода стрелков. Командовать ими будут Скобелев и Музыка. Технических специалистов сводим в отделение технической поддержки. Наши же пограничники будут разведывательным отделением. По окончании опроса и распределения жду от товарища политрука установочный приказ по отряду. Всем ясно?

- А что с перебежчиком  делать будем? И с пленными?- спросил Сергей Иванов.

- Для охраны пленных будем выделять по человеку с каждого отделения. Что касается перебежчика…. Раз он добровольно к нам перешел, то ему дороги назад нет. Распределим по воинской специальности.

-Вы не слишком рискуете? Вдруг это немецкий шпион? Сбежит и нас выдаст? - спросил недоверчиво Музыка.

-Если он заслан для долговременного внедрения или сознательно перебежал - не сбежит. Да и что немцам дадут сведения о небольшом отряде, когда целые наши дивизии в тылах шатаются. А после выхода пусть с ним компетентные органы разбираются.

В это время сидевший с расстроенным видом Семен вдруг дернулся, словно пытаясь встать. Оказалось, что к беседующим подошла Елена, закончившая обрабатывать раны комиссара. По ее словам, Кравцов просил Андрея подойти к нему. Извинившись, Мельниченко с трудом поднялся со своей неудобной коряги, чуть не уронив сидевшего на ней же и неотрывно смотревшего на Елену Семена, и пошел к телеге. Остальные собеседники тоже начали подниматься и расходится. Полученные задания требовалось выполнять, а пока бойцы будут отсыпаться после бессонной ночи в засаде или за рулем, можно было недолго отдохнуть и самим. На месте остался только Сергей, с иронией следивший за Семеном, который пристроившись рядом с Еленой, молча шел, «незаметно» искоса поглядывая на девушку.

28 июня. 1941 год. Украина. Сергей Иванов.

Хм, кажется, Сему зацепило и серьезно. Давненько я его в таком состоянии не видел. Пожалуй, только года два назад он так вокруг новенькой секретарши увивался. Стихи даже сочинял, пока не выяснилось, что она лесби…. Вот облом был. Так он эти два года и ходил, словно в воду опущенный. Смотри, смотри, даже хандра у человека пропала…. Эх, молодежь! Это мне уже как тому мужику из анекдота и отсюда все хорошо видно, а он еще не нагулялся….

Интересно, о чем там Андрей с батальонным так долго разговаривают? Еще странно, чего это вдруг батальонный резко к нам хорошо относится начал?

Эх, а самое главное Андрей и пропустил. Кто нас кормить будет? Шеф-повара надо, однако. Хорошо, что кухня полевая у Рашке тоже с собой была и продуктов запас. Вот и надо кого-нибудь подобрать, чтоб готовить мог, а то сухомятка достала. Словно первые дни после развода, но тогда мне и жрать особо не хотелось….

Бл.., ё… во все щели! Это что ж получается, Максимку то я теперь уже и не увижу никогда? Конечно бывшая моя, стервозная Светка и так особо с ним встречаться не давала, да и он последнее время не очень рвался встретиться. Да, заканчивать институт будет он уже без меня. Неее, плохо когда время свободное появляется…. Пока одно за другим дела наваливались, некогда и подумать было…. Теперь понял, чего Сема так хандрил. Он у нас натура тонкая, армией не огрубленная, вот первым и осознал… твою ж мать…. Так что осталась моя квартирка пустая и что будет без меня Мурка делать? Ну, пока за ней соседка присмотрит. А потом? Ведь Светка ее точно выкинет. Эх, мурлыка моя…. И Максим….

Да, а шеф вообще молоток. Не скажешь, что переживает. Впрочем, у него с женой тоже какие-то контры были. А ведь двух своих дочек он очень любит…. Эх, а где моя фляжка….

Тьфу, давно неразбавленный не пил…. задохнулся….  Полегчало? Не пойму….

Попробую лучше вспомнить, что в эти дни на этом направлении творилось. Тэк -с, что я помню? Ну, Попель с Рябышевым, эти далеко на юге, под Дубно дерутся. Потом вроде где-то восточнее какую-то панцердивизию наши авиацией долбают, пока Попель ей снабжение перекрыл. Но вот что здесь было? Черт, не помню… Стоп, стоп кажется завтра-послезавтра дождь должен сильный пойти.... Точно! И в наступление наши попробуют перейти! Как раз где-то в этом районе. Девятнадцатый или двадцать второй мехкорпус, не вспомню никак. Им еще эсэсовская дивизия во фланг ударит.

Но вообще-то это все в пользу бедных. Все равно мы дня два простоим…. Надо парковый день на технике сделать, надо реорганизацию выполнить и, пусть «пеший по-машинному», учение провести. «Рыжего» доработать не мешает, пусть даже воздухофильтр дополнительный поставить. Благо место я уже присмотрел, а реммастерская у немцев неплохая. Да и автоматический гранатомет собрать и посмотреть. Вроде бы во втором ящике даже и гранаты были….

Черт, все равно перед глазами Максим, Мурка и даже Светка…. В первые, самые счастливые наши дни…. О, Ленг ты что ко мне прибежал? Андрей идет, ясно. Еще что ли принять?

- Все пьешь? Небось прошлое вспомнил? Дай-ка и мне, нечего в одну глотку употреблять. Думаешь одному тебе плохо?

- А, Андрей! Держи. Выпей за тех, кого с нами нет и не будет. Глоток. Вот, у меня и сухарь завалялся зажевать.

- Глоток приму. И даже два. А больше - нет. И тебе запрещаю. Не до того. Встряхнись…. Кхе…кхе…. Хорошо пошло…. на глотни.

- Уффф…. Ну, о чем вы там с батальонным говорили?

-  Уффф…Хрм…. О чем…. смеяться будешь…. Как в ромАне каком дамском…. хрм…. Он, оказывается, в Средней Азии с прадедом моим вместе против басмачей воевал…. Потом на гражданку ушел, а прадед так и погиб от пули басмача. А в том году, видишь, Кравцова призвали.

- Погоди. Это с тем, что в тридцать седьмом погиб? Я думал он под репрессии попал, ты ж про басмачей не упоминал. А что батальонного призвали… это ж знаменитый, резунистами расписанный, призыв номенклатуры в армию, что ли?

- Ну да, он и есть. А я, кажется, говорил, что на прадеда похож. Говорил? Ну вот, Кравцов меня сразу за родственника своего боевого друга и признал.

- Теперь понял, чего это он так к тебе сразу доверием воспылал. То - то я все голову ломаю. Ну, и что ты ему сказал?

- А что я ему могу сказать? Сказал, что родственник. Что с Азии сюда переехал. Он Ленга признал, помнит эту породу. Удивился только что большой такой и окрас чисто черный. Ну и пытался расспрашивать, где да как…. Ё…ь , еле от его вопросов общими фразами отделался и на доклад о предстоящих действиях переключился. Только это и спасло. Расколют нас при более менее глубоком бурении, тут Семен прав. Где служили, с кем работали….сколько хлеб стоит. Ты помнишь? Нет? Я когда последний раз в Россию ездил, купил книгу одну по истории, было там кое-что…. Попробую вспомнить на досуге и тебе с Семеном рассказать. Вот теперь все. Отдыхать срочно. Пару часов у нас с тобой есть…. Вот так…. Как там в песне: «Ну что ж друзья, коль наш черед, так будет сталь крепка. Пусть наше сердце не солжет, не задрожит рука»….

- …. «И что положено кому пусть каждый совершит»…. Все шеф. Идем отдыхать.

Дааа, шефа тоже скрутило. Давненько не помню, чтобы он так выглядел. Пожалуй, даже когда банда Сталкера наехала и грозили всех родственников в фарш превратить, он невозмутимей выглядел. Вон даже на стихи потянуло. И это после семидесяти грамм спиртяги…. Бл…, поймать бы ту сволочь, что это с нами совершила и глаза на ж…у натянуть! Если конечно они у него есть - глаза и пятая точка…

Ладно, спать, спать, спать….

28…30  июня. 1941 год. Украина. В лесу.

Вторая половина дня 28 июня на нескольких полянах и проделанной танком просеке, на которой расположился отряд Мельниченко – Кравцова, началась с побудки, обеда и построения. А затем закипела бурная, хотя и замаскированная ветвями деревьев от внешних наблюдателей работа. Разбитые на несколько групп красноармейцы опрашивались, данные на них записывались и передавались Скрипченко. Последний, сидя за раскладным столиком из комплекта ремонтной мастерской, едва успевал заполнять огромную тетрадь из запасов того же незабвенного Рашке или, вернее, его фельдфебеля. Через пару часов все красноармейцы были уже переписаны и разбросаны по соответствующим подразделениям, но работа нисколько не затихала. Вокруг машин и КВ собирались небольшие группы людей из специалистов и помощников, занимавшихся их переборкой и необходимым ремонтом. В ремонтной мастерской самые опытные из работников, стараясь не мешать друг другу, что-то резали, точили, варили и клепали под наблюдением Сергея Иванова. Негромко, но явственно даже на фоне работы других машин, слышалось татаканье работающего компрессора, заряжавшего баллоны сжатым воздухом.

Более тихой, но не менее напряженной работой занимались стрелки. Группами, усевшись в кружки вокруг Скобелева с Сокуровым и Музыки с Казаковым они внимательно изучали особенности винтовок СВТ. За занятиями следил Андрей Мельниченко, обходя поляны  внимательно все осматривая. Все занимающиеся были освобождены от караула, а несущие караул должны были заниматься завтра.

Неподалеку от дороги, где по-прежнему стояла на подготовленной позиции сорокопятка, артиллеристы, под наблюдением лейтенанта Колодяжного, тренировались в свертывании, развертывании, заряжании и  разряжании орудия. При этом сержант Рогальчук ворчал себе под нос, командуя и наблюдая за действиями подчиненных: «Гэта хто мне гАвАрил, што учебные снаряды не нужнЫ? Га? МАлАдежь….». Евгений Колодяжный очень внимательно анализировал действия каждого члена расчета, особенно наводчика, и после каждого упражнения проводил разбор с каждым из артиллеристов. Подошедший понаблюдать за положением дел Андрей только утвердительно кивнул и ничего не говоря, двинулся дальше.

Несколько приутихнув к вечеру и полностью прекратившись с наступлением темноты, с утра эта деятельность продолжалась с той же интенсивностью. Другие солдаты, сменившиеся вечером с караула, теперь также сидели кружками, изучая винтовку СВТ, так же возились возле машин механики и водители. Кроме того на одной из полян собралась небольшая группа отобранных в пулеметчики. С ними должен был провести занятия по пулемету МГ-34 Сергей Иванов, но из-за того, что он не успевал с работами на КВ, Андрей уговорил провести занятия Семена Бридмана. Сначала Сема отказывался, но увидев, что к кружку пулеметчиков присоединилась Елена, согласился. Вокруг Сёмы, прямо на траве лесной полянки, сидело с десяток мужиков самых разных возрастов: от двадцати пяти до сорока. Кто-то поглаживал шикарные усищи «как у Буденного», кто-то отирал пилоткой гладко обритый лоб «а ля Котовский». Но все они производили впечатление гражданских, зачем-то вырядившихся в военную форму. Впрочем, совсем недавно они и были гражданскими. Пока не были призваны на сборы….

Недоверчиво поглядывая на собравшихся, Семен, первоначально запинаясь и стараясь объяснять как можно проще, постепенно разговорился. Бойцы тоже не ленились задавать вопросы, особенно в части зарядки пулемета и смены нагретого ствола. После теории занялись практикой. И глядя, как ловко руки бойцов справляются с крышкой ствольной коробки или переходником, Сёма понял, что сметливости и памяти у мужиков в достатке. Даже если не все в порядке с грамотностью, как утверждалось в будущем вовремя споров на разнообразных форумах.

Тем временем Сергей, закончив работы на КВ, вместе с Колодяжным и Кузьмой, устроившись неподалеку от реммастерской, пытались разобраться с загадочным русским оружием. Вскоре к ним присоединился и один из добровольцев, в Первую Мировую служивший старшим оружейным мастером, Григорий Федорович Нечипорук. Вчетвером они собрали довольно странно выглядевшую конструкцию, что-то вроде короткого минометного ствола с приемником под ленту, на колесном станке. В ящиках, кроме самого оружия, нашлись и две ленты к нему и даже гранаты, вот только взрывателей оказалось всего десяток. Причем Григорий сразу опознал гранаты, вставленные в короткие латунные гильзы, как винтовочные гранаты Дьяконова. А вот взрыватель был совсем другим, на винтовочной гранате стоял дистанционная трубка, как на шрапнели, в этом боеприпасе использовался ударный вариант. Но Нечипорук предложил выход. В каждом стрелковом отделении Красной Армии по штату должен был находится один гранатомет. Правда бойцы всячески пытались избавиться от этой неудобной, утяжеляющей винтовку штуки, но у окруженцев оказалась одна такая винтовка и даже два десятка гранат, которые тащили несколько добросовестных бойцов. Григорий и предложил выкрутить у этих гранат взрыватели, установить трубку на максимум и стрелять выстрелами с такими взрывателями. Загоревшийся идеей Сергей попытался получить у Андрея разрешение на пробную стрельбу, но Мельниченко решил не демаскировать расположение отряда. Мало ли что. А пробные стрельбы приказал провести позже.

Так прошли два относительно спокойных дня. Немецкие самолеты, изредка пролетавшие над лесом, отряд так и не обнаружили и вечером двадцать девятого отряд провел несколько тренировок по развертыванию колонны и действиям при столкновении с противником. Еще позднее вернулись посланные на разведку пограничники. В полной темноте Мельниченко, Иванов и Колодяжный долго обсуждали что-то, изредка подсвечивая карту трофейным ручным фонариком.

Первая половина тридцатого июня прошла в непрерывных тренировках. Мельниченко, Иванов, Скобелев, Музыка, Рогальчук с небольшими перерывами на завтрак и обед тренировали подчиненных действиям в различных ситуациях. Чувствовавший себя немного лучше Кравцов с помощью Скрипченко обошел все места занятий. По нему было видно, что все происходящее ему очень понравилось, но комиссар еще был очень слаб и, посмотрев на занятия, вынужден был устроиться на отдых в кузове полугусеничника, где для него соорудили подрессоренную постель, чтобы не бередить раны в дороге. Мельниченко навестил его после обеда и рассказал о подготовке отряда и планах на будущее.

После ужина и отдыха колонна отряда тронулась в путь по дороге, ведущей на восток.

30 июня…1 июля. 1941 год. Украина. Сергей Иванов.

Ну что «Рыжий», застоялся? Я тоже. Ничего, сейчас разомнемся.

Поехали! Ну, Кузьма, теперь ты у нас будешь на рычагах качаться. А я уж на командирском месте устроюсь. Жаль, что башенку командирскую в таких условиях не переставишь, а то бы я точно с трешки на «Рыжего» ее уволок. Эх, на заводик бы нормальный дней на пять…. тут бы я развернулся. А вообще, интересная вещь получается. Мы конечно о танке заботимся, да и сборка у него не рядовая, вручную похоже каждый винт полировали, но все же – едем, едем и ни одной, тьфу, тьфу не сглазить, серьезной поломки. Даже пальцы вроде реже из гусеницы выскакивать стали…. Подружились с танком, хе хе.

Ну, вот и дождь пошел. Конечно, после дневной жары даже приятно, но неудобно в люке сидеть, накидкой дыры прикрывая, чтобы вода внутрь не попадала.

- Кузьма, стой. Сейчас я быстро к нижнему люку переберусь и дальше поедем.

Так, подстилку с собой, плащ-накидку и вперед. Молодец Семен, догадался переходники сделать. Теперь сидя на броне рядом с люком, можно со всем экипажем разговаривать. Удобно, черт побери....

Хм, а дождь то все сильнее и сильнее. Не ошиблись мы, задержавшись? Как бы дороги не развезло совсем. Во будет номер, если технику бросать придется. Вместо удара по тылам врага будем пешком по лесу пробираться. Черт не помню, долго дождь шел? Кажется всю ночь, но на утро и наши и немцы спокойно передвигались, значит я зря беспокоюсь.

Да, вот и дождик в моросящий перешел. Так что все нормально, доедем. Если все как задумали получится, должны мы немцам сюрприз устроить. Эээ, а  вот так не пойдет!

- Кузьма, ты меня слышишь? Ты что, совсем о…л! Сколько тебе говорить, что так делать нельзя. Сломаешь нах… я тебя тогда точно вместо фрикциона в моторное отделение засуну и заставлю самого крутящий момент передавать! Понял? Ну, раз понял, давай потихоньку вперед! А ты, Семен не хмыкай! Еще раз услышу – будешь всю дорогу метлой помехи от радиостанции отгонять. Бл..ин распустились совсем, развиздяи.

Черт побери, сколько же можно объяснять! Вроде и не тупой, а вот как привык на тракторе, так и на «Рыжем» норовит…. Ничего, я из него танкового аса сделаю, из тракториста деревенского. И не таких натаскивали. Е…, как вспомнишь какого-нибудь Блинмухамедова из аула…. Ничего через полгода вовсю танковую польку исполняют.  Правда, иногда тааакие экземпляры попадаются. Типа того Рахмонкулова, из-за которого мой друг Семен Привалов пострадал, в Германии ротным служа. Мало того, что этот Рахмон с сержантом вместе танк на рельсы загнали, так он еще и ухитрился мотор заглушить, да так что запуститься заново уже не мог. Правда смелый, из танка уже перед самым столкновением выскочил, не как сержант, который сразу убег. Там, бл… как раз скорый откуда-то с Западной Германии шел. Ну, куча трупов… раненые… немцы с протестами…. а офицеры-танкисты потом с год в гражданке по командировкам и в отпуска ездили. Аборигены на них с кулаками бросались…. И с чего бы? Шутка такая…. грустная….

 - Правее, правее и аккуратнее!

Нет, все же Кузьма поопытней таких новобранцев будет. Нормально. Пару таких неторопливых маршей, да бой…. и можно будет на него надеяться….

Так, что там встали? Конная разведка из погранцов, которую Андрей вперед послал, встретила что-нибудь? Похоже, так… Ну, схожу гляну. О, а мы оказывается давно уже едем, а я и не понял, время как-то незаметно пролетело.

- Семен, дай-ка шмайсер. Пойду гляну, чё там происходит. Колодяжный – старший.

Конечно, я знаю, что МР38, который мне дал Сема, никакого отношения к изделию господина Шмайсера не имеет. Но зачем лишний раз выделяться своим знанием? Называли его наши фронтовики «шмайсером» и черт с ним…. Жаль магазин всего один. Но для танкистов больше и не надо. Наше оружие – танк, а все остальное «для поддержки штанов».

Так, а это что за явление? Чьи это, дай бог памяти? Ага, вспомнил, Музыки….

- Младшего лейтенанта Музыку сюда, остальным не расходиться!

Ждем-с… ага, вот и он, голубчик.

- Музыка, ваши бойцы на ярмарку собрались или на войну? Что тут за сборище и базар с перекуром? Они что не усвоили, что и как в случае неожиданной остановки делать? Разберитесь своей властью. Понятно? Ну, а раз понятно - действуйте!

Ну, и что мы имеем? Стоят шестеро гавриков, что характерно в нашей форме. Очередные окруженцы, понятно. Один явно тюрок, не русский. Стоп, а петлички то у пятерых – танковые! Вот только где их танки…. Да и оружия что-то не наблюдаю. А танкисты нам нужны, эх…. Послушаем, подумаем….

-  Лейтенант Махров, командир танковой роты разведбатальона 87 стрелковой дивизии. Со мной два моих подчиненных и два красноармейца из 41-й танковой дивизии.

- А танки ваши где?! И оружие?!

Ого, как Скрипченко грозно на него наехал!

- Танки… большинство в боях потеряны часть пришлось уничтожить самим. Без горючего и боеприпасов, сами понимаете, много не наездишь и не навоюешь. А личное оружие ваши разведчики отобрали.

 - Разведчиков всего двое, а вас шестеро. И вы дали себя разоружить? Вдруг это немецкие диверсанты были?

Тэк-с, теперь Андрей…. Действительно, интересно, а как они оправдываться будут?

- В карауле в это время красноармеец Петров должен был стоять, но он куда-то исчез. Мы спали все. Вот ваши разведчики и сумели незаметно подобраться. Да и оружия у нас было всего два нагана и винтовка, всё что с собой прихватить сумели. Да и не шестеро нас, восемь человек было.

Ну, что сказать…. Правдоподобно. А Петров этот похоже ноги сделал, причем возможно с напарником. Хорошо, если к немцам не ушли. Знаю я таких Петровых, сколько их повылезало из всех щелей в девяностые и все о кровавом сталинском режиме, да бессмысленном сопротивлении кричали. Недострелянные, бл….

Тэк-с, что это шестой окруженец так с лица сбледнул? Ага, Ленг прибежал.

Похоже напугался, бедняга, собачки. Чего он там шепчет? «Не ешь меня кара-шайтан?» Стоп. Кара- черный, шайтан - дьявол. Это он Ленга так обозвал? Интересно, с чего бы? Надо бы расспросить позднее .…

Кого-то Ленг учуял? ….  Ааа, стоим тут на свету, как три тополя на Плющихе и охранение врагов прое…ло,  идиоты!

1 июля. 1941 год. Украина. Лесная дорога.

Когда Ленг вскочил и зарычал на ближайшие кусты, стоявшие на дороге невольно вздрогнули. До всех сразу дошло, что если в кустах кто-то есть, то они, стоящие тесной группой в свете фар – идеальная мишень для противника, особенно вооруженного чем-нибудь автоматическим. Но никто не успел ничего сделать, даже Андрей не успел Ленгу что-нибудь скомандовать. Из кустов на русском языке с непонятным, но смутно знакомым акцентом сказали: -Командир, удержи собачку, однако. Я выйду. - Андрей крикнул – Фу. - Ленг, услышав команду, успокоился и сел, поводя головой, а из кустов вывалился …. леший. По крайней мере появившаяся фигура настолько напоминала этого персонажа русского фольклора, что такая мысль мелькнула у всех практически одновременно. Но тут человек остановился, сбросил с себя плетенную из ветвей и веревочек конструкцию, чем-то напоминающую современную снайперскую «лохматку», и перед изумленными друзьями предстал явный «коренной обитатель Севера», держащий в руках немецкий карабин с оптическим прицелом.

- Разрешите? Красноармеец Номоконов.

- Ага, вот он, наш восьмой! Только он без винтовки был! – облегченно выпалил лейтенант Махров.

- Понятно… Где оружие раздобыли, товарищ красноармеец? – спросил Андрей.

- Недалеко, однако. Там немецкий гарнизон стоит и Петров туда побежал. А я увидел и за ним пошел. Немцы Петрова к себе увели, винтовку он с собой, однако, забрал. Я тогда их начальника поймал, убил и винтовку его себе взял. Хороша винтовка!

- Чем убил? А маскировочная накидка откуда?

- Ножом, однако. И накидку сам сделал.

- Точно, он весь вечер возился. Мы еще над ним подшучивали – добавил Махров.

- Тут гарнизон недалеко говоришь? Не понял? Почему наша разведка молчит, да и вы зачем рядом с немцами ночевать устроились,- недоуменно протянул Сергей, одновременно оглядываясь на колонну, в которой часть машин так и не заглушила двигатели. А ведь звук ночью разносится далеко, даже в лесу.

- Недалеко, недалеко командир. На машине поди больше полчаса ехать, пешком дольше, однако. И гарнизон не простой, офицеров с погонами много, да машин. Не таких как у вас, а поменьше, для людей  – невозмутимо продолжил красноармеец, доставая откуда-то из глубины штанов небольшую искривленную трубку и кисет с табаком.

-Ничего себе недалеко. Я уже черт знает что подумал…- облегчение в голосе Сергея было столь явным, что  у всех, слышавших его, на лице невольно появились улыбки, которые, впрочем, тут же исчезли. Андрей Мельниченко осмотрел всех «командирским» взглядом, окончательно заглушив последние остатки веселья, и приказал Скрипченко опросить и переписать всех вновь прибывших. После этого он достал из трофейного планшета сложенную правильным образом карту, расстелил на капоте ближайшего автомобиля и, подсвечивая фонариком, вместе с Сергеем Ивановым принялся наносить на нее полученные данные.

- Похоже штаб какой-то стоит. Черт, сколько у них народу может быть? Человек четыреста, пятьсот или меньше?

- Не думаю, что меньше. С охраной, связистами и тыловиками и побольше может быть. В нашей дивизии по штату почти триста девяносто человек только в управлении было – заметил Сергей.

- Что же, вполне может быть. А нас всего с новичками 68 человек. И орудие одно. Да и снарядов маловато…. Пожалуй, придется обойти. Благо по карте в обход поселка три дороги и все ведут  к станции. А разведку я как раз до станции и моста послал. Будут они обратно к рассвету. Подумаем… Так, есть такое решение…. Основными силами идем к станции и готовим после доразведки захват моста. Вот здесь, южнее поселка оставляем маневренную группу из танка и автомобиля с пулеметчиками. Обстреливаем штаб, наводим шухер и уходим по дороге к востоку, а здесь по этой дороге сворачиваем на север к станции. Тем временем основные силы дожидаются маневренную группу. Потом совместно захватываем станцию и мост, и собираем трофеи.

- Хм, надо подумать. Если учесть, что где-то вот здесь должны наши наступать…., что отвлечет внимание немцев.... и если ударить внезапно…. А что может красиво получиться. Немцы решат, что это прорвалась какая-то часть наступающих. Плюс возможна потеря управления, пусть временная, что поможет нашему наступлению…. Интересно бы сведения о станции получить заранее. Эх, не устроить ли…. Эврика! – воскликнул Сергей, явно придумавший что-то неординарное – Сейчас нашего Попова напрягу, пусть генератор помех делает…. Представляешь, задавим им помехами радио, а проводную связь, если есть, разведчики порвут. Под обстрелом немцы вряд ли ее восстановят. Неплохой психологический удар может получиться. Да, и танк второй тоже можно попробовать задействовать. Сейчас новичков проверю и можно второй экипаж сформировать.

- Неплохо. Ну, тогда двигаемся вперед вот до этой точки, готовимся и ждем там данных разведки…. Да, а этого, как его… Номоконова тщательней опросить надо. Глядишь, чего интересного расскажет.

- Подъедем на место, я танкистами займусь, а ты и опроси его, договорились?

Колонна, свернувшись, опять тронулась по дороге, только вместо пограничников, отправленных в дальнюю разведку, теперь в охранении ехало несколько красноармейцев, умевших скакать на лошади охлюпкой, то есть без седловки и с импровизированной веревочной уздечкой.

«Воздух! Секретно. Начальнику Особого Отдела ЮЗФ тов. ….

Районе Владимир-Волынский начале боевых действий пропал сотрудник НКВД, выполнявший особое задание НКВД и НКО, Мурашов Юрий Владимирович. Может иметь документы свое подлинное имя, либо командирскую книжку НКО имя …., или на имя сотрудника НКВД ….. Проверить возможность его наличия госпиталях медсанбатах частей фронта. Ориентировать командный состав заградотрядов немедленном докладе случае обнаружения таковых фамилий группах выходящих окружения. Обнаружении принять меры эвакуации Москву.

Михеев, Колыбанов.»

«Из дневника Начальника Генерального Штаба вермахта генерал-полковника Гальдера.

30 июня. Напряженная обстановка в районе Дубно разрядилась. Опасное вклинение противника довольно серьезно мешало продвижению 16-й и 14-й танковых, 16-й моторизованных дивизий, а также на несколько дней задержало 44-ю,  111-ю и 229-ю пехотные дивизии… Особую опасность представляла угроза окружения в связи с появлением в тылах 14-й танковой дивизии сильной механизированной группировки противника. Но последние сведения позволяют предположить, что она не смогла продвинуться дальше, будучи лишена снабжения успешными действиями наших войск. …»

«Разведсводка штаба ЮЗФ от 22.00 1 июля:

Противник, нанеся сильные удары при поддержке авиации по частям 15 м[еханизированного]к[орпуса] и 37 а[рмейского] к[орпуса], занял Буск, Броды, Золочев. Главные усилия он по-прежнему прилагает на броды- тарнопольском  направлении».

1 июля. 1941 год. Украина. Сергей Иванов.

Ну что ж, друзья коль наш черед… Вот теперь нам предстоит действительно серьезное испытание и я слегка мандражирую. Черт, только бы подчиненные не заметили. Еще и с «Рыжим» придется временно расстаться, среди танкистов хороших механиков-водителей не оказалось. Поэтому поставлю командовать Колодяжного, все равно «Рыжий» с места стрелять будет. А сам за рычаги «трешки» сяду.

Во, наконец-то и погранцы появились. Так, и чего мы имеем?

- Внешним наблюдением выявлено, что охранение немцами усилено. Внешние посты вот тут и тут, с пулеметами. Патрули, до пяти, в каждом по три человека, обходят улицы. Отмечено наличие стационарных постов в этих местах. У этого и этого дома - часовые. Здесь и здесь расположены броневики, а дорога с этого направления прикрыта самоходной установкой на базе танкетки или легкого тягача типа «Комсомолец» с противотанковой пушкой. Что часть штабная, подтверждается наличием большого количества легковых и радиоавтомобилей, кроме того нами засечены несколько десятков грузовых автомобилей и несколько автобусов, - доложил старшина Григорьев.

- Отлично старшина. Ну что ж, сверим часы, и ровно через полчаса начинаете рвать связь. Товарищ Бридман, у вас все готово?

- Так точно! Генератор установлен, к использованию готов.

- Тогда все по местам! Сигнал к обстрелу - первый выстрел КВ.

Интересно, как себя покажет гранатомет? Расчет вроде с ним освоился. Нечипорук клятвенно обещал, что отстреляются нормально. Правда, одно дело тренировки, другое - реальная стрельба, да еще сразу в боевых условиях. Кроме того ленту выделили всего одну, пятнадцать гранат и каждые две из трех с трубкой…. Зато, если получится, немцы решат, что там целая минометная батарея. Нам такое на пользу, глядишь и численность нашу преувеличат.

- Ну, не подведи Семен. Да, ты к пулеметчикам не лезь, вообще особо не рискуй. … Смотри. Зазря под пули подставишься – накажу!

- Да понял я, Сергей, понял. Не волнуйся, все будет тип-топ….

- Язык!

- Ну, не нервничай, никто не услышит.

- И у кустов бывают уши, Сема.

- Да ладно, не парься Сергей. Пошли лучше по местам.

- Рановато, но пожалуй, пошли.

Ну, вот я и в танке…

- Как, лейтенант, не забыл? Стреляем только с коротких остановок, команду «Короткая» даешь после предварительного прицеливания. Выстрел – и вперед. Запомнил?

- Да помню. Я вас уверяю, товарищ военинженер второго…

- А вот если кто начнет  так во время боя распинаться, из танка выставлю и заставлю сзади у криком «ура» бежать, чтобы дошло. Говорить надо коротко и ясно, по-спартански.

-А как это, товарищ военинженер?

- Всё, некогда, после боя объясню….

А теперь – сюрприз! Хороший такой осколочно-фугасный, килограммов сорок весом сюрпризец рвется где-то в поселке. Надеюсь, Колодяжный опять подтвердит свою славу снайпера и противотанковой самоходке резко поплохеет. Хотя теперь не до размышлений. Захлопываю люк, запускаю движок и говорю сидящему рядом, на месте радиста, бывшему мехводу Т-38 Леониду Орлову:

- Включи рацию, Соколов!

- Простите, товарищ воен…- боец вспоминает мою нотацию и продолжает – но я Орлов.

- Сокол ты Орлов, поэтому и путаю…

В наушниках раздается смех экипажа, слышавшего наши переговоры по ТПУ. Ну и отлично, пусть смеются, а не переживают перед очередным боем с уже успевшим потрепать их противником. Наконец Орлов включает рацию и в наушниках раздается рваный, громкий и все заглушающий звук, напоминающий визг бензопилы. Хм, Сема не подвел и теперь весь прием в радиусе километров двадцать, а то и на все пятьдесят заблокирован начисто. Давайте, паникуйте и вызывайте подкрепление, сволочи!

- А теперь потанцуем!- невольно кричу я в боевом азарте и быстро набрав мощность, с ревом двигателя мы устремляемся к ближайшему посту. Мне конечно видна только дорога, хотя приборы наблюдения в «трешке» и получше, чем на КВ. Но теперь за обстановкой должен следить лейтенант, как командир. И вводные в бою решать ему же…. А я смотрю на дорогу, «рулю» и все жду – дойдет ли до немцев, что мы не удираем от русских, а атакуем. Судя по молчанию Бориса, все идет так, как мы задумывали. Ага, вот уже и окопчики видны. Пора, ближе подъезжать опасно, можно и на гранату нарваться, успеваю подумать я и в этот момент услышав приказ Махрова: «Короткая!»  – притормаживаю. «Бамс» - непривычно хлопает пушка. Куда ей до солидного грохота шестидюймовки «Рыжего». «Осколочным!» «Бамс» - еще раз. Тэк-с, спаренный заработал. Леонид тоже слегка добавил из курсового. Правильно, главное побольше шуму. Ого, что-то разошелся командир: «Осколочный заряжай!» Не пора ли! Ага, вот оно.

- Направо, полный ход!

Во, по-спартански заговорил. Молодец. А вправо сворачиваем потому, что там кустарник и ложбинка. Не близко, но нам на полной скорости и не далеко, вряд ли фрицы успеют среагировать и нам в бок влепить какой-нибудь подарочек.

- Левее! И стоп!

Понял, понял, резко делаю отворот влево и успеваю заметить, как правее впереди вырастает  несколько «кустиков». Разрывы. Маловато для чего–то солидного, пожалуй что-то вроде автоматической пушки БМП, миллиметров двадцать или тридцать… Бл… Разведка чего-то упустила.

- Вправо десять и короткая!

Машинально кручу рычаги, выполняя команду а в голове вихрем проносятся фото и тактико-технические характеристики оружия вермахта. Прочитанное, увиденное на фото, в кино и в Интернете мигом всплывает в памяти, автоматически сортируется и вот уже маячит ответ – двадцатимилиметровка или тридцатисемимилиметровка, автоматическая, зенитная,  или не зенитная, а установленная на броневике. Хрен редьки не слаще. Чего медлит командир?

- Молодец Колодяжный! Как он ему влепил!

- Чё было-то, командир?

- Огонь! Осколочный!

Очередной выстрел, команда Махрова: – Вперед направо-, и затем он поясняет нам с Леонидом:

- Бронеавтомобиль немецкий с пушкой автоматической. Чуть в нас не попал. Колодяжный засек и рядом снаряд влепил. Броневик перевернуло несколько раз, да так вверх ногами … Короткая! Огонь! Осколочный!

Но всякой забаве, как всегда, приходит конец. Вот и этой, «второй гусарской» тоже. По команде Махрова даю задний ход и мы начинаем отползать в сторону леса. В этот момент танк как то странно дергается, раздается непонятный  скрежет - не скрежет….что-то явно пробило броню… Но командир молчит, я лишь добавляю оборотов и достигнув первых же деревьев, разворачиваюсь и маневрируя проскакиваю между ними в лес, чтобы обследованной заранее полянкой выскочить на знакомую дорогу. В этот момент ТПУ оживает и Махров сообщает слегка севшим голосом:

- Вилен убит, Сергей ранен, мне слегка зацепило ногу осколком брони.

Черт, что же в нас попало? И откуда?

Ладно, разбираться будем потом… Сейчас важно уйти. Как рассказывал один знакомый летчик, самое сложное в воздушном бою не сбить противника, а выйти из боя, чтобы не сбили тебя. … Вот это-то нам похоже и не очень удалось… черт. Но чем же в нас попали? На снаряд не похоже, пуля? Из чего, немецкое противотанковое ружье нашу броню взять не должно… Или возьмет? Неужели они сумели подобраться метров на пятьдесят? И как их никто не заметил?

Нет, больше никаких героических подвигов в духе РККА. Только совместно с пехотой и никак иначе… Зарвались мы сегодня, привыкли что все на ура получается, что самые крутые… а успей они нам еще пару раз попасть? Амба… Нас извлекли б из под обломков…. И залпы башенных орудий…в последний путь проводят нас…

Обидно, убит один из башнеров из сорок первой танковой дивизии. Черт, остались трое с «тридцать восьмых» и один башнер с «бетушки». Но он нужен на КВ. Или…. Надо подумать…

 Всю обратную дорогу до трейлера меня трясет от злости и недоумения. Ну чем нас могли достать? Чем?

1 июля. 1941 год. Украина. Поселок. Штаб 298 пехотной дивизии.

Ночь и начало утра для охранения штаба выдались беспокойными. Сначала на один из постов выскочил идущий из лесу одинокий русский. Пока часовой раздумывал, пристрелить или попробовать захватить странного русского в плен, он неожиданно бросил винтовку и, подняв руки, стал громко кричать, устроив переполох. Когда прибывшие на пост фельджандармы захватили этого идиота, решившего таким путем сдаться доблестным немецким зольдатам в плен, разводящий специально проверил вне графика все посты. Каждому часовому он довел, вместе с поднесенным к носу кулаком, сведения о группе вооруженных русских, выходящих из окружения и о необходимости быть очень внимательными.

Раздраженные же внезапной побудкой фельджандармы, отвели пленного русского, кричавшего, как перевел один из них, что: «Он, Петров Юлий Иванович, добровольно сдается в плен», в сарай. Из сарая, в котором двое наиболее злых немцев «учили русскую свинью уважению», еще доносились буцкающие звуки, когда опять поднялась тревога. Теперь пропал разводящий, обер-ефрейтор Вильдман из разведвзвода, отличный снайпер, всегда ходивший со своим К98к с оптикой и как-то на спор поразивший мишень на звук, с завязанными глазами. Поиски продолжались до утра, пока наконец окончательно разозленные и невыспавшиеся солдаты не нашли спрятанное в кустах далеко от маршрута караула тело.

С рассветом, когда злые солдаты собирались на завтрак, а фельджандармы, уже позавтракав, готовили группу на поиски русских, осмелившихся провести диверсию прямо в расположении штаба, с одного из постов сообщили о шуме моторов с востока. Но никто еще ничего не успел сообразить, как до поселка донесся грохот выстрела тяжелого орудия и среди стоящих на выгоне автомобилей вырос столб разрыва …

1 июля. 1941 год. Украина. Лесок у поселка со штабом 298 пехотной дивизии.

- Да ладно, не парься Сергей. Пошли лучше по местам – сказал Семен. Услышав в ответ: «Рановато, но пожалуй, пошли», дружески ткнул Сергея в плечо и быстрым шагом направился к КВ.

После пробега по мокрой дороге танк был покрыт рыжеватой грязью и, когда утром Сергей принародно назвал танк «Рыжим», все восприняли это как очень удачное описание внешнего вида. Только трое попаданцев печально и понимающе улыбнулись друг другу. Подойдя поближе, Семен на секунду приостановился от удивления, разглядев неровные, выведенные кистью, белые буквы на очищенном от грязи борту танка: «Рыжий». Тут он вспомнил случайно увиденных Кузьму и старшину Григорьева, о чем - то беседующих с одним из добровольцев, выполнявшим в отделении технической поддержки роль кладовщика. Но времени оставалось мало, поэтому Семен выбросил из головы все посторонние мысли и начал проверять готовность генератора помех к работе. Убедившись, что все в порядке, он глянул на часы и тут же присел, заткнув уши и открыв рот. Оглушительно, выбивая воздух из легких, выстрелило орудие. Даже стоя за танком, Семен получил свою долю грохота и ударной волны. Осмотрев генератор помех, и убедившись по пробегавшей по разряднику дуге, что все работает, Семен боковой тропкой обошел танк и привычно уже пригибаясь при выстрелах орудия, прикрываясь деревьями от возможного обстрела, побежал к вырытому на опушке окопчику.

В окопчике, наблюдая в бинокль и что-то время от времени говоря в трубку полевого телефона, приспособленного Семеном для работы совместно с ТПУ, корректировал огонь Колодяжный. Стараясь не отвлекать его, Семен передвинулся чуть левее и осмотрелся. Видно было плоховато, но очередной разрыв, как и поднявшийся после него столб пламени, он заметить успел.

Тем временем Евгений, увидев Семена, быстро показал ему жестом что все работает как часы, выставив вверх большой палец. Этот, как то раз неосмотрительно показанный Семеном, жест стал весьма популярным в отряде в последнее время.

Тут внимание Евгения и Семена отвлекло новое событие – отрядную «трешку» обстрелял неизвестно откуда выскочивший бронеавтомобиль. Промахнувшись, броневик попытался скрыться за домами, но орудие «Рыжего» было уже заряжено и его экипажу ужасно не повезло. Близкий взрыв сорокакилограммового снаряда подбросил и перевернул легкий броневичок, осколки с ужасающим скрежетом и визгом пробили в нескольких местах броню борта и днища. Перевернувшись по инерции несколько раз, бронеавтомобиль наткнулся на угол избы и застыл в таком положении, только медленно крутилось единственное чудом уцелевшее правое переднее колесо. Экипажа не видно и не слышно. Похоже, эти юберменши уже получили свой кусок жирного русского чернозема. Длиной так метра в два и шириной в метр …. каждому.

Поселок, в отблесках горящих машин и вскипающих в разных местах фонтанах взрывов, с мелькающими то тут, то там фигурками в форме мышино-серого цвета, напоминал муравейник, разоряемый охочим до вкусного деликатеса медведем. Лежащий в кустах неподалеку от одного из постов невысокий худощавый человек в самодельной маскировочной «лохматке» не торопясь выцеливал среди появляющихся на виду немцев всех, кто в фуражке и блестящих погонах. Да, сегодня он уже сможет нанести на трубку три точки, традиционным для таежного жителя способом подсчитывая количество удачно подстреленной «дичи».  При этом Семен Данилович вспоминал добрым словом этого русского военного, командовавшего отрядом, но нашедшего время, чтобы поговорить с ним и даже показавшего, как надо обращаться с этим диковинным прицелом. Сначала, захватив ружье у врага, который почти заметил его и которого впервые в жизни пришлось зарезать, как недобитого пулей зверя, Номоконов никак не мог понять, почему в этой трубке все предметы расплываются. Теперь ему это все было известно. А прицел хорош!

Размышления охотника прервала внезапно увиденная интересная картинка. На крыльце одного из самых больших домов появился раздраженно кричащий толстый немец без фуражки в штанах и рубахе. Офицер или нет? То, что кричат и ругаются в армии обычно офицеры, таежник уже понял. Но все же не хотелось бы ошибиться, патронов в магазине всего два, а потом надо, осторожно  и незаметно двигаясь, перезарядиться. Тут в прицеле появилась фигура явного офицера, подбежавшего к крыльцу и вскинув руку, начавшего что-то говорить толстому. Семен Данилович начал плавно выбирать свободный ход спускового крючка. В это момент отворилась дверь, и вышедший из дома немецкий солдат накинул «толстому» на плечи мундир и подал фуражку. Сверкнувший желтым шитьем погон и фуражка заставили Номоконова сменить цель. Ружье мягко толкнуло в плечо, толстяк дернулся и сломанной куклой упал с крыльца. Второй офицер еще ничего не успел сделать, как Номоконов быстро передернул затвор и снова выстрелил. Пятый! Но перезарядится снайпер так и не успел. Повернувшись, он заметил мелькнувший в оговоренном месте кусок чего-то белого. Еще через несколько минут и выстрелов большой пушки, в небо поднялась ракета черного дыма. Но Номоконов этого уже не видел, уже потихоньку ускользая со своей лежки…

Получившие сигнал к отходу солдаты по-очереди покидали свои места и углублялись в рощу, за которой ждал автомобиль. Последним отходил расчет пулемета. Дожидаясь, пока гранатометчики выпустят по немцам последнюю короткую, всего из трех оставшихся гранат очередь, пулеметчик короткими скупыми очередями давал немцам понять, что еще ничего не закончилось. Выпустив несколько очередей, расчет быстро разобрал пулемет. Носильщик со станком сразу устремился в лес, а оставшиеся номера, сменив позицию, добавили еще немного свинцового душа в хаос, царящий в поселке. Затем они с чувством исполненного долга прекратили огонь, отползли назад и скрываясь за деревьями, побежали к машине.  Некоторое время со стороны поселка до них доносились звуки беспорядочной стрельбы, но вдруг резко все стихло, видимо до немцев дошло, что по ним уже никто не стреляет.

Подбежавших к машине пулеметчиков втаскивали в кузов уже на ходу, машина резко прибавила газ, пристраиваясь за трейлером. За ней из леса неторопливо выползала громадина КВшки. Собравшаяся колонна устремилась на северо-восток к основному отряду….

1 июля. 1941 год. Украина. Неподалеку от г. Рожище

Собравшись на поле за холмами и небольшой рощицей, защищающей их от наблюдения со стороны железнодорожной станции, отряд готовился к предстоящему делу. Вся техника была по приказу Мельниченко максимально замаскирована от наблюдения с воздуха. Выяснилось, что ни бойцы, ни Музыка со Скобелевым не знают как маскировать технику на открытой местности. Пришлось Андрею личным примером показывать и лично контролировать маскировку на каждой машине. Удивленно-раздосадованный Музыка спросил у Андрея после того, как все закончилось:

- Не помню, чтобы на срочной нас этому учили. Откуда вы знаете?

- Вот именно! В училище такого не давали, точно, - добавил Скобелев.

- От родственника моего. Он до Средней Азии и на Дальнем Востоке попартизанить успел. Так они там  у американцев пару автомобилей выцыганили, а чтобы белые не нашли – прятали. Таежники так умело их маскировали, что казаки в двух метрах проезжали и не видели, - выкрутился на ходу Андрей.

 - Как это - выцыганили? – вмешался находившийся неподалеку и составлявший очередную бумагу Скрипченко – Наши партизаны беспощадно против оккупантов воевали…

- А чего против американцев воевать-то?  Их много было, но не лезли они никуда. В городке сидели и всего боялись. Вот японцы вовсю воевали. За двумя зайцами погонишься… Поэтому наши временно с американцами перемирие и заключили, а с японцами воевали. Причем американцы под этот договор две машины и пулемет партизанам отдали, – со смехом вспоминал рассказываемую отцом байку Андрей. Скрипченко недоверчиво посмотрел на Мельниченко, но промолчал и опять склонился над бумагами.

В это время в сопровождении Елены появился батальонный комиссар Кравцов, обошедший часть расположения отряда и побеседовавший с красноармейцами. Поговорив с Мельниченко, все еще неважно чувствовавший себя Кравцов посидел, наблюдая за работой штабной группы, и ушел отдыхать.

Железнодорожный мост и станция неподалеку от города были уже осмотрены в бинокли Мельниченко, Музыкой и  Скобелевым.  Но разглядеть в бинокль удалось немногое. Самое главное, неизвестной оставалась численность немецких войск в городе. Обсуждение возможностей разведки зашло в тупик, когда к командирам подошел доброволец Степан Петренко, тот самый, расстрелявший предателя, юноша.

- Дозвольте, товарищи командиры? – спросил он и, дождавшись разрешения Андрея, продолжил – Я в городе на курсах трактористов учился и знакомые у меня есть. Могу переодеться в гражданское, с собой взял…

После короткого спора командиры, из которых против был только Скрипченко, согласились с предложением. Проинструктированный Андреем, Петренко, переодевшись, кружными тропинками отправился на станцию.

Примерно через час после его ухода из города на юг вышла колонна автомобилей с пехотой и буксируемыми легкими пушками, за которой пылила еще одна, но уже пешая.

Больше до появления группы, обстреливавшей штаб, ничего существенного не произошло. Петренко появился чуть раньше пограничников, которые как обычно на лошадях двигались в авангарде. Пока он докладывал обстановку, к штабной группе подошли и Сергей Иванов, Евгений Колодяжный и Семен Бридман. Сергей доложил о нападении на немецкий штаб:

- … У нас убит один, ранено трое, из них двое легко. Потери немцев можно оценить не менее чем в десяток офицеров, в том числе пять от снайперского огня, из них один генерал, до роты пехоты, два броневика, самоходную противотанковую установку и до полусотни автомобилей – закончил он.

Пока Сергей докладывал, Андрей обратил внимание на увлеченно пишущего что-то в тетрадь, на обложке которой четким писарским почерком было выведено «Журнал Боевых Действий», Скрипченко и, осторожно, показав жестом Сергею продолжать, поднялся. Зайдя Скрипченко за спину, он заглянул через плечо и  невольно улыбнулся.  Как только Иванов закончил доклад, Мельниченко сказал: «Отлично. Полчаса на отдых и готовьтесь к атаке станции» - а потом спросил вздрогнувшего от  неожиданности Скрипченко:

- У вас в училище по математике что было?

- Пятерка - недоуменно ответил Юрий.

- Да, я так и думал, - заметил Андрей, успевший прочитать в журнале о том, что немцы потеряли полсотни офицеров, двух генералов, взвод бронеавтомобилей, несколько самоходок и сотню грузовиков. Недоумевающий Скрипченко повернулся и посмотрел на Андрея. Тот стоял с абсолютно невозмутимым лицом и выждав паузу, добавил:

- А по марксизму-ленинизму тоже?

- Конечно.

- Ну и отлично. Значит я правильно подобрал для вас должности. Извините за вопросы, я вас сами понимаете, знаю плохо и вынужден проверять свои решения.

 Все еще недоумевающий Скрипченко в ответ только пожал плечами.

- Теперь пишите боевой приказ – продолжил Андрей….

Как всегда перед боем для большинства время вроде бы тянулось и тянулось, но все равно пролетело незаметно. Казалось бы, только начатая профилактика на танках, ремонт «трешки» и осмотр оружия плавно перешли в выдвижение на исходные. Все замерло, как перед грозой. И точно так, как бывает перед грозой откуда-то с востока донесся отдаленный напоминающий раскаты грома шум….

- Похоже, наши наступают, - ни к кому конкретно не обращаясь констатировал Андрей, высовываясь из люка «Рыжего» и поднимая вверх ракетницу. Хлопок…. И в небе над станцией расцвел цветок ракеты красного дыма.

1  2   3   4   5   6   7  8  9